Нетронутая тишина

      Я шëл к домику вожатой с целью увидеться с Семëном даже не переодевшись. Следовало надеяться, что всë обойдëтся. И пускай все обитатели лагеря абсолютно забыли прошлую смену, как и происходит обычно, но Семëн сохранил воспоминания, а следовательно, являлся единственным персонажем, с кем я мог бы быть откровенным, пускай и не до конца. Да, пожалуй только он из здешних и никто больше мог меня понять и выслушать. Хотя Юрис и говорил, что Семëну нельзя доверять, но что он мне сделает? В худшем случае я наверное, просто отправлюсь в новый цикл, или как это можно назвать?       Так я и шëл, осматривая лагерные домики и сосны, напевая себе под нос когда-то услышанную песню. — Ветер как ветер, Несёт нас опять по новому кругу-у...       Так я и дошëл до нужного дома. Встав у двери и осмотревшись по сторонам, я тихо постучался, сглотнув. Ответом была тишина. Постучав ещё раз и так же ничего не получив в ответ, я решился войти, благо дверь оказалась не заперта.       Внутри никого не было. Осмотрев комнату, мне стало казаться будто здесь никто и не был: всë было убрано, кровати заправлены, а воздух был затхлым, вызывая у меня внутренне раздражение, так что я немедленно открыл окно. — Чëрт...       Сев на кровать Семëна, я решил обдумать свои дальнейшие действия. Раз пока делать нечего, то можно просто пройтись по лагерю или пойти за Юрисом в лес. Посидев немного, я решил, что в лес идти долго и рискованно, да и в случае необходимости Юрис сам явится, так что можно просто прогуляться по Совëнку.       Выйдя из домика вожатой, я решил пойти куда глаза глядят, надеясь найти что-то интересное. Может, мне попадутся ещё интересные детали и анахронизмы лагеря? Так я шëл, глядя на залитые солнцем домики и мимопроходящих пионеров, лица которых мне были незнакомы.       Так я и дошëл до площади с памятником Генде, где решил сесть в одиночестве на скамейку и разбавить свою скуку. Снова я был один. Я посмотрел на памятник, который, как казалось, не поправлял очки, а делал фейспалм из-за чувства испанского стыда и тихо присвистнул. — Да... Во как!       Внезапно, меня кто-то тронул сзади за плечо, отчего я резко подпрыгнул на месте и обернулся. — Ты наверное новенький? Чего сидишь просто так?       Это была Мику. Пробубнив что-то невнятное, я встал и полностью повернулся к ней. А девушка тем временем что-то тараторила про себя и лагерь. Ну а я лишь был рад заговорить с кем-то знакомым. — Слушай, до обеда у нас ещё долго, может поможешь мне с кое-чем в здании музыкального кружка? — спросила японка и посмотрела на меня глазами, полными надежды. — Конечно... — ответил я не задумываясь.       Мику рассыпалась в радостях и благодарностях и мы двинулись, под её разговоры, которые я не слушал. А если и приходилось что-то отвечать девушке, то я делал это односложно и без особого энтузиазма. Я просто старался наслаждаться моментом, но меня часто прерывала Мику своими расспросами обо мне. Так, она узнала моë имя, национальность и родной город, а также прознала про мою нейроотличность.       Войдя в одноэтажное здание музыкального кружка, кажущееся в меру старым, я тут же понял, что за помощь я должен осуществить. Кругом стояли музыкальные инструменты, ящики и какое-то прочее оборудование и нужное барахло. Вздохнув, я принялся вместе с Мику таскать всë это в подсобку или, если это было что-то старое и ненужное, отправлял это в мусорный мешок. Так мы и управились за полчаса, особо не общаясь. Закончив с уборкой, я присел на подоконник. А синеволосая тем временем достала из подсобки кассетный магнитофон с какой-то самописной кассетой. — Кстати, Каспар. — обратилась Мику вновь с глазами полными надежд — Как насчёт того, чтобы вступить в мой музыкальный клуб? — Давай. — согласился я не вставая — Как раз хотел научиться лучше играть на бас-гитаре.       Мику тут же обрадовалась и достала какой-то бланк для заполнения, прикреплëнный к планшету с ручкой. Я быстро всë заполнил и привстал со своего места. А девушка тем временем уже включила музыку на магнитофоне и комнату заполнили звуки акустической гитары со скрипкой. Внезапно, песня показалась мне отдалëнно знакомой и несоответствующей времени. «По морским камням быстро девочка бежит Схватит в зубы Солнце и обратно домой Ведь в её доме некому закрыть окно В её доме нет места холодным ветрам В её комнате всегда от улыбок смешно Ей улыбаются со стен смешные картинки Ей скажут "Доброе утро!" карусели Ей говорят "Привет!" тяжёлые танки» — донеслось из магнитофона и я встал как вкопанный. — А это что за песня? — обратился я к Мику, которая мирно сидела за роялем. — Эта? А, это из новинок. Нравится? — ответила девушка с наивностью в голосе.       Я кивнул и присел, слушая как доносится вокал Ильи Чëрта под приятную мелодию фолк-поп-рока. Его вокал я сумел узнать, хотя особенно и не слушал творчество Кнабенгофа. «Наверно завтра она позвóнит мне дверь За окном в грязи кувыркаются дети Я сижу за столом, мне вообще всё до фени! У меня здесь свои смешные картинки!»       Неправильное ударение чуть смутило меня, так как мне всегда было известно, что правильно будет «звони́т», хоть я и не коренной носитель русского языка. Но, не смотря на это, песня мне нравилась. Да и Кнабенгоф, как я помнил, умел раньше делать хорошие вещи.       Так мы и просидели, пока не прозвучал сигнал горна, зовущий всех лагерных обитателей есть. — Пора! — произнесла Мику, вскочив с места. — Пошли обедать! — Обед? — переспросил я — По-моему, сейчас должен быть ужин. Солнце уже закатывается за горизонт. — Ну, не важно. — девушка поправила запутавшийся хвост на голове и двинулась в сторону выхода — Пошли, а то останешься голодным.       Так мы и двинулись до лагерной столовой, а я всë молчал, вспоминая о музыке из нулевых. По-моему, именно тогда и стал популярным Илья Чëрт, а карьеру начал чуть раньше. А это значило только одно — песня являлась ещё одним анахронизмом этого места.       В столовой толпилось много пионеров, так что почти все места были заняты. Но я сразу приметил в толпе Семëна и решил занять место рядом с ним. Когда он сел с подносом за стол, то я, ещё не получивший еду, сел справа от него, обогнав Ульянку, которая претендовала на это место. — Эй, я тут...       Но я еë не слушал. Вместо этого, попросив Семëна приберечь место, я быстро метнулся за подносом. На ужин подавали картофельное пюре с котлетой и горохом. Сев к Семëну и заметив что Ульяна уже нашла место вдалеке, я спокойно начал трапезу, желая как-то начать разговор с Семëном. Благо, он решил начать первым. — Ну, и как ты? — Нормально, — ответил я, проглотив пюре. — Лучше, чем утром. — Это хорошо... — Семëн стал безучастно есть.       Чуть погодя, я наконец решился спросить его о странностях. — Слушай... — начал я, подбирая в голове слова для диалога. — Да? — А... Ты ничего странного не замечал сегодня? — решил я начать издалека. — Нет. — Помотал он головой — Всë как всегда... — Ясно. А ещё хотел спросить тебя кое о чëм. — Что такое? — парень стал выглядеть серьëзнее и посмотрел на меня.       Я чуть выдохнул, готовясь спросить и наконец выдал: — А... В каком году Илья Чëрт начал карьеру? — Кто это вообще? — не понял Семëн моего вопроса. — Я даже не знаю. — Ну... — такого ответа я не ожидал — Российский рок-музыкант альтернативщик и фронтмен группы, которая кажется называлась... — А! «Пилот»! — сообразил Семëн. — Оно? — Да! — радостно подтвердил я. — А когда они начали? — Слушай, я и не помню. — честно признался Персунов — Я ведь и не слушал их. Но, по-моему, где-то в девяностые, не раньше. А что?       Я чуть задумался. Ещë один подтверждëнный анахронизм был сейчас в моей копилке, но говорить ли об этом Семëну? Впрочем, я решил не таиться и выложить всë прямо. — Да я тут услышал его песню в музыкальном кружке.       Семëн чуть повëл бровью и отпил из стакана. — М-да, здесь бывает и так... — произнëс он спокойно.       Остаток ужина мы провели молча. Доев, я решил пойти на прогулку в лес, где мог бы встретить Юриса и Юлю. Выйдя из столовой, мне уже никто не встречался из знакомых лиц на пути, так что со спокойной душой можно было идти.       Уже был вечер. Солнце клонилось к закату. Я шëл в сторону леса через лагерную площадь, а путь дальше предполагал пройти через домики. Но вдруг моë внимание привлекла картина на периферии зрения. Оглянувшись, я увидел Семëна и Лену, сидящую на скамейке с книгой и смущëнно глядящей на парня. Тут я и вспомнил, что значит этот момент. «Так... » – стал думать я — «Если он похвалит книгу, то всë будет хорошо, как я помню. А если не похвалит, то всë паршиво.»       Я смотрел на них двоих в ожидании и наконец, Семëн решил похвалить роман, а у меня от этого сразу же свалилась гора с плеч. Значит, всë обещало быть хорошо. Выдохнув, я побрëл дальше незамеченным, скрывшись в тени. — Ну что, герой, скучал? — раздалось откуда-то сзади.       Вздрогнув, я обернулся и увидел в тени взявшегося из неоткуда Юриса, ухмыляющегося своей лисьей улыбкой. — А как? — только и сумел пробубнить я. — Знаю, неожиданно. Но что поделать? Да и всë равно местные обитатели меня не замечают, так что я всегда так. — оправдывался парень, поправляя куртку. — В общем ладно. Пошли лучше к нам, Юлька как раз насушила грибов и прочего.       От последнего я замялся, вспомнив что было в прошлом цикле. Заметив это, Юрис усмехнулся. — Ладно тебе. Грибы нормальные, съедобные, лично проверял. А так о чëм ещё сейчас думал, когда на парочку смотрел?       Вновь я стал чувствовать себя неловко от его фраз и застыл как вкопанный. Помедлив пару секунд, еле ответил: — О книге... — Какой ещё книге? — спросил Юрис и тут же сообразил. — А, понял. О той, что деваха читала. Знаю, момент важный, так как по какой-то причине лагерь считает его ключевым в ветке Семëна и Лены. В общем, как ты помнишь, если бы Сëма не похвалил книгу, то скорее всего Лене было бы хана, а потом и Семëну. Но он сейчас сделал правильный выбор. А вообще, мне не понятно, почему именно книга и почему именно «Унесëнные ветром». Я в своë время эту тягомотину не смог осилить. — А кто автор? — спросил я, осматриваясь по сторонам. — Эта... Маргарет Митчелл. — ответил блондин, осмотрелся и закурил. — Она вообще, считай, что автор одной книги. Может по этому именно еë роман и стал здесь ключевым? Хотя кто у нас там ещё автор одного произведения? Харпер Ли? Сэлинджер и его «Над пропастью во ржи»? Что ещё? — Не знаю... «Тихий Дон»?       От такого варианта Юрис замер. — «Тихий Дон»?! Нет! И вообще, лучше не упоминай его при мне. Я охренел с того, что там в содержании и что в России это включили в школьную программу. — А что там? — недоумевал я на реакцию Юриса. — Что-что? То там Наталья не выдерживает и перерезает себе горло косой, но выживает, то там сцена группового насилия над связанной девкой. В общем, уебанство какое-то. Я не сумел это осилить, да и теперь не желаю. — парень докурил и бросил бычок под ноги, топнув сверху. — А вообще, у Шолохова есть ещё адекватная и известная «Судьба человека», так что он сюда не подходит точно. Хотя, вокруг него и ходят споры.       Мы вышли за территорию Совëнка и двинулись через сосны, выглядящие в тëмное время суток мрачновато. Я сглотнул от их вида и ускорил шаг и робко обратился к Герасисову. — А что там с Шолоховым? — Да есть спор, зародившийся ещё при его жизни, что это не он автор «Тихого Дона». Спор знатный и полыхает до сих пор. Впрочем, по-мне если Митчелл смогла написать Унесëнных ветром, то и Шолохов мог написать «Тихий Дон», тем более он застал это время.       Юрис чуть помедлил и, закурив повторно, продолжил: — Хотя я Шолохова всë равно не особо люблю... — Это почему? — спросил я недоумевая. — Да знаешь, по взглядам мы с ним не сошлись. Он же был лютым сторонником Советской власти и активно участвовал в гонениях на неугодных. На Даниэля и Синявского, Солженицына и Сахарова, или например Фадеева, который не выдержал всего это и свëл счëты с собой.       Мы подходили к землянке молча, пока я переваривал всю сказанную информацию. Юрис докурил и вновь прервал молчание, похлопав меня по плечу: — Ладно, мы почти пришли. Ты только не рассказываю лагерной библиотекарше Жене про моë отношение к Шолохову и прочим, а то за такое она тут же распнëн и тебя и меня на кресте и повесит на столбе. — Юрис усмехнулся от своих же слов и присел к входу землянки. — Вот мы и здесь. Проходи...       Внутри землянки на старом ящике стояла масляная лампа, освещавшая комнату, в углу потрескивала старая печь-буржуйка, а на стенах висели сушëные грибы, травы и прочая растительность. В целом, землянка стала выглядеть весьма уютно. Возле печки лежала в полудрëме Юля, опустившая свои ушки вниз. — Вот и мы! — громко представился Юрис и подсел к просыпающейся девушке. — А?! — она чуть не подпрыгнула и навострила уши от неожиданности. — Да мы, говорю, пришли. Всë отлично. — успокоил еë блондин и погладил по плечу, отчего та успокоилась и сонно потянулась.

***

      Ещё раз я поел уже сушëными грибами и яблоками, запив какой-то настойкой. Юрис рассказывал о литературе и о своей жизни в Даугавпилсе. «И откуда у него всë это?» — думал я, слушая — «Я же его... Того...» — Слышь, Каспар — обратился ко мне Юрис, закончивший рассказ — Сегодня не было ничего странного или анахроничного? — Ну... Я в музыкальном клубе услышал песню не из этого времени, но Семëн, как оказалось, не знает точно ли это оно. — Та-ак... — парень достал блокнот и стал что-то черкать химическим карандашом. — А теперь поясни, что за песня и что там с Семëном. — Точно название не скажу, но это был русский рок со скрипкой в исполнении Ильи Чëрта... — Так. Это «Пилот». — заключил Юрис. — А с Семëном что? — Он не знает про «Пилот», а песни из будущего для него это обыденное явление. — ответил я, отпивая из кружки. — Да дурень твой Семëн. — ответил Герасимов, убрав карандаш. — В каком смысле? — не понял я. — В прямом и переносном. Ты когда проходил, не замечал его глупость? А это везде. Да и где ты видел, чтобы на какого-то несоциализированного инфантила, который в обычной жизни мало что из себя представляет, вдруг одновременно обращают внимание все девушки этого места, а некоторые даже влюбляются с первого взгляда? Ну, не все, а основная пятëрка точно. В таком случае Семëн должен быть не битардом-затворником, а каким-нибудь Ленни Кравицем в молодые годы.       Юля незаметно вышла на улицу, а я отложил свою кружку. Юрис огляделся и продолжил вполголоса. — Ну вот. А если ты внимательно проходил новеллу, то должен был заметить его постоянные проколы и то, что он дебил. Особенно ярко это видно на пятый день в руте Лены. Ты помнишь, что там было, если проходил? — Д-да... — Да, та ссора Лены и Алисы во время похода. Тут-то Семëн и показал себя как никчëмный. Вместо того, чтобы нормально объясниться, что-то блеял, отчего Ленка убежала. А дальше, либо хороший финал, либо то, что было в плохом.       Он молча посидел пару минут, потом закурил. — Честно, в плохой концовке я ничего не чувствовал. Сначала Ленка счëты сводит, потом Семëн выбирает вместо того чтобы бороться тоже самое. А это ведь удел слабых людей — сводить счëты. Да и вообще, они оба друг друга достойны. Что одна — истеричка и манипуляторша, которая постоянно включает эмоциональные качели, что другой, который инфантильный дурень и слабый человек. Ну, в этот раз он похвалил книгу, так что если пойдëт на еë рут, то выйдет на хороший финал, а мы проверим — останемся мы на 20 лет в этой реальности или нет.       Так мы и просидели молча, каждый думая о своëм. Минут через 20 вернулась Юля с охапкой хвороста и грибов, после чего пристроилась рядом с Юрисом.       Через некоторое время Юрис встал и достал акустическую гитару, принявшись настраивать струны. — Пилот сыграешь? — оживился я. — Не знаю. — ответил блондин, не отрываясь от настройки. — Хотя я и рос на всякой альтернативе из нулевых. Из русских как раз Пилот, Танцы минус, ну и Brainstorm из наших.       Закончив настраивать инструмент, он сыграл пару аккордов и отложил гитару в сторону. — А вообще, почему здесь именно творчество Ильи Чëрта решили включить? Мало что-ли несоответствий времени? Могли бы для аутентичности включить Цоя, ДДТ или Машину Времени. Да даже твоя любимая Агата Кристи как раз начала в это время и в 88-ом у них вышел первый альбом. Странно это... В общем ладно. Сыграем что-то из лирики.       Чуть погодя, Юрис взял гитару и чуть побренчав, начал играть мелодию, а чут позже и запел: — «Дecять кaпeль дoждя y тeбя нa плeчe Ты зaбылa cвoй зoнт, ты cпeшилa кo мнe Дecять кaпeль дoждя нa плeчe y тeбя Дecять кaпeль любви, дecять кaпeль oгня»       Я тут же устроился напротив него и стал слушать, в то время как Юля прижалась к плечу Юриса и тихо сопела. — «Bpeмя дeлaeт шaг, вpeмя дeлaeт кpyг Мы зaбyдeм дpyзeй, мы зaбyдeм пoдpyг Пpocтo выпьeм винa из любви и oгня Дecять кaпeль мeня, дecять кaпeль тeбя Tвoя лaдoнь гopит в мoих pyкaх Любви пoжap в твoих глaзaх!» — пел Юрис, отдаваясь на полную.       Погружëнный в песню, я и не заметил, как Юрис окончил, а я захотел спать. — Ну что, у нас ляжешь? — спросил блондин, отложив гитару и прижав сонную Юлю к себе.       В ответ я зевнул и кивнул. — Тогда располагайся. А я ещё посижу...       Лëгши на застеленное место и укрывшись старым одеялом, я быстро сомкнул глаза и стал думать о будущем. Завтра будет новый день. Завтра всë должно быть по-другому. Наверное...