Living on the Edge

Утром Камилла приносит завтрак и спрашивает о том, как он себя чувствует. Стив говорит, как и все все разы до, что он в порядке. Она оставляет ему лекарства и напоминает, на какое время они договорились с врачом. Это после двух, что хорошо, потому что Стив планирует лечь спать обратно, как только она оставит его одного. Его ночь прошла ужасно. Стив надеется, что болеутоляющее и ее волшебные таблетки для сна подарят ему сон без сновидений, в котором он так сильно нуждается. Стив чувствует себя так, будто пролетел милю и очень плохо приземлился. Билли привозит машину, но не заходит в дом. Застает его отца в дверях, передает ему ключи и уходит. Не прошло и суток, а Билли встретился с обоими его родителями. Если это не говорит о его серьезных намерениях, то Стив не знает, что может сказать еще. Его отец тоже не подарок. Стива не было рядом, чтобы узнать, как это прошло. Он просто надеется, что Билли взял все, что отец сказал ему, если он это сделал, и стряхнул, как снег, перед тем, как забраться в машину. Стив так и делает. Вроде как, стряхивает мнение отца и живет дальше. Он проводит субботу и воскресенье в своей комнате. Врач, который приехал из Индианаполиса только для того, чтобы взглянуть на его ногу, сказал то же самое, что и врач городской больницы Хокинса. Это вывих, никакой нагрузки в течение трех недель. Если все пройдет хорошо, в следующем месяце Стив сможет вернуться на площадку. Верно. Потому что он так беспокоится о своих успехах в баскетболе. В понедельник в школу Стив приезжает в машине матери. Это неудобно по многим причинам, главная из которых, что он так и не смог убедить ее позволить Томми подвезти его. Томми теперь в ее личном черном списке. Стив не может сказать, что бедный Томми не имеет никакого отношения к тому, что случилось с его ногой, потому что не хочет, чтобы вместо него это место занял Билли. Он сбегает с парковки так быстро, как может, подпрыгивая с костылем и игнорируя взгляды, которые на него бросают ученики Хокинс-Хай. Стив Харрингтон скачет на одной ноге, а его мама, которая действительно существует, машет ему вслед: «Хорошего дня, милый!». Такая у него теперь жизнь. Стив получает так много внимания к своей ноге, что проводит длинную перемену, рассчитанную на обед, прячась в фотолаборатории с Джонатаном. Мир может быть странным, Стив давно перестал удивляться вещам, которые происходят с ним. Джонатан подошел узнать, что с ним случилось. Стив сказал то же самое, что и всем остальным. Это версия, где он был пьян и не хотел иметь дела с родителями, поэтому забрался в свою комнату на втором этаже через окно. Неудачно, как видите. Ха-ха. Джонатан держит камеру в руках. Стив смотрит на нее, когда Джонатан выражает искреннее сочувствие по поводу того, что с ним случилось. Стив думает, что его никто не станет искать там, и спрашивает Джонатана, не будет ли он против, если он посидит с ним. Джонатан может быть против, но он достаточно вежлив, чтобы не сказать об этом. Так что Джонатан кивает и показывает ему путь. Большую часть времени они проводят в тишине. Джонатан погружает пленку в растворы, сосредоточенный и увлеченный работой, а Стив сидит на металлическом столе, который напоминает ему стол в морге, и смотрит на костыль, оставленный у стены. Три недели на восстановление. Месяц, и он сможет вернуться на площадку. Тренер был в ярости, когда он зашел утром, чтобы передать заключение врача. Стив не то чтобы расстроен, но у него не так много других возможностей провести время с Билли, потому что у них нет общих классов. Билли – второй год, он – третий. Стив хотел бы смотреть на его золотые кудри все свое учебное время. Именно из-за этого желания он прячется здесь. Стив не может отключить голос матери, который повторяет, что он прозрачный, как вода, убрать взгляд Макс, который говорит, что она знает, потому что это не что-то сложное, и просто столкнуть себя и Билли в одном пространстве с миллионом любопытных глаз вокруг. Он также избегает Робин, которая сможет раскусить его быстрее, чем он успеет подумать о том, чтобы сказать что-то правдоподобное. Это будет как: «Я выпал из окна Хезер, потому что, знаешь, просто так». Это его лучшая правдоподобная версия. Может быть, стоит скорректировать и убрать «Хезер», тогда он просто выпал из окна. Робин проведет какой-то расчет в своей голове, в этот момент на горизонте появится Билли, потому что так работает удача Стива Харрингтона, и над его головой закружат все эти мультипликационные сердечки, чтобы упростить ей задачу. Робин щелкнет пальцами: «Плейбойская улыбка и все эти повадки плохого парня, я же говорила!». Стив вздыхает. Думает, что, может быть, ему стоит послушать Джонатана. Парень уже довольно долго рассказывает о научном проекте, который Уилл делает для AV-клуба. Он увлекся теориями о пространстве и времени, говорит Джонатан. Давно не видел, чтобы он читал так много, Джонатан смеется, по-настоящему сложных книг. Стив думает, что ему надо провести разговор с детьми еще раз, чтобы они оставили попытки помочь ему, потому что помогать не с чем. Нет никакой проблемы. Если это просто личный интерес, то хорошо. Сложные книги. Хм, откуда у них время на все это? Стив наблюдает за красной лампочкой, слабо мерцающей у потолка, когда дверь в фотолабораторию распахивается, и Джонатан издает протестующий стон, закрывая ванны с пленкой руками. На пороге – Билли Харгроув с острой улыбкой, направленной на любые возражения Джонатана. – Вот где ты прячешься, красавчик, – улыбается он, игнорируя то, как Джонатан просит его закрыть дверь. Стив думает, что Билли стоит перестать называть его так публично. Билли усмехается, предлагая ему забрать свое королевское величество и пойти с ним. Билли над ним издевается. Вот так просто. Король Стив прыгает по школе с костылем. Ха-ха. Смешно, правда. Стив, вроде как, злится. Стряхивает это, не задумываясь. Смотрит на Билли – силуэт, освещенный со спины ярким светом из коридора, и поднимает руку, чтобы проверить, нет ли над его головой всех этих нарисованных сердец. Билли ухмыляется, будто читает его мысли. Джонатан справедливо замечает: – Стив, пожалуйста, – говорит он, бросая умоляющий взгляд, и все еще прикрывает снимки собой. – Пленка засветится. Стив спрыгивает на свою здоровую ногу и тянется к костылю, отмахиваясь от Билли, который делает движение, чтобы помочь ему. Гордость – это то, за что он цепляется в последние дни. Они проходят три-четыре шага от двери. Ровно столько нужно, чтобы нетерпение победило осторожность, и Билли смог спросить, не рассчитывая быть услышанным Джонатаном Байерсом: – Почему из всех мест я нашел тебя там? Есть что-то в том, как Стив забыл, что Джонатан – новый парень его бывшей девушки, а Билли сразу же об этом подумал. – Как долго ты искал? – спрашивает Стив, глядя на красивые длинные ресницы Билли. – Целую гребаную вечность, – Билли ворчит, потом понимает, как Стив уклонился от его вопроса, заставив его самого на него ответить, и рычит. Стив продолжает ловить взгляды, когда стоит вот так со своим костылем посреди коридора. Билли предлагает пойти дальше. Они находят закоулок, где никого нет. Стив садится на скамейку, оставляя костыль у стены. Билли садится рядом, их колени соприкасаются. Он держится здоровой ноги Стива. – Спасибо, что привез машину, – говорит Стив, когда тишина между ними затягивается. Билли пожимает плечами – не нужно благодарности или что-то вроде того. – Твои родители не такие уж и плохие, – говорит Билли, меняя тему. Стив смотрит на свои руки на коленях. Конечно, они неплохие. Может быть, не лучшие родители, но вполне хорошие люди. Стив не знает. Когда-то они оставались с ним больше времени, чем длились их поездки. Потом все изменилось. Вчера он сделал попытку выйти из комнаты и пожалел. Сидел на лестнице, держа костыль под рукой на случай, если придется вернуться обратно в спешке. Его родители спорили о чем-то. Он не сразу понял, что это о нем, пока отец не сказал: «Стив уже взрослый, Камилла, он должен думать о последствиях того, что делает. Нельзя рассчитывать, что жизнь будет давать ему все на блюдце». Его мама встала на его защиту, сказав, что у него проблемы: «Он плохо спит, Ричард, ты не знаешь, но я знаю, как это влияет на вещи». Это была плохая линия, заставившая отца рассмеяться: «Конечно, у него проблемы. Ты видела сколько ламп он держит в комнате?». Раздался хлопок, от которого Стив вздрогнул. На секунду он представил, что мама ударила отца или наоборот. Но это была книга или журнал, который она читала. Она бросила его на стол. Ее голос тоже повысился: «И ты никогда не думал, что это наша вина?!». Отец устало вздохнул: «Тебе нравятся все эти красивые вещи, которые у нас есть? Нужно работать, чтобы иметь их». «Конечно», ответила его мама, не зная, что он слушает их, «это единственная причина, почему ты остаешься в Вашингтоне». Ответ отца поставил ее и Стива в тупик: «Что же ты делаешь в Нью-Йорке, дорогая?». Стив поднялся и закрыл дверь в свою комнату. Возможно, они не разведутся, понял он, но их отношения точно далеки от того, чтобы быть идеальными. Билли кладет руку на его колено, сжимает и отпускает. Это быстрое движение, которое некому заметить. Здесь только он и Стив. Даже так это просто урывки того, что им не позволено. – Я записал тебе кассету, – говорит Стив, не следуя за ходом своих мыслей. – Несколько недель назад. На самом деле на следующий день после той ночи, когда… – он не заканчивает, не думает, что это нужно. Билли ничего не говорит на это, позволяя словам Стива остаться между ними. – Мама думает, что мне нравится девочка с своеобразным музыкальным вкусом. Так она сказала, – он улыбается, продолжая смотреть на свои руки на коленях. – Я думал, что было бы, если я бы сказал, что она ошибается и мне нравится металлист, который отрицает теплую одежду и ограничения скорости. – Мне она сказала, что я ей нравлюсь гораздо больше Томми, – ухмыляется Билли. Стив поворачивает голову к нему, чтобы поймать на этой улыбке. Раздается звонок. Рано или поздно это должно было произойти. Билли помогает ему встать, все остальные попытки помочь Стив отклоняет, справляясь со своей проблемой самостоятельно. Билли проводит его до класса математики, о котором Стив тут же жалеет, что не пропустил, когда заходит и занимает свое место в конце среднего ряда. Он может пережить урок математики, может пережить три недели и все время, которое нужно Билли, если будет знать, что в конце его ждет что-то хорошее. Стив бросает взгляд к окну. Среди серого неба, где-то там должно прятаться солнце. Скоро весна. Кожа Билли потемнеет, Макс сможет кататься на скейтборде на улице. Билли впервые в своей жизни сходит на окружную ярмарку, а его родители разлетятся в разные части страны. Все будет в порядке.

—

В первые дни марта, когда солнце держится достаточно дней, чтобы позволить деревьям раскрыть почки, а траве выбраться из земли, Билли расстается с Хезер Холлоуэй. Несколько дней назад врач проверил его лодыжку и разрешил ему выйти из кабинета без помощи костыля. Оказывается, не нужно многого, чтобы Стив почувствовал себя счастливым. Его родители уехали, как только ситуация с его ногой разрешилась. Все Харрингтоны единогласно выдохнули от облегчения. Он снимает зимние вещи. Меняет пальто на легкую куртку, а ботинки на кроссовки. Кто-то говорит о ежегодной весенней вечеринке в карьере. Билли теперь, когда с ним нет Хезер, держится его правой стороны. В понедельник город объявил об открытии торгового центра, готовится какое-то официальное мероприятие, на котором будет выступать их школьный оркестр. Робин пропадает на репетициях, количество которых удваивается из-за этого события. Это вдвое больше, говорит Робин, чем она готова вынести. Каждый ученик Хокинс-Хай так или иначе предвкушает открытие Старкорта. Это много новых магазинов, которых не было в их городе, новый кинотеатр и целый этаж с фудкортами. Стив обещает Дастину, что сходит с ним первым, хотя не уверен, что Дастин сможет дождаться субботы, а не сядет на велосипед и не поедет туда, как только мэр перережет ленту. В те недели, пока Стив возился со своей ногой и избегал родителей, Билли начал заезжать за ним по вечерам. Они просто катались, доезжали до полей за городом и останавливались у края какой-нибудь фермы, смотря на небо, усыпанное звездами. В одну из таких поездок Стив взял кассету, которую записал для Билли еще в январе, спрятал в карман пальто, чтобы незаметно подбросить в бардачок Билли. Билли не упоминал об этом. Стив рад, что он этого не делал. Билли никогда не включал ее, когда он был с ним в машине, что к лучшему, потому что Стив бы сгорел со стыда. Иногда Билли появлялся с расколотой губой или формирующимся синяком у глаза, но, достаточно было выехать за пределы Хокинса, и его плечи расслаблялись, руки на руле возвращались к тому, чтобы постукивать в такт музыке. Они не предпринимали попыток закончить то, что начали в ванной Хезер, хотя неоднократно повторяли первую часть. Но февраль сменился мартом, и Стив ждет. Нетерпение гудит, он едва удерживает себя от глупых, безрассудных вещей. Он дважды доезжал до Черри-Лэйн, чтобы развернуться и сделать круг в обратную сторону. Он избегает Билли в душевой, боясь столкнуться с тем, как на него повлияет осознание, что он совсем рядом и что на нем ничего нет. Стив ни за что не выберется из этого без последствий. Билли, кажется, думает так же, поэтому всегда задерживается, чтобы пойти в душевую, когда его уже там нет. Стив ждет его на парковке. Сидит на капоте камаро, наблюдая за тем, как рассеиваются последние ученики, школа пустеет, а Билли все нет. Когда Билли сказал, что никогда не получал F, Стив не понял, что он подразумевал под этим насколько он на самом деле умный. Его хотят отправить на какую-то олимпиаду, которую устраивают в соседнем штате. Билли, как и Люси Роджерс, скрывает под своей тщательно уложенной прической большие ботанские мозги. Стив думает, что Билли убил бы его, если бы узнал, как он назвал его в своей голове. Билли спускается, когда на парковке остается только его камаро и БМВ Стива. Поднимает брови, когда видит, что Стив ждет его. Стив отталкивается от капота, Билли останавливается перед ним. Цепочка сверкает на солнце, улыбка образует ямочки на щеках. – Ждете меня, Король Стив? Стив нетерпелив. Это гудит в нем, как энергия, которой нужен выход. Это все его мысли в последние дни. Желание, растекающееся по венам. – Сегодня, – говорит Стив и видит, как непонимание замирает на лице Билли. Секунда-другая. Стив дает время ему или себе, чтобы принять то, что он имеет в виду. – Моих родителей нет. Дом свободен. Ты больше не с Хезер, – перечисляет он на случай, если у Билли есть сомнения, что это подходящий день. – Так что сегодня, – повторяет Стив и следит за тем, как Билли достает из кармана куртки солнечные очки. – Буду в девять, – говорит он. Ямочки на щеках, улыбка сверкает. Билли надевает очки, прекрасно зная, как хорошо в них выглядит. – В пять забираю Макс, в семь – семейный ужин. В девять буду на месте. Стив кивает. Он может справиться с девятью. – Хорошо. Это свидание. На часах девять пятнадцать. Стив ходит по гостиной, начиная волноваться. Это десять, когда он идет в кабинет отца, чтобы взять еще один дорогой виски из его бара. В десять двадцать Стив сидит на лестнице, глядя на входную дверь. Виски такой же отвратительный, как всегда. Стив думает, что ему все равно. Горло сдавлено разочарованием или крепким вкусом, оставляющем горечь на языке. Стив не знает. Продолжает смотреть на дверь, как будто Билли все еще собирается прийти. Ожидание – худшая часть. Билли обещал быть в девять. Он улыбнулся, когда Стив назвал это свиданием. Он хотел этого. Значит, что-то пошло не так. Стив не может позвонить. Макс просила не делать этого. Стив не хочет портить то, что сложно и без него. В десять тридцать Стив слышит какой-то стук снаружи. Этого достаточно, чтобы он соскочил со своего места на лестнице, чувствуя, что ему следует поторопиться. – Кажется, я опоздал, красавчик, – говорит Билли, когда Стив открывает дверь. Билли выглядит плохо. Держится за левую руку, волосы падают на глаза, он держит голову под углом, будто не хочет, чтобы Стив мог рассмотреть, в каком состоянии его лицо. Билли дрожит. Это мелкая дрожь, вызванная холодом или болью. Стиву требуется минута, чтобы понять, что Билли в рубашке, но без куртки. Он без камаро. Стив не видит его машину у дома и не думает, что Билли стал бы парковаться дальше по улице, потому что его родителей нет и их некому увидеть. Это плохо, если Билли пришел пешком. Прошел весь путь от Черри-Лэйн до Лох-Нора. – Боже, Билли, – это все, что у него получается сказать. Стив подхватывает Билли, когда тот делает шаг и наклоняется в его сторону. – Держу, сейчас мы пойдем в гостиную, ладно? Билли кивает. Стив помогает ему добраться до дивана. Теперь в свете ламп он может разглядеть его лицо. То, что отец Билли сделал с ним, не укладывается в его голове. Как можно делать такое и оставаться при этом человеком? Билли смотрит на него, один глаз едва держится открытым. Веко уже опухло. Его губа вновь разбита. Знакомое место. Стив ненавидит его отца каждой частью своего тела и все еще не может найти подходящих слов, чтобы что-то сказать. Губы Билли трогаются, его слабая улыбка вырывает воздух из груди Стива. – Кто-то из школьной администрации позвонил на работу моему отцу из-за олимпиады. Нужно было подтверждение родителей, – голос Билли чуть хриплый. Стив думает, что Билли мог плакать. Его глаза красные по краям. – Разве это что-то плохое? – спрашивает Стив, не зная, как уложить эти две вещи между собой. Билли улыбается сильнее. – Мой отец думает, что я тупой. Никчемный сын, который у него есть, – говорит Билли, закрывает глаза, когда Стив садится рядом с ним на диван. – Я обманывал его, понимаешь? – Билли, – зовет Стив, дотрагиваясь до его здоровой руки. Билли держит левую так, что Стив знает, что с ней что-то не в порядке. – Мы закончили ужинать. Он даже не подавал вида, что что-то не так, до того, как, и я… Боже, Стив, я действительно хотел прийти. Это не главная часть. Это просто Стив один на один со своими страхами на полтора часа. Он сжимает ладонь Билли, чтобы доказать эту точку зрения. – Все в порядке, у нас будет другой раз. Билли кивает, смотрит на то, как Стив водит по его ладони в успокаивающем жесте, как когда-то делала его мама. – После ужина он сказал, что ему есть о чем поговорить со мной. Я не знал, что они будут звонить родителям. Не согласился бы, если бы знал. – Билли, – зовет Стив, чувствуя, как к Билли возвращается дрожь. – Ты же знаешь, что в этом нет твоей вины? Твой отец… Лицо Билли закрывается. Стив выбрал не подходящие слова. Чувствует, как тело Билли напрягается, несмотря на слабую попытку Стива успокоить его. – Почему он так разозлился? – Потому что, если я не такой тупой, как он рассчитывал, это значит, что у меня есть будущее и я уеду от него. А я его любимая боксерская груша, – Билли усмехается, рана на губе открывается. Стив в ужасе наблюдает, как кровь окрашивает его зубы. – Подожди здесь, ладно? Я… – Стив отрывает руку от руки Билли, встает и пятится от дивана. Это много. Стив не знает, сколько может взять на себя прямо сейчас. Он решает, что вместо того, чтобы думать о вещах, которые не в силах изменить, он может сделать что-то, что действительно может помочь Билли. Он берет полотенце и находит в ванной матери обезболивающее, достает ту мазь, что купил в январе для Билли, и пластыри. Его помощь – скудный набор, даже не полноценная аптечка. Стив берет виски тоже. Возвращается обратно, останавливаясь перед Билли, смотрит на него сверху вниз. Это плохо. У Билли может быть сломана рука, а он не врач. Билли никогда не поедет с ним в больницу. – Прекрати глазеть на меня, красавчик, я буквально слышу мысли в твоей голове. Справедливо. Стив садится рядом с ним, поднимает полотенце и просит его повернуться к нему. Билли подчиняется, разворачиваясь так, чтобы Стиву было удобно стирать кровь с его лица. Это не то, как он представлял себе сегодняшний вечер. Стив старается быть осторожным, не причинить боль и не думать о том, как полотенце окрашивается в красный в его руках. Билли наблюдает за ним. Его глаза голубые. Это красивый светлый оттенок, вариации которого Стив коллекционирует и хранит в памяти. Его правый глаз все еще налит кровью, веко опухло, закрывая его наполовину. Ему понадобится лед, чтобы уменьшить отек. Его губа задета не так сильно, как в прошлый раз. Нет ничего похожего на синяк на подбородке. Но есть что-то глубоко плохое в том, как Билли держит свою руку и как не перестает вздрагивать. Стив решает двигаться постепенно: от меньшего к большему. Он наносит мазь, кладет полотенце рядом с собой на диван и перемещает взгляд от лица Билли к его левой руке. – Я должен посмотреть, Билли. Билли издает тихий протестующий звук. Стив просит еще раз, Билли медленно вытягивает руку, чтобы Стив мог расстегнуть пуговицу на рукаве. Билли позволяет ему закатать рукав до локтя, сжав зубы, чтобы не издать звука. Это выглядит плохо, его запястье, но не так, как Стив боялся, что оно будет. – Она не сломана, верно? – Стив пробует разглядеть, как будто может увидеть, в каком состоянии его кость, без рентгена. Он бы удивился, если бы смог. Билли аккуратно разводит пальцы левой руки, морщится, когда делает это, но посылает Стиву улыбку: – Нет, Король Стив, это просто вывих. Стив хмурится, продолжая смотреть на его запястье. Его отец вывихнул его левую руку, зная, что он левша? Чтобы он не смог поехать на олимпиаду? Это безумие. Билли смещается, немного отстраняясь, словно мысли Стива достигли его головы и не понравились ему. – Как бы мне не хотелось, чтобы ты просто подул на это и все прошло, думаю, здесь все-таки больше поможет лед, – говорит Билли, отчего Стив вздрагивает и неловко поднимается с дивана. Его уши чуть краснеют, но это вещи, на которые он предпочитает не обращать внимания сейчас. – Да, конечно, подожди здесь минуту, – бормочет он, направляясь в сторону кухни. Какую-то длинную бессмысленную минуту Стив стоит у морозильной камеры, думая над тем, что больше подойдет для запястья Билли – морковь или горошек, как будто есть какая-то существенная разница. Мысли Стива бегут впереди него, он действительно не успевает переварить все, что произошло. Стив хватает горошек и стучит по дверце морозильной камеры. Что-то вылетает ему под ноги, но ему все равно. Он злится. Билли не должен проходить через это, но проходит, а Стив все еще не может ничего сделать. Когда Стив возвращается, Билли сидит на том же месте на диване. Он выпил несколько таблеток обезболивающего и запивает их виски, что может быть неправильным решением, но Стив не успевает его остановить. Он просто надеется, что ошибается, он все-таки не врач, и ему не придется звонить в больницу, чтобы они приехали откачать Билли. И без этого все уже довольно не хорошо. Билли прикладывает пакет с замороженным горошком к запястью. – Что случилось на кухне? Билли спрашивает о звуке, Стив пожимает плечами: – Кое-что выпало из морозильной камеры, ничего особенного. Они сидят минуту-другую. Стив хватает бутылку со стола, когда Билли тянется к ней, получая от него раздраженный взгляд. – Нет, не думаю, что это хорошая идея, – говорит Стив, убирая бутылку подальше от Билли. Билли закрывает глаза и падает на спинку дивана. – К черту, Стив. – Да, это я. И ты не пьешь виски после того, как принял лекарства, – он настаивает. Смотрит на закрытые глаза Билли, на веко, которое выглядит так же плохо, как все последние полчаса. Стив устал, он знает, что Билли тоже и что ему в миллион раз хуже. Он думает о своей комнате наверху. – Ты, хм. Гладко, Стив. Билли открывает здоровый глаз и поворачивает голову к нему, чтобы посмотреть. Это красивый вид, думает Стив, если бы лицо Билли не было в таком плохом состоянии. – Что такое, красавчик? – Хочешь перебраться наверх? – Стив говорит раньше, чем может передумать. – Я имею в виду, там явно будет удобнее, чем здесь. – Конечно, – соглашается Билли, улыбка касается его губ, медленная, но ощутимая. Стив кивает, встает, смотрит на Билли сверху вниз, надеется, что Билли не пошлет его, когда он протягивает руку, предлагая помочь ему встать. Билли цепляется, держит левую руку рядом с туловищем, но в остальном просто следует за ним. Стив предлагает Билли чистую одежду и уединение, скрываясь в ванной, чтобы привести собственные мысли в порядок. Стив убрал большую часть ламп из своей комнаты после того разговора родителей, который он подслушал. Это повлияло на его сон, но лучше хуже спать, чем думать, как отец заглядывает в комнату, чтобы решить, насколько его сын разочаровывающе не в порядке. Так что Билли сейчас в комнате, в которой нет ничего особенного. Те же клетчатые обои, тот же письменный стол, те же фотографии на пробковой доске и календарь, который он переместил с кухни, хоть и перестал отмечать в нем что-то уже несколько месяцев назад. Когда Стив возвращается, то находит Билли, сидящим на краю кровати. Он переводит взгляд от окна к Стиву, когда слышит, как он заходит. Стив подходит, останавливается в шаге перед ним и передает холодное, влажное полотенце. – Для твоего глаза, – говорит Стив, наблюдая за тем, как Билли перемещает руку, чтобы взять его, как их пальцы соприкасаются и как он прижимает полотенце, закрывая часть лица. Тогда Стив не знает, что делать дальше. Еще слишком рано, чтобы ложиться спать, и он не может предложить Билли просто лечь в кровать и притвориться, что это нормально, если они просто побудут так. Это слишком откровенное признание даже для Стива, несмотря на то, что он сам предложил подняться наверх. – Знаешь, у меня был план, – Стив садится на стул у письменного стола и разворачивается к Билли, – на сегодняшний вечер. – Ага, – Билли смотрит на него открытым глазом, слишком выбитый из сил, чтобы произнести что-то еще. Может быть, им действительно просто следует лечь и дать этому дню закончиться. – И бассейн… я привел его в порядок еще в январе. – Ага, – повторяет Билли, его взгляд задерживается, как будто он знает, как работают мысли Стива, когда он волнуется, и дает ему время. – Помнишь, как когда-то в октябре… в ноябре, может быть, я позвал тебя в кино, а мы тогда толком не общались, и ты подумал, что это шутка или вроде того? – Стив говорит, оставляя здравый смысл позади. Билли кивает, теряя связь. – Думаю, тогда я хотел, чтобы у нас получилось... общаться? Знаешь, несмотря на Томми и весь бред, который он говорил обо мне, я просто хотел, чтобы ты не начал ненавидеть меня или что-то вроде того и мы могли бы стать… друзьями? – Стив… Стив перебивает Билли до того, как он попытается вмешаться в то, что он пытается сказать: – А потом это произошло само собой, и ты был, вроде как, на моей стороне? Даже после того, как нашел подвеску в моем ящике и не поверил в мою историю, но все равно не стал злиться из-за этого… – Боже, Стив, – Билли издает беспомощный звук, как будто он забыл и теперь ему больно думать об этом. – Я действительно не поверил в твою историю. Я все еще крайне смущен фактом, что она была у тебя. – Давай опустим ту часть, где ты называешь меня каким-то странным клептоманом, – Стив против воли улыбается, – и я просто скажу, что ты мне очень сильно нравишься, мы заберемся в постель и попытаемся заснуть? Стив смотрит на Билли, сердце стучит в ушах, потом он больше не может смотреть на Билли и поднимается, чтобы выключить свет во всех своих оставшихся четырех лампах. Стив чувствует вес произнесенных слов, но не жалеет о них, даже когда слушает тишину, которая заполняет комнату, пока он погружает ее в темноту. Стив вздрагивает, когда голос Билли пробирается через шум в его ушах: – Разве ты не оставляешь их включенными? – его голос чуть хриплый, тише, чем был, как будто Билли понадобилось время, чтобы найти его. – Что? – Стив оборачивается. Теперь со светом, проникающим только из окна, ему трудно разглядеть лицо Билли. – Лампы, – говорит Билли, делая неопределенное движение, указывающее на них. – Разве ты не можешь заснуть без света? Верно. Стив кивает или, может быть, качает головой. Он не знает, откуда Билли знает про это. Возможно, не так сложно догадаться – трудно не заметить свет наверху, а он уже несколько раз был у него дома. – Нет, я в порядке, – говорит Стив, не уверенный в том, что это правда. Идет к другой стороне кровати, чтобы занять себя чем-то, может быть, забраться под одеяло. Билли убирает полотенце от лица, кладет на тумбочку рядом с кроватью. – Я не уверен, – говорит Билли тихим голосом, от которого сердце Стива пропускает удар. – У меня никогда не получалось, – он замолкает, Стив чувствует, как кровать прогибается, будто Билли смещается. Стив думает, что это знак того, что Билли собирается уйти, что Стив действительно сказал слишком много для него сейчас, но вместо этого Билли дотрагивается до его плеча. – Стив, – он зовет, – посмотри на меня, пожалуйста? Стив разворачивается так, чтобы видеть Билли. – У меня никогда не получалось ничего хорошего, я только порчу вещи, – Билли говорит, как признание, в которое он верит, заставляя Стива сесть и нахмуриться. – Я хочу, чтобы в этот раз это было не так. – Ты не думаешь, что это возможно? – Я не уверен, – Билли посылает ему слабую улыбку, – но я хочу, чтобы у нас получилось. Стив смотрит на то, как рука Билли смещается, чтобы быть ближе к нему. – Но, – Стив поднимает взгляд от руки Билли к его лицу, – мы ведь попробуем, верно? – Если ты не передумаешь, Харрингтон, то конечно. – Боже, Билли, не называй меня так, – Стив смеется. Это слишком нечестно после всего, как Билли игнорирует его имя, называя так же, как многие месяцы назад. – Стив. Не красавчик, не король, боже мой, меня зовут Стив. – Думал, тебе нравится то, как я тебя называю, – дразнит Билли. Стив не успевает за тем, как меняется тон их разговора, но ему все равно, потому что это то, с чем он может иметь дело. Его грудь расслабляется, волнение и страх, что Билли мог не иметь в виду того же, что и он, уходят.