Living on the Edge

Его родители возвращаются, как только январь сменяется февралем, а снег начинает таять под ботинками, обещая слякоть и приближение весны. У мамы новые идеи о переделке гостиной и его спальни. Она заходит утром, застав Стива на его пути к тому, чтобы миновать горловину свитера, не помяв волосы, останавливается в дверях и оглядывает клетчатые обои с тем видом, который говорит о многих уровнях ее «не нравится». Стив следит за тем, как взгляд матери опускается от стен к окружающим кровать лампам. Ее губы принимают странное выражение, она уходит, ничего не сказав, чтобы вернуться через минуту с таблетками для сна, выданными на ее имя. – Это должно помочь с кошмарами, милый, – Камилла переступает порог, чтобы добраться до письменного стола. Кладет баночку с таблетками и стучит по дереву заточенным ногтем какого-то сложного перламутрового цвета. Возможно, думает, стоит ли заменить мебель тоже. Стив благодарит за таблетки, которые не будет пить, а она садится на край его еще не заправленной постели, приглашая к разговору, который он не предвидел. – Расскажи, как ты? Стив не знает, имеет ли она в виду его кошмары, выходящее за рамки нормальности количество ламп для одной комнаты или то, как он избегал их последние пару дней. Стив говорит, что в порядке, а его мама улыбается, говоря, что у него отросли волосы и ему следует записаться к парикмахеру. Стив обещает сделать это, зная, что через несколько дней они уедут и ему не придется на самом деле идти к нему. Они завтракают с обычными для них разговорами, которые Стив проходит, медленно пережевывая пищу, чтобы не отвечать. Отец спрашивает про его заявления для колледжей, а мама интересуется, есть ли какая-то девочка, которая сейчас у него на уме. Стив ерзает, качает головой и отгоняет от себя мысли о Билли, надеясь, что улыбка матери никак не связана с ее вопросом или с тем, что написано на его лице. – Я видела кассету, милый, ты оставил ее у проигрывателя в гостиной, – говорит она, делая глоток кофе. – У нее весьма своеобразный вкус. Стив думает, что не только вкус, но не думает, что это то, что нужно знать его матери. – Это для друга, – говорит он, когда ее улыбка принимает какое-то далекое мечтательное выражение. – Молодость – это так прекрасно, – говорит его мама, а Стив думает, не пьет ли она еще какие-то таблетки, помимо тех, которые помогают ей спать. Он завязывает шнурки на ботинках, когда отец окликает его, выглядывая из кабинета. – Ты не брал виски из шкафа, Стивен? Стив выпрямляется, застигнутый врасплох, но на помощь приходит мама. Она выходит из кухни, бросая на отца один из тех взглядов, которые обычно заставляют его вздохнуть и уйти в другую часть дома. – Это просто виски, Ричард. – Это коллекционный виски, Камилла, – отец стоит на своем. Камилла хмурится и разворачивается к Стиву. – Не забудь надеть шарф, – говорит она и кивает на дверь, обещая разобраться с отцом без его участия. Стив пользуется шансом и выскальзывает из дома, думая, насколько это странно, что, когда их нет, он хочет, чтобы они вернулись и были с ним, а когда они возвращаются, хочет только, чтобы уехали обратно. В школе Стив пропускает появление Томми возле его шкафчика, все еще размышляя над тем, может ли он провести день, прячась в карьере, где его не смогут найти, потому что он трус, боящийся проводить время с собственными родителями. Томми оценивает его минуту-другую прежде, чем говорит: – Дай угадаю, отец? Стив мотает головой, одна из книг выскальзывает наружу, чтобы оповестить о плохом настроении Стива Харрингтона всей школе. Стив запихивает ее обратно и хлопает дверцей, вдруг кто-то еще не успел понять, что он думает о сегодняшнем дне. – Твоя мама? – Как думаешь, мне нужна стрижка? – спрашивает Стив, наблюдая за тем, как лицо Томми проходит разные стадии растерянности. – Думаю, все отлично, красавчик, – говорит Билли откуда-то из-за его спины. Стив смотрит, как Томми хмурится, смущенный прозвищем Билли. Оборачивается, даря Билли слабую, но далеко не веселую улыбку. – Кто-то должен сказать это моей маме, потому что я не собираюсь стричься, а они, видимо, не планируют уезжать в ближайшие дни, – жалуется он, думая, нужны ли ему все эти учебники, если он в любом случае не собирается следить за материалом. Билли переглядывается с Томми, когда тот говорит, что Стив в порядке. – Обычное дело, приятель, – Томми отвечает на не озвученный вопрос Билли, а Стив убирает половину учебников обратно в шкафчик, но на этот раз не хлопает дверцей. – Она хочет сменить обои в моей комнате, – говорит Стив, когда они поднимаются на третий этаж, где у них с Томми история, а у Билли нет класса химии, но он на нее не спешит. – Мы едем сегодня смотреть. В нашей гостиной новая ужасная картина какого-то модного художника, на чьей выставке она была в Нью-Йорке. Томми хлопает по его плечу: – Ты всегда можешь снять ее, когда они уедут. Верно, но он не сможет поменять обои или понять, какие отношения у его родителей сейчас. Они провели праздники порознь, но ведут себя так же, как всегда. Мог ли он ошибиться в своем предположении о их скором разводе, потому что он недостаточно взрослый, чтобы понять, что так должен выглядеть идеальный брак? – Какие обои в твоей комнате? – спрашивает Билли. Стив смотрит на него, думая, почему ему интересно, если он уже видел их, но не успевает озвучить это сомнение вслух, потому как Томми вмешивается: – Видели, что Тэмми сделала со своими волосами? Стив прослеживает направление его взгляда, чтобы увидеть высокую прическу Тэмми Томпсон с эксцентричным набором заколок, пытающимся удержать все это вместе. Томми ухмыляется, как мудак, а Билли хлопает по спине Стива, выводя его из попытки подсчитать количество заколок в волосах Тэмми. – Увидимся за ланчем, – говорит он, чтобы успеть в класс химии, которая у него на первом этаже. – Вот кому нужно к парикмахеру, – напевает Томми. Стив закатывает глаза, но улыбается. В обед Билли появляется с Хезер, перемещает Миллера со своего места, чтобы Хезер могла сесть с ними. Стив сидит напротив Кэрол и видит, как озорной блеск разжигается в ее глазах. Томми следит за пудингом Стива, который он переставляет вокруг себя, не зная, будет он его есть или нет. Ему на самом деле не нравится еда в их школьной столовой, как, наверное, всем здесь, но Томми любит эти школьные пудинги с детства. Робин пропускает обед из-за невыполненной домашней работы, которую надеется списать до начала следующего урока. Так что Стив вернулся на свое старое место за столом баскетбольной команды. Когда утром Билли сказал «увидимся за ланчем», Стив полагал, что он будет сидеть с ними, но не предвидел, что под руку с Хезер. – Ладно, Стив, если ты не будешь его, я возьму, – говорит Томми рядом с ним. – Ага, да, держи, – Стив отдает пудинг Томми и занимает себя тем, что передвигает картошку по тарелке. Кэрол наблюдает за ним какое-то время, потом вздыхает: – Честное слово, Стив, когда ты начнешь есть еду? Рассел спрашивает: «Что такое со Стивом?», заставляя Томми оторваться от пудинга. – Родители в городе, – говорит он, как будто это все объясняет. Рассел кивает, ворчит, что его предки в последние дни невыносимы, что зима – худшее время года, потому что из-за снега его мать не может исчезнуть в саду. Хезер о чем-то тихо договаривается с Билли, получает от него неоднозначное пожатие плечами и обращается ко всем, отчего каждый за столом направляет к ней удивленный взгляд. – Мои родители уезжают в пятницу по делам. Знаю, что осталось слишком мало времени, чтобы подготовить что-то грандиозное, но буду рада, если вы придете. Стив смотрит на Билли, который не смотрит на него, и возвращает взгляд к тарелке, расталкивая картошку в стороны. Его мама была бы в восторге от Хезер. Стив знает, что Билли никогда не представит ее своему отцу или Сьюзан, что и Хезер, вероятно, держит Билли подальше от своей семьи. Для прикрытия их отношения длятся слишком долго. Стив перестал думать, что понимает, что происходит. Кэрол пинает его под столом. – Что? – рассеянно спрашивает он, поднимая голову от тарелки. – Ты сможешь в пятницу, Стив? Это Хезер. Хезер, вероятно, пришлось повторить это несколько раз. Он был слишком занят мыслями в голове, чтобы ее услышать. Это странно, как мило она звучит. Стив переводит взгляд на Билли и медленно кивает: – Да, думаю, да. Хезер говорит что-то еще, что Стив не слышит, но когда она оборачивается, чтобы оставить быстрый поцелуй на щеке Билли, Билли все еще смотрит на него. Итак, Стив перестает понимать хоть что-то в своей жизни. Такие новости.

—

У Хезер большой дом, расположенный в верхней части улицы. Деревья обрамляют его кольцом и на большой площадке перед домом раскидано чуть больше машин, чем полагалось для «узкого круга». Стив приехал на своей машине, потому что решил сделать это в последний момент. Уже одиннадцать. Вечеринка началась почти два часа назад, он надеется, что пропустил самое интересное. В среду, когда Хезер спросила, придет ли он за их обеденным столиком, Стив согласился, но потом несколько раз передумал. В пятницу он отвез Дастина домой после AV-клуба, миновал родителей и заперся в своей комнате под предлогом домашней работы, не заметив, как его мама обернулась к отцу: «Разве завтра не суббота?». В своей комнате Стив залез под кровать, чтобы вытащить недопитый виски, который взял у отца несколько недель назад. Он остался там же у кровати, прогоняя одни и те же мысли по кругу. Его мать поднималась и дважды стучала, спрашивая, не хочет ли он посмотреть с ней кулинарное шоу и планирует ли он спускаться на ужин. Стив дважды ответил «нет», и она оставила попытки связаться с ним. Он давно допил виски, убрал бутылку обратно под кровать и принял душ, чтобы выглядеть чуть лучше, чем себя чувствует. В восемь Стив подумал, что все-таки не пойдет. В девять начал одеваться, а в десять спустился вниз, сказав родителям, что идет к Томми и вернется поздно. Его мать пропела: «Хорошо проведи время, милый». А отец хмыкнул: «К Томми? Он думает, что мы совсем дураки?». Остальное Стив не слышал. Ему понадобился час, чтобы добраться до места, до которого ехать десять минут. Стив оставил машину на свободном участке ближе к дороге, надеясь, что приехал достаточно поздно, чтобы никто не зажал его машину и ему не пришлось сидеть до конца ночи, дожидаясь, пока все разъедутся. Хезер и Билли – красивая пара. Правильная в том смысле, как они смотрятся друг с другом. Билли – накаченный и широкий в плечах, Хезер – тонкая и подтянутая, в ней нет тех острых углов, которые нравились Стиву в Нэнси. Стив не знает, что нравится Билли. В Хезер. В ком угодно еще. Билли рассказывает какую-то историю, которую Стив не может расслышать из-за музыки, но его окружение смеется, значит, история должна быть неплохой. Стив идет на кухню, где Паркер, Миллер и другие ребята играют в бир-понг. Стив находит не задействованный стаканчик и стоящий неподалеку от колы ром. Он добавляет ром примерно на два пальца, потом добавляет еще на один, догадываясь, что ему понадобится гораздо больше алкоголя, чтобы пережить ночь. Стив остается на кухне, выступая в роли судьи в следующем раунде, где Миллера сменяет Рассел, но по большему счету он просто пьет, наблюдая за тем, как ребята проигрывают Паркеру, который вошел в ритм, в котором его трудно победить. Стив не хочет перемещаться в гостиную. Все, что ему нужно, здесь. Duran Duran могут быть хорошим выбором на вечер, а могут быть плохим. Стив не достаточно пьян, чтобы танцевать, и он не уверен, что может быть пьян достаточно, чтобы делать это на кухне. Через какое-то время Bowie сменяет Duran Duran, кто-то из девушек на кухне ворчит, а Стив думает, что Хезер с ее музыкальным вкусом могла бы понравиться Робин. Стиву удается избегать не только Хезер и Билли, но и Томми с Кэрол. Но рано или поздно его удача все равно бы закончилась. Томми заглядывает на кухню, присвистывает, когда Паркер делает особенно удачный бросок, и притягивает Стива к себе, закинув руку на его плечо. – Думал, ты не придешь, – говорит он, наблюдая за игрой. – Я не пришел, – говорит Стив, делая глоток. – Меня здесь нет. Томми говорит, что он не смешной. – Черт, чувак, что ты пьешь? – Томми наклоняется к его стаканчику, принюхиваясь. – Это ром? Стив пожимает свободным от его руки плечом: – Возможно, но от меня пахнет виски. Томми присвистывает и подталкивает его из кухни в сторону гостиной: – Давай, Стив, ты не должен так сильно париться из-за родителей, они скоро уедут, и все будет, как раньше. Томми думает, что дело в этом. Стив устает цепляться за пол подошвами, он едва не расплескал содержимое стаканчика на футболку и он не может сказать Томми отвалить, как бы ему не хотелось. Так что он поддается и позволяет Томми увести себя с кухни. Хезер рассказывает историю, которая заставляет всех смеяться. Она устроилась рядом с Харгроувом в кресле, рассчитанном на одного. Стив сидит на диване напротив, наблюдая за ними из-за своего стаканчика, который он не собирается отпускать. Хезер продолжает говорить и говорить, ее голос притягивает к себе, заставляет ловить каждое ее слово, как какую-то благодать. Стив фыркает, знает, что делает это, но не думает, что это слышит кто-то, кроме той бедняжки, сидящей рядом с ним. Кто-то предлагает сыграть в игру «я никогда не». Стив делает первый глоток через четыре человека, когда Миллер идет с «я никогда не ломал руку». Стив сломал руку в девять, когда упал с дерева на заднем участке Хаганов. Он делает глоток и замечает, что Билли тоже пьет. Хезер наклоняется к нему, чтобы узнать, когда он ломал руку, на что он отвечает, что раньше ездил на скейтборде, это обычное дело, когда разучиваешь трюк, даже такой простой, как флип. Мило. Томми идет с «я никогда не проникал куда-то незаконно» и посылает ехидную улыбку Стиву. – Иди к черту, Томми. И ты это делал. Томми приходится идти с еще одним, но Стив все равно пьет. Такими темпами ему проще будет взять бутылку и просто пить из нее. Есть еще одна девушка, после которой его очередь. Стив думает, что может ответить Томми, но его глаза цепляются за Билли, и он перестает думать о чем-то еще. – Я никогда не выходил из магазина, не расплатившись, – говорит он, думая начать с легкого. Билли сужает глаза и делает глоток, Хезер мнется рядом с ним и, немного помедлив, подносит стакан к губам. Она получает несколько удивленных взглядов и приглашение поделиться историей, как это произошло. – Это было прошлым летом в GAP. Мы с родителями ездили в Индианаполис… Она рассказывает свою чудесную историю, как она, никогда прежде не бунтовавшая дочь, захотела сделать что-то такое глупое, что заставило бы ее родителей смутиться. Билли ухмыляется, как будто думает, что она крута или что-то вроде того, когда Хезер признается, что ее не поймали. Билли идет с «я никогда не был на окружной ярмарке», за что получает всеобщее ворчание, что это нечестно, потому что их город устраивает несколько ярмарок в год. Билли не знает, что его ждет. Он смеется. Он решил не целиться на него в ответ. Стив чувствует огорчение, хотя не должен, потому что Билли действует в его интересах. Когда очередь возвращается к нему, Стив делает вид, что думает, но потом говорит, посылая кривую улыбку Билли: – Я никогда не проводил ночь в машине. Билли и еще одна девушка делают глотки. Билли возвращает ему мрачный взгляд, девушка пожимает плечами. – Мы ездили с друзьями на концерт в Чикаго. Дорога заняла много времени, мы устали и просто остались спать так. Билли не рассказывает свою историю. Стив знает, что это было подло с его стороны. Ему известно, каким может быть отец Билли. Вполне возможно, что он выгнал его за дверь, бросив только ключи от машины. Стив отгоняет сожаление прочь, цепляясь за злость, которая расцветает, как какой-то уродливый цветок в груди, когда он смотрит на них с Хезер. Томми снова стреляет в его сторону, говоря, что он никогда не целовался сразу с двумя девчонками. Стив пьет. Это глупо, Томми мог бы пойти с большим, что у него есть. Но, возможно, это Стив – тот, кто не так понимает правила игры. Может быть, это не про то, чтобы утопить противника, может быть, никаких противников нет. Может быть, это должно быть глупо и весело. Билли говорит, что никогда не получал F за свою работу, собирает очередное ворчание со стороны остальных и сладкую улыбку Хезер, когда она, вероятно, думает, что он не только красивый, но еще и довольно умный. Стив делает три глотка, потому что это становится слишком. Может, потому что это будет честнее, учитывая сколько раз он получал F за свою жизнь. – Я никогда не притворялся, что мне кто-то нравится, – говорит Стив, находя глаза Билли. – Только для того, чтобы залезть к ней под юбку. Взгляд Билли острый. Стив сжимает стаканчик в руках. Кто-то из парней пьет, Билли – нет. Значит, Хезер ему действительно нравится. Конечно. Тогда это только Стив, совершающий одни и те же ошибки. Он встает, оставляя стаканчик на подлокотнике, не заботясь, если он упадет и оставит некрасивое пятно на диване Хезер. Стив надеется, что он упадет и оставит уродливое пятно, и родители Хезер будут в ярости, когда обнаружат его. Он игнорирует Томми, который зовет его, проверяя, в порядке ли он. Пробирается через парочку, мешающую добраться до лестницы, поднимается и находит ванную, которая должна быть ванной Хезер, потому что в ней слишком много женских вещей. Это много для одной ночи. В ванной Хезер цветочные обои и бледно-розовая плитка. Занавески тоже розовые. Стиву не стоило приходить, это было ошибкой. Не стоило выходить в тот день из машины и говорить Билли о том, что слышала Кэрол. Он мог убедить себя, что слухи не пойдут дальше. Никто бы не поверил. Билли все-таки Билли. Но он сказал, а Билли сделал то, что сделал. Дверь за его спиной открывается и закрывается. Щелкает замок. Стив держит глаза закрытыми. Боится открывать, зная, что Билли пришел только для того, чтобы сказать ему прекратить это. Билли скажет: «Мы друг друга не поняли». Скажет: «Я никогда не имел в виду…» и замолчит, чтобы не говорить другие вещи вслух. Билли остается у двери. Его дыхание – это все, что Стив слышит. Чем дольше это тянется, тем сильнее Стив понимает, что не сможет справиться со словами, когда Билли на самом деле произнесет их. – Просто скажи это, Билли, – его голос продирается по горлу, он оборачивается, сжимая пальцы с достаточной силой, чтобы почувствовать боль. – Скажи, что я ошибся. Глаза Билли голубые и открытые. Стив делает шаг вперед, Билли следит за ним. Глаза Билли, как океан, – никогда не видно, что скрыто под всей этой толщей воды, даже если она на первый взгляд прозрачная. Стив не понимает. Не понимает, что чувствует Билли, хотя все, что он делает, это пытается понять. – В чем? В нас, думает Стив. Его ногти оставляют красные отметины на коже, он чувствует, как они давят и давят. Этого недостаточно, чтобы скрыть другую боль. Он делает еще один шаг. Это шаг, может, два до того, как он сможет поднять руку и коснуться лица Билли, чтобы стереть след от блеска Хезер с его щеки. – В этом, – говорит Стив, глядя на белую кожу Билли. Зима смыла солнце с его кожи. Стив думает, что Билли должен злиться из-за этого. В Хокинсе холодно, мало солнечных дней, две окружные ярмарки и один глупый мальчик Стив. – Тебе и во мне. Дыхание Билли глубже. Стив отрывает взгляд от его щеки, чтобы встретиться с глазами. Билли – близко, Стив хочет ближе. – Нет, – слетает с губ Билли. Это короткое слово может звучать громко в таком маленьком пространстве, даже если произнести его шепотом. – Ты не ошибся, – говорит Билли, спуская взгляд к его рту. Стив сглатывает. Он все еще не понимает. Вроде как, Билли не шутит. Вроде как, Билли смотрит на него так, как Стив мечтал, чтобы он посмотрел. Вроде как, Стив пьян недостаточно, чтобы выдумать это. Он поднимает руку, чтобы коснуться лица Билли. Проверить правда ли это или сон. Он не делает этого быстро. Дает Билли время, чтобы он получил сигнал о том, что он собирается сделать. Билли разрешает, поддается навстречу его руке. Стив проводит по щеке Билли, стирает след губ Хезер. Поднимает взгляд к голубым глазам, следящим за ним. Позволяет своей руке соскользнуть ниже к подбородку, к тому месту, где несколько недель назад Билли носил синяк. Этот след он тоже хочет смыть. Стив касается его уха, цепляет сережку. Тогда Билли издает этот тихий, привлекательный звук, как будто ему нравится, как это чувствуется, и это все, что нужно Стиву, чтобы отбросить осторожность. Он хватается за его шею, вступает в пространство Билли, глотает воздух, вырвавшийся из его открывшегося рта, и сводит их губы вместе. Сперва это просто касание, изучение чего-то прежде незнакомого, хотя бы для Стива. Целовать мальчика – иначе. Это не так, как с девушкой. Билли крепкий, он колется проступающей щетиной, носит вкус сигарет и того, что они сегодня пили, и есть намек на что-то сладкое, что может быть блеском Хезер. Стив чувствует это на губах Билли. Стив чувствует раздражение из-за того, что думает о ней. Он давит сильнее, меняет тон поцелуя. В это замешивается его раздражение и злость, желание, чтобы Хезер никогда не целовала Билли или хотя бы не делала этого перед ним. Стив не хочет знать, как это выглядит. Стив – ревнивый и глупый, он всегда портит хорошие вещи. Стив тыкает в синяки и заглядывает под камни, надеясь найти там змею, хотя бы метафорическую. Он целует мальчика, которого мечтал поцеловать все последнее время, и не может выкинуть существование Хезер из головы. Она все еще внизу, она все еще девушка Билли, это ее ванная с ее глупыми розовыми занавесками, плиткой и стенами. И Билли вернется к ней, потому что это то, что ему останется, а Стив уедет домой один или пойдет пешком, если решит не разбиваться на машине. – Перестань думать, красавчик, – Билли выдыхает, находит его глаза, чтобы взглянуть. Не нужно просить дважды, хотя бы не сейчас. Стив может вернуться к тому, что было, потому что это все еще очень хорошо. Билли близко, он улыбается ему, как не улыбался никому другому, и его глаза блестят, как в самый лучший солнечный день, а голова Стива в облаках. Дыхание Билли сбивается, он издает тихий стон, когда Стив раздвигает его ноги, врываясь в пространство между ними. Стив хочет больше. Вроде как, нуждается. Он толкает язык в рот Билли, наслаждается тем, как Билли звучит для него. Запускает руку в его волосы, стягивает сзади, чуть потянув, направляет голову Билли под тот лучший угол, который ему нужен. Это много. Это ощущается так, как никогда не ощущалось с Нэнси или с кем-то другим до или после нее. Девушки – это ничто. Стив целует мальчика, и это лучшее, что случалось в его жизни. Это как лучшее-лучшее. Он даже не мог представить, что может быть так. Билли натягивает футболку на его спине, хватается за него, словно боится потерять равновесие. Стив толкается к его ноге, ощущая, каким тяжелым становится низ его живота. Ткань давит. Стив хочет больше, хочет касаться и видеть. Он не успел представить, как это может быть, слишком запутанный тем, что все это может оказаться игрой воображения, чтобы начать фантазировать о Билли всерьез. Теперь жалеет, что не подготовился. Это ударяет слишком быстро. Его неподготовленный мозг не успевает за телом, но хотя бы оно знает, чего хочет, и берет это, не спрашивая. Билли выдыхает ему в ухо: Стив… Стив стонет в его рот от того, как это звучит. Руки Билли находят его живот, задирают футболку и опускаются к кромке джинсов, выбивая дыхание из груди Стива. Он скользит по челюсти Билли, находит мочку уха, чувствуя, как это заставляет Билли дернуться ему навстречу. Хлопает дверь. Шаги и смех, слишком громкий, совсем как выстрел в тишине. Билли замирает, Стив распахивает глаза и дергается. Стукается об голову Билли своей. Какая-то пара пробралась в комнату Хезер. Что бы они там не делали, они не должны знать, что за соседней дверью занимаются тем же самым. Это Хокинс и это 1985-ый год, хотя даже в 86-ом Стив бы подумал трижды прежде, чем выходить из ванной вместе с мальчиком. Особенно не в том состоянии, в котором они находятся сейчас. Билли – это огромные глаза и страх, написанный на лице. Стив отступает назад, оглядывается на дверь и обратно на Билли. – Что нам делать? – шепчет Стив, заставляя Билли моргнуть, отмереть и разозлиться. «Замолчи» – говорит рот Билли, не произнося ни звука. Стив кивает, не успевая за тем, как меняются эмоции на лице Билли. За дверью слышится возня, шептания и приглушенный смех. Они не могут остаться здесь и слушать это. Стив ищет варианты и замечает окно. Он не теряет времени, вставая на сидение унитаза, чтобы добраться до него. Поворачивает защелку и поднимает окно вверх, затем оборачивается к Билли. Билли кивает и подходит к нему. Он тоже не хочет оставаться в ловушке, слушая, как кто-то занимается сексом на кровати его девушки. Это отвратительно, даже без этого контекста. Стив лезет первым, потому что это была его идея и окна, видимо, какая-то его фишка. Там, снаружи, есть удобный выступ – деревянная балка, которая служит украшением. Стив идет по ней и добирается до угла крыши над крыльцом, спрыгивает, хватаясь за нее, чтобы не упасть. Он пробирается чуть дальше, чтобы дать пространство Билли. Билли добирается до него. Стив улыбается, когда их глаза встречаются. Боже. Они целовались. До того, как им помешали, все было отлично. Стив все еще чувствует его вкус на языке. Он улыбается и спрыгивает. Это было ошибкой. Нельзя витать в облаках, если хочешь увидеть, куда собираешься приземлиться. Стив смотрел на губы Билли вместо того, чтобы смотреть вниз. Не поставил ноги, как всегда говорил ему Билли, и его лодыжка вывернулась. Он не был готов к тому, чтобы встретиться с землей. Вспышка боли стреляет от ступни до колена. Стив ломал руку. Было больно. Стиву было девять. Стив не может вспомнить, было больно так же сильно или сильнее. Он хватается за свою лодыжку, зажмуриваясь. Чувствует, как в уголках глаз собираются слезы. Слышит, как Билли приземляется рядом. Глухой, тяжелый стук. Билли ругается в воздух, в ночь, прорываясь через боль к сознанию Стива, чтобы он знал, что Билли считает его идиотом, как будто Стив не знает и так. Стив отказывается открывать глаза и показывать, насколько ему больно. – Как плохо? – Билли склоняется над ним, держа его за плечо. Мягко, но ощутимо. Это успокаивает. Но Стив плачет. Он плачет перед Билли и он на земле. Это унизительно. Стив отказывается признавать, что время не остановилось тогда в ванной, как ему и следовало. – Стив, черт возьми, открой глаза и ответь на вопрос. Стив приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Волосы Билли в свете от лампы на крыльце светятся, как ореол. Если бы та пара прошла по коридору на одну дверь дальше, Стив получил бы свои лучшие минуты, вместо этого он лежит на земле, ему больно и он умудрился заставить Билли разозлиться на него. – Не так плохо, нет, – говорит Стив сдавленным голосом. Пытается протолкнуть слова дальше по горлу. – Думаю, я могу встать. Им все еще лучше уйти, пока кто-нибудь не вышел и не увидел их. Окно слишком близко к его положению на земле. Кто-нибудь может подумать, что он так напился, что перепутал, где находится выход. Над ним будут смеяться до конца года. Билли помогает ему встать. Держит большую часть веса на себе, заставляет Стива попробовать опереться на ногу, чтобы проверить, не сломана ли она. Стив не знает, как это поможет, кроме того, что ему снова станет больно. Он все еще чувствует опасное количество слез в глазах. Стив не хочет закончить ночь, рыдая в плечо Билли, даже если какая-то часть него думает, что это романтично. Билли ведет его к машине. Открывает дверь и усаживает внутрь. Стив прикусывает язык, чтобы не стонать, как раненое животное. Билли хлопает дверью, когда садится, заводит машину и оглядывается, проверяя, как далеко от него припаркован чьей-то форд. Он выкручивает руль и давит педаль газа так, как будто форд его никогда не волновал. Стив вспоминает про родителей, которые все еще дома. Всегда дома, когда им не следует быть. – Мы не можем поехать ко мне, – говорит он, поворачиваясь к Билли. Билли оглядывается на него: – Почему? Один взгляд на него и обратно на дорогу. – Моя мама думает, что я у Томми, – Стив говорит, ничего другого не приходит на ум. Билли хмурится: – И что? Скажи, что вы дурачились. Поспорили, что ты сможешь спуститься по задней стене их дома или что-то еще, и все, – Билли говорит, как будто это не большое дело. Стив закрывает глаза. Думает, как отец покачает головой: «Наш мальчик, Стив, никогда не думает своей головой». И не то чтобы будет не прав. – Они отвезут меня в больницу, – говорит Стив, потому что так и будет. Его мама разволнуется, словно из-за сломанной ноги он может умереть, и отправит его ближайшим рейсом прямиком в Нью-Йорк. «Там лучший хирург, милый, мне посоветовал его мой хороший друг». – Тебе нужно в больницу, – Билли давит, минует повороты, не задерживаясь дольше, чем нужно, на светофорах. – Верно, – говорит он и разворачивается так, что их заносит, но Билли справляется, бросает взволнованный взгляд в сторону Стива. – Ты как? – Отлично, Билли, я просто отлично, – Стив разжимает губы, которые прикусил, чтобы не вскрикнуть, и выпрямляется, все еще держа свою ногу, как будто она может отпасть. В какой-то момент Стив понимает, что Билли больше не везет его домой. Это примерно опоздание в минуту или в пять. – Мы едем туда, куда я думаю? – спрашивает он, хотя прекрасно знает, куда ведет дорога, которую Билли выбрал, чтобы приковать внимание к ней. – Нужно сделать снимок. Стив закрывает глаза, думая о запахе больницы. Он провел некоторое неприятное время в больничной палате в июле 1985-го. Это были плохие дни. Он действительно предпочел бы не видеть стены больницы снова. Билли подъезжает ко входу, оставляет машину у границы тротуара и выходит, чтобы помочь ему выбраться из машины. В приемной их встречают усталые глаза медсестры. Она оглядывает их с тем уровнем раздражения, что им удается понять, что они не в ее списке срочных дел. Стив чувствует, как Билли напрягается, готовый показать зубы, так что он отталкивается, находя опору на стойке регистрации, чтобы спросить, куда они могут пойти с травмой ноги. Следующие двадцать минут они проводят у кабинета неотложной помощи, дожидаясь, когда закончат осмотр какого-то мальчика. Стив позволяет себе не задаваться вопросом, что с ребенком или почему Билли такой тихий в больнице. Ему делают рентген и накладывают повязку. Нет гипса, что радует Стива те короткие пять минут, пока врач не вручает ему костыль, потому что ему нельзя опираться на ногу. Это вывих лодыжки. Он действительно просто неправильно поставил ногу. Билли говорил ему раньше, Стив никогда не слушал. Билли отвозит его домой, доводит до двери и встречается с его мамой, потому что Стив оставил ключи в машине, которая все еще у дома Хезер. Его мама – красивая. У нее густые каштановые волосы и карие глаза, как у Стива. Она держит себя в форме и любит выглядеть хорошо даже дома. Она еще не ложилась. Когда Билли заглушил камаро перед их домом, Стив видел, как она выглянула в окно на кухне. У нее бессонница, и она проводит половину ночи с бокалом вина. Стив старается не думать об этом. Билли производит хорошее впечатление. Не делает это так, как Стив ожидал от него, наблюдая за его обращением с официантками. Билли держится очаровательно, но далеко от флирта. Его мама бы все равно не купилась на это. Она, вроде как, уже сделала вывод о улице, на которой живет его семья. Это то, что они делают. Его мама, его отец. Стив недалеко ушел от них, он тоже делает эти выводы. Замечает, когда Байерс приходит в чем-то со вторых рук. Он был мудаком, он все еще учится быть лучше. Его мама хмурится, глядя на костыль, несколько раз уточняет, как звали врача, у которого он был. Задумывается на какое-то мгновение, в которое Стив извиняется за все это перед Билли, надеясь, что Билли умеет читать выражение его глаз, а его мама говорит, что они должны показать его ногу кому-то еще завтра. Местным врачам она не доверяет. Стив думает, чтобы выйти вместе с Билли желательно навсегда, но Билли, кажется, научился читать не только выражения его глаз, но и мысли, и со сладкой улыбкой передает заботу о нем его матери, прощаясь. В одном шаге от того, чтобы уйти, Билли оборачивается, вспомнив про машину. Он просит ключи у Стива, чтобы он смог привезти ее завтра. – Не могу съездить сейчас, – говорит он. – Слишком поздно. Билли имеет в виду свой комендантский час, который уже нарушил. Стив знает, что каждая минута на счету, а Билли все еще возится с ним. Это делает что-то очень странное с тем, как он одновременно испытывает страх и чувство внутреннего ликования. Он настолько важен Билли, что Билли готов рискнуть. Стив думает, что он ужасный человек, а его мама говорит то же самое, но про Томми. – Он всегда подстрекает тебя на глупости, – жалуется она со строгой линией рта. – Помнишь то дерево на их участке? Как Кэтрин могла позволить вам возиться на нем? Стив думает, что если бы его мама была рядом, как мама Томми, то знала бы о всех глупых вещах, которые Стив предлагал сделать им в их большом доме. Вроде того, чтобы спрыгнуть с лестницы на стопку матрасов внизу или скатиться по перилам. Но он этого не говорит, и его мама рассуждает, что они, конечно, теперь не смогут заняться ремонтом в его комнате, потому что ему нужен будет отдых и тишина. Они поднимаются по лестнице, и она укладывает его в постель. Выключает лампы, когда уходит, погружая его комнату в темноту. Стив ничего не говорит. Не успевает, потому что морщится от боли, когда пробует сместить ногу. Он моргает, ее уже нет. Тогда это только он и потолок с полоской голубого света. Стиву снится больница, мерцающий свет, Билли на полу Старкорта и дерево, которое устремляется так далеко вверх, что, может быть, пробивает небо и теряется в бесконечной темноте. Стив падает и падает, и падает.