Дар или проклятье? Пограничье.

Амалия сидела прямо на полу своей комнаты, медитируя. Мальбонте сказал, что решил оставить её здесь из-за видений. И ей казалось, что он тоже их видел чаще других бессмертных, но он никогда не говорил об этом. Иногда Амалия докладывала ему о своих через Криса, который оставался при Совете на позиции прислужника, но был приставлен к ней, иногда приходила сама или случайно сталкивалась с ним в саду. Мальбонте редко появлялся на людях, оставив это Вики, а сам почти всё время проводил либо в своём кабинете, либо в тихих местах, подобных этому. Народ ещё плохо принимал его, помня об его истории, помня о том, сколько бессмертных пало в той ужасной битве, помня о его безмерной силе. Эти изменения тяжело давались всем, но Вики говорила, что пройти через них необходимо для наступления хороших времён. Амалия так и не поговорила с ней о том, как часто и как много она видела о ней, а та, возможно, обо всём догадывалась и не спрашивала, а может даже и не думала об этом. Их редкие разговоры чаще несли исключительно нейтральный оттенок, но на большее, в её положении, рассчитывать не приходилось. В дверь постучали. Амалия открыла глаза и сконцентрировалась на энергии. Это было что-то знакомое. Но она не смогла понять, что именно, потому что энергия была очень слабой, приглушённой, словно этот кто-то носил с собой амулет или умело скрывал её. — Войдите. — Амалия поднялась с пола, делая шаг назад. За её спиной, на столе, в ножнах лежал кинжал. Теперь она закрывала его собой, выигрывая преимущество элементом неожиданности. — Ну, здравствуй, моя бывшая ученица. — Раздался знакомый мужской голос из-за приоткрытой двери. Её дыхание перехватило, и ей пришлось вцепиться пальцами в столешницу, чтобы устоять на ногах. Это был Торендо. — Знаю-знаю, вряд ли я тот, кого ты хочешь видеть, но хоть поздороваться можно? — Мужчина бесцеремонно вошёл в комнату, стукнув посохом об пол, и закрыл за собой дверь. — Что ты здесь делаешь? — Ты забыла, что я посредник Мальбонте? — Его удивление показалось совершенно искренним. — Уж мне он не откажет в аудиенции. Он сделал шаг вперёд. Но Амалия осталась на месте. Ещё несколько шагов, и Торендо стоял прямо перед ней, как хищный зверь перед загнанной жертвой. — А ещё я не мог не поблагодарить тебя. Ведь это именно ты отпросила мою жизнь у Эрагона. Услышав это имя, Амалия непроизвольно поджала губы, но не стала опускать взгляд — она не знала, чего от него ожидать. — Тебя так печалит его смерть? — Этот вопрос он произнёс с какой-то непонятной интонацией, словно речь была о какой-то испорченной игрушке, которую надлежало выкинуть, но ребёнок отчаянно не хотел прощаться с ней. Девушка не выдержала и всё же отвернулась. Она не хотела давать волю чувствам перед ним. Только не перед ним. — Моя дорогая. — Она почувствовала, как Торендо коснулся её волос и сжал пальцами прядь. — Не беспокойся о мёртвых, беспокойся о живых. Ты жива, я жив, Мальбонте. Мы на заре новой эры. И ради этого были необходимы жертвы. Амалия резко обернулась к нему, но он стоял слишком близко, отрезая все пути к отходу. Её рука нащупала кинжал на столе, и она придвинула его чуть ближе, сжимая пальцами рукоять. Хотя всё еще нужно было незаметно скинуть ножны, но сама мысль об оружии в руке успокаивала её. Это было единственным на что она могла положиться. И где сейчас был Крис? — Я привёл тебя сюда. Я думал, что ты станешь моей ученицей и верной помощницей, включая твои видения, и тогда я смог бы воплотить свои планы гораздо легче, но Эрагон не доверял мне и сделал всё по-своему. Но теперь он мёртв, а я снова возле тебя. Не находишь, что это могло быть предначертано судьбой? — Ты сказал, что пришёл поблагодарить меня. Говори и уходи. — Чего ты боишься? — Торендо коснулся пальцами её скулы и провёл чуть ниже. — Я ведь добился своего, и теперь мне больше нет нужды использовать тебя. Я бывал груб, но сейчас всё совершенно по-другому. Теперь я тебе обязан. Так чего ты боишься? — Ты ничего мне не обязан. Это было платой за моё спасение. И я не боюсь. — Амалия перехватила его руку и убрала от своего лица. Его ладонь была широкой, тёплой и слегка шершавой. В голове девушки мелькнула мысль, что прикосновение его пальцев было приятным, но она тут же загнала её подальше. — Тогда почему ты так вцепилась в свой кинжал? Амалия дёрнулась. Как он успел заметить? Она опустила взгляд и поняла, что он наклонялся к ней — их разница в росте была настолько большой, что он прекрасно видел всё, что происходило за её спиной. Она раздражённо цокнула и выпустила рукоять, слегка оттолкнув кинжал от себя. Торендо одобрительно улыбнулся. В конце концов, ему не было смысла причинять ей вред, ещё и в её комнате. — Будешь относиться ко всем с таким недоверием — сойдёшь с ума. Я давно бы ушёл, но мысль, что ты останешься здесь одна, такая печальная и отчаянная, разбивает мне сердце. — Да что ты можешь знать? — Голос Амалии предательски надломился. Она почувствовала тепло от этого мужчины, который когда-то отнёсся к ней хорошо, нотки нежности и заботы в его голосе, пусть и фальшивые, и готова была отдаться чувствам и расплакаться перед ним, несмотря на открытые манипуляции. — Моя дорогая, — снова повторил Торендо. Он высвободил свою руку из её пальцев. — Если ты действительно больше не хочешь меня видеть — скажи, и я уйду. Амалия молчала, сжав челюсти. Ей казалось, что, если она попытается сказать хоть слово, она не выдержит и всё же расплачется. — Что ж, всё же мне стоит уйти, — специально подначивая её сказал Торендо и развернулся. Но Амалия схватила его за рукав. Она не понимала, что делала, но ей безумно не хотелось, чтобы он уходил. Крис был в первую очередь другом для неё, но его отношение к ней всегда сводилось к привычному для него «госпожа-прислуга», потому что он так привык, потому что он служил Эрагону, потому что он выполнял его приказ, а теперь и приказы Мальбонте. Он не мог утешить её в полной мере. Не мог понять, не мог дать того, чего она лишилась, едва обретя, и в чём так нуждалась. И сейчас, когда на её пороге появился мужчина, который снова одарил её мужским вниманием, все её чувства мгновенно обострились. Торендо обернулся к ней, медленно, плавно, а на его губах играла самодовольная улыбка. — Ненавижу тебя. — Прошептала Амалия, всё ещё сжимая пальцами ткань его рукава. — Ненависть и любовь — самые сильные чувства. Я польщён, что ты испытываешь ко мне что-то подобное. Он всё ещё улыбался, а её это выводило из себя. Торендо чувствовал это и намеренно провоцировал её. — В тебе сейчас столько эмоций. Тебе всегда так тяжело давался контроль над ними. Ещё чуть-чуть и ты взорвёшься. А всё из-за чего? Смерти какого-то ангела, который использовал тебя? Ты думаешь, я плохой, а он лучше? Или ты поверила, что он возился с тобой по доброте душевной? Ах, — Торендо наигранно удивился, — или ты думала, что он любил тебя? Звонкая пощёчина прервала его речь. Он рассмеялся. Его смех был тихим и бархатным, даже очаровательным, если бы не издевательские искры в сиреневых глазах. — Уже лучше, но всё ещё недостаточно. Торендо приблизился к ней одним резким движением, перехватывая Амалию за талию и прижал к себе, накрывая её губы своими. Ненужный сейчас посох полетел в сторону, а свободной теперь рукой Торендо надавил на её затылок, не давая Амалии вырваться. Сначала она упёрлась руками в его грудь, но Торендо прикусил её губу, от чего она пискнула, прижимая к столешнице, окончательно отрезая все пути к отходу. Амалия услышала тихий шорох за спиной, а после глухой стук — Торендо скинул со стола её кинжал. В груди стало тесно от подступающей паники. Она осталась безоружна перед ним, а вызвать волну, чтобы отбросить его в таком положении Амалия не могла. Язык Торендо настойчиво раздвинул её губы, и она ощутила вкус собственной крови из прокушенной губы, а его руки прижимали её к себе, не давая отодвинуться или оттолкнуть. Она вспомнила поцелуй с Эрагоном. Он был одновременно таким же и совершенно иным. Эрагон целовал её страстно, но нежно, губы Торендо же были настойчивыми и жёсткими. А близость мужчины разжигала в ней такую страсть, что ей самой стало страшно. И Амалия сдалась. По щекам потекли слёзы, но её руки обхватили его плечи, в попытке прижаться ещё ближе. Она простонала сквозь поцелуй. Внутри неё моментально распространялся жар от противоречивых эмоций, а снаружи — от прикосновений Торендо. — Вот так, — чуть отстранившись от её губ сказал Торендо, опускаясь к её шее. Его горячие губы и сильные руки будоражили её предвкушением чего-то нового, неизведанного ранее. Он подхватил её под ягодицами и уложил на кровать, нависнув сверху. Его длинные волосы съехали по плечам вниз, щекоча щёку Амалии. Девушка подняла руку и попыталась убрать их за его ухо, но несколько гладких прядей всё равно спали с него. Торендо откинул их за спину, перехватил её ладонь и коснулся губами костяшек пальцев, следя за ней из-под полуприкрытых белоснежных ресниц. Амалия вздрогнула. Что же она творила? Торендо снова накрыл её губы своими, даря ещё один жаркий поцелуй. Амалия чувствовала его руки уже под своей одеждой. Горячие пальцы провели по рёбрам, поднимаясь выше, оглаживая грудь, но не касаясь её самой. Девушка простонала и выгнулась навстречу его широким ладоням. Её щёки горели от стыда. От прикосновений мужчины к её телу. От чувства предательства по отношению к Эрагону. Она не была обязана хранить ему верность, между ними даже ничего толком и не было, но прошло так мало времени, чтобы подобное было уместным в её голове, а эмоции и чувства к нему казались намного сильнее, чем всё, что она когда-либо испытывала. Но Торендо уже стягивал с неё одежду, и она позволила ему это. На коже проступили мурашки от лёгкого холодка и предвкушения, а соски затвердели ещё сильнее. Мужчина выпрямился, бесстыдно рассматривая её и одновременно избавляя от одежды себя. Щёки Амалии горели теперь от жара и смущения перед ним, а его тяжёлый задумчивый взгляд был равен пытке. Ей стоило больших усилий, чтобы не прикрыть грудь руками, но колени непроизвольно соприкоснулись друг с другом. Оставшись без одежды, он наклонился к ней, положив руку на её колено, выпрямляя ногу, прижимая её к поверхности кровати, а второй опёрся на кровать возле её плеча, и обхватил губами сосок. Амалия простонала, инстинктивно положив ладонь на его затылок. Его длинные волосы и бородка щекотали нежную кожу, а губы и язык доводили до дрожи, заставляя шумно вздыхать и кусать собственные губы. Он опускался ниже, целуя её живот, а сильные руки подхватили под коленями, плавно раздвигая ноги и придвигая её тело ближе к себе. — Ты хочешь, чтобы я сделал это пальцами или языком? — Ч-что? — Неуверенно переспросила Амалия. Ей не послышалось? — Пальцами или языком? — Повторил Торендо с самым серьёзным выражением лица, вынуждая Амалию гореть ещё сильнее. Как он мог с таким спокойным лицом предлагать ей нечто подобное? Особенно когда она вся была у него на виду. — Языком, — это слово стоило ей огромных усилий, но она не хотела сдаваться, она могла играть по его правилам, даже в таком положении. Но он лишь усмехнулся, возвращая себе позицию победителя, отодвинулся чуть дальше и склонился над ней. Амалия закусила губу почти до крови от смущения — в комнате ещё было достаточно светло, а потом едва не вскрикнула, когда горячий язык коснулся клитора. Она выгнулась в спине, задохнувшись от стона, в то время как губы Торендо ласкали её между ног, а руки оглаживали бёдра и талию. Неужели это действительно происходило с ней? И с ним? Она делала это с ним? Она закрыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Перед глазами вспыхивали яркие вспышки, а внизу живота нарастало приятное ощущение, более сильное, чем в те моменты, когда она ласкала себя сама. Наконец она выгнулась навстречу его губам, не сдерживая громкий стон, и откинулась на простыню, которая теперь казалась холодной. — Думаешь на этом всё? — Раздался его хриплый голос. Горячий и уже твёрдый член плавно вошёл в неё, из-за чего она со вздохом распахнула глаза. Торендо двигался медленно, наращивая темп постепенно, давая ей привыкнуть к нему. Его руки не переставая ласкали её грудь, то поочерёдно обхватывая полностью, то проводя пальцами по соскам. Первый стон сорвался с губ Торендо, и он так понравился Амалии, что ей захотелось услышать его ещё раз. Она потянулась вверх, борясь со слабостью в мышцах, цепляясь за его плечи и сокращая дистанцию между ними. Торендо опёрся руками по бокам от неё, наклонившись ближе и целуя её шею. Теперь угол проникновения изменился и стал ещё глубже. Амалия выгнулась, прижавшись своей грудью к его, пытаясь подстроиться под его темп. Кровать безжалостно заскрипела, но никто не обратил на это внимание. Торендо скинул с себя её руки и прижал к кровати, ускоряясь, и Амалия издала что-то вроде всхлипа, чувствуя, что её силы уже на исходе. Она металась на постели, сминая простыню и уже не сдерживая громкие стоны, давая выход всем эмоциям, которые долгое время отравляли её изнутри. Несколько движений, и Торендо с хриплым стоном замер, наполняя её, а Амалия выгнулась ему навстречу, одновременно напрягаясь и сильнее сжимая его. С губ Торендо сорвался вздох облегчения, когда он откинулся на постель возле неё. — Полегчало? Амалия не ответила. По её щекам снова текли слёзы, но она не знала, от чего именно. Сейчас она чувствовала себя одновременно расслабленной и опустошённой. — Нас, наверное, пол здания услышало, — сказала она несколько минут спустя, смотря в потолок. Осознание содеянного медленно настигало её. — Никто нас не слышал, я наложил Слепую пелену. — Что? — Амалия приподнялась на локтях, заглядывая ему в лицо. Он лежал, прикрыв глаза, совершенно не беспокоясь о том, что сейчас был полностью открыт перед той, которая некоторое время назад была готова всадить в него кинжал. — Я не знал, чего ожидать от нашей встречи. Но получилось гораздо лучше, согласилась? Она цокнула языком и отвернулась. — Ненавижу тебя. — Да-да, я и с первого раза услышал, — без тени улыбки ответил Торендо, махнув рукой. Амалия встала с кровати, избегая ответа и его взгляда. Она ещё не знала, что такие встречи войдут у них в привычку.