Новая жизнь

      За окном, на погруженной во тьму улице, завыли сирены, и Том беспокойно пошевелился. Будильник на тумбочке показывал 4:26. Он пошарил рядом, но нащупал лишь холодные простыни. — Только не говори, что смотришь порно, — сказал Роджерс, завязывая пояс халата.       Билл в одних трусах сидел за обеденным столом на кухне, и лицо его озаряло зловещее свечение экрана ноутбука. — В каком-то смысле да, — он поднял голову. Взъерошенные волосы усиливали жутковатое впечатление. — Черт возьми, почему копаться в Интернете — такое захватывающее занятие? Похоже на секс с малознакомым человеком. Ты спрашиваешь себя: сделать это или не сделать? Но не можешь выбросить из головы запретные мысли, поэтому говоришь: к чертовой матери, пусть будет что будет, а в следующую минуту ты уже взмок от пота и часто дышишь от возбуждения — и получаешь именно то, что тебе нужно. — Послушай, если ты хочешь побыть один…       Билл развернул к нему ноутбук, чтобы шатен мог взглянуть на экран. — Джон Фабер, — сразу же узнал мужчину, смотрящего с экрана ноутбука, Том. — Генеральный прокурор. — И школьный друг моего отца, — между делом поведал блондин. — Помнишь, я говорил, что на днях встречался с окружным прокурором? — дождавшись кивка шатена, Билл продолжил: — одиннадцать лет назад я посадил мужа старшего сына Фабера за решетку. Правда, тогда он не был генеральным прокурором, но от этого суть дела не меняется.       Томаса шокировали услышанные слова. — И что ты собрался с этим делать? — Я должен встретиться с ним. — Прямо сейчас? — Ну конечно нет. Сначала мне нужно одеться.       Том прижался к нему всем телом, притянул к себе за бедра, лаская его. — Сейчас?       Билл развязал его халат и кожей ощутил исходящее от него тепло. — Предлагаю вернуться в постель. Ненадолго. А утром ты мне все расскажешь, и мы вместе найдем выход.       Том поцеловал блондина, затем скользнул рукой по его бедру.       Утром родители Билла решили сводить детей в Луна-парк. Аманда обрадовалась данной новости, а вот Кэтрин не особо была довольна открывавшейся ей перспективе, но уговоры про сахарную вату и доведение дедушку до инфаркта, пусть и в шутку, на американских горках сделали свое дело, и она согласилась.       Томас собрал детей под веселые планы Аманды, какой из аттракционов она первым делом испробует.       Следом за детьми Лиам оповестил Тома, что им необходимо вернуться в Колумбус, потому что в клинике возникли сложности в оформлении пациентов.       Роджерс-старший был главврачом частной клиники для душевнобольных и с большой привязанностью относился к каждому пациенту. За долгие годы работы в таком учреждении Лиам научился находить подход к каждому из обитателей данного заведения. Кэтлин сначала не устраивало назначение мужа, но со временем она смирилась с тем, что он ни за что не променяет своих пациентов на более спокойное место работы и взяла с него слово, что он будет осторожен при общении с ними. Да, слова своего мужчины ей было достаточно для душевного спокойствия, потому что тот был профессионалом своего дела, да и охрана в данном заведении была обучена к внештатным ситуациям. — А теперь рассказывай, почему ты посреди ночи засел с ноутбуком? — спросил Том, разливая по кружкам кофе. — Я не мог уснуть и в голове мелькали мысли о прошедшем разговоре с Амелией Росс. — Кто это? — протягивая блондину кружку, осведомился Роджерс. — Она была раньше госзащитником, а теперь работает на генерального прокурора. — И что она тебе сказала? — Что генпрокуратура копает под Майера и я должен дать показания против него. — И ты, естественно, отказался? — Само собой, — отпивая, отозвался тот. — Давай теперь с самого начала, — потирая виски, предложил шатен. — Как так получилось, что ты начал работать на Рекса? — Я хотел стать судьей Верховного суда и мне нужен был опыт в суде, и поэтому я посчитал работу на Майера отличной начальной точкой. — И чему именно он тебя научил? Почему ты ушел от него? — с нажимом спросил Том. — Ты знаешь. — Я знаю в общих чертах. А теперь ты расскажи конкретно почему, — надавил шатен. — Он вел дело, я поймал его на том, что он скрыл ключевую улику, которую должен был предъявить в суде.       Томас от услышанного заходил по комнате. — Но парень был виновен, — продолжил Билл, наблюдая за шатеном, — защита схватилась бы за нее, и он бы вышел. — А ты как в этом замешан? — Я сказал ему нет, но он не послушал. — А ты не должен был об этом доложить? — Должен был. Поэтому я и ушел. — Тебе нужно найти адвоката, чтобы представлять тебя на снятии показаний, и чтобы он не дал тебе говорить. Хотя, я думаю, что тебе следовало бы все рассказать. — Он был моим учителем, — попытался оправдаться Билл. — Он госслужащий. — Он был моим учителем, — в очередной раз сказал блондин. — И я не стану говорить больше, чем если бы на его месте был бы ты. — Поговори еще раз с Рексом. Убеди его добровольно оставить должность. Они же этого добиваются? Генпрокуратуре наплевать на его дела, они просто хотят выдвинуть другого человека на эту должность. — С чего ты это решил?       Блондина заинтересовали выводы Тома, и он ожидал услышать продолжение его мыслей. — Подумай сам, они почти десять лет знали о его махинациях, но начали копать именно сейчас. Только не говори мне, что у тестя осужденного заиграла совесть и он захотел вытащить зятя из тюрьмы? Кстати, а они до сих пор женаты? — Насколько я знаю, да. К чему ты клонишь? — Может тебе есть смысл возобновить его дело? — Каким образом? — Откуда я знаю? Ты у нас юрист, вот и найди лазейку.       Вечером того же дня Билл решил навестить своего бывшего босса и провести с ним приватный разговор.       Припарковав свой автомобиль перед домом окружного прокурора, он сжал руль, собираясь с мыслями. Еще раз прокрутив в голове план действий, он выдохнул и вышел из машины.       Рекс Майер словно ожидал, что Стивенсон нагрянет к нему и с готовностью пригласил того пройти в сад. — Я догадывался, что ты придешь, Билл, но я не думал, что это случиться так скоро. Это они тебя подослали? — Ты помнишь Макса О’нилла? — проигнорировал нападки Майера блондин. — Что это? Старое дело? — остановился прокурор посреди лужайки, освещаемой лишь одним фонарем. — Это мое дело, в котором ты скрыл улики. — Собрался выпытать из меня информацию? На тебе микрофон?       Билл вздохнул и посмотрел в сторону. — На тебе ничего нет, — сам же ответил на свой вопрос Рекс. — Он был виновен, и ты это знаешь. — Но он был моим обвиняемым. — Какая разница? Присяжные должны были быть уверены в этом, а я просто помог тебе лишить их сомнений. — Это было мое дело, — сложил руки на груди блондин. — Ты работал на меня, следовательно все дела были мои. — Ты меня разочаровал, — с кривой ухмылкой, поведал Стивенсон. — Нет! Это ты меня разочаровал. Ты был куда лучше, чем те уроды, что сейчас копают против меня. Ты мог сам стать окружным прокурором, но ты выбрал другой путь и сейчас пришел ко мне, чтобы обвинять меня в сокрытии маловажных улик.       Оба мужчин замолчали, всматриваясь друг другу в лицо. — Так ты решил сдать меня?       Блондин отрицательно покачал головой. — Мы оба знаем, что они не хотят тебя посадить. Им это не нужно. Уходи Рекс, заключи с ними сделку и пусть другой займет пост окружного прокурора. И все забудется. — А иначе? Знаешь, что будет стоит тебе заговорить? Они вернут все дела на доследование, те убийцы, которых мы посадили выйдут и начнут убивать снова. Если ты заговоришь, то случиться непоправимое. — Так заключи сделку. Только в твоей власти оставить их за решеткой, — сказал Билл и развернувшись, отправился на выход. — Ладно, — остановил его голос Майера, заставив обернуться. — Хорошо, Билл. Ты победил.       Блондин с разочарованием посмотрел на бывшего босса. — Я бы не назвал это победой, — всего лишь сказал он и вновь развернувшись, последовал прочь.       На следующее утро в офис к Биллу пожаловала Амелия Росс. Войдя без приглашения в его кабинет, она положила на стол перед Стивенсоном папку. — Что это? — поинтересовался блондин, раскрывая папку. — Рекс пошел на сделку и подал прошение об отставке. Сказал, что решил больше времени уделять семье, — усмехнулась та. — Тогда, что это? — А это то, что я накопала на Макса О’нилла. — Так это из-за него было все затеяно? — Мое начальство не в курсе. Я вела собственное расследование и тебе могут быть интересны некоторые факты.       Блондин пробежал глазами по строчкам документа и перелистывая листки, сказал: — Он был невиновен, а я посадил его. И вместо того, чтобы жить счастливой жизнью, он гниет за решеткой одиннадцать лет, — кинув на стол папку, он закрыл лицо руками. — И что ты собираешь делать? — Собираюсь вытащить его оттуда. — Только имей в виду, мое имя не должно упоминаться ни как в качестве информатора, ни в каком другом.       Блондин кивнул и откинулся на спинку стула, складывая руки за голову. — Но это не все, что ты хотела. Что тебе еще нужно? — упершись руками в колени, он подался вперед и просверлил ее взглядом. — Меня всегда радовала твоя проницательность, — улыбнулась Амалия. — Слышала, ты собираешься жениться? — Откуда такая осведомленность? — У меня свои источники. — Как же я мог забыть, — стукнул себя по лбу Билл. — У тебя же сестра работает в муниципалитете. — Вы как всегда догадливы, мистер Стивенсон. И какой он? — Уверен, ты и на него уже успела навести справки.       Росс хитро улыбнулась и закинула ногу на ногу. — Ты всегда был избирателен. Что же в этом мужчине такого, что ты закрыл глаза на двух детей? — Тебе не понять. — Ты прав, — согласилась женщина. — Я не знаю, какого это быть матерью. Да что уж темнить, с моей работой и на личную жизнь времени не хватает. — Может пора что-то изменить? — И не подумаю, — засмеялась Амелия. — Я люблю свою работу, а наличие мужа и детей делает женщину уязвимой. Не хочу быть такой женщиной. — А чего же ты хочешь? — Тебя, Билл. Но нам обоим известно, что это невозможно.       Стивенсон на мгновение улыбнулся, но прекратил на столько быстро, что улыбка едва успела показаться. — В этом ты права. Тебе придется найти другую мечту. — Не хочу другую, потому что, когда она сбудется, придется искать новую, затем следующую и так вся жизнь пройдет за поиском мелочей, которые могут, как все думают, сделать ее ярче. До встречи, Билл, — поднялась женщина с кресла, отряхивая невидимую пыль с брючного костюма. — До встречи, Амелия, — кивнул блондин, провожая гостью взглядом.       После работы, Билл сдал детей бабушке, а сам потащил Тома провести вечер вдвоем.       Дул легкий ветерок, весенняя ночь была необычно теплой; Том и Бил, выйдя из ресторана, решили отказаться от такси и прогуляться до дома пешком. Рука об руку они прошли по пешеходному мосту, обогнули главный собор и дворец правосудия, и остановились на одной из полукруглых площадок, чтобы на время позабыть обо всем и насладиться видом ночного Серквилла. — Что еще нужно для счастья? — спросил Том, обнимая своего мужчину. — Чтобы ты носил кольцо на этом пальце, — блондин поднес к губам раскрытую ладонь Роджерса и поцеловал безымянный палец. — Ждать осталось недолго, — Том поднял голову к Стивенсону, и они поцеловались.       Мимо проходили люди, и никто не обращал внимания на близко жмущихся друг к другу мужчин, которые были увлечены только губами партнера. Не было никаких забот, ни один из них не думал о том, что их ждет дома, что будет завтра и через месяц. Сейчас для них существовали только они вдвоем. — Может еще пройдемся? — предложил блондин, утягивая Тома за собой.       Они зашли в сквер, в котором оказались совершенно одни. Билл повел его на скамейку под деревьями, и они уселись в тени рядом, прижавшись друг к другу. Издалека доносился приглушенный шум большого города; но от оживленных улиц их отделяло пару кварталов. Из звуков рядом раздавался лишь плеск фонтанов. И, как это часто бывало, без слов, без намеков, они одновременно потянулись друг к другу и начали целоваться. Вино, теплый апрельский вечер, аромат ночных цветов и вкус губ Тома помогли Биллу забыться, сбросить груз забот, и он крепче прижался к мужчине. Тот привлек его к себе, впился в губы. Наконец они разжали руки, тяжело дыша, словно вдруг вспомнили, что им нужен воздух. — Может, вернемся домой? — прошептал Том. — М-м. Мне не хочется никуда идти. Мне хочется, чтобы эта минута длилась вечно.       Они вновь поцеловались, и в это время Билл расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Тома. Тот протянул руку и сжал его бедро. Роджерс застонал, запрокидывая голову. — Мое предложение вернуться домой все еще в силе, — невесомо целуя шею блондина, прошептал Том. — Дома нас ждут родители, дети и там нам не удастся побыть вдвоем. — Ты что-то имеешь против детей? — Я люблю этих детей, но их отца я люблю больше.       Вернувшись домой, мужчин встретила такая непривычная тишина. Лишь приглушенный звук телевизора оповещал о том, что их ждут.       Пройдя в гостиную, их встретила Маргарет, которая, отложив вязание, переключила свое внимание на мужчин. — Как я понимаю, ужинать вы не хотите? — Мама, только не говори, что ты ждала нас. — Я ждала вас, — передразнила Билла женщина. — Твой отец сначала составлял мне компанию, но потом его храп стал заглушать телевизор, и я отправила его спать. Кстати, я испекла печенье, — кивок в сторону кухни. — Не стоило себя утруждать, Маргарет, — посетовал Том, но все же прошел на кухню за упомянутым лакомством. — Разбалуешь мне жениха, — устало произнес блондин, ложась на диван и устраивая свою голову на коленях у матери. — Я баловала в первую очередь детей, а потом уже вас. — А Том тебе не говорил, что он придерживается строгих рамок об употреблении сахара в пище девочек? — Когда дома бабушка об этом упоминать бесполезно, — за женщину ответил Роджерс, возвращаясь с печеньем в каждой руке. — Как погуляли? — Превосходно, — зевая, поделился блондин. — Идите спать, а я еще посижу.       Отправив Билла в душ, Томас прошелся по комнатам дочерей. В ногах у Аманды спал Тайсон, который ни на шаг не отходил от девочки, а та в свою очередь награждала щенка за преданность каким-нибудь угощением.       Зайдя в комнату, Томас не смог сдержать улыбки, увидев блондина, раскинувшегося на широкой кровати, обнявшего подушку и спящего беззаботным сном. Стараясь не издавать шума, Роджерс разделся и забрался на кровать, попытался вытащить одеяло из-под сопящего блондина. Билл, пробурчав что-то непонятное, провел ладонью по лицу и перекатился на другой бок. Оставив безуспешную затею, Том выключил ночник, погрузив комнату во мрак, лег спиной к мужчине, ежась от пробежавшего по коже ветерка, успевшего забежать в приоткрытое окно. В тот же миг он почувствовал горячую грудь блондина и сильные руки, обхватившие его и подтянувшие ближе к любимому мужчине. — Прости, я отключился, — раздался хриплый голос за спиной.       Том не смог сдержать улыбку и развернувшись в кольце рук, закинул ногу на бедро мужчины. — Я сейчас не настроен на сексуальные подвиги, — прохрипел блондин, сильнее прижимая шатен к груди. — Я и не прошу, — отозвался Роджерс, устраиваясь поудобнее.       В объятиях Билла было тепло и комфортно. Его объятия были самой лучшей музыкой для него и пускай единственное, что он слышит — это его сердцебиение. Его объятия дарят ощущение комфорта не из-за того, что он прижимается к сильной груди, а потому что они находятся так близко друг к другу, что кажется, что Том в безопасности и ничто не может причинить ему вреда. Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина будет находить радость в таких мелочах, как объятия любимого человека?       С самого утра Билл решил наведаться в тюрьму строго режима в округе Сайто и встретиться с заключенным по имени Макс О’нилл. Стивенсон решил исправить ошибку давно минувших лет и хотя бы вытащить из тюрьмы этого парня. С его мужем Итаном Фабером он решил не встречаться, потому что наперед знал реакцию того на самого Билла и на его действия в прошлом, а также точное нежелание подпускать его к Максу. Пройдя пункт досмотра и получив пропуск на посещение О’нилла, Билла провели в пустую комнату и указали на стул, который располагался по другую сторона от стоявшего в помещении стола.       Положив папку на стол, он занял выделенное ему место и принялся ждать. Это не первый его визит в тюрьму, но первый в такой ситуации. Он дал себе слово, что вытащит этого парня отсюда и был уверен в положительном исходе данного дела. Ведь у него, благодаря Амелии Росс, были на руках скрытые улики уже бывшим окружным прокурором.       Раздался лязг замка и в комнату ввели высокого голубоглазого брюнета, который был старшего того парня, которого он посадил. А что удивляться? Прошло уже одиннадцать лет, и сам Билл изменился и стал другим человеком. Была лишь одна разница между ними: блондин был на свободе, а Макс гнил за решеткой. — Что вы здесь делаете, обвинитель? — спросил О’нилл, наблюдая как его наручниками приковывают к железной перекладине под поверхностью стола. — Я считаю, что ты невиновен, — отозвался блондин, закидывая ногу на ногу.       Дверь закрылась за ними и по помещению прокатилось эхо от щелчка металлического запора, еще больше усиливая эффект пустоты. — Что, у вас обнаружили смертельную болезнь и вы решили искупить все грехи молодости и очистить свою совесть? — с сарказмом поинтересовался заключенный. — Дело не во мне, — покачал головой Стивенсон. — Я нахожусь здесь уже одиннадцать лет, в том время как Грег Дэвис и Ааррон Мур на свободе. Ты действительно думаешь, что мне интересно что ты там считаешь? — Хочешь ударить меня? — сложив руки на столе в замок, спросил Билл. — Я хочу тебя убить. Но вот беда в том, что, если хоть пальцем к тебе прикоснусь меня бросят в карцер на несколько дней, да и к тому же увеличат срок. Мне осталось всего лишь пять лет, — он показал собеседнику раскрытую ладонь. — Пять лет и я не на секунду здесь больше не останусь. — Отлично, потому что я пришел не прощение у тебя просить, а вытащить тебя, — театральным жестом он раскрыл папку и протянул брюнету листок в запечатанном файле.       Посмотрев на предложенную бумагу, заключенный произнес: — Это же мой ответ на письмо Мэри. — Я знаю, — подтвердил его слова блондин. — Ты ведь не верил, что оно существует. — А теперь верю. Ты отшил ее, при чем как я могу заметить, довольно толерантно отшил. И это доказательство. Почему ты не рассказал мужу о том, что она любила тебя? — А зачем, по-твоему, его сюда втягивать? Я любил его и был ему верен, а чувства Мэри не имели к нему никакого отношения. Откуда взялось письмо? — Его сокрыли, но оно обнаружилось, — откинулся на спинку стула Билл. — И поэтому ты считаешь, что я не виновен? — Да, — кивнул посетитель. — И хочешь сказать, что этого хватит чтобы меня вытащить? — задумался тот. — Нет. Но сокрыли не только письмо. Был еще один предмет одежды, на котором была кровь. Рубашка. И ее сокрыли, потому что ДНК на ней не принадлежало ни ей, ни тебе. — Дай угадаю. Ааррон Мур? — К сожалению, у меня нет доступа к его ДНК. — И если ты его получишь, то прижмешь Ааррона и Грега? — Я больше не прокурор. — Так какого черта ты здесь? — удивился Макс. — Я хочу представлять тебя на суде.       Выражение лица О’нилла изменилось с удивленного на презрительное. Он с ухмылкой склонил голову на бок и произнес: — Думаешь, я стану тебе доверять? — Не вижу очереди из людей, желающих вытащить тебя отсюда, — с улыбкой ответил блондин.       На протяжении нескольких дней изучая показания свидетелей, показания самого Макса, а также доводы бывшего помощника окружного прокурора, Билл согласился с тем, что отсутствие письма и рубашки, как улик, подшитых к делу, действительно было достаточно для вынесения приговора. Неудивительно, что у него все так срослось и он отправил за решетку не того.       Посмотрев на часы, он с удивлением обнаружил, что рабочий день давно закончился и он засиделся в офисе почти на пять часов больше положенного. Глянув на экран телефона, который был выключен из-за севшего заряда, он выдвинул ящик и найдя в нем зарядку, подключил телефон к сети. Тот сразу разнесся мелодией, оповещая о непринятых вызовах. Семь пропущенных звонков от Тома и пятнадцать сообщений на голосовой почте от него же.       Нажав на последнее, Билл прослушал раздраженный голос Тома, которым тот сообщал ему, что если он и в этот раз собирается вернуться домой после двенадцати ночи, то может оставаться в офисе и не возвращаться.       Улыбнувшись, блондин открыл список контактов и хотел уже набрать номер Роджерса, но тут же передумал, решив, что мужчина уже давно спит, ведь последнее сообщение было полчаса назад, а последний непринятый вызов и того раньше.       Закрыв ноутбук, Стивенсон взял со спинки кресла пиджак и направился на парковку.       Открыв входную дверь, Билл прошел внутрь дома за пять минут до двенадцати. Везде был выключен свет, лишь тусклое свечения ночника на лестнице освещало дорогу.       Приняв на первом этаже душ, он обернул полотенце вокруг бедер и прошлепал босыми ногами по лестнице на второй этаж.       В их спальне также не горел свет, а Томас лежал спиной к двери. Прислушавшись к размеренному дыханию будущего супруга, блондин подошел к шкафу и достав из него чистые боксеры, надел их. Обойдя кровать, он откинул одеяло и юркнул на свою сторону, накрываясь.       Томас почувствовал, как прогнулась постель рядом с ним, но не подал никаких признаков. Он был зол на Билла, что тот пропустил момент, когда сел его телефон; ненавидел его вечную привычку выключать звук на телефоне из-за которой до него можно дозвониться далеко не с первого раза. Но, с другой стороны, он понимал Стивенсона, тот пытался исправить ошибку, которую совершил, закрывая глаза на дела своего бывшего босса. Но кто мог знать, что все так обернется? Почувствовав движение в свою сторону, шатен напрягся и уткнулся лицом в подушку. — Прости, — раздался над ухом шепот Билла. — Я совсем потерялся во времени с этим делом.       Том молчал, давая блондину выговориться. — Я знаю, что полностью переложил на тебя организацию свадьбы, что совсем не бываю дома и что мы с тобой совсем не разговариваем перед сном.       Роджерс упорно молчал, хотя сказать хотелось очень многое.       Блондин обнял мужчину, притягивая к себе и прижимая к обнаженной груди. Уткнувшись Тому в затылок, он тихо выдохнул и продолжил: — Вот такой вот тебе достался будущий супруг. — Я хочу убить этого будущего супруга, — раздалось в ответ.       Томас вывернулся из объятий и посмотрел на Стивенсона. Его глаза в темноте поблескивали и отражали отблески фонарей из-за не задернутых штор. — Если знаешь, что ты такой козел, то зачем продолжаешь идти по тому же маршруту, не меняя его? — спросил Том, откидываясь на подушки. — У меня тоже есть семья, но почему-то я пытаюсь скорректировать свой график так, чтобы всем уделить внимание. Ты вообще заметил, что твои родители уехали пару дней назад? Ты заметил, что Аманда второй день не ходит в школу, потому что ей не здоровится? Заметил, что я сижу на больничном вместе с ней? Ты вообще хоть что-нибудь замечаешь в последнее время? — надрывным голосом спросил Роджерс. — Билл, — продолжил он, привставая на локте, — ты часть нашей семьи. — Том, — нависая над ним произнес Билл. — За какие заслуги ты появился в моей жизни? — Это ты сейчас так тактично намекаешь, что я у тебя словно камень в ботинке?       Блондин засмеялся, целуя его в нос. — Я говорю о том, что любой другой на твоем месте закатил бы мне истерику и только ты можешь сказать мне такие слова, что голова сразу становится на место. — Лучше бы она вообще не сворачивала никуда. — С Амандой что-то серьезное? — Обычная простуда, в понедельник уже пойдет в школу. — А какой сегодня день недели? — спохватился Билл. — Была пятница, а сейчас, — кинул взгляд на часы, — уже суббота. — Значит завтра можно никуда не идти? — Не думаю, что ты выполнишь это обещание. — Я постараюсь больше так не задерживаться. — Будь добр приходить самое позднее к ужину, — тыкнул пальцем в грудь шатен. — А иначе, можешь вообще не приходить. — Такого больше не повториться. Обещаю, но или в крайнем случае я тебя предупрежу. — Я же говорил, — засмеялся Роджерс, притягивая мужчину к себе, целуя.       В субботу блондин, как и обещал провел в окружении семьи. Он и подумать не мог, что так соскучился по девочкам. Когда Аманда увидела его сонное лицо, еще не отошедшее от сна за завтраком, то тут же ринулась к нему и чуть не задушила в объятиях. К ним двоим подошла Кэтрин и также обняла Билла, который не отпуская младшую, обнял ее в ответ. — Билл, почему ты так редко бываешь дома? Вы что, с папой поссорились? — предположила Аманда, обиженным голосом куда-то в шею блондина. — Что ты! — отозвался тот, отодвигаясь и смотря на ребенка. — У меня просто очень много работы в фирме, но я обещаю, что больше не буду так поздно приходить. — Уж постарайся, — фыркнула Кэтрин. — А то папа за эти два дня, что сидел дома, совсем на стенку полез, — сдала она отца. — Твое счастье, что он этого не слышит, — засмеялся блондин, проводя по щеке шатенки.       Но Томас слышал. Он как раз в это время относил вещи в стирку и остановился в гостиной, прислушиваясь к разговору. — А кем ты работаешь? — в очередной раз спросила Кэтрин. — У меня своя юридическая фирма. — Стивенсон и партнеры? — уточнила старшая и увидев удивленный взгляд блондина, продолжила: — я видела твою визитку в коридоре на тумбочке, да и билборды с названием твоей фирмы висят по городу. Раньше я не обращала на них внимания, а после того, как ты в первый раз забрал нас из школы, предъявив паспорт, я сложила два и два. — Вы уже закончились с завтраком? — поинтересовался Том, заходя на кухню. — Папочка, а ты знал, что у Билла своя фирма? — спросила Аманда. — Естественно, знал, — ответил он, поцеловал девочку в макушку. — Никогда не повредит в семье иметь адвоката. — А я думал, ты меня любишь, — вздохнул блондин, закатив глаза. — Нет, я люблю твою фамилию, — пожав плечами, ответил Том. — Именно поэтому ты и не захотел ее брать, — проговорил Билл, с улыбкой наблюдая за тем, как Аманда лезет вилкой к нему в тарелку. — Аманда! — остановил ее отец. -У тебя есть своя. — Но у Билла все вкуснее, — радостно пояснила она и все-таки стащила с тарелки половинку бейгла, намазанную сливочным сыром. — Пускай, — махнул блондин. — Если хочешь, то можешь взять вторую половинку, — предложил он Тому. — Спасибо, я уже выпил кофе, — отклонил предложение тот. — Нам нужно собираться, иначе опоздаем на книжную ярмарку. — Ура! У меня будет книжка про кролика Питера! — радостно заверещала девочка. — А я в детстве читал «Зеленые яйца и ветчину», — потерев переносицу, поведал Билл. — Я тоже читал доктора Сьюза в младших классах. Однажды решил прочитать его Кэтрин и понял, что сейчас восприятие его книжек стало совсем другим. — Да, получается полная бессмыслица, — засмеялся блондин.       Книжная ярмарка предоставляет детям широкий выбор книг, которые им не нужно читать для школы и которые они могут выбрать сами, и книг, которые они могут хранить вечно, и которые они могут запоминать, и нацарапывать, и иным образом делать пометки — это означает, что для многих детей это представляет собой момент, когда чтение переходит от обязанности к выбору.       Книжная ярмарка неразрывно связана с книгами, в которые вы там влюбились, так, как только дети могут по-настоящему влюбиться в книги; книги, которые вы перечитываете снова и снова, пока у них не отваливаются обложки. — В прошлом году, в классе у Аманды, — начал рассказывать Томас блондину, пока дети ходили между столов с книгами и выбирали понравившиеся, — учительница устраивала ежемесячный конкурс для тех, кому родители прочти больше всего книг дома. Геморрой мне был в заполнении бланка, который присылала учитель на эмейл, с упоминанием прочитанных за месяц книг и указанием автора. Мы даже три раза выигрывали и получали купон на пиццу. — Я знал, что в школах к чтению книг уделяют грандиозное внимание, но я не думал, что настолько, — удивился Билл, облокачиваясь боком о стену. — Ты себе просто не представляешь насколько! Директор почти на всех официальных частях школьных мероприятиях между делом напоминает родителям, чтобы они не забывали читать детям, а также и вместе с ними. — И ты, естественно, как добропорядочный отец каждый день читал вместе с дочками, -весело подметил Стивенсон. — Читал, — подтвердил тот. — Иногда, конечно, и бывали дня, когда я засыпал во время чтения…       Блондин рассмеялся, запрокидывая голову вверх, упираясь затылком о стену. Он почему-то не мог представить Тома, серьезно относящегося к воспитанию детей, уснувшего во время очередного рассказала доктора Сьюза. — Не смейся, — осадил его Роджерс, толкнув в бок. — Я же тоже человек, могу и устать. — Ты не можешь устать. Ты же супер-папа. — Я не только папа, но еще и мама. — Засчитано, — задумавшись, ответил Билл. — Смотри, мне кажется, она уйдет отсюда не только с кроликом Питером, — с улыбкой он кивнул на подбегающую к ним Аманду.       Томас обернулся и подхватил на руки довольную дочку с четырьмя книжками подмышкой. — Я себе все выбрала, папочка. — Отлично, а где твоя сестра? — выглянув за ее плечо, обвел взглядом толпу. — Она там, — девочка ткнула в противоположную сторону.       Томас обернулся и увидел Кэтрин, весело болтающую с Маркусом. — Мне казалось, что мы пришли сюда выбирать книги? — Так и есть, — подтвердил Билл. — Смотри, у него в руках книга. — Главное, чтобы это была не камасутра. — Ты думаешь, что здесь может быть камасутра? — удивился блондин, высматривая нужный стенд. — Надеюсь, что нет. Смотри, они идут сюда! — встрепенулся шатен. — Сделай лицо, что тебе все безразлично. — Сам делай. Я хочу с ним познакомиться, — буркнул в ответ Билл, а затем приветливо улыбнулся. — Папа, Билл, это Маркус, — представила девочка своего кавалера. — Очень приятно, — ответил блондин, а затем посмотрел на молчаливого Тома и ткнул его в бок.       Тот несколько раз моргнул, кинул на Стивенсона вопросительный взгляд, на что тот закатил глаза и кивнул в сторону подростка. — Том, — ответил шатен, но тут же исправился, — мистер Роджерс. — Папа, родители Маркуса устраивают после ярмарки пикник. Можно я пойду? — сделав акцент на последнем слове, спросила Кэтрин. — Но у нас… — хотел было ответить Том, но его перебил улыбающийся Билл. — Конечно, только возвращайся домой не поздно. Часов в десять тебя устроит? — Вполне, — радостно отозвалась шатенка и поцеловав Билла в щеку, взяла Маркуса за руку, и они побежали к родителям парня. — Это что сейчас было? — непонимающе спросил Роджерс, опуская Аманду на пол. — Остынь, — взмолился блондин. — Неужели ты не видишь, что для нее это важно? — Я вижу то, что он не против потискаться с моей дочерью в ближайшем углу. А что насчет его родителей? Я даже не знаком с ними, а ты отпускаешь мою дочь с ними на пикник. — Ты иногда бываешь невыносим, — взяв Аманду за руку, Билл отправился с ней расплатиться за выбранные книги. — А что я такого сказал? — догоняя блондина, спросил тот.       Стивенсон остановился и серьезно посмотрел на мужчину. Неужели Томас забыл, как сам был школьником? Как при виде человека, который нравится у тебя щелкает под ложечкой, или чувства, которые затапливают тебя, стоит ему или ей тронуть тебя за руку или рассмеяться твоей шутке. — Кэтрин влю-би-лась, — как маленькому ребенку по слогам, объяснил ему Билл. — Не может быть, — вздохнул он. — Может.       Он усмехнулся и снова съязвил. — Почему не может? — Потому что первая любовь причиняет боль. — Ага, а безответная, по-твоему, лучше? Она разбивает сердце. — Моя первая любовь ничем хорошим не закончилась. Мне тогда было шесть, ее звали Клавдия, и она отобрала у меня железную дорогу. — Серьезно? — воскликнул блондин, зажимая себе рот ладонью.       Билл не сдержался, смешок сам собой вырвался из горла. Он разозлился на себя, но ведь смешок — такая штука, ничего не поделаешь. Можно только постараться подавить следующий. — А какая у тебя была первая любовь? — Нуу, — протянул Стивенсон. — Сейчас у меня в голове не укладывается, раньше он мне казался таким красавцем, я умирал по нему, он был у меня первым, а недавно я встретил его — и никаких чувств он во мне не вызвал. Ну, не то, чтобы совсем никаких, одно все-таки было-какой же он козел. — Сколько тебе тогда было? — Шестнадцать. — И где он сейчас? — Живет в Ланкастере, женился, у него трое детей и он ветеринар в местной ветлечебнице. — А почему тогда козел? — Это долго рассказывать, — блондин взял мужчину за руку и повел его вместе с Амандой к кассам. — Давай я тебе расскажу об этом как-нибудь потом? — Хорошо, — с легкостью, к удивлению Билла, согласился Том.