With Confidence

— Мидория-сан, — начал Акаши с небольшим поклоном, — Мои извинения за столь долгую задержку этой встречи. Жизнь ставила препятствия на моем пути направо и налево! Если есть что-то, что вас беспокоит в отношении образования вашего сына, позвольте мне заверить вас, что у него все замечательно. Хорошие оценки, вежливость и готовность помочь другим... Я мог бы продолжать очень долго. Акаши не уверен, чего Мидория Инко хотела от этой встречи. Ее электронное письмо было расплывчатым, но он надеялся, что это была простая проверка, чтобы узнать, как дела у ее сына. Родители всегда больше интересовались оценками своих детей, когда приближался выпускной. Тем не менее, судя по тому, как выражение ее лица не изменилось от его похвалы, у него возникло ощущение, что она здесь не за его смазанными маслом словами. — Я рада это слышать. Не ожидала от него меньшего. — ответила Инко, листая папку на коленях. Акаши почувствовал вспышку надежды. — Но я просила о встрече не поэтому. Видите ли, правда в том, что я совершила ошибку. Надежда умерла, и ее место быстро сменило замешательство. — Ошибка? Ну, никто не идеален, Мидория-сан. Я уверен, что бы это ни было, это можно исправить. — О, это так. — то, как она сказала это, будто это был факт, заставило его напрячься. — В любом случае, она будет исправлена. Но насколько сложным это будет, зависит от вас, Акаши-сан. Именно тогда Акаши понял, что находится на опасной территории. Он хотел избавиться от чувства страха, потому что Мидория Инко была миниатюрной женщиной со спокойной манерой поведения. Однако он помнил пугающее отношение Изуку и не мог не насторожиться, потому что мальчик должен был получить это от кого-то. — Зависит от меня? Мидория-сан, боюсь, я не понимаю. — Моя ошибка, — продолжила она, — Заключалась в том, что я верила, что эта школа заботится о моем сыне. Вы знаете старую поговорку: «Отсутствие новостей – это хорошая новость?» Я так и думала, по крайней мере, в быту. Когда Изуку учился в начальной школе, я время от времени получала записи. «Изуку сделал это», «Изуку сделал то», «Изуку пришлось отсиживаться во время игр, потому что другие дети были слишком грубыми» – такие мелочи. Иногда они обвиняли его в чем-то, зависть – это то, что я слышала чаще всего. Правда в том, что они просто не хотели иметь с ним дело, потому что он был другим, поэтому они извинились и покончили с этим. Тем не менее, они, по крайней мере, вмешивались до того, как Изуку был физически ранен. Ее глаза встретились с его, и Акаши обнаружил, что у нее и Изуку одинаковые глаза и одинаковая улыбка. — Этого нельзя сказать об этой школе, не так ли, Акаши-сан? «Не хорошо.» — подумал он. «Бритвы в бархате. Ножи из шелка.» Он открыл рот, чтобы заговорить, но она еще не закончила. — Вы помните наш телефонный разговор два года назад, прямо перед тем, как Изуку стал первокурсником? Это был единственный раз, когда я смогла связаться с вами. Ваш секретарь настаивал на том, что вы заняты подготовкой к новому семестру, но я была непреклонна в том, что, если я не смогу встретиться лично, я, по крайней мере, поговорю с вами один раз до начала занятий. Она сидела неподвижно, ни разу не ерзнув, не меняя улыбки, хотя и склонила голову в любопытной манере. — Так вы помните, о чем мы говорили? Потому что я очень легко могу напомнить. Акаши изучал ее, пытаясь не обращать внимания на пот, выступающий на его лбу. Хотя память была туманной, если задуматься, он мог вспомнить дрожащий голос, спрашивающий об их политике в отношении издевательств и дискриминации. Тогда он заверил ее, что у них строгая позиция нулевой терпимости по этому вопросу, думая, что она просто еще один чрезмерно опекающий родитель, а затем быстро забыл о ней и разговоре. — Да, конечно, помню. У Альдеры очень высокие стандарты для наших учеников, и мы не терпим издевательств. Поверьте мне, когда я говорю, что Изуку проявлял доброту к своим одноклассникам – я не лгу. Он также показал им определенный вид возмездия, когда они перешли ему дорогу, хотя это было ново. Акаши не упомянул об этом, потому что слова «Закон о защите от причуд» теперь постоянно крутились у него в голове. Весь этот год был напряженным для него и его сотрудников, и все благодаря Мидории Изуку. Хотя мальчик больше не действовал, одно лишь его появление в коридорах напоминало Акаши об их разговоре и возможных последствиях того, что может случиться с Альдерой, если Изуку примет меры. Директор провел экстренное собрание персонала на следующий день после того, как Мидория Изуку так любезно изменил точку его зрения. Он подчеркнул своим сотрудникам, что они должны следить за издевательствами и должным образом наказывать студентов, когда их поймают на месте преступления. Он не назвал ни одного ученика по имени, но несколько понимающих взглядов и приподнятых бровей убедили его, что они знают, о ком он говорит. Несколько учителей, которые чувствовали себя слишком комфортно на своем месте, посчитали, что он слишком остро реагирует, и высказали свои претензии. Они думали, что Мидория блефует, и Акаши понимал, почему они так думают: мальчик всегда был таким тихим и нервным, они не видели злобы в его улыбке, как когда он говорил с Ивамото, и не слышали спокойной угрозы в его голосе, как когда он говорил с Акаши. Чтобы показать им, насколько ужасной была ситуация, Акаши включил клип, в котором Мидория издевался над героем, не опасаясь последствий. Это то, что действительно заставило его сотрудников сесть и обратить внимание. Он заставил их всех изучить Закон о защите от причуд и то, как это может разрушить их карьеру, если Мидория Изуку почувствует, что у него есть к ним претензии. (И он бы это сделал, черт возьми. Они все это знали. Они просто предположили, что ему не хватало уверенности, чтобы попробовать что-нибудь.) Так что весь чертов год был похож на ходьбу по канату – одно необдуманное замечание учителя, один небольшой шум детей, будь то жестокие слова или что-то более физическое, могли покончить с Альдерой и ими. К счастью, не произошло никаких инцидентов, которых опасался Акаши. Мидория уже напугал других учеников и заставил их подчиниться, а когда Бакуго вернулся, он начал игнорировать Изуку. Акаши понятия не имеет почему, но был бесконечно благодарен. Ну, был один случай. Студента внезапно забрали из Альдеры его родители несколько недель назад. На вопрос, почему, его родители ответили, что переезжают в другой город. Акаши так и не получил полной информации о том, почему, но он подозревает, что Мидория каким-то образом был замешан. Это было внутреннее чувство. Акаши действительно думал, что пока они не будут раздражать Мидорию, все получится. — Хм? О, я знаю, что он никогда не причинял никому неприятностей. Изуку не из тех, кто делает это, если его не спровоцировать, — резко высказалась Инко, возвращая его в настоящее, — Я здесь, чтобы поговорить о неприятностях, которые вы ему причинили. ...дерьмо. Прежде чем Акаши успел что-то сказать, Инко снова заговорила. — Когда мы в последний раз разговаривали, вы сказали мне, что эта школа не терпит издевательств. Вы сказали, что здесь, в Альдере, такого не бывает. Вы сказали мне это, Акаши-сан. — ее улыбка стала горькой. — И я поверила. Вплоть до шестого месяца первого года обучения Изуку я действительно думала, что вы держите свое слово. — Мидория-сан… — Итак, когда Изуку возвращался домой последние два года, иногда окровавленный, иногда пахнущий дымом, с уничтоженными вещами, знаете, что он мне говорил? Он говорил, что хулиганил с друзьями – друзьями, которых он никогда не приглашал в гости. Я позволяла ему лгать несколько месяцев, прежде чем вытянуть из него хоть немного правды. Он переключился, рассказывая, будто он неуклюжий, или что Кацуки слишком взволнован тем или иным событием. Изуку и он были лучшими друзьями с детства, так что это имело смысл. — она глубоко вздохнула, — Только недавно мне сказали, что это устаревшая информация. Вы не представляете, какое горе я испытала, когда Бакуго Мицуки позвонила и рассказала мне, что происходило на самом деле, что ее сын был причиной его боли, и все здесь это знали. — Я обещаю вам... — попытался вмешаться Акаши, но она продолжила. — Я знаю, почему Бакуго Кацуки защищали и никогда не наказывали за его действия. Я также знаю, что он никогда не пытался скрыть свои действия от ваших учителей, так что даже не пытайтесь говорить обратное. Я не тупая, я знаю, как общество относится к беспричудным. Моя ошибка заключалась в том, что я поверила на слово вам и Изуку. Она сделала еще один вдох. — Я забыла, что Изуку не нравится, когда я волнуюсь. Я забыла, что он скорее солжет мне, чем расскажет, что происходит на самом деле. Видите ли, где-то по пути он понял, что он не единственный, над кем издеваются. Я никогда не беспокоилась о посещении дней открытых дверей или собраний родительского комитета, потому что уже знала, какие сплетни будут ходить обо мне. Я знаю, что любое мое мнение будет отвергнуто просто потому, что я родила ребенка без причуд. Она встретила его взгляд, и Акаши вздрогнул. — Чего Изуку еще не понял, так это того, что неприятные слова от невежественных людей никогда не могли причинить мне вреда. Это не его работа – защищать меня. Скорее, мой долг как родителя – защитить его, и я плохо с этим справлялась. Это закончится сегодня. На самом деле, закончилось несколько месяцев назад, но иногда требуется время, чтобы собрать доказательства. Вы знаете, чем я зарабатываю на жизнь, Акаши-сан? — спросила Инко, резко меняя тему и заправляя выбившиеся волосы за ухо. — Я думаю, нет. — Я бухгалтер в маркетинговом агентстве. В данный момент я работаю неполный рабочий день, так как мой муж за границей, а Изуку не заслуживает возвращаться домой в пустой дом. Акаши взглянул на ее руку и увидел обручальное кольцо, блестящее в свете кабинета. Хм. По какой-то причине он решил, что она мать-одиночка. — Причина, по которой я говорю о своей работе, заключается в том, чтобы вы понимали, что я работаю с числами. Я рассчитываю и просматриваю транзакции, такие как платежи агентству, информация о кредитных картах, бюджетные расходы, заработная плата сотрудников и многое другое. — она положила папку, которую держала в руках, на его стол и открыла ее, положив перед ним два листа бумаги. Это были математические тесты: на одном написано БАКУГО КАЦУКИ, а на другом МИДОРИЯ ИЗУКУ. — Прежде чем вы спросите, Бакуго Мицуки дала мне тест своего сына, чтобы я могла подтвердить подозрение, которое у меня появилось какое-то время назад. Мне всегда казалось странным, что оценки Изуку были, кхм, средними по некоторым предметам, особенно по математике. Я знаю, что он умный. Я знаю, что он мог бы приносить домой более высокие оценки, чем те, которые он показывал мне. Я отпустила это, потому что он не потерпел неудачу. Я списала это на его тревогу. Она есть у нас обоих, и я подумала, что, возможно, тесты напрягали его, из-за чего он плохо работал. — Но, — ее улыбка была сладкой и сахаристой, когда она постукивала по тестам. — Это не совсем так, верно? Акаши ощутил, как атмосфера в комнате становится мрачнее, пока он просматривал тесты. У обоих были абсолютно одинаковые ответы. Один мальчик получил 100%. Второй – 82%. — Не могли бы вы объяснить мне, почему ваш учитель математики не может использовать базовое сложение, когда дело доходит до тестов моего сына? — спросила она. — Потому что Кенджи-сенсей кажется вполне компетентным, когда я смотрю на Кацуки. — Я уверен, что это была разовая ошибка, Мидория-сан. — Акаши попытался взять разговор под контроль. — К сожалению, этому тесту уже более 6 месяцев, поэтому менять его слишком поздно. Наконец, выражение лица Инко изменилось. Она больше не улыбалась. На самом деле, взгляд, который она направила на него, заставил Акаши задуматься, не связана ли ее причуда с температурой, в его кабинете внезапно стало очень холодно, и он подавил желание задрожать. — Акаши-сан, мне нужно, чтобы вы кое-что поняли: сейчас я веду себя хорошо. Мне не нужно было договариваться с вами о встрече — я могла бы вручить вам судебные документы, и мы бы говорили перед судьей. — она посмотрела на него так, будто он был остатками раздавленного насекомого, которое она нашла под своей туфлей. — Неужели вы действительно думали, что я приду сюда только с одним примером того, как были оценены тесты моего сына? Из ее сумочки были выложены еще несколько бумаг. Акаши сглотнул, когда она бросила их на стол. — Ну же, Мидория-сан, — сказал он, мысленно проклиная Кенджи. Он же говорил своим учителям, что они должны быть осторожны. — Нет необходимости возбуждать судебные дела. Я уверен, что мы можем решить все мирным путем прямо сейчас. Я не знал, что это происходит. Будьте уверены, я рассмотрю это. Почему-то это рассмешило ее. — Извините, вы только что сказали: «Вы изучите это?» Вы? — Инко покачала головой. — Точно нет. Я бы не доверила вам присматривать за собакой, не говоря уже о таком серьезном деле. Нет, я здесь не поэтому. Она взяла себя в руки и одарила его еще одной улыбкой. — Я здесь, чтобы рассказать вам, как все пойдет. Как и вы, я не хочу передавать дело в суд. Я не заинтересована в том, чтобы затягивать это и иметь дело с дорогостоящими судебными издержками. Я уверена, вы понимаете. — Да! Я уверен, что мы сможем найти решение без таких крайних мер. — быстро согласился он, с облегчением узнав, что судебные издержки не будут в будущем висеть на Альдере. — Конечно, мы найдем. Вы можете начать возмещение ущерба с этого. — она протянула ему другую бумагу. Акаши взял ее и нахмурился, когда понял, что среди прочего это был подробный список школьных учебников и лечебных мазей. — Это общая сумма денег, которую я потратила только в прошлом году на замену книг и покупку медикаментов для моего сына. Бакуго уже вернули мне деньги за первый год Изуку. Это было соглашение, к которому мы пришли, Кацуки отвечает за свои действия точно так же, как вы отвечаете за свое бездействие. Там было не так уж много, но Акаши все еще чувствовал потребность протестовать. — Мидория-сан, Альдера не несет ответственности за травмы или повреждения вещей, полученные за пределами школьной территории. Даже если это произошло во время учебы, у вас нет доказательств. Казалось, что время остановилось. В его кабинете стало тихо. Ему казалось, что он даже не слышит собственного дыхания. — ...Я понимаю. — сказала Инко. Она не казалась такой расстроенной его отказом, как он ожидал. — Очень хорошо, — она начала собирать бумаги и встала. — Мы закончим здесь. — Что? — Акаши изо всех сил старался скрыть свое ликование. Неужели было так просто сорваться с крючка? — Я была глупа, полагая, что вы будете благоразумны. Отныне вся корреспонденция от меня будет осуществляться через юридическую фирму Гото. Увидимся в суде. Хорошего дня. — она отвесила неглубокий поклон и повернулась, чтобы уйти. Акаши с трудом перегнулся через стол, чтобы схватить ее за локоть. — Подождите! Мидория-сан, я не понимаю. Я думал, вы не хотите затягивать с этим? — ему не совсем удалось скрыть отчаяние в голосе. Она пожала плечами и повернулась к нему. Акаши мог поклясться, что никогда в жизни не видел такого холодного выражения лица. — Верно, но я буду, если вы будете спорить со мной по каждой мелочи. Я могу оплатить издержки. Я уже говорила с Гото-саном, и он считает, что мы более чем способны доказать небрежность и жестокость Альдеры по отношению к моему сыну, основываясь на доказательствах, которые мне удалось собрать. На самом деле, фирма Гото только что завершила дело, связанное с другой школой. Средняя школа Джакку, если я правильно помню. Они не могли поделиться какими-либо подробностями, кроме того, что школа проиграла. Внезапно этот подробный список перестал казаться таким уж крупным делом. Слухи о том, что случилось с Джакку, быстро распространились по окрестным школам. Тот факт, что ученица без причуд покончила жизнь самоубийством, был не слишком утешительным для Акаши, и он удостоверился, что его учителя знали, что он сам прикончит их, если у них будет подобный инцидент. Хотя он не любил Мидорию, он не хотел смерти мальчика. — Мидория-сан, я выпишу вам чек прямо сейчас, если вы этого хотите. Какое-то время она смотрела на него, как будто была сбита с толку его внезапным стремлением подчиниться. — Акаши-сан, — начала она, снова садясь, — Я возьму эту компенсацию, но я не думаю, что вы понимаете. Дело не в деньгах. Она наклонилась к нему. — Речь идет об ответственности. Хотите знать, чего я хочу больше, чем ваших денег? Я хочу объяснений, почему ни один человек в этой школе не сообщил мне о том, что происходит. Я хочу знать, почему каждый раз, когда я пыталась получить ответы, меня оставляли за каменной стеной. И, пожалуйста, не делайте вид, будто я не пыталась, это не так. Я звонила, писала по электронной почте, пыталась получить ответы на родительских собраниях, и каждый раз от меня отмахивались. Мне сказали, что над Изуку не издеваются. Мне сказали, что мальчики остаются мальчиками. Мне сказали, что ничего не происходит. Когда я спросила о некоторых задержаниях, которые получил Изуку, то не смогла получить ответа, кроме слов о том, что это за проступок, когда мой мальчик вышел из-под контроля. Мне нужно объяснение, почему Альдера так безразлична к моему сыну. — Если позволите, эти задержания были стерты из его досье в начале этого года... — Не в этом дело! — крикнула Инко, снова вставая. — Мне плевать, что их стерли! Мне просто нужно знать, были ли они заслуженными в первую очередь или Изуку наказали за то, чего он не делал. Судя по тому, что они были удалены, я предполагаю, что это второй вариант, но я бы предпочла услышать причину от вас. — Я... Ну да. Я просмотрел их и поговорил о них с Мидорией, чтобы выслушать его сторону. Из-за несоответствий и из-за того, что он рассказал, у меня были основания полагать, что они были выданы ему по ошибке. (Нет никакого тактичного способа сказать: «Ваш сын шантажировал меня, чтобы я удалил их». И Акаши его версия понравилась больше. По крайней мере, звучала она лучше.) — Ошибочно выданы ему. — повторила Инко. — Все? — Да. — А что насчет учителей, которые их выдавали? Вы сделали им выговор? —Да. Я сказал им, что если это повторится снова, они будут наказаны. — солгал Акаши. — Почему? — Прошу прощения? — Почему они так поступили с моим сыном? Я предполагаю, что, поскольку все задержания были сняты, вы нашли общую причину. Ах. Она пыталась заставить его сказать, что ее сына наказывали, потому что у него нет причуды, но Акаши уже много лет работает в сфере образования. Он знал, как признавать вещи, не говоря их на самом деле. — Честно скажу, некоторые задержания были такими старыми, что никто не помнил за что. На более новых это было из-за невнимательности. Я дал понять моим сотрудникам, что такие ошибки недопустимы. — Так вы говорите мне, что ни одно из этих задержаний не было дано из-за того, что у Изуку нет причуды? — Верно. Они встретились глазами. Он знал, что она ему не верит, но не было никаких доказательств, подтверждающих это. — А как же Бакуго Кацуки? Его наказали? — спросила она. — Его предупредили, что его действия недопустимы и что, если он будет продолжать в том же духе, его отчислят в будущем. К счастью, оба мальчика держались подальше друг от друга. — в этот момент Акаши был готов сказать этой женщине что угодно, лишь бы выставить ее из своего кабинета. — Понятно, — Инко закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Что ж, я полагаю, вы мало что могли сделать. Я думаю, что Кацуки был сильно сбит с толку, так как раньше ему сходило это с рук, но все к лучшему. — Как только он понял, что поставлено на карту, Бакуго сразу принял условия. — сказал Акаши, и ему показалось, что Инко едва сдерживала себя, чтобы не закатить глаза. — Ну, пока ситуация исправлена, я не могу просить о многом другом. Я удовлетворена тем, что вы внесли эти изменения, хотя мне хотелось бы, чтобы меня в первую очередь проинформировали о том, что происходит. — Еще раз приношу свои глубочайшие извинения. — Акаши низко поклонился. — Я прослежу, чтобы тесты вашего сына были перепроверены и исправлены. Я невероятно смущен всей этой ситуацией. Он ждал, затаив дыхание, надеясь, что этого будет достаточно. Что она, наконец, просто уйдет, и ему никогда больше не придется думать о ней или ее сыне. Ее тихий смех заставил его поднять голову. Впервые ее глаза стали добрыми, а улыбка искренней. — Я знаю, как трудно быть директором, и что вы не можете быть в курсе всего. Пока вы подписываете этот чек, исправляете тесты и держите Кацуки и других учеников в узде, я буду счастлива. Я скажу Гото-сану, что нет необходимости продвигать дело. Акаши никогда в жизни так быстро не выписывал чек. Проводив ее до двери и наблюдая из окна, чтобы убедиться, что она вышла из школы, он достал немного виски, который хранил в своем столе, и сделал глоток. Плохие привычки Ивамото передавались ему. — Этот год не может закончиться слишком хорошо. — он вздохнул в пустую комнату. Инко хмыкнула, выходя из симпатичного канцелярского магазина. Она наткнулась на него после быстрой остановки в своем банке, чтобы обналичить чек, и решила заглянуть сюда, так как у нее было время. Узнав, что у них есть коллекция импортных вещей, а также несколько, созданных местными художниками, она решила немного разориться. Блокноты были дорогими, но Изуку заслужил что-то приятное после всего хаоса и преследований, с которыми ему пришлось столкнуться. Она также купила несколько ластиков в образе героя по прозвищу Сотриголова. Она смутно узнала имя из разглагольствований Изуку и подумала, что он их оценит. Она скажет ему, что это подарок к выпускному, потому что он взбесится, если узнает, что она узнала все о тех издевательствах. По дороге домой она достала свой телефон и позвонила Хисаши. Обычно она бы дождалась позднего вечера, когда в его часовом поясе было время получше, но он настоял, чтобы она позвонила ему как можно скорее. Он взял трубку с первого гудка. — Как все прошло? Ты вырвала чуваку зубы? Должен ли я отправить деньги под залог? — его голос был низким и ровным, хотя Инко могла сказать, что он пытался скрыть свое волнение. — И тебе привет, — сухо ответила Инко, не обращая внимания на румянец, появляющийся на ее щеках. Они никогда не собирались оставить этот инцидент, не так ли? — И нет, я этого не сделала. Это усугубило бы ситуацию, а я не дам им ничего против меня. Все прошло так, как я и ожидала, он пытался уйти от ответственности, пока я не показала, что у меня есть доказательства, и не пригрозила судебным иском. Потом все превратилось в извинения и меня заверили, что исправления будут внесены. Давненько никто не лгал мне столько раз в лицо за один присест. Я ушла, получив чек. — Уф, — сказал Хисаши, — Значит, мы не подаем в суд? — Нет, но я все равно буду свидетелем, если понадоблюсь Гото. Мицуки, вероятно, пришлет нам немного денег, когда они выиграют. Забавно, Акаши думал, что его побеспокоят только Мидории. Можно утверждать, что степень вреда сильно различалась, но Изуку был не единственным учеником, пострадавшим от действий Альдеры. Мицуки и Масару собирались влепить Альдере столь крупный судебный иск, что Инко, вероятно, сможет услышать крики Акаши из своей квартиры. По крайней мере, она могла надеяться на это. — Что ж, как бы весело это ни было для тебя, я рад. Я действительно не хотел, чтобы Изуку имел с этим дело. Я помню, когда мне пришлось идти в суд, когда мои родители развелись, и было отстойно выступать в качестве свидетеля. — возмутился Хисаши. — Хотя, думаю, Акаши не был в восторге, когда услышал о следующей его встрече. Женщина молчала, доставая ключи. — Инко, — сказал Хисаши через мгновение, — Ты ведь сказала ему, верно? — Нет, — весело призналась Инко, входя в квартиру. — Боже мой. — Хисаши тихо выдохнул, прежде чем начать безудержно смеяться. — Боже мой! Ты не сказала ему! — Я не видела смысла что-то говорить. Он был так рад, что мы не подаем в суд, и я не хотела отнимать у него хорошее настроение. — Этот человек... о, весь его мир рухнет. Злая женщина, я так тебя люблю. — Я не злая, — возразила Инко. — Он пытался обращаться со мной как с дурой, поэтому я подумала, что такой поворот – это честно. Что действительно заставило меня принять решение, так это то, что он попытался сказать, что они уже упрекнули Кацуки. Хисаши, я показала ему тесты, которые дала мне Мицуки. Я практически закричала, что мы в контакте, и он не подумал, что я попрошу ее проверить это утверждение, хотя не то чтобы мне это было нужно. — Он еще многого не понял... — Хисаши снова начал хихикать. — Не могу поверить, что ты смеешься над этим человеком и над предстоящей кончиной его школы и при этом называешь меня злой. — Мы сделаны из одной ткани, и мне нравится твой стиль. Я просто пытаюсь представить его лицо. Я надеюсь, что ему вручат документы от Гото, и в то же время школьный совет заглянет с неожиданным визитом. Альтернатива, которую придумали Инко и Хисаши, поскольку действительно не хотели идти в суд, заключалась в том, чтобы сообщить обо всем школьному совету. Инко не лгала, когда говорила, что они могут оплатить издержки, но дело затянется, и, в отличие от Мицуки, ни у нее, ни у Хисаши не было сил справиться с этим. Поэтому они придумали более простой вариант. На прошлой неделе Инко пошла в школьный совет и рассказала им о том, что Альдера сделала с Изуку. В отличие от Акаши, люди, с которыми она встречалась, казались искренне обеспокоенными и расстроенными, когда она показала доказательства проступков школы. Они сказали ей, что рассмотрят этот вопрос и позаботятся о том, чтобы ее семье были компенсированы как физический, так и эмоциональный ущерб. Ей придется очень осторожно обсудить с Изуку тему терапии. Сейчас было неподходящее время. Возможно, после того, как он поступит в UA. Конечно, он еще не сдал экзамен, но Инко знает, что у него все получится. И когда он это сделает, Инко назначит встречу с директором Незу. Ей все равно, придется ли ей разбивать лагерь у главных ворот, чтобы увидеть его, она поговорит с ним так или иначе. И на этот раз она будет ясно и кратко излагать свои ожидания. Изуку не пострадает от рук другой школы. На этот раз Инко позаботится об этом.