Geborgenheit

      Патрик Грант. Звучит ужасно. А с таким ядом в голосе хуже в разы. Нил слишком долго молчал, видимо, Эндрю уже и не надеялся на ответ, потому развернувшись, скучающе побрел по коридору, даже не удосужившись закрыть дверь. Джостен сдерживал себя изо всех сил, чтобы не кинуться следом и выяснить все прямо сейчас. Он не понял ровным счетом ничего. К чему он должен быть готовым? Бить или бежать? Миньярд не вселяет доверия одним своим видом, одними повадками и разговором. Отделаться деньгами было бы куда легче, но теперь на протяжении всего времени ему придется тешить себя догадками и просто ждать судного дня.       Делать оставалось абсолютно нечего, только ждать Криса и попытаться деликатно узнать можно ли хоть как-то остаться всецело незамеченным при ночном обходе Джоан. Но спрашивать об этом еще опасно. К тому же если учесть всеобщее недоверие к Нилу сейчас это будет сложно. Нил даже не ринулся закрывать дверь, потому вновь слышал шаги, теперь те явно принадлежали его соседу. Встретив его с порога с несколькими пачками шоколадных печений Нил хмыкнул, кратко поблагодарив и взяв одну из. Менее сладкую, как ему могло показаться. Кристофер все же прикрыл дверь до необходимого щелчка и занял свою кровать.       — У тебя были гости?       — Видел его, — констатирует Нил, забираясь на кровать с ногами.       — Редко это существо выбирается из комнаты, я удивился. Что-то случилось?       — Давай не будем об этом.       — Как скажешь, — пожимает плечами Даррен, но видно что в покое он не остался. Возможно, он просто хотел узнать немногим больше о соседе. Но он перехочет, узнай он всю правду, почему его сосед здесь, хотя должен был бы быть в колонии для несовершеннолетних.       Джостен не думал о том, что это станет известно хоть кому-нибудь здесь, в стенах персональной тюрьмы. Он не отменял того, что репортаж с его лицом вполне могли увидеть местные учащиеся, но надеялся что это минует него. Разве мало шокирующих и жестоких новостей крутят по телевизору, когда идеал американской семьи собирается за столом для завтрака? Нил помнил как краем уха на заправке услышал свежую сводку новостей, диктор рассказывал про найденную этим утром девушку, ее нашли со следами насильственной смерти, без левой кисти. Каждый чертов раз, слушая радио в дороге, или видя включенный телевизор Нил всегда слышал о новом преступлении. С каждой подобной новостью страх людей вселялся в него все сильнее, а страх перед родным отцом не мерк и на секунду.       Он не исключает что репортаж про него так же крутили воскресным утром. Как ведущий новостей рассказал о деянии восемнадцатилетнего юноши, как отец семейства призвал своих детей быть осторожнее, прижимая жену ближе. Нил стал для них монстром, но всего-то на день-второй. К вечеру о нем спокойно могут забыть, жесткий больной мальчишка больше не вспомниться им. Может, утром понедельника про него говорили в офисе, или на той же самой заправке, вздыхая и рассуждая о жестокости детей и самого деяния. Но вряд ли они будут скорбеть по неизвестному мужчине, с коим свершили нечто ужасное. Вряд ли его опознали.       Нужно замести следы раньше, нужно уничтожить Нила Джостена раньше, чем об этом прознает хоть кто-нибудь, кому это не нужно.

***

      Утром Кристофер исполнил свое обещание, проводил Нила по всему корпусу и оставил прямо у входа в аудиторию. Попросил после окончания занятия не убегать, а дождаться его, но Нил уверен, что смог бы добраться до следующего кабинета вместе с толпой или просто поинтересоваться у кого-то. Но возражать все равно не стал, он остается благодарен в любом случае. Он тактично отказался от предложения Криса познакомить его со своими друзьями, такого счастья ему не нужно, ему достаточно уже стольких новых друзей, коих он обрел. Один Луис только чего стоит.       Как и ожидалось на Джостена смотрели с недоверием и опаской, но явной неприязни и агрессии никто не выражал. Нил занял одну из первых парт и ощущал на своем затылке с десяток глаз. С началом урока преподаватель, мужчина средних лет с проседями, не обратил на него никакого внимания. Но все же протерев очки, разглядывая способ решения задачи, он поинтересовался кто он такой и почему раньше не видел его здесь. Пришлось ограничить его минимумом знаний о себе, получить кивок и после полное игнорирование. Чего-то такого Нил и ожидал. Профессор Джефферсон, математик, к концу занятия решил, или поглумится, или узнать насколько новенький разбирается в материале в целом, и вручил ему маркер, подзывая к доске.       С данной ему задачей Нил разобрался с небольшой заминкой, но закончил вместе со звонком. В то время как все начали собираться Нил все еще стоял у доски с маркером, крутя его в пальцах и перепроверяя задачу вместе с учителем. Тот не сделал ни одного замечания, вновь покивал головой и забрал маркер, коротко, скорее даже нехотя похвалив ученика. С толпой уйти не получится и это Нил понял только покинув кабинет. Людей было не так много, среди них Нил не смог заметить Криса, решил, что у того все-таки не получилось вырваться чтобы прийти. Оглядев коридор, Нил узнал Луиса. Тот стоял расслабленно опираясь о стенку, разговаривая с еще двумя парнями. Подойти сейчас не стоит ничего. Потому Нил и шагает навстречу.       Луис увидел его еще на расстоянии нескольких шагов и тут же улыбнулся, казалось, прошлый разговор наводил на него только скуку. Он тут же оттолкнулся от стены и склонил голову на бок. Нил почувствовал странный зуд в ладони.       — Рад видеть тебя полным сил, Нил, — тут же начинает Луис, его компания все так же остается на месте, — Как провел последние дни? Отдохнул? Надеюсь что да, потому что я не собираюсь быть твоей сиделкой. Ты будешь работать.       — Я пришел по делу.       — Да? И по какому же? Даже не заглядывайся на малыша Дарри, он мой, — из-за спины Луиса слышатся смешок, на что Нил старается не реагировать.       — По поводу тренировок. Мистер Одли сказал узнать у тебя, но ты больше чешешь языком, чем говоришь по делу. Я думаю, что зря трачу время.       — Твоя проблема именно в том, — Луис подступает ближе, но Нил не пятится. Не пятиться даже тогда, когда Луис приставляет указательный палец к его виску, — Много думаешь и все без толку. Теперь, когда ты на свободе, не хочешь рассказать мне чуть больше про тот ночной инцидент? Мне до сих пор очень интересно, но Дарри не рассказал мне ничего.       — А должен был?       — Неужели ты не понял, что мы в более близких отношениях.       — Забудь. Мне неинтересно. Просто скажи, когда мне нужно будет прийти.       — Нет, так не пойдет, Нил. Если я спросил, ты должен ответить. Я понимаю, что ты здесь не так долго, и большую часть времени пробыл в изоляции от адекватных людей, но пора наверстывать упущенное, — Луис склоняет еще ближе, но Джостен не реагирует. Он не желает быть вовлечен в эти игры старшей школы, ему по горло, потому он старается держаться себя в руках.       — Если ты не отьебешься от меня…       — То что? Что ты сделаешь, Нил? Вновь попадешь в одиночку за рукоприкладство и агрессию. Бинго! Ты уж очень понравился Брауну. Ну давай, скажи что я не прав. Где он успел…       — Закрой свой рот.       — Повторюсь. А то что?       Нил был умен ровно настолько, чтобы не попадаться на такие дешевые провокации. Сейчас ему правда некогда тратить свое время и силы на это. У него нет такого дикого интереса узнать чем промышлял Луис под покровом ночи, значит, и ему должно быть глубоко все равно. Но нет. Его нос слишком длинный и явно чешется, но Нил откажет себе в выполнении услуги. Выдыхает и вот-вот собирается продолжать разговор со стеной, краем глаза замечая движение в стороне. Тут же оборачивается и едва ли не отшатывается, увидев Брауна. Тот выглядел вполне доброжелательного, но руки сложенные за спиной не внушают доверия. Нил вдруг четко ощутил лезвие у шеи, но тут же отогнал прохладное воспоминание.       — В чем дело? Нил, как ты, вливаешься в повседневный ритм? — взгляд психолога до того сосредоточенный на Луисе метнулся на Джостена. Уголки глаз в тот же миг округлились, и он сам стал излучать что-то обманчиво приятное.       Нил не мог понять что его нервирует в нем. Мужчина средних лет? Галочка. Старается докопаться до подробностей его жизни? Еще одна. Вынужденных встреч с ним не избежать? Сет. Он относится с подозрением к каждому попутчику или незнакомцу на заправке, но здесь явно что-то другое и оно объяснимо. Придется самую малость потерпеть это странное и неприятное ощущение ради всеобщего педагогического доверия и последующего бегства. На вопрос он ответил не сразу, промычал что-то относительно согласное, после устремляя взгляд обратно на Луиса. Тот казался пристыженным, но по его перекошенному лицу нельзя было сказать точно.       — Так о чем вы говорили?       — Луис посвящал меня в план тренировок. Я же новый защитник, — с натянутой улыбкой Нил обратился к Луису, — Можешь напомнить? Вылетело из головы.       — Нападающий, — едва не сквозь сомкнутые зубы, — Ты новый нападающий, Джостен.       Нил буквально видел как тот скривился, но и сам не был в восторге. Весь тот год он играл на линии защиты и ему не особо приходилось делать вид что он кривокорукий идиот, ведь так оно и было. Все то время, пока он играл в школах он перебегал с линии на линию, но не стремился на нападение. Сложно поверить но ближе к пятнадцати его поставили на ворота и к тому времени как поняли что дело гиблое того паренька уже не видели. Испарился, не став самым некоординированным вратарем в истории спорта. Нил просто не мог быть в нападении. Чувство того, что игру ведешь именно ты опьяняло, те жалкие секунды когда мяч попадает за отмеченную линию равнялись годам, звук, что оповещал о еще одном очке просто бил по голове желанной болью.       Все это слишком хорошо, чтобы быть в жизни Нила Джостена. Просто потому что Нила Джостена совсем скоро не станет.       Луис ввел его в курс дела максимально кратко. Всю буднюю неделю тренировки назначены на шесть тридцать утра, чтобы после успеть на занятия к восьми, и на шесть вечера. Утро понедельника команда проводит на стадионе, что был за границами интерната. Только это и заинтересовало Нила, но вида тот не подал. Субботу можно счесть почти выходным днем, к вечеру лишь посетить тренировку. Но Нил не представляет чем ему заниматься всю первую часть дня. С этим он разберется позже. Он не может бездействовать. Нил примерно мог распланировать остаток недели и гадать когда Миньярд воспользуется своей возможностью откровенно поиздеваться и вытурить Джостена из стен и отвезти в то загадочное место. Каким образом ему интересно до сей поры. Распрощавшись, Нил пошел в абсолютно ненужную ему сторону, остановился лишь на мгновение, чтобы подумать и отправился к лестнице. Все то время, пока он маячил, за ним наблюдали три пары глаз.       После окончания всех занятий Нил наивно полагал что отправится в комнату и тогда-то наконец перехватить Криса. Тот не явился ни на каком из перерывов, но это не было страшно. У Нила как никак все еще был язык и возможность разговаривать. Следуя по лестнице он надеялся избежать неприятных встреч и самую малость покопаться в математике, но его сегодняшним мечтам осуществиться было не дано. На плечо упала тяжелая рука и Нил едва не оступился, было бы замечательно преодолеть с десяток ступеней кувырком. Незнакомый ему парень сообщил что его ждут у психолога и потому ничего больше не оставалось. Развернувшись ему пришлось вновь оказаться на втором этаже. Дверь в кабинет была ему уже знакома.       Ударив пару раз лишь ради приличия Нил раскрыл дверь. Не увидел Итана за столом, тут же поворачивая голову в сторону. Тот сидел на своем кресле, нога на ногу, и явно ждал. Может, даже подбирал самую подходящую позу для того, чтобы встретить своего пациента, но об этом Нил предпочитает не думать. Он не спешит переступать порога, но после приглашающего жеста у него просто не остается выбора. Кабинет был настолько чистым, что Нил хотел разуться, но вовремя вспомнил где он вообще. Прикрыв дверь до щелчка он сглотнул и лишь после двинулся к дивану.       — У нас нет встречи в пятницу.       — Мы пропустили целых три из-за твоего заточения.       — Конечно. Обвините меня.       Браун тихо смеется, а после меняет положение ног, садится почти как человек. Нил вновь не может найти себе места на огромном диване, жмется к углу и хмуро поглядывает на дымящийся чайник и две чашки. Он пришел сюда ради этого? Испить трав? Пахло не так плохо, но он просто не хотел проводить целую чайную церемонию с этим мужчиной. Итан будто не замечает скептического настроя, разливает чай по чашкам и подставляет блюдечко с одной из ближе к Нилу.       — Не хочу.       — Попробуй. Такой ты вряд ли найдешь еще хоть где-то, — мужчина так же наливает себе, осторожно приподнимает сам чайник и не проливает и капли. После отставляет его чуть в сторону на плетенную подставку, — Боюсь ошибиться в названии… Да Хун Пао. Если верить словам то помогает снять стресс. Кстати об этом. Как прошел твой день?       — Все нормально.       — Обычно от первого учебного дня дети или в восторге или в полуистеричном состоянии. Третьего никогда не дано.       — Я не ребенок.       — Моя оговорка. Может, расскажешь чуть подробнее? Тебе понравился профессор Джефферсон?       — Тот, который ведет математику? Он обычный.       Нил понимал что подобными разговорами психолог старается вернуть себе то былое доверие, коего и не было. За дни пока Нил не был сговорчив они упустили целых три встречи, значит, стоило гнаться за ними как дикие. Радости от будущих встреч стоило только отбавлять. Нил отвечал с малой охотой, не отмалчивался, потому как протяженные паузы выводили его из себя. Молчание, осуждающее и направленное только лишь на него. Браун обладал этим непонятным даром заставлять говорить, или сам Нил просто не умеет держать язык за зубами. Никогда не умел.       — Ты менял много школ, верно? Что было тому причиной? — вопрос безобидный, но Нил буквально ощутил как по позвонку пробегает неприятный холодок. Он помнил тот внезапный и совершенно безосновательный вопрос в его персональной пыточной, когда Итан спросил о матери, именно о причастности Нила к ее смерти. Это было подобно выстрелу. Удару. Они начинают с безобидных вопросов, но закончится это все чем-то подобным и Нилу стоит готовить себя к этому с самого начала.       — Мама работала и мы часто переезжали, — Нил готов был прямо сейчас ударить себя по лицу, но сдержался. Но что еще он мог ответить?       — Кем она работала?       — Инженер-эколог, — профессия, о которой он узнал на одной из заправок. Об этом говорилось по телевизору.       — Правда? Могу поспорить это интересная работа, к тому же общественно полезная.       Нил более не ответил, неуверенно кивнул и все же потянулся за чашкой чая. Он почувствовал как сушит горло от такой очевидно лжи. Про Миранду Джостен был известен минимум и этого минимума было более чем достаточно. Было указано что женщина не имела официального трудоустройства. Вряд ли в подобные здравоохранительные организации принимают работников неофициально. Ему казалось что улыбка на губах Итана была очевидной, он раскусил его только что и все что оставалось делать это продолжать гнуть эту линию. Плевать что из этого выйдет, главное дождаться того, как его наконец выпустят. Нил понял всю сущность фразы со львом в клетке. Ты не знаешь сыт ли он и всегда должен быть начеку. Даже если ты отреагируешь вовремя сбежать тебе не удастся.       — Наверное, это было тяжело, — на вопросительный взгляд Итан лишь пожал плечами и так же потянулся за своей чашкой, — Менять школы так часто. Обзавестись друзьями и оставить их спустя всего ничего, привыкнуть к учителям и городу в целом и опять в путь, — Нил кивает, в ответ ставит чашку обратно и жмется ближе к подлокотнику. Он не знал какого вопроса ждать следующим, но был готов оборонятся от всего.       — Как проходила коммуникация?       — Всегда по-разному.       — Как все было в последней школе?       Нил не суетится, он помнил что он всеобщий любимчик, которого никогда в жизни не избивали группой из пяти человек, он спортсмен, который с радостью и желанием посещал тренировки, за это ему вовсе не вырывали клоки волос дома, и сменил он множество школ из-за работы матери, а не из-за того что им нужно было бежать и не останавливаться ради сохранения собственной жизни. Нила Джостена взлюбили сразу же, вряд ли сам Браун ждал другого ответа. Он кивает так, словно это уже слышал и поторапливал, ждал еще больше подробностей.       — Я хочу узнать чуть больше о капитане твоей школьной команде по экси. Дерил? — Нил заторможено кивает, а психолог лишь широким жестом просит рассказать.       — Мне нечего рассказать о нем. Мы не ладили и все, — Нил в секунду задумывается и готов был ударить себя по лицу. Рука его дрогнула на весу. В его голове становится слишком много информации, он не может совладать с ею всей, но сейчас вовремя поймал себя на ошибке, — Дерек. Его звали Дерек.       — О, точно, прошу прощения.              Разговор тянется слишком долго и напряженно. Джостен более не дает поймать себя на лжи, но если будет хвататься за каждую нано-неправду он просто сойдет с ума. Он привык менять имена, штаты, круг общения, который иногда просто был отрезком. Все это было с ним не долго. У него нет того имени которое бы нравилось ему большего всего. Он нигде не мог успеть обжиться, ни к какому из мест он не напитался настолько теплыми чувствами чтобы назвать его домом. Да и не сказать что хоть когда-то «друзья» были причиной задержки. Нил уяснил правила с первого раза, в повторении он не нуждался.       Со временем начинается ощущаться неприятная искусственная усталость. Разговор выдается слишком скучным, но Нил изо всех сил старался держаться на плаву и анализировать каждый вопрос и каждый свой ответ. Он знает что внимание будет обращено на любую заминку, а из одного ответа ветвями полезут новые вопросы. Нужно было думать, но тяжесть буквально оседала. Нил терпеливо дожидался пока Браун сделает очередные пометки в блокноте, прикрыв зевок плечом и тут же получил любопытный взгляд из-под очков.       — Я утомил тебя беседой.       — Самую малость, — отвечает как только может вежливо, но Браун усмехается, слыша не особо-то и прикрытую издевку.       — Я понимаю. Но первые сеансы это наше с тобой знакомство. Если тебе совсем скучно, то я расшевелю тебя. Можешь задать вопрос мне, я дам на него ответ. Будем честны друг с другом.       Джостен поднимает бровь и осознает как тяжело ему это далось. Любое движение дается ему неподъемно, даже увести взгляд в сторону, словно что-то препятствует. Секунду-другую смотрит куда-то мимо Итана, стараясь понять в чем дело, что послужило расстройством и не может понять сколько бы не пытался. Сердце бьется чаще нормы, хотя глаза вот-вот закроются сами по себе. Он опускает взгляд на кофейный столик, делая вид глубоко задумавшегося, и смотрит на дно своей кружки. Это не может быть правдой. Нил чертов параноик если считает что ему мог что-то подмешать психолог. Это похоже на глупую шутку его организма. Нужно добрать до кровати и только.       — Я отложу эту возможность до другого раза. Мне ничего не интересно.       — Как пожелаешь. Ты бледен. Хорошо чувствуешь себя?       — Я, — Нил ведет плечами и закрывает глаза, чтобы после резко распахнуть, — В порядке. Просто не выспался.       — Насколько я знаю, сегодня у тебя тренировка? — Джостен кивает, и образ Брауна становится видным словно из-под пленки. Веки смыкаются и Нил понимает что не сможет покинуть учебного корпуса такими темпами. Мужчина смотрит на часы, на них все тот же скол, а после дотягивается до телефона, — Тогда закончим пораньше. Тебе нужно будет успеть отдохнуть и собраться. Мне стоит позвать кого-то, чтобы тебя сопроводили до комнаты?       — Я сам.       Нил встает на ноги и движется к двери. Для него походка была более чем тверда, если учесть что он все еще на ногах, но вряд ли так было и со стороны. Итан набирает кому-то, выжидает секунды. Нил успевает только лишь схватиться за ручку двери, чувствует как ноги слабеют, а в глазах становится темно в одно мгновенье. Слышится грохот, но боли нет. Набранный номер недоступен. Голос. А после перед глазами предстает фигура, которая полностью закрывает искусственный белый свет.

***

      Открыть глаза все же пришлось. В голове туманом клубилось что-то, что не было похоже на мысли, скорее на их подобие. Перед ним нет комнаты Кристофера, нет кабинета психолога, нет ламината — последнее, что он помнил прежде чем упасть. Перед ним стекло и быстро сменяющиеся виды. Он не может сфокусировать взгляда ни на чем, все мимо и замасленное. Оторвавшись от стекла он увидел перед собой сиденье и ему пришлось приложить немало усилий чтобы поднять глаза и встретится со знакомыми глазами в зеркале заднего вида.       — Мам?       Женщина едва задержала на нем взгляд, вновь фокусируя взгляд на дороге. Ее имя Миранда Джостен. Отныне. Нил ощутил как к горлу поднимается ком, тошнота. Он знает что это не по-настоящему, знает что его мозг просто издевается над ним, но он хочет чтобы это было блядской реальностью, чтобы она была жива. Он не был готов потерять ее тогда, как не готов проститься и сейчас, когда вернется в истинную реальность. Все сны его были черными и беззвучными, это не сон, это галлюцинация или наваждение. Если это сон, то он просто не хочет просыпаться больше.       — Где мы?       Молчание. Слишком затянутое. Нил боится что сумел позабыть голос матери, потому она не может промолвить и слова в ответ. Нет. Он не мог. Беспочвенная паника атакует его и он старается держать себя в руках, понимая, что вовсе не может пошевелится. Смотрит в лобовое стекло и чётко может увидеть лишь один знак «I-16 GEORGIA». Они выбрались? Как? Нил тешит себя этой мыслью, издевается над собой самолично, зная что она мертва. Ровно как промелькнула эта мысль он ощутил на себе взгляд. Он боялся поднять глаза выше, но ничего не мог сделать.       — Мейкон.       Ее голос искусственный. Нил воспроизвел его так, как смог запомнить. Тихо и хрипло. Он помнил как в уголке ее рта пузырилась кровь и голос был таким же. Все равно что хруст снега или шелест листьев, что-то что Нил может найти всегда и во всем и сам не знает радует ли это его. Она не отводит глаз и Нил едва держится от того, чтобы сдаться первым. Мейкон. Они приехали в Атланту по шестнадцатому шоссе, значит теперь покидают ее. Это могло быть правдой. В самом деле могло быть так если бы не он и его нерешительность.       — Мам.       Вырывается само собой и грудь больно сдавливает. Ее нет. Он даже не знает где ее похоронили. Он вмиг чувствует что что-то не так. Словно во сне, когда ты понимаешь что все это лишь игра сознания и твои товарищи становятся врагами, лица, которые ты видел лишь раз, растягиваются в оскале и теперь всеобщая мишень ты, а не главный антагонист сна. Но от себя не убежать, а ему, кажется, не проснутся. Страх. Дикий. Который парализует и от него никуда не деться.       — Я сказала тебе бежать.       — Я знаю, — нервно отвечает Нил в ту же секунду, но тут же жалеет. Хочет сжаться под этим взглядом, испариться и быть не больше чем пылью. Песчинкой, среди миллиарда таких же.       — Тогда почему ты стоишь на одном месте?              — Я.       — Ты умрешь если ничего не предпримешь. Слишком самоуверенно считать что в этой глуши тебя не найдут. Ты не можешь так просто выбросить на ветер все, чем я пожертвовали ради тебя и того чтобы ты до сих пор дышал. Двигайся, Абрам.       Нил хочет сказать что не видит в этом смысла, никакого, но у него не поворачивается язык сказать так сейчас. Его найдут. Его все равно рано или поздно найдут и может стоит успокоить свою совершенную глупую жажду жить? Стоит посмотреть правде в глаза. Сколько он сможет бегать один, если в день смерти матери он угодил в руки полиции? Может, в запасе у него есть пара месяцев, может, год, а может какие-то недели. Элементарно страшно не знать когда его семья догонит его.       — Я люблю тебя и ты знаешь об этом.       Он молчит. Знает, что играет сам с собой, сознание подкидывает то, что он хотел бы услышать. Мама никогда не говорила ему об этом, все что она делала говорило об этом. В ту ночь она потащила сына за собой, но могла оставить его и неизвестно что было бы утром следующего дня. Скольких эта женщина убила, только чтобы защитить собственного отпрыска. Скольким она пожертвовала, чтобы сейчас это недоразумении продолжало бегство. Она отдала свою жизнь ради него. И если бы она знала что Нил бездействует, она пристрелила бы его прямо там. В том дешевом номере было бы на один труп больше. Фулл Хаус.       — Нил.       Джостен чувствует как больно сдавливает грудь. Проснутся еще раз, означает ничто иное как вернутся в нестабильное настоящее. Он знает чей это голос. Кристофер. И он сам не свой. Нил может это уловить из-за нервных ноток в голосе. Он открывает глаза и тут же закрывает их обратно, когда по ним ударяет сноп свет. Фостер тут же выключает основной свет, щелкнув настольной лампой. Сознание и воспоминания возвращаются медленно и неохотно.       — Как ты?       — Все нормально, — он садится в кровати и протирает лицо. Он отчетливо помнит как соприкоснулся с полом, слегка морщится потирая переносицу. Крис оказывается перед ним, садится на корточки и настойчиво убирает его руки в сторону. Его брови сведены и Нил не понимает его недовольства или неприязни. Неужели все так плохо? — Почему я здесь?       — Этот ублюдок позвонил мне и сказал, что тебе поплохело и ты упал. Я пришел за тобой.       — Тащил меня через все этажи?       — Никто этого не видел, если ты об этом, — он поднимается на ноги и лезет в ящик.       Нил предпочитает проигнорировать то, как Крис назвал Брауна. Он не намерен вмешиваться в их терки, и не намерен создавать новых с собой в лице одной из сторон. В его интересах как можно скорее покинуть эти стены и не вспоминать об этом больше. Крис выуживает из ящика прозрачную косметичку, она полнится пластинами таблеток и из ее недр Кристофер достает пластырь. Он вновь присаживается на корточки, на что Нил лишь мгновенно хмурится.       — Я сам. Спасибо.       Переняв прямоугольник из рук Кристофера Нил встает на ноги, которые кажутся обманчиво крепкими. Он тут же хватается за изголовье кровати и дает себе секунды. Он видит как Крис дернулся в его сторону, уже выставил руки, но зря. Нилу все же приходится оттолкнутся и он следует в ванную. Морщится от света, но все же подходит к зеркалу и наскоро оглядывает свое лицо. Скула красная и слегка опухшая, но на переносице царапина с уже запекшейся кровью. Возможно, проехался носом вдоль дверного косяка. Пластырь почти не выделялся на фоне загорелой кожи. Только закончив он тут же отходит от зеркала.       — Сколько времени?       — Почти шесть.       Нил тихо чертыхается и оглядывается по сторонам. Он может успеть на тренировку если поднапряжет голову и поймет что ему для того надо. Он не хотел портить одежду Кристофера, потому вновь заходит в ванную и снимает с палки, на которой весела шторка для душа, свою футболку и спортивные штаны. Быстро переодевается и оставляет на своей кровати осторожно сложенные вещи. Они не его и стоит относится к ним куде бережнее. Кристофер смотрел на него сидя на своей кровати, не говоря ничего, но выглядел так, будто было что сказать.        — В чем дело?       — Луис не любит опозданий.       — Я плевать хотел, — резко отвечает Нил, после лишь поджав губы. Он не должен говорить так хотя бы с Крису, но голова еще не до конца ясна. Он до сих пор не может понять что за чертовщина это была, но сейчас у него нет на то времени.       — Ты точно чувствуешь себя лучше? Я могу найти его после тренировки и сказать что ты не мог прийти.       — Я не хочу пропускать тренировку. Мне уже пора, да?       — Уже как минут десять. Удачи, Нил.       Он лишь кивнул, прежде чем выйти из комнаты. Быстрым шагом минуя коридоры он замечает что свет не горит за той дверью, которая находится у самой лестницы. Может, та принадлежит Луису. Это информацию будет кстати если перед побегом Нил решит избавить планету от одного кретина. На улице еще недостаточно темно, у фонтана он может увидеть сидящих парней. Кто-то тупо смотрел в сторону, кто-то держал перед собой учебник. Нельзя было сказать что они запущенные уголовники, они выглядят вполне привычно, словно обычные школьники. Может, Нила по ошибке закинули в специальное учреждение для чьих-то деток, но он все-таки ошибается. Наглядный тому пример Луис. Нет и малейшего интереса что он мог забыть здесь.       Он двигается к спортивному залу не допуская никаких мыслей. Сейчас ему все равно не понять что за чертовщина это была, а потому стоит прояснить мысли. Он знает только что до сеанса он чувствовал себя замечательно. Чертов мозгоправ. Его вмиг душат слова матери. Точнее то, что его мозг принял именно за ее слова. Сколько он будет стоять на месте? Столько, сколько ему заявит Миньярд. Не иначе. Он не может сделать и шагу без документов на новое имя и без денег. Если с деньгами он и мог бы заняться новыми документами, то его руки просто пусты. Он не может ничего и остается прямо зависимым от волеизъявления Эндрю.       Открыв дверь он застает тренировку во всем действии. Луиса он узнает сразу, тот отличается ростом и на площадке похож на нелепого длинношеего жирафа. Некоторые сторонятся его, защита немногим пробует блокировать, но все тщетно, если учесть каков вратарь на воротах. Он даже не шелохнулся, когда мяч оказался за линией ворот. Он в самом деле не двигался, что, вероятно, уже вывело Луиса из себя. Тот стянул шлем, он подошел едва ли не в плотную к вратарю, гневно стараясь вбить ему что-то в голову, но расстояние между ними все еще было. Нил лишь какие-то секунды наблюдал за этой картиной, а после дернулся, чувствуя как его хватают за локоть.       Джером выглядел уставшим и явно повидавшим за только-только начавшуюся тренировку. Он отпустил Нила почти сразу же, как тот обратил на него внимание и лишь тяжело вздохнул, явно призывая Нила узнать что здесь происходит.       — Я проспал. Извините.       — Не страшно, парень. Ты не пропустил много, — Джером указывает в сторону двери в раздевалку, Нил помнил это из небольшой экскурсии, которую провел ему Крис в первый день. Казалось, прошло куда больше чем несколько дней, — Помочь тебе, или разберёшься? Твой шкафчик пятый от двери.       — Да, сам. Спасибо.       Нил быстро ретируется за дверь, отсчитывает шкафы и дергает за ручку. Та легко поддается. Вряд ли здесь предусмотрены замки на дверцах, это было бы неслыханной роскошью для этой дыры. На верхней полке лежал шлем и защитный ворот на горло, на средней была сложена защита на грудь и плечи. Выдвижной ящик в самом низу хранил в себе оставшуюся мелочь в виде нарукавников и защиту для пальцев, так же форма в сине-белых цветах. Все самое необходимое и прописанное в регламенте. Чтобы подогнать экипировку под себя понадобилось некоторое время и все же он справился. Ему удалось переодеться в покое, никого не было и он все равно воспользовался туалетом. Размеры комнаты едва позволяли повернутся, но он не хотел рисковать. Нилу был присвоен седьмой номер.       Покидая раздевалку он простился с тишиной и покоем на ближайший час или около того. Джостен нашел Джерома глазами, который все так же упаднически наблюдал за картиной. Замечая подошедшего Нила он жестом указал ему на корт, но не для того, чтобы тот сию минуту ринулся играть, а чтобы он просто взглянул на это. Как бы Нил не был намерен строить из себя абсолютного профана он понимал что дела в самом деле плохи. Из всех парней на поле действовал один только Луис и, несмело и неохотно, его нападающий противник из другой команды. Джостен наблюдал за этим, проделывая минимальные упражнения, чтобы не потянуть икроножную мышцу, шлем оставив на скамье рядом. Он не успел на разминку, если та и была, но травмироваться он все равно не был намерен.       — Ну как, готов? На тебя вся надежда, сынок.       Мистер Одли в самом деле выглядел так, будто занимается самым бесполезным делом в мире. Кто знает, может так и было в самом деле. Нил же не знал что мог ответь. Неужели Джером ожидал от него так много, учитывая, что Нил занимается экси меньше года? Он возложил на него слишком большие надежды и Нил никак не обязан их оправдать, но так чертовски хотелось. Даже не ради тренера этой захудалой команды, а просто чтобы вновь ощутить себя причастным к жизни. Ощутить что он живет, а не выживает. Это чувство будет стоит всех последующих лет в бегах, он уверен, ему нужно лишь вернуть своему существованию немного вкуса и смысла. Пусть экси не заменит ему матери рядом, но поможет встать на ноги.       Нил не успевает окунуть себя в мысли, не успевает даже коснуться их глади, как мистер Одли останавливает тренировку — останавливает Луиса который бешено несся к воротам — стуком по стеклу. Тот тормозит шаг и Нил слышит скрип обуви о пол, морщится, но внутри него на секунду все замедляет свою работу. Луис замечает Нила и стремительно движется к двери. Та закрыта снаружи и Джостен, который стоял прямо напротив не спешил выпускать зверя из клетки. Луис терпеливо ждет, сжимает в руках клюшку, но Нил знает что тот далеко не спокоен и потому лишь выжидает. Джером тактично кашляет, и ему все же приходится раскрыть дверь.       — Ты опоздал, — первое что выдает парень, в то время как Нил совершенно спокойно тянется за шлемом.       — Я знаю, мудила, — последнее его слово тонет в обивке шлема, который он натянул на голову.       Будучи более или менее готовым он подходит к стойке с клюшками и думает над выбором слишком долго. Не потому что хочет позлить Луиса еще сильнее, а лишь потому что ему в самом деле боязно. Он знает все тонкости игры и даже тонкости выбора дурацкой клюшки. Знает лучше чем кто бы то ни было. Для нападающего подойдет клюшка с не очень-то и глубокой сеткой, но достаточно тугой, чтобы удобно были быстро перенять и отнять мяч. У защитника клюшка едва ли не должна быть плоской, потому как держать мяч у линии ворот долго идея плохая и травмирующая. Он знает это на своей шкуре. Тянет руку к той, которая правее, но Луис за спиной выдает «нет» и Нил выуживает из стойки клюшку нападающего. Что ж. Ему даже не придется стараться делать вид что он неуч, этому он успел научится, сможет делать это профессионально, потому как давно не играл в нападении по-настоящему.       Джером закрывает за ними дверь и Нил отчего-то не чувствует такого же дикого желания играть у парней. С ним никак не контактируют пока он следует за Луисом в центр площадки, лишь поглядывают. Тот подает какой-то знак и на поле происходит перестройка. Нил пока лишь пропускает это мимо глаз, понимая что дела куда хуже чем в его прошлой команде. Там не шло и речи о серьезной игре. Его ставят на противоположной линии, он оборачивается, насчитав позади себя троих не считая голкипера. Позади Луиса было два, тоже не считая голкипера. Когда Нил только пришел Луис бестолково бил в те ворота и тот вратарь не был намерен и двигаться. Это будет легкая победа, но вряд ли она принесет хоть грамм удовольствия.       — Побегай и покажи на что способен. Отними у меня мяч хотя бы раз, — они скрещивают клюшки и Нилу кажется что здесь что-то не так уже сейчас. Он не чувствует былого предвкушения, скорее опаску. Джостен не был намерен носится как безумный, хотя звучало заманчиво. Он здесь не для того чтобы бегать псом за летающей тарелкой.       — Ты думаешь что поведешь? — вскидывает бровь Нил. Они схлестнули клюшки и мяч был введен игру после удара Джерома по стеклу.       Нил в самом деле сдержал свои слова, но понимал что перетрудится он никак не мог. Он был уже на пути к воротам, и им начинало овладевать давно забытое чувство. Бег, который позволял забыться и фокусироваться лишь на дыхании, на мерном отсчете часов, на сердцебиении, которое только лишь ускорялось. Чувство игры и что ты в ней ведешь, что ты являешься ее частью, недостающим звеном или деталью, без которого этот огромный механизм никак не придет в действие. Он оборачивается, четко отсчитав свои секунды владения мячом, но не успевает разглядеть никого, как в него влетает тело, что тут же сбивает с ног.       Его словно прокатило на капоте машины. А после припечатало к дереву. Нил не успел толком сгруппироваться когда его тело со всей силы влетело в стену. Он смог вздохнуть лишь когда человек позади него отошел и видимо все это было лишь для того чтобы завладеть мячом. Но что-то подсказывает что нет. При попытке повторно набрать в легкие воздуха Нил хрипит, но терпит. Он не может сидеть, видя как пятый номер уже близится к воротам. Поднимается на ноги, чувствуя недобрый хруст колена, но все равно поднимает клюшку с пола и бежит. Линия защиты пуста и Нил не улавливает сути игры от слова совсем. По крайней мере сейчас. Он не успевает. Разумеется не успевает, потому что один человек физически не может валятся на другой части поля и спешить на защиту к другой. Он понимает что он один сейчас и это его не расстраивает. Чего-то такого и стоило ожидать.       Мяч переходит к команде, проигравшей очко. В его «команде» пятеро, включая его самого. Второй, четвертый, он, будучи седьмым, девятка и голкипер, который носит на спине целую дюжину. Вряд ли хоть кто-то здесь за него, он сможет выкрутится, он не сумеет признать поражение в этой игре. Это выше Нила Джостена. Он даже не пытается выйти на разговор, через решетку узнав одного из тех парней, которые стояли в коридоре с Луисом. Очевидно-невероятно что Нил один против всех. Нужно привыкать к такому раскладу вещей уже сейчас.       Он начинает. Где-то за спиной команда, на которую ему не положится сильно. Больше победы он хочет поберечь кости. Но точно ли это так? Отдав пас двойке он перебегает на другую часть поля, зная, что без его инициативы мяч сюда не долетит. Внимание полузащитника все равно фокусируется на нем и это не совсем то, чего хотел Нил изначально. Краем глаза он видит Луиса, который не взирая на Джостена у ворот движется к вражеским и тому приходится двинутся следом. Но двойка отдает неверный пас, который вместо того чтобы попасть в сеть девятому номеру отлетает от стены и мяч славливает полузащитник. Наилучшей возможности просто может не представиться и Нил замахивается.       Удар по клюшке едва ли не до треска дерева и мяч его. У него есть секунды владения мячом, хотя он знает что здесь нет правил, к которым он успел привыкнуть. Ему удается избежать удара защитника, тут целился в ноги и вильнуть в сторону, едва не потеряв равновесие, было наиболее удачно. Он видит линию ворот. Видит ее четко и знает что пересечь не может никоим образом. Он замахивается за два метра до линии, бьет и не уверен попал ли мяч в отмеченные ворота, потому как опять его сносят к стене. На этот раз его не держат, но по заминке в игре он понимает что он попал. Голкипер скучающе оборачивается на него и поднимает сетку шлема. Он так же не шелохнулся. И Нил узнает его. Чувствует прохладу лезвия и ночи.       Больше ему не дают забить. Ему едва дают выбраться за пределы своей территории поля, пусть и это с трудом. Он вставал такое же бесчисленное количество раз, сколько его сбивали с ног. У него просто не было выбора. Не хотелось остаться с надтреснутыми ребрами, еще меньше хотелось оказаться растоптанным и растасканным по кускам по всей площадке. Приходилось вставать и как мог стараться миновать несущихся на него ударов. Когда это стало очевидным Нил думал что Джером остановит тренировку, но Джостен просто не увидел его. Он исчез и его не было за стеклом. Он не хотел иметь дела с этим или махнул рукой — неизвестно, но Нил понял что на него не стоит сильно полагаться.       Руки дрожали от того, с какой силой Луис ударил по его клюшке. Усилий стоило чтобы не выпустить ее из рук и привалится к полу следом. Нужно было продержаться до конца, но не было ощущения что он близок. Джостен знал что нельзя доверять своим внутренним часам. По ломоте в теле было ощущение что бегает он как заведенный не меньше трех часов, но сама тренировка должна длится около полутора часа. Совсем скоро должен был быть конец и больше он не пытается встать. Сидит на полу, прижимая к груди левую руку, стараясь восстановить дыхание и дикую дрожь всего тела. Его сбил с ног его же сокомандник, раздалось лишь сухое «извини», которое Нилу вовсе и не требовалось.       Команда уходила с поля во главе с Луисом и Нил не спешил вставать. Стянул с головы шлем, уложив его рядом с собой и наблюдал за удаляющимися фигурами. Он увидел взгляд Джерома, обращенный на него, а после тот скрылся в тренерской. Что-то подсказывало что там он и был все время, пока Нила бросало по полю от пола к стене и обратно. Последним шел вратарь, держа дистанцию. Его шаг был медленный, даже неохотный. Похожий на ленивую кошачью походку. Нил представляет насколько могло быть скучно стоять, учитывая что мяч даже не долетал до ворот. Время в пустую и только, но Нилу самую малость понравилось. Может, именно мысль что это было чем-то отдаленно похожим на экси, но никак не им самим. Он ожидал большего от своего последнего экси-года, жаждал куда большего. Эта игра не имела никакого смысла и он остался в ней проигравшим. Это даже не задело его.       Он все равно не торопится в раздевалку, желая остаться одному и переодеться в относительном спокойствии. Через какие-то минуты он видит вышедших парней и только тогда встает на дрожащие ноги, делать такую паузу было ошибкой, подняться было вдвойне трудно и он опирается о клюшку. Следуя к выходу с корта он подцепляет оставленный мяч, несильно сжав его в руке, чувствуя как сводит пальцы. Он оставляет клюшку в стойке, будучи не уверенным до конца что та полностью цела. Он отчетливо слышал хруст дерева, хотя, может это была клюшка Луиса.       В раздевалке на первый взгляд не оказывается никого, но после Нил слышит как хлопает дверца шкафчик с другого ряда. Он готов был выпрыгнуть из формы от резкого звука, но все же сдержал себя. Из ряда шкафчиков показывается Миньярд, уже в обычной одежде, повязками до самого запястья, которые берут начало от сгиба локтя. И все таким же пресным лицом. Он встает в нескольких шагах от Нила, опирается плечом о угол чужого шкафчика и засовывает руки в карманы. Просто смотрит и Нил отвечает ему тем же. Он видит небольшой шрам на переносице, видит те же блеснувшие в ночном свете глаза и от этого воспоминания чувствует легкий неприятный холодок, хотя все тело горело. Джостен не выдерживает первым, или просто дорожит собственным временем, чего нельзя сказать с полной уверенность после прошедшей тренировки.       — И так каждый день? Это не игра.       — А мне показалось тебе понравилось протирать пол, — Эндрю склоняет голову чуть в бок, словно заинтересованная птица, но заинтересованности в нем ровно столько же, сколько будет умножь на ноль.       — А тебе понравилось стоять и смотреть на это, — Нил все же отходит от двери и открывает дверцу своего шкафчика. Он все еще не спешит снимать с себя защиту, хочет остаться один. Совсем ненадолго.       — Не без этого. Твои попытки весьма забавные.       — Буду стараться и дальше.       Эндрю продолжает стоять все там же и Нил думает что оба они хотят найти здесь долю спокойствия, в безлюдной и отвратительной раздевалке, но никто не двигается с места чтобы уступить другому. Нил берет одежду из шкафчика и все же двигается в сторону туалета, кинув взгляд на Миньярда. Он смотрел на дверь раздевалки, более не собираясь ответить. Как только он проворачивает замок, слышит как хлопает дверь снаружи и лишь выдыхает. Неужели. Один. Он все равно переодевается в туалете и как можно скорее желает оказаться в комнате, чтобы принять душ. Он боялся уходить вглубь раздевалки, где были душевые кабины, не зная что примерно может ожидать его там. Закидывает форму в общую корзину, выставляет всю экипировку обратно и выходит. Видит приоткрытую дверь в тренерскую и минует ее, говорить с этим мужчиной он не хотел от слова совсем.

***

      Суббота. Что означало скорый конец первой недели из двух, которые Нил намерен провести в этой тюрьме. Не больше чем тот срок, который тот дал себе. Он надеется что все это не растянется и у него его будет шанс и время чтобы избежать гибели. Стоять на одном месте и ощущать то, как смерть медленно настигает, движется точь в точь по оставленным следам, подбирает за тобой камни, что были брошены чтобы не заблудиться, чтобы не позабыть что было не так давно. Но они то и выведут на него, станут главной уликой. След яркий и каждый желающий может выследить его. Скорее, за ним тянутся полосы крови, а не хлебные крошки или камни.       Как было обговорено ранее Нил мог не посещать занятия в субботнее утро, но он не знал куда деть это время. Блуждать по территории и вызывать к себе только лишь подозрения было глупо и пусто, потому он проснулся вместе с Крисом, который уставился на него как на безумное существо. Мол, неужели он променяет сон на какое-то откровенное занудство? Да, именно. Он занял ванную первым, зная как долго Крис может торчать там, стараясь раскачаться ото сна. Он включил душ, шум воды лишь немного перебивал гул собственных мыслей, когда он стянул с себя футболку. Синяки на ребрах и руках были достаточно отчетливы, они успели проявится в полной красе и просто так не смогут сойти, они станут лишь больше при новых падениях и ударах. Это не должно будет его замедлить и с этим нужно будет что-то сделать.       Он выключает душ, одевается и натягивает рукава кофты до самых пальцев. Нил вышел из ванной будучи абсолютно сухим, и ловит на себе не до конца четкий взгляд соседа. Тот мог успеть привыкнуть к подобного рода вещам и больше не спрашивал, не видел смысла или копит, чтобы после обрушится лавиной болтовни. Нил не был особо против. Это отвлекало. Ему все так же хватает одной тетради и одной ручки, которую он без лишних слов и без лишних претензий позаимствовал у Криса. Он был давно готов уже к тому времени как Крис вышел из ванной, на его бедрах было повязано полотенце, волосы самую малость влажные. Сам он будто никуда и не торопился, на самом деле Нил тоже не спешил, не боялся быть опоздавшим просто потому что его сегодня даже и не ждут.       — Правда не понимаю что делать там сегодня, — он потягивается, а после мечтательно продолжает, — Будь я на твоем месте, Нил.       — Но ты не на моем месте, — вполне серьезно говорит Нил и спокойно встречает устремленный на него взгляд, — Поэтому пошевеливайся.       — Ради всего святого.       Кристоферу требуется не так много времени и тот едва не вынудил Нила переодеться вновь. Пришлось отстаивать честное имя двухдневной футболки и все же выйти из комнаты с победой. В коридорах общежития и учебного корпуса было слишком тихо, будто никому кроме них и не хотелось просыпаться и плестись сюда ради получения посредственных знаний. Так оно и было. Большинство либо просто не пожелало приходить, учитывая что занятия было короче обычного, либо все имели какое-то преимущество и пользовались им. Нил попрощался с Крисом около своего кабинета. На столами сидело человека три, самого учителя тоже не было на месте и можно было сделать вывод что суббота здесь каждому давалась трудно.       Учитель, уже не безызвестный Джостену, мистер Джефферсон, приходит где-то на середине занятия и в ту же секунду, как стервятник, находит свою жертву. Нил даже не старался спрятаться, потому вполне смело вышел к доске, принимая протянутый ему черный маркер. Задачи по комбинаторике казались ему самым наилегчайшим, что он проходил за последние года. Нужно просто представить и посчитать. Его рабочая тетрадь, когда та по счастливому стечению обстоятельств у него была, была похожа на рисунки детей, самые дикие и непосредственные. Нил никогда не отличался особенно красивым почерком, просто потому что в такие моменты его голова работала куда скорее чем он мог писать.       Нил мог понять что к нему относятся с некоторой снисходительностью, но он всячески игнорировал это явление. Как им будет удобно, он не собирается остаться здесь настолько, чтобы это начало выводить его и себя. На доске был нарисован круг, больше похожий на циферблат с буквами. Хаотично расписанное решение справа и ответ, что был выведен абсолютно так же скачуще. Обернувшись на профессора он увидел полуспящие единицы, которые все же посетили занятия. Мистер Джефферсон встал из-за стола со скрипом ножек стула, перебудив всю добрую часть учеников. Раздались недовольные вздохи и стоны. Нил выжидающе стоял, вертел маркер в руках, пока профессор с раздражением не забрал его.       Он как и в прошлый раз не получил точной оценки своих знаний, а потому решил что на двух уроках истории он будет лишним. Его жертва чтобы встать и проснуться ради двадцати минут математики себя не оправдала и он отправился принимать поражение в кровати. Не стал пытаться выловить Криса среди пролетающих мимо сонных мух, сразу отправился обратно в комнату и остаток дня провел в полусне. Спать днем, когда на двери нет и подобия замка было проблематично. Каждый шаг за дверью был словно по его душу, потому это с трудом можно было назвать отдыхом. Скорее чем-то отдаленно на него похожим. Игнорировать ломоту в теле было тяжело, приходилось лежать неподвижно что не ощущать пульсирующей боли, которая волнами разбредается все дальше и все больше. Он помнил что обязан был посетить тренировку, это буквально единственная цель его подъема сегодня.       Он заведомо знал что там будет происходить, потому был готов, пусть тело настойчиво просило остаться здесь, в кровати, проспать еще четверть века. Кристофера не было на соседней койке к вечеру и Нил какое-то время смотрел на пустующую кровать. Вмиг он вспомнил номер мотеля и поморщился. Так не может продолжать. Он встает, буквально чувствуя как ноги немеют не желая нести его на корт, но особого выбора не оставалось. Собраться не стоило и минуты времени и он вновь следует по пустой улице. Эта безлюдность могла пугать, сегодня это место совсем безлюдно, независимо от времени. Суббота в этой глуши мертвая.       Показавшись в спортзале Нил не увидел главной занозы в заднице, и заноз поменьше, что удивило его самую малость. Не было и Миньярда на линии ворот, потому делать было особо нечего. Джером не высунул и носа из кабинета, что позволило заняться хоть чем-то похожим на тренировку. Нил взял небольшое ведро с мячами, и перебросившись парой слов с тем вратарем, который выступал как его союзник, они принялись отрабатывать удары и защиту. Чем занималась остальная команда его мало волновало, вероятно, били по пустым воротам и умудрялись промахиваться. Сейчас Нил в самом деле вошел в игру. Пусть тело и болело, но он делал хоть что-то, кроме как пытался защитить ребра от трещин и ударов. При достаточно резких замахах он едва ли не складывался надвое и мяч катился к ногам вратаря, который откидывал его назад и вновь вставал в стойку, принимая. Иметь дело с ним было приятно, но три из пяти мячей он пропускал. Тем не менее это куда больше нравилось Нилу, уже нечто похожее на экси.       Он боялся, что перегорел. Что единственное, что приносило краски в его жизнь перестало то делать. Это то, чем он жил, о чем грезил и бывало просто вставал с кровати по утрам ради этого. Это то, от чего он был старательно огорожен матерью, потому что и дураку было видно насколько сильна зависимость Нила к экси. Не было и попыток заняться чем-то другим, для баскетбола и волейбола он «не удался ростом», а футбол просто казался что ему скучным, американский вдвойне. Экси то, из чего на треть состояла его жизнь, а состояла и состоит она по сей день из немногих вещей. Он не знает кем был бы сейчас, если бы побег не удался, если бы Нил остался с отцом. Стал бы полезной вещицей и инвестицией, не более, он слышал относящийся к нему разговор, ровно как и мама. Именно тогда ею было принято решение бежать. Экси был в его жизни всегда, а теперь его просто не будет, да и сейчас все это мало похоже на игру. Он не чувствует привычной пустоты в голове, не чувствует как кровь горячо бежит по венам, не чувствуется себя до конца свободный и не может отпустить себя.       Те редкие школьные матчи заставляли его забывать обо всем. О том, что он лжец, вынужденный и патологический, что вынужден бежать и этим спасать свою шкуру, что возможно этот день последний его день в жизни. Он забывал о том, что мать готова была убить его, если бы узнала о том, чем он занимается, оттаскала бы за волосы, стараясь вбить в голову раз и навсегда. И им вновь пришлось бы бежать. Как и всегда, как только к месту и городу удается немного привыкнуть. Собирать вещи и панически бежать, даже не смея оглянуться на ту жизнь, которая показалась ему своей собственной на долю мгновения. У него не может быть подобно, слово «стабильность» для него чуждо, ровно как и «дом», ровно как и «безопасность». Его удел — бегать всю жизнь и так и не найти пристанище, места, где он сможет расслабить плечи и закрыть глаза на затылке. Его найдут где бы он не был, в какую глушь он бы не забрался. Одно его существование не дает кому-то спокойного сна. Сам Нил лишился его давно.       Он вернулся и в комнате вновь не было никого, но не сказать что это сильно взволновало Джостена. Крис может слоняться где угодно и вряд ли Нилу не плевать на это. Точно плевать. Он следует в ванную и закрывает дверь, на пробу дернув ручку на себя. Сейчас сюда вряд ли кто-то ворветься, даже Крис, учитывая что он занят чем-то весь день. Горячая вода обжигает кожу, капли бегут по спине и за ними словно бы остаются красные следы, протяжные дорожки, которые перерастут в ожоги. Хотелось снять кожу. Нил уже и не помнит как выглядел без всех этих бесчисленных шрамов. Он не стремится скрыть их, но не хочет привлекать лишнего внимания к своему лицу и зачастую открытым рукам. Ему было бы совершенно плевать, если бы мама единожды не указала ему на это. Он был удивлен отчего людям настолько не плевать. Он зарывается руками во влажные волосы, горячая вода обжигает кожу головы и после Нил выключает воду целиком. Ступая босыми ногами на плитку он боялся рухнуть прямо на пол, потому поспешил одеться прямо на сырое тело.       Из ванной клубился пар, когда он раскрыл дверь. Сделав лишь пару шагов Нил отшатывается, давится вздохом, замечая между кроватей знакомую фигуру. Язык немеет и он думает что стоило спросить что он здесь забыл, но все вполне логично и обоснованно. Неужели настал час Х? Слишком скоро. Он не готов.       — Долго, — Эндрю оборачивается, его руки безвольно висят вдоль тела, но после он засовывает их в карманы. За его спиной можно увидеть раскрытую тетрадь Нила с конспектом. Он хотел возникнуть и узнать какого черта Миньярд рылся в его немногочисленных вещах, чуть ли не довел его до сердечного приступа и заикания, но игнорирует эти глупые вопросы, зная, с кем имеет дело и какие примерно ответы получит.       — Я не знал, что ты здесь и ждешь меня, — Нил остается на месте, встречая его взгляд. Уставший и никакой. Да, именно никакой. Пустой, который он не может понять, но из-за всех сил старается. Он не может вычислить ничего в непроглядной темени, а потому больше и не пытается, — Что тебе нужно?       — Мне?       — Понял. Дай мне время собраться. Пару минут.       Еще какие-то секунды оба они стоят на месте. Нил чувствует себя странно под этим взглядом, ему не жутко и не хочется сжаться, просто его глаза сами по себе кажутся неживыми сейчас. Эндрю ничего более не говорит, огибает Нила и выходит из комнаты. Шагов почти не слышно. Джостен выдыхает и понимает что погорячился. Пары минут ему будет много. Ему нечего собирать и никак не собраться. Он вышел уже готовым. Он не знает чего ждать и вернется ли он до вечернего обхода Джоан, потому отрывает край листка от собственной тетради, отписывая небольшую записку на тот случай, если он все-таки вернеться. Просит прикрыть перед Джоан. Каким угодно образом. Оставляет на краю подушки кровати Криса, подминает под свое одеяло подушку и только тогда может выйти. Внутри начало просыпаться сомнение касаемо всей этой затеи, но выбора кроме как согласиться не было. Иного пути просто не существовало и стоило просто поддаться.       Он выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, оглянувшись по сторонам он замечает всю ту же фигуру у окна. Эндрю сидит на подоконнике, опираясь о него обеими руками и просто ждет. Нил не хочет заставлять его ждать дольше, ровно как и не хочет растягивать вручение ему его же вещей. Просто нужно разобраться, что бы от него не требовалось. Ему надоело сидеть и ждать чудесного явления еще те дни в изоляторе, потому пора было действовать. Он делает несколько шагов, встает не так далеко, помня что Эндрю не любит когда расстояния нет совсем. Он вполне внятно услышал его в прошлый раз, не был намерен раздражать, ровно как и раздражаться самому. Он физически может ощутить скользящий по нему взгляд, но старательно игнорирует его.       Спустя секунды Эндрю спрыгивает с подоконника и Нил молча следует за ним — спускается по лестнице, отгоняя мысль предоставить Миньярду полет на первый этаж кубарем. Это сложнее чем может показаться. Они молча выходят из здания общежития, молча следуют к спортивному залу. Вряд ли то место, в которое Эндрю хочет отвезти его, в пределах шаговой доступности, в пределах территории интерната, но Нил предпочитает молчать и просто наблюдать. Они огибают здание, и подходят к калитке, которая вела к стадиону. Там, в утро понедельника, он должен быть вместе с членами команды. Он не был там еще ни разу, но мог представить что это лишь вытоптанный круг, по которому эти ошибки бездумно носятся. Эндрю достает из кармана телефон и освещает лужайку, выискивая что-то.       Нил замечает что лишь когда Эндрю тянется к блеснувшим от света ключам. Он все еще молчит, даже когда Эндрю открывает ими дверь и раздается едва уловимый писк. Он проходит следом за Эндрю и в секунду чувствует как ребра сдавливает. Он на свободе. Он выбрался и это не стоило таких уж усилий. Прямо сейчас можно двинутся на запад, а после дело за малым. Нил чувствует укол и встречается глазами с Эндрю. Тот словно понял его без слов, просто прочел, но вряд ли это так сложно как кажется. Нил вновь плетется следом, сдерживая себя от того, чтобы дать деру прямо сейчас. Эндрю же не побежит за ним? В темный лес? Было бы ради чего и кого. Но даже это чувство свободы не заставляет его сместиться правее, а потом и еще и еще, а потом вовсе кинутся наутек.       Они обходят всю огороженную территорию, их не видно за забором и можно быть спокойным. Оказываются у главного входа, можно увидеть всю освещенную территорию через центральную калитку, но Нил боялся увидеть там охранников, потом все еще шагает нога в ногу за Миньярдом. Куда-то по дороге, пока не слышит как вдруг завелся двигатель, как вдруг игриво подмигнули поворотники. Нил смотрит на машину, от которой исходит только лишь свет и думает что дальше леса его просто не увезут. Его увезут к людям. И внутри кто-то есть. Машину кто-то завел. Нил выбивается из шага, когда их остается с десяток, и Эндрю тормозит спустя несколько. Оборачивается и долгие секунды смотрит. На его лице все так же ничего, когда он добирается до машины и легко стучит костяшками по стеклу со стороны водителя. Джостен успел подумать что сейчас оттуда выйдет тот, кого он видит в зеркале, от кого бежит и всегда находит в отражении. Но с плеч падают тонны, когда из машины вылезает молодой парень.       — Привет, ты Нил, да? Я Николас. Просто Ники, — он несколькими шагами преодолевает расстояние, Нил же изо всех сил старается заставить себя стоять на месте. Эндрю наблюдает за ними, а после говорит что-то кому-то еще в машине. Трое. Их трое, мать вашу.       — Да.       — Будем знакомы. Я брат этих двоих, — Ники машет рукой за свою спину, но там Нил не видел никого кроме Эндрю. Спустя секунды хлопает передняя пассажирская и немногим поодаль от Эндрю появляется еще один человек. Похожий на него до затылочной боли. Он немногим уже в плечах, но почти такой же. Но Ники, названный им братом, ни на долю не похож на них. Начиная чуть смуглым тоном кожи и вьющими волосами, заканчивая ростом. У Нила нет возможности вглядеться и распознать все отличия до конца из-за тусклого света, но увидел он только основное. Не до конца уверен что хоть раз пересекался со вторым Миньярдом. Близнец? Явно. Не бывает столь похожих братьев, — Удивлен? Да, они как две капли.       — Едем, — произносит Эндрю и уже садясь за руль, бросает: — Вы назад.       Ники цокает языком, но ему ничего не остается кроме этого. Он обходит машину и садится с другой стороны, когда второй близнец даже не глядя на него присаживается за водителем. Нил долгое время — секунд десять — думает что он может предпринять и что будет самым разумным. Кинуться в лес и надеется что он не потеряется, а после, при счастливом стечении обстоятельств сможет найти людей, или самолично сдаться Джоан. Третий вариант, сесть на переднее пассажирское машины Эндрю Миньярда, казалось ему чем-то дурацким. И тем не менее он тянет за ручку двери. А после и оказывается в салоне, негромко хлопая дверью. Стоило ей закрыться как машина в ту же секунду двинулась с места. Нил даже не успел усомниться в наличии у Эндрю водительских прав. Вероятнее всего их просто нет.       Странным и неприятно давящим было ощущение неизвестности. Он просто, как последний дурак, прыгнул в машину, когда перед этим не было сказано ничего кроме. Не было и слова брошено о том куда и с какой целью. Эндрю Миньярд и… его почти точная копия знают о его поддельных документах? О том что он в бегал они могут догадаться, достаточно сложить дважды два и не получить пять. Успели ли они узнать что-то помимо этого? Может на них успели выйти люди отца и прямо сейчас его везут прямиком в лапы, не подавая вида? От этой мысли можно было ощутить как сдавливает горло. Сесть в машину. Позволить увезти себя черт знает куда. Но выбора не было, так ведь? Был, и Нил прекрасно знает об этом.       Он вздрагивает когда Эндрю в миг выкручивает громкость музыки на полную, ровно с тем как начинаются слова. Интересно, позади сидеть все так же комфортно? Нил старается игнорировать музыку и режущий уши голос, но не получается. Это помогает отвлечься от мыслей, просто потому что их, черт возьми, не слышно. Он приваливается к двери, складывая руки на груди и смотрит ровно перед собой. Тропа, по которой редко проезжают машины уже через минуты выводит их на трассу и Джостен ищет хоть что-то, что укажет ему ориентир. Через минуты он наконец видит знак «I-26», старается осилить в голове приблизительный маршрут, как можно будет добраться до Атланты, а дальше он разберется. Просто двигаться по двадцатому шоссе, оно берет начало где-то в Колумбии. Дело за малым и маршрут, пусть и шаткий, но вполне себе существующий дает немного уверенности.       Он ощутимо расслабляется и наконец позволяет себе облокотиться о сидение. Разглядывает приборную панель, все еще морщась, но вовсе не от убогости машины, а от музыки, что так и бьет по перепонкам. Все тот же голос звучит на протяжении последних десяти минут и он думает что это его персональная пытка, но от скуки ему приходится начать фокусироваться хоть на чем-то. Он замечает как Эндрю редко отстукивает по рулю, в такт музыке. Его перестал отталкивать голос вокалиста, скорее, он просто свыкся. «Встань и, блять, распрямись. Не поворачивайся к ним спиной. Возьми мою гребаную руку и больше никогда не бойся.» Нил думал переступить через собственную гордость и узнать кто так надрывается, но кто-то опережает его. Он видит скользнувшую между двух сидений руку, по которой тут же легко, но предупреждающе, ударяет Эндрю.       — Черт, я же оглохну так, Эндрю, — слышится скулеж, но он почти неразличим за воем из динамиков. Эндрю, казалось, это не заботит и он выкручивает на оставшийся максимум.       Смириться. Просто смириться и надеяться что поездка не будет до одури долгой, иначе он сойдет с ума. Вновь разглядывая приборную панель можно увидеть горящие лампочки, в значение которых Нил никогда не вдавался. Машина едет, что еще ей может требоваться кроме бензина и целых шин? Он научился водить достаточно рано и тот день он запомнит надолго. Им пришлось бежать. Мама истекала кровью и только отдала ему ключи. Он действовал согласно ее словам, до сих пор помнит тихое и шипящее «сцепление, Абрам, чертово сцепление», когда она старалась залатать себя на заднем сидении. Можно сказать что Нил посредственный водитель и за руль он бы не сел, не желая убиться и убить кого-то.       Он не сразу замечает как музыка стихает, и не заметил бы, если бы не обратил внимание на руку Эндрю у магнитофона. Он выходит из машины и Нил поздно понимает что они на заправке. Отсюда можно добраться в любой штат, в любой уголок и он дожидается когда Эндрю скрывается в остекленном здании. Нил тянется к ручке двери, но просунутая рука между его сидением и дверью блокирует дверь. Он оглядывается, замечает близнеца Миньярда, который смотрит через затонированное окно, и Ники, который тут же просовывает голову между креслами.       — Нет, мы еще не поболтали, я не отпущу тебя, — улыбается Ники, но Нил не хочет сделать этого в ответ, — Мы совсем ничего о тебе не знаем. Правда же, Аарон? — парень слегка пихает брата в бок. Нил не мог не заметить кардинальных различий между ними, но это не его дело. По доброму ему должно быть плевать на всю эту семейку, его интерес всего один.       — Не трогай меня, мне все равно, — выдыхает тот и отсаживается еще дальше.       — Он ворчун, но со временем понравится тебе, я уверен, — Ники не унывает и Нил запрокидывает голову, прикрывая глаза. Он вляпался. Это было понятно еще в тот чертов день, когда он пришел в себя только в допросной, — Сколько тебе лет? Да вообще откуда ты родом? Обычно я не пропускаю таких красавчиков, даже если они из соседнего штата. Глаз наметан, знаешь ли.       — Атланта. Я из Атланты, — выдыхает он и отворачивает голову в сторону.       — А лет-то тебе сколько, атлантец? — Нил задумывается только на мгновение и тут же выпаливает. Восемнадцать. И он не лжет, лишь привирает.       — Патрику двадцать один, — вдруг подает голос Аарон и Нил может ощутить его взгляд на своем профиле. Не поворачивается, ни один мускул на его лице не дергается, потому как скрывать нечего. Оба близнеца знают его, и отчего-то Нил думает что именно с Аароном он встречался реже и тот приходил в комнату Критофера. Яд в его голосе слишком уж трудно спародировать, зачастую Эндрю был всем своим видом не заинтересован.                    Но Нила мучает еще один вопрос. Как он не заметил двух внешне схожих парней, которые могли разгуливать по всей территории? Почему об этом умолчал Кристофер? С этим разбираться поздно и теперь уже нет смысла, когда он одной ногой уже на пути к новой жизни, примеряет на себя новую людскую шкуру. Патрик Грант. Ему двадцать один, и он из Висконсина. Нил не хочет покидать штаты пока есть такая возможность, но нет ярых тому доказательств. Возможно, ему нужно бежать пока на то еще есть время. Он хочет переждать и немного прийти в себя где-нибудь, чтобы после продолжить колесить до странам. Он хотел бы вернутся в Европу, ненадолго. Там он ощущал себя странно, там можно было ощутить присутствие матери прямо на этих аккуратных, скрытных от большинства глаз улочках.       Ники, вероятно, не понимает к чему то было сказано, или делает вид, и с вопросом смотрит на Аарона, который оставляет его без ответа. Он вздыхает и смиряется, кажется, привык. Нил понимает что Аарон тот еще засранец. Эндрю возвращается спустя минуты. Нил думал что просто не вынесет этого тяжелого молчания и оно было направлено только на него. Что неудивительно. Все, что он делает сегодня привлекает к себе ненужное постороннее внимание. Как только дверь хлопает музыка вновь становиться громче в десятки раз и это куда лучше, чем искать подходящие ответы на не совсем подходящие вопросы.       Ехать без точного знания о месте куда более интересное и тревожное занятие чем Нил успел привыкнуть за года скитаний. Свет города и его глазавыжигающие огни немногим успокаивают, но вместе с тем нагоняют куда больше страха. Люди. Их слишком много на улицах ночного города и никогда не знаешь когда в чью-то голову взбредет страшная мысль. Боятся несуществующей чепухи — маразм, когда с тобой по одной улице, на расстоянии вытянутой руки, могут ходит убийцы, психопаты и простые ублюдки. Они проезжают мимо небольших магазинчиков, баров, кафе, иногда получая неодобрительные сигналы откуда-то позади, но Эндрю это не волновало ни на йоту. В какой-то момент и Нил привык к этому.       Засмотревшись в окно Нил не понял в чем дело, когда вдруг услышал иную речь. Эндрю заговорил на немецком слишком неожиданно и громко, когда музыка была убавлена на единицы.       — Где ты оставил его? — Нил прекрасно знал что обращались не к нему, как ошибочно заявило сердце и один пропущенный удар, от которого поплохело, но он понимал каждое слово. Делать вид что не слышит он не мог, потому взглянул на Эндрю с поднятой бровью и остался наделен лишь долгим взглядом на первом из многих светофоров, на котором они встали.       — Он под присмотром. Роланд пообещал что не даст ему выпить лишнего, — отвечает Ники.       — Его работа прямо противоположна.       — Брось. Все будет нормально.       Остаток дороги они молчат. Не Нилу судить хорошо это или плохо. Дорога до самого места заняла не так много. Эндрю останавливает машину и велит выметаться, пока он отгонит машину на стоянку. Почти все парковка перед зданием была свободна, но Ники объяснил что он оставит машину на парковке для сотрудников. Опять таки, выяснять глубже не имеет никакого смысла. Очередь, которая стремилась попасть в здание, тянулась едва ли не с угла соседнего здания, что выглядело как минимум странно. Задрав голову Нил увидел одно лишь название. «Райские Сумерки». Неужели это то место куда целенаправленно вез его Эндрю?       Нил следует за Ники, понимая, что идут они не в конец трехмильной очереди, а к другому входу, где просто не было людей. Охранник у входа только кивает парням, и Нил понимает что взгляд все же заострился на нем. Возможно его одежда не совсем пригодна для такого места, если рассмотреть людей чуть в стороне можно было понять это не напрягая извилин. Они выглядели дико для Нила, а он дико и неуместно здесь для них.       — Нил переоденется внутри. Он здесь новенький, я ручаюсь за него, — с улыбкой произносит Ники, положив руку на плечо Джостена, а тот не движется, даже не желая опровергать слова Ники. Ему не было рассказано куда они едут, да даже если бы был озвучен дресс-код Нил бы на зло вышел в том же, в чем и проснулся. Охранник колеблется еще с пару секунд, до той поры пока Ники не приближается к нему, и с улыбкой добавляет, — Эндрю ручается за него. Ну правда, ты отнимаешь драгоценные минуты веселья, Зак.       Их пускают. Остается только молча принять это и войти в здание под недовольное бормотание откуда-то из недр толпы.       — У меня нет с собой другой одежды, — считает нужным сообщить Джостен.       — Мы раздобудем. Это последнее что будет волновать тебя сегодня ночью, Нил.       Аарон, судя по звукам, сдерживает рвотный позыв, на что его кузен лишь цокает. Строем они движутся к одному из столиков и Нил каждый раз с трудом избегает столкновения с пьяными потными телами. Находится среди толпы одновременно до оцепенения страшно и спокойно. Тебя не смогут выцепить среди такой же массы людей, можно слиться и успешно оказаться во главе или среди последних. Но страшно оказаться втиснутым туда в момент бегства, когда в каждом из этих лиц можно увидеть опасность. Страшно бывает поддаться панике толпы. Оказаться по центру и понять что не двинуться больше никуда. Пауза, любая заминка может стоит жизни. Остается только идти вперед, когда на пятки наступают и едва не ровняют с полом.       Нил не бывал в таких местах и первое впечатление говорит само за себя. Здесь отвратительно. Может, сами условия в похожих заведения еще хуже, но Нил все равно не разделяет общего восторга от подобных мест. Приходить сюда ради выпивки, перед этим отстояв огромную очередь казалось ему глупейшим занятием и бесполезнейшим времяпровождением. Он устремляет взгляд в сторону, видя бармена, который разговаривал с каким-то парнем, а чуть в стороне парочку, которая не стесняясь исследовала тела друг друга. Бармену хватит бросить им пару слов, как те поднялись и нырнули в толпу, растворяясь в ней. Люди приходят сюда ради выпивки и одноразовых связей, стоит пометить.       Пробираясь сквозь людей Нил лишь хмурясь оглядывал все пространство, плохо можно было рассмотреть хоть что-то в полутьме. Они наконец находят стол, но Нил не может занять места из-за пролетевшего мимо него парня. Тот влетел в бок, потревожив не сошедшие синяки. Джостену стоило усилий чтобы не нарычать на него, но незнакомец, кажется, искренне просит прощения. Находясь в оцепенении Нил даже не может сбросить чужих рук со своих плеч, глупо пялясь прямо на парня. Нил уводит взгляд в сторону лишь на секунду и чувствует как сердце поднимается выше по горлу. Его тошнит. Ему до оцепенения страшно. Он встречает мало заинтересованный взгляд зеленых глаз, видит эту гребаную двойку и хочет прямо сейчас провалится под землю.       Кевин Дэй. Кевин Дэй, которого не должно было быть в его жизни больше никогда. Он не может быть так близок к своему прошлому, это слишком опасно, это просто страшно. Незнакомец уходит, вымолив прощение еще с пару раз и Нил остается во главе стола еще какое-то время враждебно рассматривая Кевина. Вряд ли может узнать его в такой-то темени, а значит пора делать ноги. Ровно в тот момент, когда он набирается достаточно смелости, он разворачивается на пятках и хочет вновь погрузится в толпу. Сейчас в ней он найдет спасение. Ему нужно уйти, нужно сбежать пока на то еще есть время, но стальной, отдающий янтарем взгляд останавливает его. Эндрю смотрит ровно в его глаза, не дает сделать и шага.