Living on the Edge

Все дни до субботы идет снег. По их улице вверх-вниз ездит снегоуборочная машина. Мистер Роджерс убирает снег с крыльца, когда Стив скользит до почтового ящика и обратно, подчиняясь новой идее фикс матери. От кого бы она ни ждала письмо, это должно быть чертовски важно. Приходят счета и реклама. Билли больше не звонит. Стив не решается набрать сам, вспоминая предупреждение Макс. Робин все еще в другом штате, а Эдди занят со своей группой. В субботу Стив обещал свозить Макс, Дастина и Лукаса на озеро. Это хороший шанс увидеть Билли. Это все, о чем он теперь думает. Нет никакого здравого смысла в том, что с ним происходит. Он не хочет думать об этом дольше пяти минут. Это не укладывается в голове, хотя глубоко внутри Стив знает, что это не появилось из ниоткуда. Это было с ним достаточно долгое время, чтобы обратить на себя его внимание. Стив умеет закрывать глаза на неудобные вещи. Он уже примирился с существованием потустороннего мира, монстров и людей с сверхъестественными способностями. Примирился с альтернативными измерениями, искаженной линией времени, возвращением в прошлое. Со многим чем еще. Неужели он не сможет справиться с тем, что ему нравятся парни? Он может принять это и двигаться дальше, не сильно погружаясь в терзания и размышления. Не обязательно думать, насколько это противоестественно и неприятно для окружающих, что он может составлять какое-то меньшинство, что ему никогда не будут рады и что отец отречется от него, как только узнает. Из всего этого Стив делает единственный достойный вывод: никому не стоит знать о его новом положении дел. Не так уж и сложно, учитывая, сколько секретов он уже хранит. За исключением Робин, конечно. Будет несправедливо не сказать ей, учитывая, что они в одной лодке. Мир сошел с ума. Стив путается в одеяло и ныряет глубже в диванные подушки. Фильм, который идет по телевизору, может быть чем угодно. Почту он оставил на журнальном столике, телефон все еще хорошо видно и отсюда, а его планы на день – не сойти с ума окончательно и позвонить Томми, если он не придумает более привлекательного занятия на вечер, чем посещение дома бывшего лучшего друга. Стив замечает, что у актера в фильме, который идет по телевизору, очерченная линия челюсти и выступающие скулы. Он кажется Стиву... Стив выключает телевизор, едва не падает, когда ноги путаются в одеяле. Боже, что с ним не так? Теперь он оценивает мужскую привлекательность. Он не собирается быть таким. Он не будет сидеть в полном одиночестве, фантазируя о грязных вещах. У него есть достоинство и выбор. Так что он оставляет одеяло на диване и проходит до телефона.

—

Дома у Томми все так же. Его отец смотрит новости в кресле перед телевизором, Кэтрин готовит обед, а Томми зовет Стива наверх. Они минуют лестницу, добираются до комнаты Томми, чтобы заниматься своими мальчишескими делами, пока их не позовут вниз за стол. Приятно осознать, что ничего не изменилось. Хотя Стив не был в спальне Томми несколько месяцев (или лет, если смотреть с его стороны), он все еще помнит ее точности такой же. Он был прав: пояс по карате висит на стене, прямо над старой наградой Томми. Томми садится на стул, Стив – на край кровати. Это не так неловко, как могло бы быть, хотя все еще странно. Томми роется в ящике стола и достает металлическую коробку, которую Стив сразу же узнает. Это определенно поможет сгладить углы. Они садятся на ковер, прислонившись к кровати. Томми приоткрыл окно, чтобы его родители не почувствовали запах. Стив может видеть по лицу Томми, что у него много вопросов, которые он хочет задать, но сдерживается. – Да ладно, Томми, что у тебя на уме? – он подталкивает, чтобы быстрее покончить с этим. – Так ты и Робин, да? – спрашивает Томми после затяжки. Стив подозревает, что это не главный вопрос, так что Томми решил пойти с легкого. – Просто друзья, – отвечает он, перенимая косяк из руки Томми. Томми кивает. – Что у тебя случилось с Уилер? Ты никогда не говорил, почему именно вы расстались. – На самом деле ничего не произошло. Она ничего не сделала, я ничего не сделал. Мы просто расстались. Томми хмурится, явно не впечатленный таким ответом. – Что-то должно быть, – Томми бросает на него взгляд. – В начале сентября ты был без ума от нее, проходит неделя и вы расстаетесь. Это не имеет смысла. – Не имеет, – Стив соглашается, – но оно так. Жизнь чертовски непредсказуема. – Не буду настаивать, – говорит Томми не без обиды в голосе, – если ты не хочешь говорить об этом. Они молчат какое-то время, передавая друг другу косяк. Следующим Томми спрашивает, как так случилось, что он завел дружбу с Мансоном. – Это Эдди Мансон, – повторяет Томми все таким же не верящим тоном, что и минуту назад. – Ты за все десять лет ни разу не взглянул в его сторону. – Ага, и зря. Он классный, – Стив против воли улыбается. Томми наблюдает за ним с недоверчивым прищуром. Он знает его слишком хорошо, но не может понять, что именно Стив не договаривает. Идет с тем, что первым приходит в голову: – Дай угадаю, на самом деле ты подсел на наркотики, твоя принцесса узнала об этом и бросила тебя, Бакли увидела, как ты покупаешь какое-то дерьмо у Мансона, и теперь носит это над твоей головой… – Боже, Томми, откуда ты берешь все это? – Стив смеется. Томми – полный придурок. – Робин не угрожает мне, я не какой-то тупой наркоман, а Нэнси… это просто глупо. – Это логично, Стив, – Томми улыбается, толкая его в плечо. – В этом больше смысла, чем в том, что ты мне говоришь. – Хорошо, если хочешь верить в это, пожалуйста. В самом деле. Как будто Стиву не все равно, что думает о нем Томми. – Ладно, ладно. Тогда можешь хотя бы сказать, что за дело у вас с Билли? Бетти видела вас вместе в кино на днях. Боже, он забыл, что Томми еще и ужасная сплетница. – Мы просто тусовались… ты же знаешь, что у него есть сестра? – Стив ждет, что Томми кивнет. Томми хмурится, немного озадаченный этим вопросом: – Ага, Бетти сказала, что вы были там с детьми. – Да, есть один ребенок, за которым я приглядываю иногда. Он дружит с сестрой Билли. – Верно, давно хотел спросить: какого черта ты присматриваешь за каким-то ребенком? – Томми поднимает бровь, искреннее замешательство заставляет его забыть про косяк, который он поднес ко рту. – Как вышло, что ты, Стив Харрингтон, стал няней? – Ага, да. Ну, это долгая история. Но он друг младшего брата Нэнси, так что, вроде как, все началось с нее, – Стив пожимает плечами, надеется, что Томми на самом деле не так интересно знать, зачем он водится с детьми. Томми кивает, тычет в его сторону косяком: – Говорю же, здесь не обошлось без наркотиков. Что ты принимаешь, Стиви-бой? Томми смеется, Стив толкает его в плечо: – Иди к черту, Томми. В этом нет ничего такого, он хороший парень. – Ладно, Стив, это не может быть более странным. Может, думает Стив, зная миллион вещей, которые страннее того, что он тусуется с Дастином. Стоит только вспомнить, как он провел утро. О чем думал, когда засыпал. Они молчат какое-то время, думая над разными вещами. Стив надеется, что Томми недостаточно проницателен, а его лицо красноречиво, чтобы он мог уловить волнение, которое вызвал его вопрос про Билли. Но время проходит, и Томми отпускает эту тему, переключаясь на что-то более знакомое им обоим. – Почему твои родители уехали? – Томми звучит искренне расстроенным этим фактом. – Они всегда оставались на каникулы. – Я думаю, они больше не могут... терпеть друг друга? – признается Стив и пожимает плечами, когда Томми бросает на него удивленный взгляд. – Думаю, может дойти до развода. Мама ждет какое-то письмо. Не удивлюсь, если от адвоката. – Черт, Стив, это какой-то пиздец. Ты в порядке? Это то, по чему Стив скучал, даже если не подозревал об этом: по возможности рассказать кому-то, кто поймет. Томми был с ним с первого дня младшей школы. Он знает семью Стива, как свою. Делил его одиночество годами. – Ага, я так думаю. Моя семья облажалась, но в этом нет ничего нового. Томми передает ему косяк, пожимает плечами. Его голос звучит тише. Томми на самом деле не из тех, кто ведет разговор по душам, поэтому Стив ценит это. – Мои родители помешались на колледже. Кэрол сказала маме, что мы думаем о Бостоне, и ее переклинило. Они полагали, что я останусь в Индиане. Поступлю в Индианаполисе и буду приезжать домой каждые выходные. Теперь они пытаются убедить Кэрол остаться, будто это я настаиваю на том, чтобы уехать, – Томми качает головой с улыбкой. – Можешь представить, чтобы я мог заставить Кэрол сделать что-то, что она не хочет? Не может. Это Кэрол. Стив выкинул мысль о том, что это выпускной год, из своей головы и не готов к ней возвращаться. Не сегодня, не завтра. – Боже, Томми, еще полгода, – он тянет со вздохом. – Почему вы вообще думаете о колледже? – Спроси Кэрол, Стив, я в этом деле третье лицо, – смеется Томми. – Почти уверен, что она бросит мою задницу, если я не поступлю туда, куда она хочет. Что бы Томми не говорил, Стив уверен, что Кэрол не бросила бы его задницу, потому что их странное пристрастие друг к другу взаимно. Они должны пожениться и нарожать ораву веснушчатых детей, которые будут называть его «дядя Стив». – Черт, я скучал по вам, ребята, – признается он, все еще воображая семейную жизнь Томми и Кэрол. – Должен ли я теперь носить усы, как Меркьюри? Томми оборачивается к нему. – Чувак, ты потерян, – он смеется, – а нам еще нужно как-то пережить обед с моей семьей. Стив скатывается ниже. – Боже, это ты сделал со мной! Хочешь, чтобы они больше не приглашали меня? Томми подтягивает его обратно. – Ни черта, они тебя обожают. Знаешь, сколько раз мама спрашивала, когда ты зайдешь? Я устал придумывать оправдания, если честно.

—

Родители Томми не похожи на родителей Стива. Отец Томми проводит с Томми больше, чем один календарный месяц за весь год. Он достаточно строг и авторитетен, но, несмотря на тяжелую линию бровей, он смотрит на Томми с той привязанностью, которую Стив никогда не замечал у своего отца. Мама Томми действительно крутая. Намного легкомысленнее, чем ее муж, у нее хорошее чувство юмора и достаточно свободный взгляд на мир, который позволяет напряжению в животе Стива развеяться, а их разговору за столом плавно скользить от темы к теме. У них с Томми одинаковые глаза, форма губ и веснушки. Мама Томми упаковывает ему запеканку. Стив пытается отказаться, но она не слушает, прекрасно зная, что его родителей нет, а он не любитель готовить. Томми посылает ему виноватую улыбку из-за ее плеча, когда она возвращается с кухни с запеканкой, тщательно упакованной, чтобы он мог в безопасности довезти ее и поставить в холодильник. Кэтрин хочет обнять его, но им мешает запеканка, и она смеется, говоря, что он должен зайти к ним, пока не началась учеба. Что бы не придумывал Томми все это время, Стив понимает, что ему приходилось поддерживать легенду и исчезать по важным выпускным делам. Томми, наверное, таскался в карьер или в хижину, или зависал в подвале Рассела, жалуясь на Стива и его новую странную жизнь. Кэтрин, наконец, отступает от двери. Томми выходит следом за ним на крыльцо и спускается до машины, его глаза чуть красноватые из-за выкуренного косяка. Он не накинул куртку, поэтому поднимает плечи и ежится от ветра. Это зима, а в таком месте, как Индиана, они холодные. – Стив, – Томми зовет его, заставляя остановиться и обернуться от своей машины. – Прости, ладно? Я действительно вел себя дерьмово. Те вещи, которые я сказал… я умею быть мудаком. Слышать извинение, хотя Томми уже косвенно извинился тогда в магазине, приятно. Стив не думает, что злится на него. Раньше – да, но уже какое-то время нет. Это все равно важно. Томми знает это, он не дурак, чтобы не знать, что Стиву нужно было услышать эти слова, чтобы оставить все позади. – Хорошо, Томми. Это в прошлом. Мы действительно в порядке сейчас, – говорит Стив, потому что это так. Томми кивает. – Кэрол скучала по тебе, приятель. Вернемся с каникул, она не слезет с твоих ушей. Столько всего произошло, чувак, о чем ты не слышал. И Харгроув… боже, ладно, оставь это ей, – он ухмыляется, отчего Стив хмурится. Стив не имеет никакого понятия, о чем говорит Томми. Сердце взволнованно бьется в груди, он сжимает запеканку Кэтрин и заставляет себя звучать непринужденно: – Черт, не думаю, что хочу знать, но ладно. Стив забирается в машину, ставит запеканку на пассажирское сидение и переводит дыхание. Если Томми знает что-то про Билли… что это может быть? Не что-то приятное, это точно. Впрочем, Томми мог сочинить что-то абсолютно глупое из услышанных от кого-то вещей, как сделал с ним. Если Билли узнает, что Томми болтает о нем чушь, то отправит его прямиком в больницу. Круто. Теперь Стив беспокоится о Томми. Ко всему прочему. Его голова гудит, Стив смотрит на себя в зеркало заднего вида и стонет. Его глаза красные. Родители Томми святые или слепые, раз не задали им ни одного вопроса по этому поводу.

—

Утро субботы Стив проводит тыкая разогретую запеканку, которую ему вручила Кэтрин Хаган накануне. Он все еще сонный, перед ним чашка кофе, который он пьет, морщась. Он продержал запеканку в духовке слишком долго, и она подсохла, но это лучшее, что у него есть, поэтому он ждет, пока она остынет, и съедает половину. Он немного нервничает из-за скорой поездки за Макс, одновременно хочет и боится встретиться с Билли. Время – десять пятнадцать. Он обещал быть там в половине двенадцатого. Первой он забирает Макс, а потом Лукаса. Дастина последним, потому что его дом ближе всего к озеру. Он заканчивает завтрак, поднимается наверх, чтобы выбрать наряд, как будто это важно, если он все равно застрял в верхней одежде, а Билли там не будет. Он не выразил ни малейшего желания провести субботу, слоняясь с детьми у замерзшего озера. Стив проглотил разочарование и предложил забрать Макс лично, потому что он все равно собирается заехать за остальными. Исключая Уилла, которого привезет Джонатан. Так что есть шанс, что Билли хотя бы выйдет, чтобы поздороваться с ним. Стив тешит себя фантазиями. Он выбирает мягкий свитер, который особенно нравится его матери. Она звонила вчера, он едва успел схватить трубку до того, как она отключилась. Он только переступил порог дома, как раздался звонок. Она была смущена тем, что не знала, что они с Томми были в ссоре, когда он зачем-то рассказал, что помирился с ним. Это должно быть из-за косяка. Он мог бы ничего не говорить, потому что ее внимание быстро переключилось на что-то другое. Он кивал остаток разговора, слушая о том, как прекрасно зимой в Нью-Йорке и что в следующем году он должен поехать с ней. Если они с отцом разведутся, думает Стив, она соберет вещи и переедет туда. Попробует упаковать и его, но он, вероятно, просто останется в доме, даже если его выставят на продажу. В одиннадцать Стив спускается вниз, обувается и берет ключи от машины с полки. Скользит по подъездной дорожке, помахав мистеру Роджерсу, который улыбнулся ему из-за своей лопаты. Снега еще больше, чем было вчера. Дом семьи Билли расположен в конце Олд-Черри-Роуд. Это достаточно тихая улица с похожими невысокими домами. Стив находит его без особого труда. Несколько дней назад он вылезал из окна спальни Билли и успел оглядеться, хоть и очень бегло. На самом деле здесь нет ничего интересного. Это просто улица. За исключением того, что на подъездной дорожке нет пикапа отца Билли. Стив паркует машину перед домом, ждет какое-то время внутри, глядя на передние окна. Стучит по рулю в каком-то странном напряжении. Он хочет увидеть Билли, но это волнение другое. Никто не выглядывает из окна, что должно быть хорошим знаком. Стив все равно сглатывает, он приехал чуть раньше, еще только одиннадцать двадцать, но десять минут не кажутся такой уж важной разницей. Он выходит из машины, доходит до входной двери и замирает, нерешительно глядя на звонок. Черт возьми, соберись. Ему открывает рыжеволосая женщина, которая должна быть мамой Макс. – Ты Стив, верно? Заходи, Максин собирается сейчас. Женщина пропускает его внутрь. Он заходит, чувствуя себя странно. Знает, что Билли не будет в восторге от того, что он вторгся на его территорию. Мама Макс, Сьюзан, не сильно настроена на беседу, но у нее мягкая улыбка, какая-то глубокая усталость в чертах и она поглядывает в коридор, будто не хочет помешать кому-то. Ее голос достаточно тихий, что заставляет Стива понизить свой. Она спрашивает о простых вещах, о которых спрашивают все матери кого-то вроде Стива. Парня, что по какой-то причине вызвался присмотреть за их ребенком. У Сьюзан тонкая улыбка, она не похожа на Макс, но Стив подозревает, что Макс провела слишком много времени с Билли и переняла его черты. Макс вырывается из комнаты, не заботясь о том, чтобы быть тихой. Быстро кивает Стиву и обувается, пытаясь выскочить за дверь до того, как ее мама развернет ее и заставит надеть шарф. Напомнит о варежках. Стив прячет улыбку, когда следует за Макс к машине. Макс забирается на заднее сидение, зная, каким ворчливым будет Дастин, если кто-то займет место впереди раньше него. Стив бросает взгляд на дом. Его сожаление о том, что он не увидел Билли, должно читаться по лицу, потому что Макс прерывает звук радио тихим вздохом: – Этот придурок до сих пор спит или мертв. Он вернулся во втором часу, нарушил свой идиотский комендантский час, и я не знаю, о чем он вообще думал… У нее плохое настроение, может сказать Стив. Она звучит так, будто переживает о Билли, хоть и продолжает называть его тупицей. Есть что-то тревожное в том, как ее голос стихает. Она прячет половину лица за шарфом, который ее заставили надеть. Стив наблюдает в зеркале заднего вида, как Макс разглядывает другую сторону улицы, не имея никакого желания смотреть на свой дом. Что-то в его голове неприятно щелкает. – Макс, Билли… – он сглатывает, хмурится, но заставляет себя продолжить. – Билли что-то будет за это? Макс распахивает глаза, пойманная догадкой врасплох. На самом деле не трудно свести вместе все точки. То, как Макс просила его не звонить, как оглядывалась назад тем утром в дверях, как Билли предпочел выбраться через окно, чем встретиться с возможностью того, что отец увидит их. Как их страхи крутятся вокруг одного человека, которого сейчас нет. Макс поджимает губы. – Не должно быть плохо. Это просто комендантский час. Билли делал вещи и хуже, – признается она, глядя в окно. Стив вспоминает, как на одной из тренировок Билли держался за бок, как морщился всякий раз, когда подпрыгивал, чтобы забросить мяч. Как часто у него появляются синяки, которые он предпочитает спрятать за очками или за стальной улыбкой, чтобы никто не осмелился спросить, откуда они. Слова Макс не звучат утешительно, но он заставляет себя отвести взгляд и кивнуть. Они доезжают до дома Лукаса. Его появление в машине стирает напряженное выражение с лица Макс и немного отвлекает Стива от того, чтобы придумать какую-то глупость. Например, развернуться и вытащить Билли из постели, чтобы спросить, как он, а после умереть. Дастин влетает на свое место, кидая на колени Стива пакет с печеньем. Стив вздрагивает, резко вырванный из своей головы. – Мама просила передать, что ждет тебя на ужин. Не обязательно сегодня, просто ждет, – Дастин переключается на Лукаса и Макс, рассказывая им о чем-то, о чем они не поверят, что Стив предпочитает не слушать. Он добирается до озера на автопилоте, оставляет машину среди остальных. Замечает LTD Ford Джонатана среди них и с трудом заставляет себя выйти из машины. Джонатан ждет их с Уиллом. Идет навстречу, когда они выходят. Стив отстает от детей, кивает Джонатану, который выглядит слегка потрепанным в коричневой куртке, которая ему велика. В последний раз они виделись в тот вечер у кинотеатра, что достаточно неловко, чтобы думать об этом. – Привет, Стив. – Привет, Джонатан, Уилл. Долго ждете? – Нет, не совсем. Может быть, пять-десять минут? Стив оглядывается. Здесь много семей. Есть несколько пар их возраста, которые, вероятно, привели какого-то из младших братьев или сестер. Джонатан переминается с ноги на ногу, прослеживает за взглядом Стива. Стив улыбается, когда маленькая девочка тянет маму с тем нетерпением, которое может быть только у ребенка. – Как, – Джонатан запинается и продолжает с легким смущением, – как ты? У них нет особых причин, чтобы делать это. Разговаривать. Без всей этой истории с перевернутым измерением он просто бывший парень его девушки. – В порядке, – Стив возвращает внимание к Джонатану, думает, что кто-то из них должен сделать это проще и дать другому уйти. – Я присмотрю за Уиллом. Заберешь его от Дастина? Джонатан благодарно кивает: – Да, без проблем. Спасибо, Стив, – говорит он, вероятно, имея это в виду. Стив наблюдает за тем, как он возвращается к машине, и догоняет остальных на их пути к озеру. Лукас и Макс – милые. Бросают друг другу вызовы, толкаются и смеются. Макс заряжает в лицо Лукаса огромный снежок, называет придурком и объединяется с Уиллом, чтобы показать, насколько они с Дастином неудачники. Если любовь не выглядит так, то Стив не знает. Он наблюдает со стороны, когда они устраивают снежную битву, жалея, что Билли нет рядом, чтобы посмеяться над ними. Стив может понять, почему Билли не захотел появляться здесь, в конце концов, это место, наполненное счастливыми семьями, должно быть последним в его списке. Какой-то ребенок, которого Стив не знает, останавливается, чтобы взглянуть на него огромными глазами, выглядывающими из-под шапки. За ребенком спешит девушка, которую Стив смутно узнает по школе. Она хватает его за руку и распахивает глаза, когда замечает Стива. Стив неловко кивает, и она медленно улыбается, поправляя шапку на голове, должно быть, своего брата. Ее зовут Кэсси. Она закончила школу в прошлом году, осталась в Хокинсе, но учится на медсестру. Ее брат всегда смотрит на красивых людей, смущенно признается она, а Стив проглатывает комок. Делал ли он так раньше? Смотрел ли он на других мальчиков в детстве? Кэсси рассказывает о своей летней поездке на юг. Как огромен мир за пределами Индианы. Говорит, что, доехав до границы с Мексикой, ощутила сильную тоску по лесам и фермерским полям их штата. Кэсси рассмеялась, когда призналась, что слушала Джона Когара днями напролет, потому что это то, что она поняла о себе. – Что плохого в том, чтобы хотеть жить так? Разве здесь не мило? – спросила она, будто могла прочитать его мысли. Стив улыбнулся. Он уже говорил Билли: здесь, в Хокинсе, все, что он знает. Здесь люди, которые ему дороги. Прежде чем вернуться к своей семье Кэсси призналась, что отправилась в поездку, потому что это было все, о чем говорили ее друзья: уехать, уехать, уехать. Она поняла, что это страшно. Вроде как, как сама концепция. – Что станет с городом, если мы все разъедемся? Что случается с маленькими городами, что заставляет их исчезать с карт? Кэсси извинилась, когда поняла, как мрачно прозвучали ее слова, и разминулась с Дастином, который прошел мимо нее с красным сердитым лицом. – Что случилось, Хендерсон? – Стив вынимает руки из карманов пальто. – Макс – просто кошмар, – выдыхает Дастин, стряхивая с себя снег. – Верно, потому что она?.. – Стив подталкивает его. – Мы поменялись командами, она была в моей, – жалуется Дастин все с тем же кислым выражением. – Это удар в спину. И это совсем не круто. – Она бросила в тебя снежком или что? – Стив заставляет себя выглядеть сочувствующе, чтобы Дастин не добавил и его имя в список предателей дня. – Не хочу об этом говорить, – бормочет Дастин, уводя взгляд в сторону. – Надо было объединиться с Уиллом. Уилл – лучший. – Всегда это говорил, – соглашается он. – Вы еще не замерзли там? Как горки? Дастин машет рукой в каком-то неопределенном жесте: – Не такие большие, как в прошлом году. – Ну да, снега значительно меньше, – неуверенно говорит Стив, не зная, так ли это было здесь. – Хотите заехать в закусочную после? Как устанете, конечно. Глаза Дастина загораются, и он кивает: – Конечно, Стив. Но сначала я должен отомстить, – Дастин соскребает снег с земли и бежит по склону в сторону смеющейся Макс, которая не подозревает, что ее ждет.

—

Они едят вафли с сиропом, заказывают горячее какао и ведут шумный разговор, который заставляет мужчину за соседним столиком бросить на них усталый взгляд. Стиву все равно, потому что дети счастливы. Он чувствует прилив гордости за то, что устроил им хороший день. Он отвозит Дастина и Уилла, благодарит Клавдию за печенье, вздрагивает на своем месте в машине, когда Эрика Синклер появляется в дверях, чтобы встретить брата, который хватается за голову: «Сколько раз я говорил не делать так?! Ты позоришь меня!». Стив сдерживает улыбку, ловит веселый блеск в глазах Макс в зеркале заднего вида и медленно трогается дальше по улице к своему последнему адресу. Черри-Лэйн не изменилась за несколько часов их отсутствия, за исключением того, что на подъездной дорожке теперь стоит пикап отца Билли. Макс заметно мрачнеет и задерживается на лишнюю минуту, смотря на свой дом. Стив чувствует тяжесть в животе, страх, который ворочается внутри, напоминая о тех вещах, о которых они говорили утром. – Он будет в порядке? Это неудобный вопрос, который не выражает и половины того, что он чувствует. Макс просила его не звонить, но он все равно просит ее, потому что знает, что не сможет не беспокоиться. – Если что-то не так, позвони мне, ладно? Пожалуйста, я, – Стив думает, хватается за слова, которые не выдадут все, что он не готов озвучивать даже себе, проницательной младшей сестре Билли. – Могу помочь. Макс качает головой, есть что-то похожее на чувство вины, которое она смаргивает, отводя взгляд от него обратно к дому. – Ты ничем не можешь помочь, Стив, – говорит Макс тихо, но с твердостью, которая заставляет Стива почувствовать себя хуже. – Просто, – она бросает на него сожалеющий взгляд, – постарайся, чтобы отец Билли не узнал об этом. Об этом. Стив замирает. Его щеки должны пылать. Макс быстро выходит из машины, не оставляя ему возможности сказать что-то в ответ. Она останавливается у двери, Стив догадывается, что это намеренный жест, который она делает, чтобы он успел уехать до того, как ее мама или не ее мама откроет ей дверь.

—

В его голове каша. Стив пропускает несколько знаков стоп, но добирается до дома, не отправив себя и машину в фонарный столб. Его сосед убрал весь снег у своего дома, оставил только ровную линию сглаженной белой земли. Стив падает у почтового ящика, когда попадает на скользкий участок, о котором успел забыть, занятый более важными вещами в своей голове. Это больно, возможно, будет синяк. Это не имеет значения, так что он просто поднимается с земли, стряхивает снег и прячется за дверью, выравнивая дыхание. Макс знает. Стив бросает пальто и шарф кучей на комод и бежит, перепрыгивая ступени лестницы, чтобы добежать до ванной раньше, чем его вырвет на красивый деревянный пол винного оттенка, который так нравится его матери. Его живот скручивает, когда он думает о том, что Макс смогла увидеть, как он смотрит на Билли, и понять, что это значит. Его мама права на его счет – он прозрачный, как вода. Билли тоже должен знать. Стив так часто смотрел на него не под тем углом, что к нему должно было закрасться подозрение. Странно, что он еще не выбил из него весь дух. Оставь это дерьмо при себе, грязный педик. Лишь вопрос времени, когда Билли выплюнет эту неприятную правду ему в лицо. Стива рвет еще раз. Он жалеет о вафлях, которые съел. Стоило ограничиться стаканом воды. Он поднимается со своего места у унитаза, опускает лицо под кран и думает попробовать утопиться, но потом выключает воду и просто смотрит на свое лицо. Странно, что после стольких изменений, произошедших с ним, он все еще выглядит, как всегда. Мир может сходить с орбиты, а он все равно остается тем же самым Стивом Харрингтоном.