Living on the Edge

Стив прячется в кровати, отрезая себя от внешнего мира, надеясь, что вещи наладятся сами собой. Это старый добрый способ избегания. Впрочем, время идет, а ничего не меняется. В половине первого ночи, через тринадцать часов после того, как он забирал Макс, и через шесть после того, как был там во второй раз, чтобы привезти ее обратно, Стив возвращается на Олд-Черри-Роуд. Глушит машину в нескольких домах от дома Билли и тяжело сглатывает. Макс просила держаться подальше от их дома, но Стив – идиот, и она не позвонила, хотя и не обещала, что сделает это, а это значит, что он все еще не знает, в порядке ли Билли. Это волновало его весь день, и он не смог заснуть. Стив чувствует себя невероятно глупо, когда крадется к окну Билли, оглядываясь по сторонам. Он жалеет, что сейчас зима. Из-за снега он не уверен, что так неприметен, как ему следовало бы быть. В окнах Билли темно, но он замечает тусклое пятно света, которое слишком маленькое, чтобы быть ночником. Стив не знает, разрешено ли Билли курить в своей комнате, но это не самая главная проблема сейчас. Стив касается окна, делая два несильных удара по стеклу. Огонек в комнате Билли мерцает, что выдает, что это не сигарета, а зажигалка. Стив хмурится, озадаченный тем, почему родители Билли не сказали ему, что играть с огнем в кровати плохая идея. Свет мерцает, а затем гаснет. Стив считает до пяти. Билли возникает перед окном, как глупая мечта Стива, о которой он не подозревал. Есть что-то в том, как он стоит в лунном свете без всей своей брони крутого парня. Стив неуверенно машет и разглаживает волосы, пробуя улыбнуться, но быстро убирает улыбку обратно, когда лицо Билли делает кувырок от сбитого с толку к разъяренному за какие-то считанные секунды. Билли поднимает оконную раму, чтобы прошипеть самым свирепым шепотом, который Стив слышал: – Какого черты ты делаешь здесь?! Нижняя губа Билли расколота, а на подбородке пятно, которое совсем скоро сформируется в синяк. Это должно быть больно, потому что Стиву больно на это смотреть. Он останавливает свою руку на пути к тому, чтобы прикоснуться. – Зашел проведать, – бормочет Стив, утратив последний остаток уверенности в том, что ему следовало подниматься с кровати и садиться за руль. Очевидно, Стив не принимает верные решения, когда думает о чем-то дольше пяти минут. – Зашел проведать? – глупо повторяет Билли и проходится языком по губе, останавливаясь на порезе. Что-то мрачное скользит по его лицу, какая-то тень, которая заставляет сердце Стива сжаться. Оказывается, он не так готов к жестокости Билли, как думал. – Что эта маленькая стерва сказала тебе? Билли шипит со всей яростью, вероятно, жалея, что не может схватить и хорошенько встряхнуть воротник его дурацкого пальто. – Не говори о ней так. Стив чувствует себя совершенно неуместно теперь, когда стоит на морозе перед окном мальчика, который его ненавидит. К черту глупые чувства Стива, он может засунуть свое волнение обратно, проглотить его и умереть. – И она ничего мне не сказала, я просто, – Стив сглатывает ком, застрявший в горле, находит мерцающие глаза Билли, чтобы признать большие неудобные вещи вслух, – хотел увидеть тебя. Билли закрывает глаза, потеряв всякое желание иметь с этим дело прямо сейчас. Стив переступает с ноги на ногу, холод ползет вверх, колет щеки и глаза. Стив вынул внутренности и разложил их перед Билли, а Билли предпочел на них даже не смотреть. Глаза щиплет, но Стив продолжает стоять, смущенный и тихий, до того момента, как Билли захлопнет оконную раму перед его носом. Сердце громко стучит в ушах, Стив слепо надеется, что Билли этого не слышит. Билли требуется время, чтобы принять решение, и Стив ждет. Потом Билли отходит от окна, исчезая в комнате. Стив остается смотреть в темноту с пустым осознанием, что это, должно быть, все. Конец разговора. Билли не нужно указывать на дверь – Стив уже на улице. Спустя одну минуту для себя и одну вечность для Стива, Билли появляется в клетчатой фланелевой рубашке, которую застегивает наспех прямо перед окном. Билли стреляет в него убийственным взглядом, когда замечает, что Стив смотрит на нее. – Скажешь хоть слово, Харрингтон, и я попорчу твое красивое лицо. Билли явно собирается перелезть через окно, поэтому Стив смещается, оставляя ему место. Он выбирается, и они оказываются напротив друг друга: Билли с его раздражением и Стив со смущением, которое он не знает, куда деть. Потом Билли вспоминает, где они находятся, и толкается вперед, заставляя Стива отпрянуть. – Где твоя машина, Харрингтон? Когда Билли зол, он всегда обращается к нему по фамилии. Это не то, к чему Стив не привык, поэтому проглатывает все, что мог бы сказать, и направляет Билли к машине, стоящей в паре домов отсюда. Билли вздрагивает, его плечи высоко подняты, ему должно быть смертельно холодно в одной рубашке, накинутой на майку. Стив спешит к машине, запрыгивает внутрь, чтобы включить отопление и дожидается Билли, который врывается на пассажирское место впереди, сотрясая БМВ своим плохо контролируемым гневом. Стив следит за Билли краем глаза. Билли прислоняется к сидению, сжимает переносицу и, наконец, смотрит на него: – Что это за дерьмо Ромео и Джульетты? Кто сказал, что хорошая идея приходить вот так? Стив проглатывает смешок из-за выбора слов Билли, который может быть злым, но все равно оставаться забавным. – Разве я читал тебе стихи? – Стив поднимает бровь. Билли скалит зубы, отплевываясь от его попытки уйти от ответа. – Почти уверен, что мог бы, – говорит ему Билли и закрывает глаза. Он делает усилие над собой, чтобы убрать половину режущего нажима из голоса, и звучит скорее устало, чем рассерженно. – Просто больше никогда так не делай. Это… не хорошо ни для кого из нас. Стив знал, что это было не лучшей его идеей, но он не мог ждать до утра, гадая, когда у него появится следующий шанс увидеть Билли. – Прости, хорошо? Макс запретила мне звонить, а я волновался. Билли метает к нему тяжелый взгляд, напрягаясь на своем месте: – О чем ты, черт возьми, здесь говоришь? Я давал тебе повод волноваться? Я попал в неприятности, о которых не знаю? Стив поджимает губы. Наступательная оборона Билли – действительно не то, через что ему хочется проходить сейчас, но разве это не его вина? – Откуда этот порез, Билли? – спрашивает он, его взгляд замирает на губах Билли, которые сжимаются в тонкую линию. Едва образовавшаяся корка лопается. – Его не было позавчера… – Не то чтобы это было большим делом, Харрингтон, – лицо Билли непроницаемо, он закрывается. Как бы Стив не заглядывал в голубые глаза Билли, он не даст ему ответа ни на один вопрос. Стив не ожидает, что Билли изольет душу, признает вещи, о которых тяжело думать, не то, что произносить вслух, но надеется услышать хоть что-то похожее на правду. Он не ожидает, что правда Билли причинит ему боль. – И не понимаю, как это касается тебя. Стив отступает назад. Он даже не заметил, как наклонился в сторону Билли. Сейчас пространство машины кажется слишком маленьким, а горечь, которая скопилась внутри, слишком большой. – Я думал, мы друзья, – говорит он, упираясь взглядом в лобовое стекло. – Знаешь, друзей заботят такие вещи, как благополучие их друга. Я просто… Стив останавливает себя, расправляет руки на коленях и смотрит на них, не зная, почему с его чувствами всегда получается так. Стив и его глупые чувства никому не нужны. Он не удивляется, что его пальцы дрожат, но удивляется, что у него хватает сил оторвать взгляд от них и еще раз посмотреть на Билли. Билли предпочитает смотреть на улицу, на заснеженные площадки перед домами, которые здесь на одно лицо. – Ну, я в полном порядке, – голос Билли звучит устало, дыхание оставляет быстро тающий след на стекле. Билли закрывает глаза и прислоняет висок к окну. – Давай выберемся с этой чертовой улицы, – его голос понижается до шепота, когда он просит, – пожалуйста? Стив вздрагивает от того, как он уязвимо звучит. Возвращает взгляд к лобовому стеклу, зная, что Билли не захочет, чтобы кто-то видел его, когда он выглядит беззащитно. Стив делает единственное, что может поднять настроение Билли, хотя этого явно недостаточно, чтобы оставить все плохие вещи позади, – вдавливает педаль газа, уносясь прочь так быстро, как может его машина.

—

Они проезжают через город, минуя знаки и не сбавляя скорость. На дорогах никого, ни одной полицейской машины, совершающий патруль в эту снежную ночь. Билли не смотрел на него ни разу с тех, как они уехали с его улицы. Стив не против. Они доезжают до края города, который может быть краем мира. Это только бескрайний лес с обеих сторон дороги. Тогда Стив едет на разумной скорости, потому что часть него боится, что за пределами Хокинса ничего нет. Это иррациональный страх, который грызет его сильнее, когда он так близок к тому, чтобы случайно пересечь границу штата. Какое-то время назад Билли приоткрыл окно, запустив холодный воздух внутрь, но печка все еще работает и в машине тепло. Стив думает, что Билли она не мешает, что ему не может быть жарко в одной рубашке в январе, поэтому не выключает ее. Окно – это просто окно. Есть что-то в том, чтобы слышать, как они проносятся через все эти мили, как дорога оживает и принимает их. Через какое-то время Билли открывает бардачок, вытаскивает его содержимое на свои колени, чтобы посмотреть. Там нет ничего, что Стив хотел бы скрыть, поэтому он ничего не говорит по этому поводу. Билли раскрывает записку, которую Кэрол кинула Стиву во время урока примерно вечность назад, с пометкой о времени и месте ближайшей вечеринки. Билли сворачивает записку и вертит в руках помаду, которую Стив так и не отдал Нэнси. Билли открывает ее, нюхает и закрывает обратно. Бросает в бардачок вместе с запиской и переключается на кассеты. Стив предчувствует комментарии, которые должны возникнуть у Билли, и сглатывает, следя за ним краем глаза. Билли ухмыляется, поднимает брови, но ничего не говорит. Он оставляет одну из кассет, а остальные убирает обратно. Билли выбирает Ratt, увеличивает громкость и откидывается назад на сидении. – Куда делись Heart, REO, Wham! и прочее дерьмо, что ты слушаешь обычно? – Билли постукивает в такт по своему колену. – Боже, нет, – Стив нажимает, мысль неприятна сама по себе, – мне не нравятся Wham! – Верно, потому что ты весь из себя рок-мальчик, – рот Билли изгибается, треснутая губа продолжает кровоточить, что должно быть неприятно, но Билли, кажется, все равно. Может быть, губа – самая малая вещь, которая его сейчас беспокоит. Round and Round меняется на следующий трек, когда Билли говорит: – Это их новый альбом, я его еще даже не слышал. Следующая песня заставляет Стива напрячься. Есть что-то неловкое в том, как слова оседают в голове, странное волнение, что Билли может заметить, в каком ужасном состоянии находятся его мысли. – Ага, я тоже. Если честно, я только недавно взял кассеты у Эдди, – Стив потирает руку, поднимает и опускает плечи, смотрит на дорогу впереди, не решаясь смотреть куда-либо еще. – Его комната буквально музыкальный магазин, – болтает Стив, как будто это может быть интересно Билли. – Все эти плакаты, гитара на стене. Некуда ступить, не попав во что-нибудь рокерское. Он все-таки бросает взгляд на Билли, когда понимает, что Билли молчит. Билли смотрит в окно, на то, как проносятся деревья и поля, как Хокинс со всеми секретами, которые он хранит, остается позади. – Всегда хотел такую комнату, – произносит Билли, когда песня переключается на следующую, а Стив перестает ждать, что Билли скажет что-то в ответ. – Может быть, повезет в следующей жизни. Сердце Стива сжимается, он замедляет машину, когда поворачивает голову к Билли, но Билли не отрывает взгляда от окна. – Я ненавижу твоего отца, – признается Стив, когда машина замирает посреди лесов и снега. Билли закрывает глаза, его губы медленно приподнимаются, что может быть улыбкой, но может ей не быть. – Я тоже, – говорит он и впервые за весь путь смотрит в глаза Стиву. – Но что есть, то есть, – Билли пожимает плечами, будто это не имеет большого значения. – Дерьмо случается, так устроен мир. Стив хочет сказать, что так не должно быть. Что это неправильно, что Билли этого не заслуживает, что его отец монстр. Но это большие неудобные слова, которые ничего не изменят. Он не может произнести какое-то сложное заклинание, которое предоставит Билли новую жизнь. Как бы Дастин не тешился мыслью, что у него могут быть силы, Стив – не волшебник. Он просто парень, у которого не получается ни подобрать правильные слова, ни сделать что-то по-настоящему полезное. Макс была права, он не может помочь. Стив смотрит в голубые глаза Билли, пока Билли не отводит их в сторону, возвращая взгляд к пустой дороге перед ними. Он кладет руку на его плечо, сжимая и отпуская, когда говорит: – Не расстраивайся из-за этого, красавчик, давай лучше поедем дальше. Это всего лишь легкое сжатие прежде, чем Билли убирает ее обратно. Прежде, чем Стив проглатывает тяжесть и возвращает машину в путь. Стив не разворачивается, чтобы вернуть их обратно в Хокинс. Кажется, он готов встретиться со своим страхом лицом к лицу. Если мир за пределами Хокинса есть, хотя бы на одну ночь, Стив надеется, они смогут его увидеть.

—

Они доезжают до заправки. Вывеска круглосуточного магазина бросает на лицо Билли зеленый свет. Стив не успевает полностью остановить машину до того, как Билли хлопает дверцей и прорезает ночь, скрываясь за светящейся дверью. Стив выходит следом, открывает бак, вставляет пистолет и следует за ним. Снег все еще идет, хотя и быстро тает на асфальте. Стив находит Билли в глубине магазина. Он склонился над полками с конфетами и без особого интереса смотрит на батончики, выбирая один из них. Стив не знает, о чем это, но посылает улыбку, которая долетает до лица Билли, когда он оборачивается к нему. Впервые за ночь Стиву удается разглядеть его лицо под ярким освещением флуоресцентных ламп. Его улыбка падает, как будто ее никогда не было. Выглядит хуже, чем он думал. Синяк сформировался, растекся по подбородку Билли, большой и злой. Это сильный удар. Билли замечает, куда направлен его взгляд, хватает первый попавшийся батончик с полки и разворачивается, чтобы оставить Стива со всеми его мыслями одного. Стив доходит до стеллажа с лекарствами. Смотрит на мази, ища те, которые могут помочь с губой Билли и синяком. Он знает, что Билли, скорее всего, просто вышвырнет их в окно, но все-таки берет одну, желая быть полезным хоть как-то. Он берет и коробку с пластырями и идет до морозильной камеры, чтобы взять замороженный горошек или что-то еще. Он как раз открывает камеру, как слышит звон колокольчика над дверью и продавца за кассой, который, спохватившись, кричит спине Билли, что он не оплатил покупки. Черт. Стив хватает первый пакет, попавшийся под руку, и спешит до того, как продавец решит догнать Билли на улице и на свою удачу узнает, что Билли думает о том, чтобы заплатить. – Простите, он со мной, я заплачу, – Стив кладет на прилавок замороженные креветки, заживляющую мазь и пластыри, и это самый странный набор, который он когда-либо покупал. Парень за кассой строит неприятное лицо, бросая грязный взгляд в сторону двери. – Скажи своему другу, что есть правила, – он сканирует товар, растягивает гласные, как будто Стив – тупой, – и меня ничего не останавливает от того, чтобы вызвать полицию. Стив потирает глаза, делает долгий вдох, считает до пяти и находит что-то похожее на одну из своих лучших улыбок. – Мне искренне жаль, это был длинный вечер для всех нас. Может быть, это сможет сгладить углы, – Стив оставляет несколько лишних купюр на прилавке. Пакет с креветками неприятно леденит руки, но он не позволяет лицу дрогнуть. Парень кивает, ворчит что-то, что Стив решает не слушать. Он вылетает за дверь, добирается до машины, вырывает пистолет и хлопает дурацкую крышку бака. Его виски пульсируют, он держит ледяную пачку креветок для лица парня, который скорее перегрызет глотку, чем позволит позаботиться о себе. Стив вздыхает. Повторяет дыхательную практику, которую проделал в магазине, и садится в машину. На коленях Билли блок пива, который он успел вытащить из холодильника. Он уже уничтожил одну банку и занят второй. Еще одну держит у своей челюсти. Отлично. Ему даже не нужны эти гребаные креветки. – Любишь морепродукты, Харрингтон? – спрашивает Билли с расколотой улыбкой, в уголке которой неприятно собралась и застыла кровь. – Пошел ты, Билли, – Стив бросает креветки Билли, не заботясь куда и как они приземлятся. Он заводит машину, чтобы поскорее убраться с заправки. – Ты не мог просто, не знаю, подождать меня? – Чтобы ты продолжил пялиться на меня, как на какого-то циркового урода? – Билли меняет банку на пакет с креветками, что помогает напряженной линии на лбу Стива немного разгладиться. Он чувствует вину за то, что разозлился на Билли, несмотря на то, что Билли дал ему больше одного повода сделать это. – Прости, – зачем-то говорит Стив, пересекая встречную полосу, чтобы развернуться. Нет смысла ехать дальше, они могут с тем же успехом остановиться на любой обочине Хокинса. – Я взял тебе мазь и пластыри. Билли ничего на это не говорит, но кассета, которую они слушали, заканчивается, и он достает другую. Это Металлика. Стив просил у Эдди только ее, но Эдди так воодушевился идеей того, чтобы у него в машине была настоящая музыка, что дал ему остальные. Много всякого, что, на взгляд Эдди, Стиву могло бы понравиться. Стив прослушал все по разу и пока не решил. Но этот альбом, кажется, прошлогодний, ему не понравился. Он шумный, не похож на ту песню, которую Билли давал ему послушать тогда в Radio Shack. Но Билли нравится. Он возвращается к постукиванию пальцами по ноге и тихо подпевает мрачному тексту Seek & Destroy, о котором Стив старается не думать.

—

Хокинс – это просто маленький город, окруженный лесами и полями. Это такие же улицы и дома, как везде. Здесь есть железнодорожная дорога, но нет работающего железнодорожного вокзала. Строится торговый центр, а единственный металлургический завод не работает уже несколько лет. Его родителям не нравится Хокинс, Билли ненавидит его. Кэсси, девушка, которую он узнал, когда возил детей на горки, уехала, чтобы вернуться и понять, что любит свою жизнь в маленьком городе. Стив не уехал достаточно, чтобы узнать, есть ли мир за пределами Хокинса, но это всего лишь одна ночь. До Лох-Нора они доезжают, когда на часах половина четвертого. Они прослушали весь Kill ‘Em All, Билли допил половину блока, оставив последние четыре, как Стив смеет надеяться, ему. Билли выходит из машины и минует крыльцо, сворачивая на задний двор. Стив идет за ним. Что ему остается? Он находит Билли, хмуро смотрящим на тонкую корку льда на бассейне. – Почему ты выключил его? Стив должен был либо выкачать воду и накрыть его, как делают все разумные люди зимой, либо пользоваться этой модной системой подогрева, которая наматывает счет и шумит. Стив пожимает плечами. Он не любит этот дурацкий бассейн, хотя и не перестает думать о том вечере, который провел здесь с Билли, кажется, одну жизнь назад. Но это другая ночь, Билли все еще злится, а вокруг снег. Стив не хочет оставаться на улице дольше необходимого. – Я не пользуюсь им. Думал, что это все равно не имеет значения, если он просто простаивает. Билли разочарованно поворачивает в сторону стеклянной двери, ведущей в гостиную. Он уверен в том, что Стив держит ее открытой. Стив не знает, почему Билли думает о нем так, но он не ошибается. Свет в окнах на втором этаже создает иллюзию, что в доме кто-то есть, что должно смутить потенциального грабителя. Это официальная версия, почему он его не выключает. Билли садится на диван и ставит то, что осталось от блока, на журнальный столик. Открывает одну и протягивает Стиву. Стив закрывает дверь, закрывает жалюзи и только потом подходит к нему. Он устал и многое в его голове не в порядке. Он запутался в попытках прочитать Билли. Стив ставит банку на край стола, чтобы снять пальто и вытащить мазь и пластыри и положить их перед Билли. Затем он берет пиво обратно и садится на диван рядом с Билли, потому что его дом слишком большой, в нем никогда никого не бывает и Стиву все равно. Билли разглядывает скучную картину, которая ничего не значит ни для одного из Харрингтонов, но продолжает висеть напротив дивана, как будто на нее стоит посмотреть. – Завтра вечеринка у Криса. Он поклялся, что это не должно быть так плохо, как в прошлый раз, – говорит Билли до того, как тишина становится неудобной. Стив не знает, что было на прошлой вечеринке Криса, что сделало ее плохой, потому что его там не было. – Завтра понедельник. – Сейчас каникулы, Харрингтон. Билли допивает пиво в три огромных глотка. Стив отводит взгляд только после того, как понимает, как долго смотрит. Думает, что Билли должно быть больно шевелить челюстью. Он проигнорировал мазь, как будто Стив единственный, кто признал ее существование. – Ты приглашаешь меня? Билли усмехается: – Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя? – он нажимает, отчего это приобретает отличный оттенок от того, что имел в виду Стив. – Там будут Томми и Кэрол, – размышляет Стив вслух, чтобы не думать о том, что Билли больно шевелить челюстью, или о том, какой окрас принимают его слова без его спроса. – Это может быть странно. Они заявят перед всеми, что помирились. Что королевское трио снова вместе, хотя с Билли это будет по-другому. Стив делает глоток, позволяет себе представить, какой будет школа, когда они выйдут с каникул. Думает о сморщенном лице Робин, когда он скажет, что помирился со старым другом, который все последние месяцы дразнил его. Билли толкает его колено своим: – Ты не ответил. Стив смотрит на него, чувствует, как тепло от того места, где их ноги соприкасаются, поднимается выше. Это уютно, понимает он. Сидеть вот так. С кем-то в доме, который все время пустой. – Да, – кивает Стив, находя голубые глаза Билли. – Я пойду. Вечеринки Криса не всегда были плохими. До того, как Крис начал встречаться с Николь, в его доме происходили самые безумные вещи. Крису было все равно, как много людей приходит, что они приносят с собой, а если кто-то собьет уродливую статуэтку его матери с камина, он будет только рад. В последний раз Стив был у Криса с Нэнси, но они быстро ушли, потому что эта была предучебная ночь. Нэнси весь вечер отбирала у него стаканчик и вручала кому-то другому, потому что его оценки и без того ужасны: «Ты не можешь, Стив, завтра тест». Билли сминает банку, оставляя ее сморщенное, приплюснутое тело на журнальном столике. – Не расстроишься, если я замараю одно из твоих белоснежных полотенец? Стив моргает. Требуется минута, чтобы он смог понять, о чем говорит Билли, потом он смотрит на его лицо и быстро встает. – Да, конечно, никаких проблем. Он не думает, что Билли нужна компания, но все равно идет за ним, хотя и ждет какое-то время, чтобы это не было похоже на преследование. Билли выбирает ванную на втором этаже, возможно, по той причине, что пользовался ей в прошлый раз. Это не имеет значения. Стив тоже не пользуется той, что рядом с кабинетом отца. Она меньше и темнее. И у Стива никогда не было причин доходить до конца коридора, чтобы воспользоваться ей. Билли стирает кровь с разбитой губы, убирает застывшую корочку и ловит его взгляд в зеркале над раковиной. Стив отступает со своего места у двери и подходит, чтобы оставить мазь и пластыри рядом с ним. Билли кивает, признавая их существование, не говорит «спасибо», но Стив и не ждал этих слов. Он садится на бортик ванны и наблюдает за Билли. – Значит, Крис расстался с Николь? – спрашивает Стив, когда Билли выдавливает мазь на палец, нюхает ее и морщится. – Что? Почему? – Билли прижимает палец к губе, его лицо все еще кислое, как будто Стив заставил его пройти через эту пытку. – Кто сказал? – Это единственное объяснение, почему Крис заверил, что его вечеринка не будет отстойной, – объясняет Стив, не задумываясь, интересно ли Билли в принципе знать что-то про Криса. – Вечеринки Криса не всегда были плохими. – Ну, прошлая точно была такой. Половина людей уже ушла, когда мы с Томми приехали туда. Не пришлось даже глушить машину, там было нечего ловить. Стив кусает края улыбки, подхватывает один из шампуней матери, чтобы узнать, как могли бы пахнуть ее волосы, если бы она им пользовалась. – Семья Николь религиозна, они постоянно ходят на службы и помогают в церкви. Николь, конечно, не так сильно во всем этом, но она не пьет и у нее есть этот взгляд на вещи, которым она рада поделиться, даже если ты не спрашивал, – Стив качает головой, он знает, что должен улыбаться сейчас. Однажды Николь добралась до него, и он не мог выбраться из этого разговора час. – Когда они начали встречаться, это было странно, но мило. Казалось, что Крису может подойти кто-то такой… хороший? Как будто она делала его лучше или что-то вроде того. Но, – Стив ловит заинтересованный взгляд Билли в зеркале и улыбается, – но на самом деле Крис попал. Никакого алкоголя, – Стив перечисляет, подгибая пальцы, – ужины с ее семьей по выходным и никаких тусовок в подвале Рассела, по крайней мере, без нее. Билли бросает полотенце на край раковины, не притрагивается к пачке с пластырями, но Стив рад, что он хотя бы нанес мазь. – Господи, кто захочет звать в подвал Рассела девчонку, – Билли ворчит, поворачиваясь к нему. – Какая девчонка захочет спускаться в его подвал? Идиот называет это место берлогой, как будто это уже не полный отстой. – Ага, да, – Стив кивает. – В общем, Николь, вроде как, убрала все самое веселое из его вечеринок, а раньше он действительно устраивал неплохие. Если они не расстались, нет шанса, что завтрашняя не будет ужасной. Билли ухмыляется: – Черт, одному из нас придется пойти на разведку, пока второй держит машину разогретой. Я не сяду за руль твоей, так что, прости, красавчик, тебе придется рискнуть. Стив не думал, что они поедут вместе в одной машине, но раз он напросился на приглашение, логично, что это включает совместную поездку. – Хорошо, – Стив медленно улыбается, – если ты вызываешься водителем, это значит, что тебе придется не пить. Стив следит за тем, как Билли осознает, в какую ловушку себя загнал, и как его лицо мрачнеет. – Нет, Харрингтон, я знаю свою меру. Верно. – Ладно, до этого еще несколько часов, что-нибудь решим, – Стив поднимается со своего места на бортике ванной. Билли бросает взгляд на окно, словно осознает, который час. – Мне нужно вернуться. Билли не говорит почему, но Стив знает. Стив проглатывает быструю мысль, мелькнувшую в его голове, что, может быть, Билли может остаться. – Хорошо, – Стив останавливается, дожидаясь его в дверях. – Пойдем. После того, как Стив высаживает Билли в нескольких домах от его дома, возвращается обратно, оставив машину перед гаражом, обходит скользкий участок на тропинке к крыльцу и закрывает за собой дверь, отрезая внутреннее тепло от морозного утреннего воздуха, он достает из кармана пальто несколько кассет, которые они слушали в машине. Думает о том, чтобы взять еще кассет у Эдди, и о том, насколько это странный жест, если он составит микстейп для Билли. Делают ли так друзья? Он никогда не делал ничего подобного для Нэнси. На часах шесть утра. Стив собирает грязное белье, не забывая про полотенце, брошенное на раковине, и загружает машинку. Прибирается в гостиной и пробует заснуть.