Что посеешь, то и пожнёшь...

Цзян Ин с любопытством вертел головой, идя по дорожке к тренировочному полю, где было назначено место сбора товарищей по несчастью, прибывших на перевоспитание. Он приветливо помахал рукой давнему знакомцу Не Хуайсану и заорал: «Привет, Не-Сюн!», за что тотчас же получил подзатыльник от Цзян Чэна, сопровождаемый шипением: «Здесь нельзя кричать». А вот Павлина нигде не было видно. Вместо него со свитой ордена Ланьлин Цзинь прибыл никому неизвестный симпатичный низкорослый юноша, одетый в роскошные, но явно сшитые не по размеру и пригнанные в последний момент одеяния. Вопреки правилу, запрещавшему обсуждать других за их спинами, молодёжь вовсю шушукалась о том, что недавно признанный Цзинь Гуаншанем бастард Мэн Яо (так до официального признания Цзинь Гуаншанем и внесения в списки клана под именем Цзинь Гуанъяо звали юношу с глазами оленёнка и ямочками на щеках) был сыном барышни из цветочного дома. Цзян Ину было всё равно. Его самого многие считали бастардом дяди Цзяна, и Усянь не был уверен в обратном, хоть и носил изначально другую фамилию. Потому что свою мать он помнил лишь смутно, а лицо сопровождавшего её мужчины и вовсе стёрлось из его памяти. Из ранее знакомых Цзян Ину молодых господ, кроме Не Хуайсана, здесь был лишь застенчивый Вэнь Нин, которого опекала его старшая сестра. Выходит, Цзян Фэнмянь оказался не единственным умником, отправившим в Облачные Глубины вместо любимых детей тех, кого не жалко. С другой стороны, хорошо, что здесь не будет чванливого Павлина и наглого Вэнь Чао, иначе запрет на драки Цзян Ин наверняка нарушил бы рано или поздно, ибо терпеть не мог подобных придурков. Пресловутые Облачные Глубины оказались чем-то вроде монастыря — обстановка в павильонах была крайне аскетичной, еда — скудной и пресной, а подъёмы — зверски ранними. Жаровни для обогрева, несмотря на царившие повсюду сырость и холод, отсутствовали. Сие явно означало, что, по мнению Ланей, юные заклинатели должны были согревать себя при помощи своих духовных сил. Секта какая-то, а не орден. Если бы не вяленое мясо, заботливо положенное в мешочки цянькунь милой шицзе, то Цзян Ин сразу же полез бы на стену. Он и так на неё вскоре полез, чтобы сбегать за вином (для согрева и чтоб захорошело), однако был задержан с поличным и наказан Лань Ванцзи. До сих пор болела спина от двух сотен ударов ферул, а правая рука — от переписывания раздела правил о надлежащем поведении. Эти долбаные правила были розданы при входе в Облачные Глубины каждому прибывшему на перевоспитание, и их надлежало вызубрить в течение трёх дней, предшествовавших началу общих занятий. Цзян Ин и не подумал их учить, потому что вокруг было много нового и неисследованного, однако пришлось как минимум прочесть часть из них в процессе переписывания. Какими же тупыми были эти правила! Хорошо ещё, что Цзян Ин обладал умением думать о чём угодно, пока рука выводила иероглифы на рисовой бумаге. Перевоспитуемые дошли до тренировочного поля и встали на отведенные им в соответствии с иерархией орденов места. Цзян Ин встал позади Цзян Чэна, с трудом сдерживая зевоту, и поёжился от утреннего холода. Ну какой дурак назначает занятия в несусветную рань, да ещё не в учебных павильонах, а на открытом всем суровым горным ветрам пространстве? Рядом с козлобородым Верховным Заклинателем стоял Лань Ванцзи со своей обычной постной миной (а какая ещё может быть при такой постной еде?). Лань Цижэнь хмуро поглядел на прибывших наследников, сухо их поприветствовал, принял поднесенные ему от каждого клана дары, после чего сообщил, что назначает наставником молодых господ своего младшего племянника Лань Ванцзи. Тот с надменным видом едва удостоил собравшихся кивком. Затем Верховный Заклинатель удалился, а Лань Ванцзи начал проверять знание правил. Скука! В какой-то момент Цзян Ин не сдержался и зевнул во весь рот. Его тотчас же суровым тоном одёрнул Лань Ванцзи: — Второй молодой господин Цзян, чтобы не зевать днём, по ночам следует спать. Или вы настолько хорошо всё знаете, что вам скучно? Может быть, тогда расскажете нам о надлежащем поведении? Пришлось выйти вперёд и начать с самого элементарного, что успел усвоить методом собственной шкуры: — В Облачных Глубинах запрещён алкоголь. Запрещено бегать, кричать и громко смеяться. Запрещено убивать живых существ (к сожалению, пойманная им в ручье и поджаренная на палочках рыба тоже подпадала под это определение, за что Усянь получил по пятьдесят ударов прутом по каждой руке). Запрещено держать домашних животных… — он глубоко вздохнул, вспомнив пару пойманных им в лесу упитанных кроликов. Отмазка, что поймал их не для того, чтобы съесть, а потому что они милые и их просто хочется тискать и гладить, не сработала, и Лань Ванцзи конфисковал зверьков, сославшись на правило о запрете держать домашних питомцев. Второй молодой господин Лань явно относился к нему слишком предвзято и пресекал на корню любые попытки неформального общения. Тут память Цзян Ина дала сбой, и он умолк. — Второй молодой господин Не, помогите своему товарищу, — велел Лань Ванцзи. — Запрещено сидеть в неподобающей позе, дерзить старшим, есть более трёх мисок риса… — бойко затараторил Не Хуайсан. И как только сумел запомнить всю эту ахинею? А ведь так убедительно прикидывался дурачком… — Достаточно. Теперь ваша очередь, второй молодой господин Цзинь. — Запрещено обсуждать других людей, — с милой улыбкой ответил Цзинь Гуанъяо, однако брошенный им на злопыхателей взгляд был полон желания как можно скорее поквитаться с обидчиками. — Молодой господин Вэнь, теперь вы, — скомандовал Лань Ванцзи. — Д-драки з-запрещены, — заикаясь от волнения, ответил Вэнь Цюньлинь, крайне смущённый тем, что все посмотрели на него. — Вэнь Жохань прислал вместо своих сыновей какого-то дебила, — не сдержавшись, негромко прокомментировал Цзян Чэн. — Ты не прав, он нормальный парень, просто всегда так говорит, когда волнуется, — заступился за Вэнь Нина Цзян Ин. — Молодые господа Цзян, за разговоры без разрешения и обсуждение Вэнь Цюньлиня будете весь день стоять на коленях перед Стеной Послушания, — постановил услышавший их Лань Ванцзи. — Это несправедливо! Я же пытался защитить Вэнь Нина! — воскликнул Усянь. Он ещё много чего хотел сказать, но внезапно понял, что не может раскрыть рта, и возмущённо замычал. — Второй молодой господин Цзян, не пытайтесь что-либо говорить — только навредите себе. Раз уж не сумели вовремя смолчать, пришлось применить к вам заклятье молчания. Оно само спадёт примерно через палочку благовоний, — безэмоциональным тоном пояснил Лань Ванцзи. — Молодые господа Цзян, отправляйтесь к Стене Послушания. Пусть это послужит уроком для всех остальных. *** Лань Цижэнь с юности был идеалистом. К сожалению, старший брат его идеалы и стремление улучшить мир не разделял. Цинхэн-цзюнь не желал использовать для этого привезенное одним из предков клана Лань из страны Дунъин «Собрание Смятения», считая, что цель не оправдывает средства. Поэтому Лань Цижэню пришлось испробовать на нём «Песнь Смятения», приводящую в итоге к искажению ци и смерти. Однако, ощутив в себе первые признаки искажения ци, Цинхэн-цзюнь ушёл в затвор, дабы не навредить никому в припадке гнева. Благодаря этому ему удалось прожить ещё несколько лет. Прежнему главе Не из-за наследственной предрасположенности к искажению ци повезло меньше, и теперь главой Не был его старший сын Не Минцзюэ, тоже отличавшийся несговорчивостью и крайне вздорным характером. Ну, что ж, недолго ему осталось быть главой Не… В юности Лань Сичэнь и Не Минцзюэ были приятелями, и это было как нельзя кстати. Лань Цижэнь научил старшего племянника играть «Песнь Смятения» и в случае открытого сопротивления мог запросто отправить того с «дружеским визитом» к Чифэн-цзуню, чтобы свести последнего в могилу своим искусством игры на гуцине, сделав после его смерти главой-марионеткой Цинхэ Не слабохарактерного Не Хуайсана. Заподозрившая неладное жена Цинхэн-цзюня была лишена духовных сил с помощью другой песни из вышеупомянутого «Собрания Смятения» и заперта в цзинши. Как только они возвращались к госпоже Лань, Лань Цижэнь снова лишал её их своей игрой на гуцине, пока та, в конце концов, не умерла от истощения духовных и физических сил. После этого можно было вплотную заняться воспитанием племянников, вырастив их такими, какими он хотел их видеть. Пока всё шло по плану — юноши стали сильнейшими заклинателями своего поколения, образцами нравственности, беспрекословно подчинявшимися своему дяде. И на перевоспитание главы кланов послушно прислали своих наследников, опасаясь угроз многочисленного и сильного ордена Гусу Лань. Разве что, вместо Цзян Яньли, на которой Лань Цижэнь хотел женить своего старшего племянника, в Облачные Глубины прибыл сын Цансэ. Но можно и переиграть, женив А-Хуаня на приехавшей вместо Вэнь Сюя Вэнь Цин и затребовав от Вэнь Жоханя в качестве её приданого часть Цишани, а в случае отказа — убить его сыновей. Так что, старина Жохань в данном случае перехитрил сам себя. А Юньмэн Лань Цижэнь хоть с женитьбой А-Чжаня на Цзян Яньли, хоть без неё, захватит. Оставалось переманить на свою сторону Цзинь Гуаншаня, соблазнив того тайными заклинательскими техниками, и все остальные четыре великих ордена будут беспрекословно подчиняться Лань Цижэню.