Потерянный в переводе

На данный момент его сын был ещё крошечным и полным оптимизма. Яркий сияющий свет, даже несмотря на травму, которая нависла над ним после смерти матери и плохого лечения, которое он получил после этого. А Шан Цинхуа было просто… любопытно. Именно поэтому, как он полагал, он и забрел на Вань Цзянь в один из редких моментов свободного времени. Там не было никаких страшных шисюнов, которые могли бы помешать ему проверить, как дела у его главного героя. Вэй Цинвэй не был Шэнь Цинцю; он не стал бы допрашивать его просто за то, что он появился, и не стал бы бросать на него неодобрительные взгляды, если бы тот не смог ответить адекватно. Вэй Цинвэю было абсолютно всё равно, по какой причине к нему на Вань Цзянь приходят их боевые братья и сёстры. Пока они уважали его учеников, его почти бесконечный запас мечей и его панголинов, они могли делать что угодно и когда угодно. Шан Цинхуа, конечно, пользовался его щедростью, но это было несправедливо. Он знал, что был эгоистичным человеком. Он предавал свою секту, чтобы остаться в живых, не так ли? Сейчас это уже не было неожиданностью. По крайней мере, Вэй-шисюн искренне не беспокоился о его поведении. Это немного облегчало ситуацию. Ло Бинхэ рубил дрова в своём маленьком бело-красном наряде. Он не мог отказаться от этого занятия, независимо от пика. Всем нужны были дрова, и младшим ученикам часто поручали такую работу. Шан Цинхуа наблюдал в тени деревьев, тихо, что делало его отличным шпионом. Его никто не замечал. Так что это помогало. Ло Бинхэ продолжал рубить дерево, поднимая топор вверх, затем вниз. Его маленькая кучка дров быстро росла. Шан Цинхуа наблюдал, как он нагибается, чтобы сложить расколотые куски в аккуратную стопку. Когда он вставал, его кулон зацепился за выступ бревна, на котором он рубил дрова. Маленькая верёвочка лопнула. Звук, казалось, эхом разнёсся по лесу, резкий и звонкий. Ло Бинхэ издал звук, полный страдания, и практически бросился на землю вслед за ним, пальцы дрожали. Шан Цинхуа разрывался. С одной стороны, он не был уверен, что быть в поле зрения Ло Бинхэ ещё больше, чем он уже был, было хорошей идеей. Он просто… все эти отношения между ними были сложными, ясно? Но он видел, как Ло Бинхэ смотрел на гуаньинь, словно его сердце было разбито, а не верёвка оборвалась так преждевременно. Фальшивый нефрит, который подарила ему мать, гуаньинь, которым он так дорожил после её смерти. Шан Цинхуа чувствовал, как его сердце трепещет от волнения, когда маленький мальчик судорожно собирал кусочки его гуаньинь, зачёрпывая их в руки, словно земля могла загореться, если они останутся там ещё на мгновение. Невозможно было сдержать свои чувства, когда ему приходилось смотреть на такие вещи. …проклятье. Шан Цинхуа продолжал внутренне проклинать себя, когда попятился вперёд и споткнулся о своего маленького главного героя. — Ах, Бинх… кха, Ло-шичжи! Подожди минутку! Ло Бинхэ остановился, всё ещё прижимая к груди нефритовый гуаньинь. Из его сомкнутого кулака вывалилась испорченная нить. При виде его глаза расширились. — Ши-шишу, — заикаясь, произнёс он, пытаясь подняться на ноги. Хотя его руки оставались прижатыми к груди, он быстро опустился в глубокий поклон. Шан Цинхуа подождал, пока он поднимется, прежде чем заговорить. Его решимость на мгновение пошатнулась, когда он уставился в бездонные ямы в центре его глаз, всё ещё ярких и милых от наивности юности. — Да… привет. Как красноречиво, папа-Самолёт. Все прекрасно понимают, как вы написали целый роман в таком духе. Тч. — Этот шичжи приветствует своего шишу, — сказал Ло Бинхэ, отвесив ещё один поклон. — Привет, — да, Шан Цинхуа пока что был на высоте. Он мысленно ударил себя по лицу и поспешил заговорить, пока Ло Бинхэ не поприветствовал его ещё раз. На горизонте виднелся ещё один поклон. — Я… проходил мимо. Увидеть твоего шизуня, так получилось. И заметил, что твой гуаньинь сломался. Ну, не гуаньинь, конечно. Тогда это была бы просто кучка осколков нефрита. Бечёвка. Часть верёвки. Ло Бинхэ посмотрел вниз на порванную верёвочку, он был так же расстроен, как и до его прихода. — Да, шишу. — Можно посмотреть? — спросил Шан Цинхуа, протягивая руку. Мальчик не хотел расставаться с ним, нижняя губа слегка подрагивала, когда он держал её между зубами. — Я буду очень осторожен. Обещаю. Шан Цинхуа подождал. Ло Бинхэ медленно кивнул и протянул руки. Его пальцы разжались ещё медленнее, открывая кулон. Шан Цинхуа взял нефритовый гуаньинь, используя ту же осторожность, что и его герой, движения были медленными, но уверенными. Он вытащил испорченную нитку из отверстия и отбросил её в сторону. Одной рукой он держал гуаньинь, а другой рылся в бездонных карманах своих одежд. С его губ сорвался торжествующий звук, когда он нашёл то, что искал: тонкую, но прочную кожаную полоску. Шан Цинхуа продел её в пустое отверстие и завязал концы узлом, чтобы получился круг. Получилось ожерелье. Он протянул его Ло Бинхэ, губы неловко дёрнулись. — Та-дам. Ло Бинхэ моргнул, выражение его лица стало одновременно любопытным и растерянным. — «Та-дам»? Шан Цинхуа пренебрежительно махнул рукой. — Не беспокойся об этом. Всё готово, шичжи. Ло Бинхэ принял его от него и снова надел на голову. Он свёл руки вместе и поклонился. — Благодарю шишу. Шан Цинхуа велел ему на этот раз заправить гуаньинь под одежду. — Если он будет постоянно падать, то не принесёт тебе удачи, верно? — Мн, — покорно согласился Ло Бинхэ, натягивая на себя одежду и пряча его от посторонних глаз. Да-а-а… Ладно, теперь он собирался идти. Шан Цинхуа повернулся и тут же споткнулся о панголина, который решил, что единственное место, где он может ходить, это прямо под его одеждой и под его ногами. Что, вероятно, было самым позорным способом получить сотрясение мозга. Слава богу, он уже был бессмертным, иначе это означало бы действительно неловкую поездку на Цянь Цао. Не то чтобы он действительно видел тамошних врачей. Он просто разграбил бы их запасы и свалил к себе на пик зализывать раны. Большинство из которых было слишком… трудно… объяснить. Особенно с той частотой, с которой он их получал. Ученики Ань Дин не проводили достаточно сильных спаррингов, чтобы регулярно получать такие травмы, какие получал он. Может быть, если бы он был с Бай Чжаня или что-то в этом роде. Он даже не регулярно ходил на ночные охоты, так что у него не было такого оправдания. Ло Бинхэ поспешил к нему с громким криком: — Шишу! Дурацкие одежды. Дурацкие панголины. Дурацкое чувство вины. Вот почему он не делал людям приятных вещей. Шан Цинхуа вздохнул, скорее от досады, чем от чего-либо другого. Это? Удариться головой о валун? Да, невесело, но по сравнению с тем, что его король делал практически каждый раз, когда видел его — это было ничто. В эти дни его терпимость к боли была безумной. Десятилетия беспорядочного избиения принцем демонов сделали это с человеком. Его ци пришла в движение, реагируя на автопилоте, чтобы обработать новую рану. Шан Цинхуа вскочил на ноги и быстро вышел из зоны досягаемости своего сына. Он поднял руки. — А, нет, всё в порядке! Теперь я в порядке. Я не смотрел, куда иду… — чёртов панголин. Почему Вэй Цинвэй так любит этих тварей. Такие неприятности. Хуже, чем кошки. — Это моя ошибка. Я в порядке. — У шишу идёт кровь, — заметил Ло Бинхэ, сильно нахмурившись. Его руки дёрнулись, словно он хотел дотронуться до него, как-то помочь ему, но движение прервалось, стало неуклюжим и неловким. — Что? — Шан Цинхуа коснулся своей головы. Он почувствовал слабое жжение, когда его пальцы пощупали кожу головы. Они были горячими и липкими. — А. Ну, это скоро пройдёт. Не волнуйся, — он вытер руку об первый слой; это было не самое худшее, что он видел. Ло Бинхэ по-прежнему болтался рядом с ним, беспокойно подергиваясь, с разинутым ртом. Шан Цинхуа против воли почувствовал, что выражение его лица смягчилось. — Правда. Не беспокойся ни о чём. Я в порядке. Он задрал свой чрезвычайно маленький нос с сопутствующим «буп!» и всё такое. …ладно, его травма головы может быть немного хуже, чем он думал. — Пока, — слишком громко объявил Шан Цинхуа. Посмотрев в обе стороны, он шагнул и снова двинулся, решительно выбрав путь. — Шизунь в другой стороне, шишу, — направил его Ло Бинхэ. Шан Цинхуа изменил курс и зашагал прочь.