Не все герои носят плащи

Чтобы найти Мин Юнги, приходится побродить по белым коридорам. Чимин успевает рассердиться: ну, что за человек, неужели нельзя было сразу все сказать? А теперь ищи его, а потом еще и Чонгуку рассказывай; младший такой любопытный, что если ему будет интересно, заставит вспомнить весь разговор вплоть до интонаций. За одной из дверей он слышит звуки популярного шоу и делает себе мысленную отметку: «принести брату планшет. И электронную книгу, там очень простое управление. И мягкий кардиган, его легче надеть и снять, чем свитер, а в палатах становится прохладнее к вечеру… и с телефоном надо разобраться». Поток его мыслей прерывается слегка хриплым: — Меня ищете, Чимин? У Юнги нет какого-то графика, но сегодня он едет домой раньше обычного, вот уже и переоделся. На нем длинное темное пальто, руки в перчатках, а на голове — берет с кожаной тесьмой на лбу. Сейчас он больше похож на человека сферы искусств, чем на работника больницы. — Да, — кивает Чимин. Голос Юнги смывает раздражение. — Вы сказали, есть разговор. О моем младшем брате? У Чимина мысли опережают друг друга, а слова скачут за ними. В детстве Чонгук закрывал брату рот ладошкой, чтобы тот помолчал немного. Сейчас Чимин вырос, а слова в его голове и по сей день играют в пинг-понг, он научился молчать до тех пор, пока собеседник не выскажется. — Для этого разговора стоит подыскать более приятное место, — говорит Юнги и тут же предлагает: — Подвезти вас куда-нибудь? Тут автобусы ходят через раз. Или вы на своей машине? Оценив Чимина взглядом, он думает о том, что со стороны не догадался бы о родственной связи с Чонгуком. Но откуда ему знать, что Чонгук весь в отца, в то время как Чимин — вылитая мать. Легкая напряженность во взгляде Чимина сменяется теплой благодарной улыбкой. — Это было бы очень кстати, — соглашается он, — я приехал на своей, но она внезапно требует ремонта. Можем поговорить по дороге или заехать куда-нибудь. Я угощу вас кофе или ужином… Чимин замолкает, недовольный собой: снова спешит, снова говорит слишком много. Придумал тоже, отвлекать человека. Мин Юнги, наверное, семья ждет. Девушка. Кошка, наконец, эти пальцы хорошо смотрелись бы на белой густой шерсти… Там, верно, разговора минут на пять от силы… — Пойдемте, — волонтер тянется за своим планшетом, узнавая его в руках Чимина. Тот не ошибается в своих суждениях, разговор действительно не займет много времени, но Юнги по пути к стоянке думает о том, что едва не согласился поужинать с этим парнем, ну или выпить кофе. Вовремя прикусил кончик языка, подумав и о том, что старший брат Чонгука просто очень вежливый и не всерьез это предложил. Юнги открывает перед ним дверь авто, сам занимает водительское место, медленно снимает перчатки и сразу включает обогрев. Теплый воздух быстро наполняет салон, водитель не торопится трогаться с места, нужно еще спросить у Чимина адрес, куда ехать. Он смотрит на него. — Я планировал завтра доставить вашему брату более комфортное кресло, чтобы он мог управлять им одной рукой, не сочтите это за какую-то корысть или что-то подобное, но и не удивляйтесь, откуда оно взялось. Хочу помочь ему реабилитироваться и вернуться к нормальной жизни, если это можно так назвать. Хочу его как-то порадовать, что ему нравится? Может быть, что-то подскажете? Ну, помимо фильмов производства «Марвел», — и тут он улыбается, лицо делается чуть приятнее. Чимин коротко, но вежливо кланяется. — От лица нашей семьи благодарю вас за заботу о Чонгуке, — говорит он. — Ваше общество сегодня явно пошло ему на пользу. Но, — теплота покидает его взгляд, хотя голос остается безупречно вежливым, — позвольте уточнить, какую волонтерскую организацию вы представляете? — Свою собственную, — усмехается Юнги. — В ней состою я, и снова я, больше никого. Хорошо, что вы не бросили брата, поверьте, я всякое видел. Вовсе не обязательно терять конечности, чтобы расстаться с семьей, — он говорит со знанием дела, как будто о себе самом. Чимин — талантливый, молодой архитектор и он умеет видеть каркас за нагромождением деталей, поэтому не позволяет сбить себя с толку. — То есть, — уточняет он, — вы выступаете как частное лицо. И, осмелюсь предположить, не имеете медицинского образования. Господин Мин, я верю врачам, которые занимаются братом. Как только они скажут, что модель кресла следует изменить, наша семья немедленно это организует. Чонгук нуждается в общении, человеческом тепле и эмоциях, которые помогут ему адаптироваться к новой жизни, но для благотворительности вы можете найти более нуждающихся пациентов. Не сочтите меня невежливым, — его губы изгибаются в намеке на улыбку, не затрагивающую взгляд, — но мы не можем принять ваше великодушное предложение. Юнги откидывается на спинку, глядя на Чимина под новым углом. А этот парень не такой уж и простой, каким мог показаться с первого взгляда. Что вызывает очень приятное чувство: Юнги любит ошибаться в людях. — По каким признакам вы определили отсутствие медицинского образования? — стоило бы нахмуриться, но ему нравится этот разговор. — Пациентов в центре достаточно много, я действительно могу доставить кресло кому-то другому, но сначала я сам поговорю с врачом Чонгука, я знаю его лично. Сегодня мне показалось, что вашему брату неудобно управлять нынешним, поэтому я решил помочь. Но если вас это так напугало, прошу меня извинить, я слишком много общаюсь с теми пациентами, которые никому не нужны, привык решать все наперед, ни на кого не оглядываясь. Однако, Чимин, подумайте над моим предложением, я не первый год этим занимаюсь и это вовсе не благотворительность. Чимин неуловимо смягчается. — Я изучил список всех врачей этой клиники и вас среди них нет. Вы сами сказали, что волонтер. Будь у вас соответствующее образование и лицензия на оказание медицинской помощи, занимались бы вы волонтерской работой? Если я ошибаюсь и мои слова вас задели, я готов принести извинения. Я вам благодарен и верю вашему опыту. Повторюсь, как только врач сочтет это нужным, мы немедленно примем меры. Я поговорю с братом и врачом завтра, — он думает, что придется подвинуть в своем расписании, чтобы привезти Чонгуку обещанное и поговорить с лечащим врачом до конца рабочего дня. — Что же до вашего предложения, оно меня не напугало, я считаю его бестактным. И Чонгук не примет подобных дорогостоящих вещей от человека, которого едва знает. Для подарков такой стоимости, вы должны быть как минимум его парнем, представленным семье, — он пытается шуткой смягчить категоричность отказа. Естественная непринужденность фразы говорит о Чимине больше, чем он сам хотел бы сказать. Брат всегда встречался с девушками, но у самого Чимина, как он считает, нет гендерных предпочтений, только личностные. Так получилось, что парни Чимину оказываются куда интереснее. — Что ж, придется знакомиться с вашей семьей, — оценив шутку, Юнги смеется и наконец заводит машину. — Вбейте адрес в навигатор, — тут же просит, проверяя выезд с парковки в зеркале. — Или… Давайте поужинаем? — в этот раз прикусить язык Юнги не успевает, но если Чимин не поймет и откажется, он переживет. Чимин едва не выпускает навигатор из рук, а потом фыркает. — Решили начать знакомство с семьей издалека? Ну, давайте. Вы мне расскажете о себе побольше, а я решу на правах старшего брата, стоит ли пускать вас на следующий уровень, — он защелкивает ремень безопасности, словно до этого момента был готов выйти из машины, оставив этого непонятного человека. — Я ем все, но предпочитаю корейскую кухню. Выбор заведения за вами, плачу я. — Это вы ловко меня раскусили, — посмеивается Юнги. По пути до ближайшего ресторана у него есть время подумать, что он может рассказать о себе такого, что пробьет суровую братскую оборону с милым лицом. Вариантов не так и много, но от правды Чимин, скорее всего, самое прекрасное блюдо корейской кухни Юнги на голову опрокинет, а потом перевезет брата на другой континент на своей собственной спине. Юнги эта мысль почему-то тоже нравится, до того, что он улыбается всю дорогу. В этом районе действует одно на всю страну правило: самая вкусная корейская еда в самом простом заведении, чем оно непритязательнее с виду, тем вкуснее. И у этого правила почти нет исключений. Вот и сейчас, едва переступив порог и поклонившись бабушке за прилавком, Юнги снова в этом убеждается по одному только запаху с кухни. Многочисленные посетители тому подтверждение, свободный столик находится с трудом. Сняв пальто, волонтер быстро просматривает меню, заказывает себе суп из морепродуктов, а в ожидании молча смотрит на Чимина, он ведь так и не придумал, с чего начать. Чимин тоже останавливается на морепродуктах, делает заказ и вдруг широко зевает, тут же смущаясь и прикрываясь ладонью. — Извините, меня всегда немного укачивает в машине, — бормочет он. — Сейчас пройдет. Здесь пахнет так, что я готов даже палочки съесть, пока они приправлены таким запахом. Не бывал здесь раньше, — он с интересом оглядывается. — Обычно такие ресторанчики находят либо случайно, либо живут неподалеку. Какой из случаев ваш? — Оба, — Юнги наливает воды в стаканы, один протягивает Чимину. — Я здесь тоже не был, конкретно в этом месте, но хорошо знаю этот район, я здесь жил несколько лет назад. Правда, моя бывшая жена терпеть не могла подобные заведения, поэтому я ходил мимо и облизывался, — ну вот, нашлось, что рассказать о себе. — О, — Чимин кажется искренне довольным. — значит, это место будет открытием для нас двоих! Я не так открыт миру, как Чонгук, по крайней мере, до аварии, — на его лицо набегает тень, но он заставляет себя улыбнуться и продолжать, пусть и более сдавленно, — но люблю этакие маленькие открытия… Знаете, вкусная еда, красивый вид, что-то новое, цепляющее взгляд и трогающее сердце. — Да, я понимаю, о чем вы, — Юнги задумчиво отпивает из стакана. — Но по части нового я страшный трус, всегда хожу проверенными дорогами и уж тем более не ем в незнакомых местах, вдруг разочаруюсь… А вдвоем это даже интересно? — улыбка опять преображает его лицо и Чимин отвечает ему своей, теплой и солнечной, словно и не отчитывал недавно. — В компании, когда есть с кем разделить происходящее, это всегда маленькое приключение, — ободряюще говорит Чимин и внезапно спрашивает: — Простите за неожиданный вопрос, а у вас случайно кошки нет? Он почти уверен в ответе, но ничего не может поделать с настойчивой фантазией перед глазами. Ему необходимо ее развеять и успокоиться уже. — Кошки? — удивленно переспрашивает Юнги. — Нет, только рыба, астронотус. А почему вы спросили про кошку? Вам нравятся кошки? «Или Чонгуку?» — остается невысказанным. Чимин мотает головой. — Глупость, я почти был уверен, что нет. У кошатников всегда найдется шерстинка на одежде. Мне в какой-то момент представилась длинношерстная кошка в ваших руках. Не знаю, почему… «Потому что ты пялился на его пальцы», — безжалостно напоминает он себе минутную слабость и добавляет вслух: — У нас дома никогда их не было и мы с братом не просили родителей завести нам животное… — Ну, кошка у меня была, — вздыхает Юнги, опуская взгляд в миску только что поданного супа. — Когда я был ребенком. Она была белая и очень ласковая. Ее звали Афродитой. После нее я не смог завести другую. Теперь только рыбы, к ним не так привязываешься. — Вы тоже с трудом переносите потери? — Чимин встряхивает головой, торопливо хватая палочки. — Простите, я слишком любопытен для случайного знакомого? — Я не так часто к чему-то или кому-то привязываюсь, но если привязался, то, — Юнги не договаривает, пробуя первую ложку. Светлеет от вкусной еды. — Все в порядке, вы же хотели узнать меня получше. А почему у вас не было животных? Дети обычно их очень любят. Мне почему-то казалось, что у Чонгука должна быть собака, а вам вот как раз подошла бы кошка, — он щурится на Чимина. — Или… Птица? Тот издает мягкий щекочущий смешок, прикрывает искорки в глазах ресницами. — Павлин? Или канарейка? Так первый занимает слишком много места, а вторая — ну… это как-то немужественно. А для красивого хищного сокола я сам фактурой не вышел. «А вот Чонгук хорошо бы смотрелся с охотничьим соколом на плече», — думает Чимин и осекается. Он ловит себя на мысли, что почти кокетничает с симпатичным парнем, сидящим напротив и ему становится тошно от самого себя. Мин Юнги высказал определенный интерес — просто человеческий — к Чонгуку, брату явно не неприятно его общество, а Чимин от вида широких плеч и сильных пальцев скоро растает настолько, что глазки строить начнет, чего не делал вот уже много лет. Наверное, все дело в том, что он очень давно не ужинал с кем-то наедине, с кем-то незнакомым, когда складывается первое впечатление и очень хочется, чтобы это впечатление было приятным. Почти позабытые ощущения щекочут нервы, вот он и поддается искушению. Чимин быстро облизывает губы от соуса, обещает себе, что будет смотреть на Юнги с этими его пальцами (и плечами!) только как на волонтера в клинике и серьезно продолжает: — На самом деле, все просто. Мама очень любит цветы, а животные бы их портили. Поэтому никого и не было. А погладить кошку или собаку можно и в гостях. Мы никогда особенно не тосковали по этому поводу. Юнги не упрощает ему жизнь, постоянно крутя что-то в руках, то стакан, то ложку, то палочки, теперь вот телефон. В птицах он разбирается не так хорошо, как в рыбах, но ему срочно нужно найти птицу, которая подошла бы Чимину. На ум приходят попугайчики, но мелких и волнистых Юнги откидывает сразу, пока вдруг не видит картинку с какаду. — Вот, вот такая, — он показывает фото Чимину на своем экране. — Какаду хорошо разговаривают и как правило, строят всех домочадцев. Я бы посмотрел на вашу перепалку, — тепло улыбается от своих же мыслей. — Это моя странная фантазия, не обижайтесь, если что. — Симпатичный, — птица нравится Чимину, но он думает про матушкины фикусы или что там у нее и отказывается об этом думать. Может быть, однажды, когда он будет жить отдельно. Мысль тут же скачет на Чонгука и его высказанное желание — вот что с этим делать? Да, не у одного Чимина тут странные фантазии, Юнги не знает о чужих, но собственные ему кажутся весьма занятными, он почти как наяву видит Чимина со своенравным пернатым на руке, который только его и слушается, а еще подставляет желтые щечки под ласковые почесывания. Он тоже давно ни с кем не ужинал, и не вспомнить, когда это последний раз было, как будто в прошлой жизни, о которой Юнги старается не вспоминать лишний раз. Но стоит отметить, что с Чимином ему довольно легко, он всего лишь хотел поговорить о Чонгуке, а в итоге они обсуждают птиц и кошек, да и просто общаются по душам. — Чимин, мы можем перейти на «ты»? Сколько тебе лет? Тот возвращает себя к разговору усилием воли. — Да, вполне, — соглашается он. — Если удобно. Мне двадцать семь. Знаю, что выгляжу не старше Чонгука. — Мне тридцать четыре, — по Юнги сложно определить точный возраст, особенно когда он улыбается. — Как тебе еда, Чимин-а? По-моему, очень вкусно? Чимин слегка удивленно округляет глаза. Всем его приятелям не больше тридцати. Да и не выглядит Юнги на тридцать четыре. Но что такое пять-десять лет в их время косметологии и уходовой косметики? — Хотел было пошутить про то, что не осмелюсь больше спорить с таким взрослым человеком, но нет, не буду тебе врать, — он не может сдержать улыбку. — А еда очень вкусная! Спасибо, что привел меня сюда… Он едва не облизывается, так все вкусно. А главное, вроде уже и поел, а запахи все равно будоражат воображение, так и хочется взять что-то еще… Нужно будет обязательно сюда вернуться. Юнги складывает ладони на столе, прижав их друг к другу, это похоже на мольбу. — Так все-таки, Чимин-а, чем мне порадовать Чонгука? Что ему может понравиться? Что он любит? — он не забывает, с чего они начали. Чимин и рад был бы ему помочь, он любит помогать людям, но… Что ему сказать человеку, общение с которым смогло встряхнуть брата лучше, чем визиты всей их семьи последние недели? — Я не знаю, Юнги, — честно говорит он. — Не знаю, что понравится ему сейчас. Я сам иду наощупь. Раньше Чонгук любил байки, плавание, компьютерные игры, хорошую еду… Что может порадовать или развлечь его сейчас — не знаю. Он зажат в теле, как в клетке и ему плохо. Еще и… Чимин испытующе смотрит прямо в глаза Юнги, это не его история, но лучше предупредить, чем Юнги ненароком заденет эту тему, мало ли о чем они с Чонгуком говорят. — …его девушка бросила. После аварии, — в груди до сих пор клокочет обида за брата и Чимин глубоко вздыхает, успокаиваясь. — Я бы помог тебе советом. Но мне нечего сказать. Просто… говори с ним. Может быть, он сам скажет, чего хочет сейчас. Юнги крутит на столе свой телефон, смотрит в глаза Чимина в ответ, долго и задумчиво. — Кажется, ты мне все-таки помог, — говорит в итоге и улыбается. — Ты поедешь к нему на днях? Завтра или позже? Запиши мой номер, на всякий случай. — Хорошо, если так… — кивает Чимин, с трудом отводя взгляд. Все же за Юнги надо присматривать. Чимин не может его ни в чем упрекнуть, но этот человек почему-то кажется ему хищником рядом с Бемби. Странное чувство. — Завтра надо съездить, брат просил ему вещей привезти. И, если успею, с врачом переговорить. Диктуй… Чимин забивает номер в телефон и машет рукой, чтобы оплатить счет. — Тогда встретимся там, я планирую быть не раньше шести вечера, есть дела по работе, — Юнги поднимается, запахивается в пальто и надевает берет. — Спасибо за ужин, было очень приятно пообщаться. Это действительно искренне, а не просто вежливый жест. В качестве благодарности, Юнги подвозит Чимина до самого дома, желает хорошей ночи и добавляет какое-то странное «До завтра», словно они теперь сообщники по восстановлению младшего. Дома Чимин отказывается от ужина, рассказывает родителям о встрече с братом и уже в своей комнате долго смотрит в угол, мысленно рисуя круглую клетку с попугаем. Это знакомство выбивает его из привычной колеи.