Потерянный в переводе

У Вэй Цинвэя было одно из тех лиц, которые предполагали улыбку на губах, даже если её не было, приглашая к приятному общению и предполагая дружелюбное поведение. У Юэ Цинъюаня тоже было такое лицо, чаще всего. Для старшего боевого брата это был хороший вид. Это было похоже на лицо «Вечной Сучки». Только наоборот. Возможно, лицо «Вечного Геге». Очень успокаивающе для многих шиди и шимэй. Шан Цинхуа был почти уверен, что в своём романе он не давал Вэй Цинвэю такого дружелюбного лица, но тогда он написал только описание его внешности из пяти слов. Пять слов, которые почти наверняка были расплывчатыми, но он не мог вспомнить, что это были за слова, не после стольких лет. На самом деле, было неважно, как он выглядит. Он не был женой или даже настоящим злодеем. Он не был близок ни с Шэнь Цинцю, ни с кем-либо ещё на Цин Цзине. Он был всего лишь второстепенным персонажем лордов пиков, который появлялся на короткое время в ранней части сюжета и имел менее восьми строк диалога. Он умер, когда умерли все остальные, будучи убитым во время арки мести главного героя. По сути, он был просто сопутствующим ущербом. Однако Система любила вставлять детали, на которые он не хотел обращать внимания, и это нежное лицо было одной из таких деталей. Оно встретило его, когда его послали на Вань Цзянь, чтобы доставить припасы и протереть мечи на их платформе. Это было то самое лицо, которое уговаривало его подмести в комнате, покормить панголинов и приготовить ему обед, «раз уж он уже здесь». (И да, хорошо. Может, всё было не так уж плохо, потому что Вэй Цинвэй всегда давал ему порцию того, что готовил, и заставлял есть вместе с ним. И, может быть, тусоваться с разбушевавшейся стаей диких панголинов Вань Цзяня было даже расслабляюще. Но у него было чем заняться, ясно? Очень раздражало, когда ученики других пиков перекладывали все обязанности на учеников Ань Дина). Когда Шан Цинхуа увидел это лицо после своего первого пребывания в компании Мобэй-цзюня, он буквально разрыдался от облегчения. Возможно, Шан Цинхуа даже разрыдался бы как ребёнок, если бы не дурацкая шутка, которую выдал Вэй-шисюн, когда он подошёл к нему с распростёртыми руками, готовый принять его во всей его травмированной красе. Казалось, что пристрастие Вэй Цинвэя к банальным шуткам пересилило доброжелательность его вечно приветливого лица. Кратковременное желание найти утешение у своего шисюна было подавлено, и он притворился, что упал в обморок, чтобы избавиться от последующих стрессовых вопросов. Когда он увидел, как то же самое лицо повернулось к нему и подмигнуло, словно они вместе участвовали в какой-то внутренней шутке, внутренний крик в голове Шан Цинхуа усилился. Не было никакой внутренней шутки! Шан Цинхуа не был в этом замешан! Его шисюну что-то взбрендило в голову! Что это было?! Было достаточно странно, что Вэй Цинвэй спрашивал о его сыне, а теперь он просто взял и объявил его частью Вань Цзянь. Это не имело смысла. Что привело к этому? Чтобы ещё больше укрепить все эти «?????????!!!!!», прыгающие в его черепе, Система решила ответить, как она это делала очень редко, раздражающим пингом! Его зрение заполнилось ещё одним из этих ужасных экранов. В кои-то веки экран действительно говорил больше двух-трёх слов. Обычно ему приходилось умолять его дать ему подсказку о ситуации, и даже тогда он любил мучить его пустыми словами. [Поздравляем, пользователь! Разблокирована новая сюжетная линия]. Что… Пинг! [+150 B Points!] За что?! — потребовал Шан Цинхуа. — Что я сделал? Какой сюжет? Вместо внятного ответа он получил лишь: [(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧]. И это было всё. Нет, именно этого он и ожидал. Что бы ни поместило его в эту Систему, оно явно ненавидело его. Это было так бесполезно. Экран исчез как раз вовремя, чтобы он успел увидеть, как его милый маленький главный герой бросил на него ещё один любопытный взгляд, пока Вэй Цинвэй вёл того к радужному мосту. Шан Цинхуа не знал, что делать в этой ситуации, поэтому он просто поднял руку и показал ему самый неловкий в мире большой палец вверх. Он надеялся, что таким образом он передал весь смысл его слов: «Дела идут неважно, но ты молодец, парень». Ло Бинхэ мило и застенчиво улыбнулся ему в ответ, от чего его измученное сердце сжалось. Шан Цинхуа наблюдал, как его главный герой отскакивает, его шаги были быстрыми и стремительными рядом с неторопливой походкой Вэй Цинвэя. Шэнь Цинцю в тот день выбрал для Нин Инъин шимэй, а не шиди. Шан Цинхуа даже не удивился этому. С учётом того, как идут дела, почему бы и нет? Его злодей предпочитал женскую компанию. Нин Инъин в любом случае была бы рада. Она просто хотела стать шицзе. Шан Цинхуа наблюдал, как его боевые братья и сёстры выбирают одного ученика за другим, а затем удаляются на свой пик, чтобы начать процесс посвящения. Он забрал остатки успешных копателей, оставшихся после их отсутствия, как он обычно делал, и вернулся в Ань Дин с пятью новыми учениками. Он передал их своему старшему ученику, чтобы тот разобрался с ними. Шан Цинхуа провёл остаток вечера, делая вид, что медитирует. На самом деле он был вне себя от резкого изменения сюжета. Его авторские знания не очень-то помогут, если так пойдет и дальше! Не поймите его неправильно. Он был рад, что его Бинхэ не пришлось проходить через такие испытания в самом начале пути в секте. Вэй Цинвэй много кем был, но плохим учителем? Нет, не он. Он не издевался над своими учениками. Он не выбирал любимчиков. Он не пренебрегал ими месяцами напролёт, не появлялся случайно и не бил их под предлогом обучения. Шан Цинхуа сказал бы, что его стиль преподавания был посредственным. Но посредственным с хорошей стороны. А его ученики были приличными ребятами. Они не давали Ло Бинхэ повода беспокоиться о задирах. В общем, это развитие событий принесло столько же облегчения, сколько и стресса. Шан Цинхуа не мог отделаться от чувства вины за судьбу, которой он подверг Ло Бинхэ, особенно теперь, когда ему предстояло встретиться с ним лично. Он бы не стал придумывать такую суровую предысторию, если бы знал, что всё это окажется реальностью! Забудьте об оплате аренды, он бы писал только счастливые истории со счастливым концом. Никаких переживаний. Никакой боли. Только пушистые кусочки жизни. Он чувствовал себя виноватым за многие вещи, но его главный герой занимал первое место в этом списке. Он заставил его страдать… так сильно. Годами. Получилась хорошая история, но это было просто отстойно. Шан Цинхуа смирился с тем, что не в силах изменить этот мир. Что касается Ло Бинхэ, то его судьба была предопределена камнем, которым был Заговор. Поэтому он просто занимался своими маленькими делами в своём уголке секты, оставаясь мелким злодеем. Однако ни одна из этих мелочей не должна была привести к чему-то подобному. Как добавление дополнительных перерывов в расписание учеников Ань Дина могло вызвать эффект пульсации и привести к такому результату? Конечно, он догадывался, что упоминал о своём сыне Вэй Цинвэю в те времена, когда они вместе выпивали после встреч лордов пиков, но он никогда не говорил ему выбрать его своим учеником. Он и не намекал на это, ни разу. Он упомянул Ло Бинхэ только потому, что у него была ужасная привычка пробалтываться. Его фильтр «мозг-рот» был не самым лучшим. Вэй-шисюн никогда не казался заинтересованным, он просто пропускал эти моменты мимо ушей. Да и почему он должен быть заинтересован? Они были просто коллегами, и, как объяснил Шан Цинхуа в тот первый раз, они даже не были родственниками, он и Бинхэ. Почему его шисюн должен хотеть узнать больше о каком-то ребёнке, которого Шан Цинхуа не может объяснить, откуда он так хорошо знает?