Потерянный в переводе

Чжоу Цзэминь был старше его на восемь лет. Его одежда, как и у их дашицзе, была красной с белыми и серыми акцентами, что выдавало в нём старшего ученика. Он встречался с Ло Бинхэ дважды в день, чтобы обучать его чтению и письму. Узнав, что он совсем не умеет ни того, ни другого, он лишь сказал: — Хм. Шисюн дал ему список иероглифов для начала и заставлял его записывать их по сто раз каждый раз, когда они встречались. В конце каждой недели он добавлял новый набор иероглифов, которые нужно было записать столько же раз. Руки Ло Бинхэ часто сводило судорогой от повторения, но он знал, что лучше не жаловаться. Он был благодарен за предоставленную возможность и прекрасно понимал, что эта адаптация может принести некоторые неудобства. Стать заклинателем в праведной секте никогда не было легко. Если он хотел добиться успеха. А Ло Бинхэ хотел добиться успеха. Поэтому он оставался послушным, занимаясь домашними делами и уроками. Он бегал круги, отрабатывал стойки с деревянными мечами во время тренировок. Он работал над концентрацией ци, следуя инструкциям, которые давала ему его дашицзе, читая ему из руководства, которое он всё ещё мог правильно читать только наполовину. Он ухаживал за своими тренировочными мечами, предоставляя их для случайных проверок шизуню. Он ходил на все занятия с Чжоу-шисюном, по сто раз проговаривая каждый иероглиф. Сегодня был ещё один из таких дней. Это было их дневное занятие. Чжоу Цзэминь, как это часто бывало, когда Ло Бинхэ внимательно следил за тем, как он пишет, набрасывал подробный проект меча, который хотел создать в будущем. Его размеры и необходимые материалы были набросаны в левом нижнем углу. Солнце грело спину Ло Бинхэ, обдавая его приятным теплом. Зима ещё не наступила, и это тепло осенью было более желанным, чем летом. Длинная строка иероглифов заполнила страницу перед ним. — Некоторые ученики слишком амбициозны, — заметил Чжоу Цзэминь, казалось, без всякой причины. Они не разговаривали, каждый просто сидел за столом напротив другого и работал над своим листом, Ло Бинхэ — над своими иероглифами, а Чжоу Цзэминь — над рисунком. Ло Бинхэ поднял голову. Он заметил, что мимо них прошёл ученик с Цу Синь, направляясь к стене мечей. Он переключил своё внимание на Чжоу Цзэминя. — Что делает тот шисюн? — с любопытством спросил Ло Бинхэ. Старший ученик поднял одно плечо в ленивом пожатии, не отрывая взгляда от своего рисунка. Он добавил ещё один жирный штрих к рукояти своего меча. — М-м… как много шиди знает об отклонениях ци? — Отклонения ци происходят, когда духовная энергия человека застаивается или скапливается в его духовных венах, — ответил Ло Бинхэ. — Верно, — он щёлкнул языком, звук был мягким, но одобрительным. — Причин этому много. Чрезмерный стресс, физическое или эмоциональное перенапряжение, или даже просто слишком сильное давление на себя — вот самые распространённые причины, — сказал Чжоу Цзэминь. — Можешь ли ты понять, каким образом ученик может войти в отклонение ци, когда требует духовное оружие? Ло Бинхэ на мгновение задумался, мысленно пролистывая свои уроки. — О, — вырвалось из его уст, когда осознание поразило его. — Правда? — Да. Это прискорбная вещь. Случилось с руководителем секты, если ты можешь в это поверить, — сказал ему Чжоу Цзэминь. — Так сказал шизунь. — Чжанмэнь-шибо? — Ло Бинхэ не знал этого. — Он… он был в порядке? После, я имею в виду? Он ведь не сильно пострадал? Он должен был поправиться, верно? Он был самым сильным культиватором в их секте Цан Цюн. Чжоу Цзэминь скорчил гримасу и посмотрел на Ло Бинхэ. — А… совсем наоборот. Я бы сказал, что его отклонение ци было хуже, чем у большинства. Ему пришлось провести в пещерах Линьси целый год, прежде чем его шизунь выпустил его. Глаза Ло Бинхэ расширились. — Целый год? — Да. Так что примите это как предупреждение. Он не первый и не последний, с кем происходят подобные вещи, — Чжоу Цзэминь поднял руку, сформировав кулак. Ло Бинхэ напрягся, не зная, что будет дальше. Но шисюн лишь постучал костяшками пальцев по его виску, скорее слегка, чем что-то ещё. — Не торопись с культивацией, иначе сойдёшь с ума или умрёшь. Может быть, даже хуже. Развивайся в своем собственном темпе. Понял? Ло Бинхэ быстро кивнул. — Да, шисюн. Не торопиться. Чжоу Цзэминь кивнул сам себе, выглядя довольным. — Возвращайся к письму. Затем он вернулся к своему рисунку и снова обмакнул кисть в чернильницу. Ло Бинхэ вернулся к письму. Ученик Цу Синь снова появился возле их места, вооружённый новым мечом и со сдержанной улыбкой. Чжоу Цзэминь просмотрел страницы, заполненные Ло Бинхэ, и пробежался глазами по строчкам одинаковых иероглифов. Ло Бинхэ ждал его оценку. — Неплохо, — решил Чжоу Цзэминь, отложив последнюю страницу. — Шиди может идти есть. Этот шисюн должен привести себя в порядок. Ло Бинхэ встал и поклонился. — Шисюн. Он начал пробираться в столовую. На краю его зрения мелькнула тёмно-синяя полоса. Как у его благодетеля. Как у Ань Дин, подсказал ему разум. На его уроках рассказывали о двенадцати пиках, которые были у Цан Цюна. Он повернул голову, устремляясь за ним. Затем его тело. Его собственные бело-красные одежды закружились вокруг него, едва не столкнув его в спешке. Это был он. Бессмертный мастер, о котором идёт речь, сделал паузу, остановившись на месте, когда их взгляды встретились. Его тёмные одежды развевались слева, направляемые в ту сторону лёгким ветерком. — Ло-шичжи. Ло Бинхэ приблизился, сцепил руки и поклонился в знак приветствия. — Шишу. — Ты так вырос, — заметил Шан-шишу, быстро окидывая его взглядом, прежде чем остановиться на его лице. Ло Бинхэ опустил голову. Это прозвучало как комплимент. — Благодарю шишу. Может ли этот шичжи помочь найти шизуня? Возможно, его сейчас нет на Вань Цзяне. Он слышал, что шизунь собирался посетить шишу с Цянь Цао на ужине. Именно на этом настаивали другие младшие ученики во время их общего перерыва. — О, нет необходимости. Вообще-то я здесь, чтобы увидеть… тебя. Конечно, если шичжи занят, это не имеет значения. Нисколько, — заявил Шан-шишу. — Этот шичжи только собирался поужинать, — добавил Ло Бинхэ. — А. Ну. Это может помочь, — Шан-шишу протянул ему коробку. Коробку, которую он отдал шизуню для него. Ло Бинхэ посмотрел на неё. Он не ожидал, что получит её обратно. Шан-шишу протянул руку и открыл крышку. Кастрюля исчезла. На её месте стояла тарелка, полная смачных блинчиков. Это было довольно простое блюдо. Он готовил его десятки раз вместе с матерью. Но… Он… он не… у него не было возможности поесть эту специфическую пищу с тех пор… с тех пор… с тех пор… К его ужасу, глаза наполнились водой, заслезились и помутнели. Шан-шишу издал небольшой звук, в панике. — О… — то, что он сказал дальше, звучало по-иностранному, слова не были похожи на те, которые он знал. Он не мог понять их смысл. — Нет, не плачь. Мне жаль. Прости. Я принесу тебе что-нибудь другое. Ло Бинхэ старался смахнуть слёзы. Он ещё не плакал, но уже чувствовал, как это происходит. Как неловко. Это была всего лишь еда. Даже подарок! — Этот ш-ши-ши… этот… это… это для этого ученика? — Так и есть, но я не хотел тебя расстраивать. Я просто… правда, ничего страшного. Я приготовлю что-нибудь другое… — Шан-шишу начал настаивать. Шишу сделал это для него? Лично для него? Этот факт ошеломил его почти так же сильно, как и жёсткая рука, поднявшаяся, чтобы погладить его по спине. — Почему бы нам не присесть на минутку? Хм? Ло Бинхэ позволил подвести себя к большому камню. Послеполуденное солнце согревало ноги. Шан-шишу продолжал похлопывать его по спине, жесткость в его руке медленно рассеивалась с каждым похлопыванием. — Вот мы и пришли. Ты в порядке, — пробормотал он. — Мне очень жаль. Мне стоило знать об этом. Ло Бинхэ фыркнул. Он прижал коробку к груди. Тёплый аромат доносился до него, вызывая урчание в животе. — Почему шишу такой… — Такой странный? Боюсь, он всегда был таким, — усмехнулся Шан-шишу, звук был высоким и странным. Он не собирался этого говорить. Хотя, по его признанию, некоторые его действия были довольно странными. Почему он делал то, что делал для него. Почему он был таким… — Такой милый, — поправил Ло Бинхэ, повернув голову и посмотрев на него влажными глазами. Шан-шишу на мгновение уставился на него. Беспокойство исчезло с его лица, сменившись чем-то более глубоким и печальным. — О, малыш. Разве ты не заслуживаешь хорошего? И он выглядел так, будто говорил серьёзно. Ло Бинхэ почувствовал, как его губы слегка подрагивают от убеждённости в его глазах. Шан-шишу наградил его первой улыбкой, тёплой и невыносимо ласковой. Он убрал руку со спины Ло Бинхэ и начал забирать коробку. Ло Бинхэ покачал головой, затем покраснел, беспокоясь, что зашёл слишком далеко. Шан-шишу лишь сделал паузу. — Нет? — Этот… этот шичжи хотел бы их съесть, — рискнул Ло Бинхэ. — Ну что ж. Хорошо. Прекрасно. Всё в порядке. Ешь, — Его руки покинули коробку и остались трепетать по бокам. — Шишу немного заржавел, с этими кулинарными штучками. Пусть твой шишу узнает потом, каковы они на вкус? Ло Бинхэ кивнул. — М. Шан-шишу оставил его там, на камне, с коробкой в руках. Ло Бинхэ наблюдал за ним, пока не перестал видеть голубой цвет.