Что посеешь, то и пожнёшь...

— Верховный Заклинатель требует, чтобы всех наследников орденов прислали в Облачные Глубины на перевоспитание, мотивируя тем, что среди молодёжи процветают бесстыдство и вольнодумство, — объявил Цзян Фэнмянь, когда вся его семья собралась за обедом. — Да что этот Лань Цижэнь о себе возомнил! — фыркнула госпожа Юй. — В противном случае он угрожает огнём и мечом уничтожить очаги вольнодумства, главным из которых считает Юньмэн, — продолжил Цзян Фэньмянь. — Моя госпожа, мне и самому не хочется выполнять его требования, однако в случае неповиновения может пострадать множество ни в чём не повинных людей. Орден Гусу Лань обладает численным преимуществом и множеством секретных техник, неизвестных остальным заклинателям. Противостоять ему могли бы, разве что, орден Цишань Вэнь, если бы не последствия недавнего извержения вулкана и отнюдь не блещущие талантами сыновья Вэнь Жоханя, или Ланьлин Цзинь, если бы его глава не погряз в разврате настолько, что ему больше ни до чего нет дела. Так что, нам всё же придётся отправить детей в Гусу. — Делай, что хочешь, но Яньли никуда не поедет! — отрезала госпожа Юй, грохнув миску с недоеденным супом об пол, как часто делала во время ссор с мужем, не заботясь о том, что слугам потом придётся убирать с пола осколки и отстирывать от пятен пострадавшие господские одежды. Кроткая Яньли вздрогнула. Усянь постарался сделаться незаметным. Цзян Чэн едва не раздавил чашу, из которой пил. — В таком случае, быть может, госпожа согласится на усыновление Вэй Усяня, чтобы послать его вместо неё? — робко предложил Цзян Фэнмянь. — Ну, наконец-то ты сможешь дать клановую фамилию своему бастарду! — гневно воскликнула госпожа Юй, после чего встала из-за стола и, резко взмахнув широким рукавом, гордо удалилась в свои покои. Вэй Ин, молча наблюдавший за ссорой, вздохнул с облегчением. Большая часть ссор главы Цзян и его жены происходила из-за него. Если даже поводы были иными, Усяня всё равно не покидало ощущение, что именно он является главной причиной их конфликтов. Они ссорились, сколько он себя помнил. А помнил он своё детство более-менее хорошо лишь с того момента, как глава Цзян подобрал его на улице и забрал в орден Юньмэн Цзян. Орден Гусу Лань был тайной за семью печатями — никто из чужаков не мог попасть туда без зачарованного нефритового жетона-пропуска. Зато слухов о Гусу Лань ходило хоть отбавляй. Говорили, что в этом ордене четыре тысячи правил, которые Верховный Заклинатель на Советах Кланов пытался навязать всем остальным орденам и заклинательским кланам. Естественно, это встретило закономерное сопротивление свободолюбивых великих орденов, однако более мелкие и слабые, такие, как Молин Су, соглашались принять их и перейти под руку Гусу Лань. — Цзян Чэн, ты чего приуныл? — слегка толкнул Вэй Ин плечом наследника Цзян. — Наконец-то мы станем братьями. Пусть у Гусу Лань и есть Два Нефрита (Нефритами называли племянников Лань Цижэня, славившихся своими красотой и заклинательскими талантами, у которых дядюшка фактически узурпировал власть), но мы с тобой будем двумя героями Юньмэна. — Посмотрим, что ты запоёшь, герой, когда тебя оставят без твоего любимого супа из корня лотоса и свиных рёбрышек и станут наказывать за малейшую провинность, — скептически протянул Цзян Ваньинь. Побывавшие в Облачных Глубинах главы орденов утверждали, что кормят там ужасно. — Ой, можно подумать, нас твоя мать никогда не лупила… — отмахнулся Вэй Ин, не раз получавший Цзыдянем по хребту за шалости и неумение вовремя промолчать. — А-Чэн, А-Сянь, я наготовлю вам как можно больше мясных блюд и помещу их в зачарованные от порчи цянькуни, — пообещала Цзян Яньли. — А-Сянь, мне жаль, что тебя отправляют в Облачные Глубины вместо меня, ведь там я могла бы увидеться с Цзинь Цзисюанем. — Успеешь ещё наглядеться на своего Павлина в более подходящей обстановке, — проворчал Вэй Ин. Три дня спустя Цзян Ваньинь и Вэй Усянь, ставший Цзян Усянем после проведения церемонии в храме предков клана Цзян и внесения в клановые списки, обвешанные мешочками с едой, отправились в путь. Цзян Фэнмянь с грустью смотрел им вслед, понимая, что на самом деле отдаёт своих детей в заложники Верховному Заклинателю. И как же они докатились до жизни такой? А ведь в молодости они с Лань Цижэнем были друзьями и оба были влюблены в мать Вэй Ина — Цансэ-санжэнь. Лань Цижэнь тогда был энергичным и всесторонне образованным молодым заклинателем, разве что, чересчур занудным. Однако со временем его взгляды становились всё более радикальными, и, дабы избежать конфликтов, Цзян Фэнмянь свёл общение с ним к необходимому минимуму: деловой переписке и встречам на Советах Кланов. Говорят, власть развращает, однако, даже получив её после ухода в затвор своего старшего брата (прежнего главы Лань) Цинхэн-цзюня, Лань Цижэнь на протяжении нескольких лет продолжал являть собой образец высоконравственного и разумного руководителя. Изменения начались исподволь, после загадочных смертей Цинхэн-цзюня и его жены, и поначалу были незаметны. Лишь когда старшему из племянников исполнилось восемнадцать лет, а Лань Цижэнь, к тому времени уже избранный за свои мудрость и заклинательские таланты Верховным Заклинателем, не стал передавать ему реальную власть, Цзян Фэнмянь понял, что бывший друг превратился в тирана. Нет, конечно же, Лань Сичэнь теперь номинально числился главой Лань, однако на деле был не более, чем марионеткой своего дяди. Когда же Верховный Заклинатель стал требовать беспрекословного подчинения и выполнения правил ордена Гусу Лань от остальных заклинательских кланов и орденов, то Цзян Фэнмянь понял, что его бывший друг стал одержим желанием абсолютной власти и перекраиванием всего заклинательского мира по образу и подобию своего ордена, и ничем хорошим это не кончится. Потому что юный глава Лань был слабохарактерным, а старейшины клана единодушно поддерживали все решения Лань Цижэня. Говорили, что младший племянник Лань Цижэня — Лань Ванцзи — характером пошёл в дядюшку и недавно был назначен одним из наставников и ответственным за наказания в своём ордене. Хоть бы не отыгрался на А-Сяне за то, что тот пару лет назад во время соревнований по стрельбе из лука в ордене Цишань Вэнь при всех сорвал с него налобную ленту, касаться которой было позволено лишь членам семьи. Кроме того, Цзян Фэнмянь подозревал, что и со стороны Лань Цижэня Цзян Усяню тоже не следует ждать ничего хорошего. С недавних пор Цзян Фэнмянь стал подозревать, что гибель Цансэ, которая предпочла свободу браку с Лань Цижэнем, была подстроена последним, однако за давностью лет невозможно было найти этому доказательства. Смерть Цинхэн-цзюня тоже была не менее подозрительной.