Что посеешь, то и пожнёшь...

Прошёл год после трагической гибели родителей Цзян Чэна. Возжигая благовония в храме предков, Ваньиню не стыдно было преклонять колени перед их поминальными табличками в храме предков. Потому что он выстоял и сумел сохранить орден. Пристань Лотосов постепенно приобретала прежний вид. Повреждённые наводнением павильоны были реконструированы, разрушенные дома обычных людей — отстроены. На покрытых после наводнения речным илом участках земли зазеленели рисовые поля. Вскоре не стыдно будет принять гостей, которые приедут на торжества в честь свадьбы старшей сестрицы. И пусть основное торжество пройдёт в Ланьлине, но и Цзян Чэн в грязь лицом не ударит, пригласив в гости своих друзей и соратников. Вместе с главой Не в Пристань Лотосов приехал Не Хуайсан, который являлся старым другом не только Цзян Чэна, но и Вэй Усяня. Не Хуайсан был известен своей разговорчивостью и нередко случайно пробалтывался о событиях, которые могли быть неприятными или даже опасными для других людей. Поэтому Цзян Чэн был рад, что эта тарахтелка увязалась за Вэй Ином, оставив его в покое. И без того голова раскалывалась от множества дел, которые следовало держать в уме. Так что пусть эти два шумных лоботряса лучше порезвятся где-нибудь вдали от него. Лоботрясы решили тряхнуть стариной и отправились на рыбалку. Правда, не умолкавшие ни на миг друзья распугали всю рыбу, однако это их не смущало. В конечном итоге Вэй Ин со своей молниеносной реакцией поймал голыми руками огромного сома, после чего они развели на берегу костёр и, усевшись подле него, принялись ждать, пока поджарится рыбина. Исчерпав все свежие новости об их общих знакомых, Не Хуайсан ненароком упомянул Вэй Ину о том, что Лань Чжань пожертвовал ему свое золотое ядро, и тотчас же прикрыл рот сложенным веером, по ошеломлённому виду друга поняв, что сболтнул лишнее. Странно, неужели, прожив столько времени в Пристани Лотосов, Лань Ванцзи до сих пор с ним не объяснился? Золотое ядро имело большую ценность для каждого заклинателя, поэтому Вэй Ин был в шоке от этой неожиданной новости. Он не мог поверить, что Лань Чжань, его мучитель, пошел на это ради него. Возмущенный и, вместе с тем, растерянный, Вэй Ин, бросив друга и недожаренную рыбу, немедленно отыскал Лань Чжаня, пившего чай в одном из гостевых павильонов, и начал резко выражать свое недовольство и негодование по поводу его жертвы. Он считал поступок Лань Ванцзи очередной попыткой привязать его к себе и упрекал за то, что тот без его согласия принял такое решение. Вэй Ин был возмущен тем, что Лань Чжань поступил таким образом, не поговорив с ним и не считаясь с его собственным мнением по этому поводу. Он ненавидел Лань Чжаня всем своим сердцем и считал его своим заклятым врагом, поэтому не хотел быть ничем обязанным этому человеку. Лань Ванцзи, в свою очередь, был застенчивым и напряженным, когда услышал резкие слова Вэй Ина. Он не ожидал, что правда выплывет наружу так скоро. Ему было трудно подобрать слова и донести свои истинные мотивы. Поэтому Лань Чжань лишь сказал Вэй Ину, что его решение было принято не только ради Вэй Ина, но и ради благополучия всего клана Цзян. — Почему же ты не думал о благополучии клана Цзян, когда убивал его главу и адептов?! — вспылил Вэй Ин и, в сердцах стукнув рукой по столу, за которым сидел Лань Чжань, разбил столешницу пополам. С жалобным звоном на пол упал стоявший на столе хрупкий фарфор, разлетаясь на множество осколков. Лань Ванцзи нечего было ответить на это, поэтому он молча принялся поднимать с пола осколки и сильно порезался одним из них. Алая кровь быстро окрасила его широкий белый рукав. Вэй Ин в замешательстве смотрел, как алое пятно расплывается по ткани. Будь у Лань Чжаня по-прежнему его сильное золотое ядро, эта рана была бы пустячной, ведь он тотчас же остановил бы кровотечение. Однако теперь, когда он стал обычным человеком, то больше не мог этого сделать. Если бы у Лань Ванцзи оставалось пусть и до крайности истощённое золотое ядро, Вэй Ин мог бы перелить ему духовные силы и, тем самым, помочь исцелить его рану, но сейчас это не сработает. Теперь наверняка не обойтись без помощи целителя. — Брось осколки, идиот! — выйдя из ступора, воскликнул Вэй Ин и, схватив Лань Ванцзи за здоровую руку, потащил его в лекарский павильон, приговаривая: — Даже и не думай мне тут сдохнуть и испортить свадьбу шицзе. Только после того, как кровотечение было остановлено и задевшая вену рана была перевязана, Вэй Ин покинул лекарский павильон. В мыслях царил сумбур. Вэй Ин был зол не только на Лань Чжаня, но и на друзей, скрывших от него тайну его чудесного исцеления. Первым свою порцию упрёков получил брат. Однако уже доведенный до нервным напряжением до предела Цзян Чэн в долгу не остался: — Решение принимает тот, кто в сознании, а ты был в отключке и на грани смерти. Я не мог дать тебе погибнуть, как не мог оставить Лань Ванцзи безнаказанным. Я готов был убить его своими руками, но раз уж Вэнь Цин могла спасти тебя ценой пересадки его ядра, то так ему и надо. Если бы тогда шлюхин сын не утащил главу Лань, тебе могли бы пересадить его ядро, и в таком случае не стали бы ничего скрывать. Поскольку шансы на успех с одним донором были невелики и Лань Ванцзи приложил все усилия, чтобы сохранить золотое ядро в процессе операции, то всем нам пришлось выполнить его просьбу ничего тебе не говорить. Так что нечего теперь возмущаться. После такой отповеди Вэй Ину совесть не позволила предъявлять претензии брату и сестре Вэнь. В растрёпанных чувствах вместо возвращения к гостям он пошёл за лотосовым вином, после чего уселся в отдалённой беседке и принялся методично напиваться. Однако на этот раз алкоголь не брал его. Через некоторое время к нему присоединился Не Хуайсан, притащивший завёрнутого в листья лотоса поджаренного сома и ещё пару кувшинов вина. Некоторое время они наслаждались мягким и хорошо прожарившимся сомом, но вскоре Не Хуайсан не выдержал и спросил: — Вэй-сюн, ты что, подрался с Лань Ванцзи? Я видел его с траурной миной на лице и перевязанной рукой. — Хотел бы я отделать его под первое число, но сейчас это всё равно, что сражаться с калекой. Я всего лишь наорал на него и разбил чайный сервиз, а поранился он сам. Не-сюн, я не понимаю, почему он так поступил. Я ненавижу его и, вместе с тем, не могу причинить ему боль. Я понимаю, что должен быть благодарен ему, но вместо этого ужасно злюсь на него. Не Хуайсан задумчиво проговорил: — Интересно… Твоя ненависть к нему, должно быть, столь же сильна, как и его претензии к тебе. Чего же ты на самом деле хочешь, Вэй-сюн? Просто сердечно поблагодарить его или… — Не Хуайсан подмигнул и лукаво улыбнулся. Поняв, что друг имеет в виду, Вэй Ин покраснел. — Я не уверен, что и сам понимаю, — ответил он. — Моя ненависть к Лань Чжаню горела, как лесной пожар, но теперь мне кажется, что все изменилось. Но как я могу простить его за все дурные дела, которые он совершил? — Позволь мне рассказать одну историю, — начал издалека Не Хуайсан. — Однажды в военном лагере я стал свидетелем того, как, выйдя из себя, дагэ приставил саблю к горлу Вэнь Жоханя, которого считал виновным в смерти нашего отца. Но, как дагэ рассказал мне впоследствии, в последний момент он решил посмотреть в глаза своего, как он тогда считал, врага, и увидел в них не только зло, но и желание искупить свою вину. Вэнь Жохань даже не шелохнулся, чтобы защититься. В тот миг дагэ понял, что месть не принесет ему удовлетворения, а только станет причиной ещё больших бед, лишив его армию ценного союзника и возможности победить Ланей. Он решил, что сначала нужно побороть свои гнев и несдержанность, разобраться в проблеме с холодной головой, а уж потом действовать. Вэй Ин задумчиво смотрел на Не Хуайсана, слушая его слова. Он задал себе вопрос, который так долго скрывал в своем сердце. Наконец, Вэй Ин сказал: — Может быть, ты прав. Моя ненависть к Лань Чжаню только отравляет мое сердце. Возможно, это время примириться с ним и попытаться найти взаимопонимание. — Ты сделаешь правильный выбор, Вэй-сюн. Истинная сила заключается в сострадании и способности прощать. Вэй Ин не ожидал от легкомысленного друга столь мудрых мыслей. Правда, и о его способностях к боевой магии Усянь тоже не подозревал, пока не увидел в действии заклятье каменного веера. Они больше не возвращались к этой теме, пока доедали рыбу, запивая её вином. Потом Не Хуайсан ушёл в гостевые покои, а Вэй Ин остался допивать вино, глядя, как фиолетовые сумерки плавно перетекают в черноту ночи. Спать не хотелось. Идти к гостям и изображать веселье — тоже не хотелось. Поэтому он сел в позу для медитации, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции. Сосредоточившись на дыхании и выравнивании в теле энергетических потоков, Вэй Ин постепенно начал понимать, что Лань Чжань отдал ему своё золотое ядро, руководствуясь исключительно бескорыстными мотивами, и его жертва была сделана не из каких-то корыстных мотивов, а ради Вэй Ина. Усянь осознал, что его реакция была неправильной и несправедливой и устыдился своего поведения. Теперь Вэй Ину стало жаль ставшего обычным человеком Лань Чжаня, стремившегося искупить свою вину и любой ценой оставаться с ним рядом. Усянь осознал, что их ненависть не имеет смысла, что вместо этого они должны стремиться к взаимопониманию и поддержанию мира между их ранее разделёнными враждой орденами. Вэй Ин отправился искать Лань Чжаня, чтобы извиниться перед ним за свою несдержанность. Однако, несмотря на поздний час, не нашёл его в отведенной ему комнате. Неужели этот Лань нарушил привычный режим дня? Побродив по территории резиденции, Вэй Ин почуял доносившийся с кухни аромат свежесваренного супа и улыбнулся. Ну, надо же, милая шицзе даже накануне своей свадьбы не спит, а варит для него суп. Улыбка застыла на губах Вэй Ина, когда он вошёл на кухню и увидел хлопотавшего у очага Лань Чжаня. — Что ты тут делаешь в столь поздний час со своей пораненной рукой? — Вэй Ин любит сваренный девой Цзян суп из корня лотоса и свиных рёбрышек. Я попросил её научить меня его готовить, чтобы Вэй Ин и после её отъезда в Ланьлин мог лакомиться любимым блюдом, — невозмутимо ответил Лань Чжань. — Куда тебе с вашей пресной Гусуланьской кухней до её божественного супа, убожество, — фыркнул Вэй Ин. — Попробуй, — предложил Лань Чжань, наливая суп в миску. Только чтобы раскритиковать его варево, Вэй Ин поднёс ко рту ложку с дымящимся супом и проглотил её содержимое. Не поверив первому впечатлению, он зачерпнул ещё. Но сколько он не пробовал, вкус супа оставался столь же восхитительным, как и тот, что варила Яньли. Незаметно для себя Вэй Ин съёл всю миску. — Понравилось? — поинтересовался Лань Ванцзи. — Приемлемо, — уклончиво ответил Вэй Ин. — Налить ещё? — Ага, — согласился Вэй Ин и с той же скоростью умял вторую порцию супа. Хоть Усянь и провёл довольно много времени рядом с Лань Чжанем, однако тот и по сей день оставался для него загадкой. Холодный и жестокий второй молодой господин Лань становился искренним, милым и нежным, стоило ему выпить вина, а, испугавшись навсегда потерять Вэй Ина, пошёл ради него на такую жертву. Вэй Ин подумал, что, возможно, смог бы жить с ним, если бы Лань Чжань всё время оставался пьяным. — Спасибо, — искренне поблагодарил Вэй Ин. — Не за что, — машинально ответил Лань Ванцзи и, забрав из его рук пустую посуду, принялся её мыть. — Я благодарю тебя не только за еду, но и за то, что ты отдал мне своё ядро, — уточнил Вэй Ин. Обернувшись, Лань Чжань ответил: — Это — меньшее, что я мог сделать, чтобы искупить свою вину за всё, что я с тобой творил. Ты имеешь право не только сердиться на меня, но и отомстить мне за это. Можешь даже воспользоваться Бичэнем… Несмотря на то, что Вэй Ин уже не собирался ему мстить, от этих слов у него потяжелело в паху. — А если я захочу обездвижить тебя талисманом? — пряча растерянность за ухмылкой, поинтересовался он. — Всё, что хочет Вэй Ин… — покорно произнёс Лань Ванцзи. Ну разве можно было отказаться от столь заманчивого предложения? Вот и Вэй Ин не смог. Взяв Лань Ванцзи за руку, он пошёл с ним в его спальню, войдя в которую, тотчас же обвешал дверь и стены заглушающими звук талисманами. Затем, толкнув Лань Чжаня на кровать, обездвижил талисманом и принялся медленно его раздевать. Смущение Лань Ванцзи выдавали лишь покрасневшие кончики ушей. Взяв с подставки Бичэнь, Вэй Ин медленно провёл его рукояткой по телу Лань Ванцзи от шрама над средним даньтянем до паха. Когда Вэй Ин раздвинул его ноги в стороны и приставил рукоятку Бичэня к хризантеме, Лань Чжань закрыл глаза. Вэй Ин отвёл взгляд от его лица и с удивлением обнаружил, что Лань Ванцзи был возбуждён. — Лань Чжань, какое бесстыдство! Неужели тебе нравится то, что я с тобой делаю? — Мгм, — промычал в ответ тот. Вэй Ин слегка надавил рукояткой Бичэня на складочки хризантемы, вырывая из горла Лань Чжаня полузадушенный стон. К этому моменты возбуждение самого Вэй Ина достигло предела. Теперь он не мог больше думать ни о чём, кроме того, насколько сильно хочет сейчас овладеть этим прекрасным несопротивляющимся телом. Он отбросил в сторону меч и торопливо распахнул на себе одежды, после чего рухнул на Лань Ванцзи. Тот с удивлением распахнул глаза, поняв, что вместо холодного металла на его вход надавливает теперь горячая возбуждённая плоть Вэй Ина. — Ты сам сказал, что я могу отплатить тебе той же монетой. Я хочу поиметь тебя, второй молодой господин Лань, драгоценный нефрит своего клана. Не закрывай глаза, я хочу видеть их выражение и хочу, чтобы ты видел моё. Хочу, чтобы ты стонал и умолял меня о пощаде, — захлёбываясь словами, говорил Вэй Ин, протискиваясь внутрь через узкий вход. — Лань Чжань, ты такой узкий и такой горячий внутри. Кажется, я начинаю понимать, почему тебе нравилось делать со мной подобное. Войдя до упора, он услышал стон Лань Чжаня и принялся резкими толчками двигаться внутри него. Гуй побери, это оказалось охрененно! Жаль только, что продолжалось не так долго, как он хотел бы. Достигнув сияющего пика, Вэй Ин ещё долго не выходил из Лань Чжаня, пытаясь прийти в себя. Положа руку на сердце, ему понравилось. Неужели Вэй Ину действительно нравился этот убийца и насильник? А что, если Лань Ванцзи действительно встал на путь исправления, а он сам только что так жестоко с ним обошёлся? Вэй Ин с тревогой взглянул в лицо Лань Чжаня и, увидев на нём лёгкую улыбку, прошептал: «Прости». — Не прощу, если не доведёшь и меня до сияющего пика, — ответил тот. Только сейчас Вэй Ин сообразил, что член Лань Чжаня по-прежнему стоит нефритовым столбом, и, обхватив рукой, принялся энергично его подергивать, пока тот не излился в его ладонь. Потом Вэй Ин снял с Лань Чжаня обездвиживающий талисман и они долго лежали рядом. Наконец-то они смогли поговорить по душам о своих прошлых обидах и непонимании и обнаружили, что оба испытывали боль и страдания, и что их ненависть была результатом глубоких ран в их душах. Лань Ванцзи признал свою вину и попросил прощения у Вэй Ина. Вэй Усянь, в свою очередь, выразил свои боль и разочарование, но также понял, что невозможно жить в гневе и ненависти. Лань Ванцзи был готов выслушать каждое его слово и сделать все возможное, чтобы исправить ошибки. Он был полон решимости искупить свою вину перед Вэй Усянем, понимая, что только через открытый диалог и искреннее раскаяние сможет наладить отношения и вернуть супруга. Таким образом, поговорив о своих отношениях, Вэй Ин и Лань Чжань помирились и начали настраиваться на взаимопонимание и сотрудничество вместо вражды. Это был поворотный момент в их жизни и глубокий урок о том, что принятие и прощение могут превратить врагов в друзей. На следующее утро Вэй Ин и Лань Чжань удивили всех, явившись на церемонию прощания невесты с родительским домом вместе и предложив главам орденов подписать соглашение об уничтожении всех свитков и книг, описывающих запретные техники, чтобы больше никто не смог нарушить мир в мире совершенствующихся. Удивлённые Цзян Ваньинь и Не Минцзюэ подписали документ, который после этого отправили в Ланьлин вместе с Цзян Яньли. Как только отбыл паланкин невесты, Лань Ванцзи отправился в Гусу, чтобы отдать необходимые распоряжения и лично проследить за уничтожением «Собрания смятения», потому что нельзя на словах проповедовать разумное доброе, вечное, а на деле вершить зло, прикрываясь благими намерениями. Он знал, что пройдёт много дней, прежде, чем он снова сможет увидеть Вэй Ина, но теперь был уверен, что тот его ждал. И некоторый дискомфорт при ходьбе был слишком малой ценой за это.