Потерянный в переводе

Хорошо. Возможно, всё немного вышло из-под контроля. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Шан Цинхуа хотел приготовить для своего главного героя еду из его детства. Будучи богом-автором, он точно знал, какие блюда готовил и ел Ло Бинхэ вместе со своей любимой мамой перед её безвременной кончиной. Он подумал, что это было бы неплохо, учитывая, что его милый маленький сын из кожи вон лез, чтобы одарить его своей божественной стряпнёй. Еда за еду, это должно их уравнять. Не то чтобы Ло Бинхэ обижался на него за миску супа — сейчас он был всего лишь его очаровательным нечёрствым «я», и Шан Цинхуа не сделал ему ничего плохого. Какую обиду он мог на него затаить? Вести себя так, будто он никогда в жизни не разговаривал с ребёнком, и причинять себе вред в его присутствии — технически не было преступлением, которое можно было бы засчитать ему. Нет, нет… по правде говоря, он просто хотел что-то сделать для него. Его кулинарные способности не дотягивали до уровня Ло Бинхэ, но у него было огромное количество практики. Будучи внешним и внутренним учеником, ему приходилось готовить по нескольку раз в день для множества людей. Эти блины должны были быть как минимум вкусными. (И если он приготовил семь партий, прежде чем остановится на одной, которая будет достаточно хороша, это будет известно только ему. Он хотел, чтобы они понравились его сыну. Разве это так плохо?) Заставить его плакать не входило в планы. Ло Бинхэ не имел ни меча, ни разрешения, чтобы в одиночку пересечь радужный мост. Шан Цинхуа захотелось сильно ударить себя по лицу, чтобы получить ещё одно сотрясение мозга. — На этот раз я не ранен, — сказал он своему шисюну. — Ну же, баба. Разве не здорово, что твой сын такой воспитанный? — спросил Вэй Цинвэй, как и подобает ублюдку. — Какая причина нужна сыну, чтобы сделать для своего отца баоцзы? О боги. Баба. — Пожалуйста, никогда больше не называй меня так, — умолял Шан Цинхуа. Если бы его сын услышал такое, он бы точно не так понял! Баоцзы были потрясающими. Конечно, были. Ничто из того, что готовил его сын, не могло быть иначе. У Шан Цинхуа был ужасно напряжённый график, поэтому он послал одного из своих учеников на Вань Цзянь с мешком, полным его любимых дынных семян. Вот. Это было достаточно безлично, но всё же что-то съедобное. Если бы он заставлял своего сына плакать перед своими учениками всякий раз, когда давал ему что-то, он мог бы завоевать некоторую репутацию. Подростки могут быть маленькими засранцами, и он не хотел, чтобы мальчик с этим столкнулся. Ло Бинхэ прислал коробку с нежными пирожными, похожими на головки роз, а на вкус — как солнечный свет. После этого все как бы… продолжало происходить. Шан Цинхуа доставлял мальчику случайные продукты, иногда приготовленные, иногда купленные, иногда переданные лично, а иногда просто присланные учеником, а Ло Бинхэ посылал ему свои божественные творения через своего шизуня. С таким успехом тот мог бы просто переехать в свой дом отдыха, как часто ученик его шисюна присылал ему вещи. Шан Цинхуа понятия не имел, почему Вэй Цинвэй так потакает своему ученику. Это должно было быть неудобно, все эти хождения туда-сюда, но он продолжал это делать. По крайней мере, казалось, что эти двое ладят друг с другом. Отношения между учителем и учеником были достаточно комфортными, чтобы позволить им это. Было приятно получать новости о прогрессе его главного героя. Вэй Цинвэй всегда приходил с рассказами о том, как он совершил прорыв в том или хорошо сдал экзамен в этом. Это было совершенно излишне, но, тем не менее, он ценил это. Шан Цинхуа просматривал квартальные отчёты и пытался побороть довольно агрессивную мигрень, которую он чувствовал, когда почувствовал заметное снижение температуры. Ах. Значит, снова наступило это время. Его король заходил к нему вне их обычных встреч, если ему что-то было нужно, и, похоже, это был один из таких случаев. Шан Цинхуа бросил кисть и быстро поднялся на ноги. Выйдя из кабинета, он застал своего короля за закусками, которые Вэй Цинвэй оставил на столе в главной комнате несколько часов назад. У Мобэй-цзюня был менталитет «что моё, то моё, а что твоё, то тоже моё», который Шан Цинхуа знал слишком хорошо. Демоны по своей природе были собственниками и высокомерными, а статус короля мало способствовал иному поведению. Он родился принцем и вырос до короля клана с большой репутацией; ему не нужно было учиться делиться. Особенно с низшими подчинёнными. Воровать закуски? Не совсем шок. Шан Цинхуа не мог даже раздражаться. Но всё же. Он должен был удивиться. Выражение лица короля, когда он медленно жевал, наслаждаясь вкусом, было почти… счастливым. Даже мирным. Что-то в его груди разжалось при виде этого зрелища, оставив его сердце тёплым и липким. Этот редкий момент уязвимости он будет ценить вечно. И снова сжалось, когда Мобэй-цзюнь перевел взгляд на него. Шан Цинхуа поспешно поклонился. — Мой король! Какой сюрприз! Чем может быть полезен этот скромный человек? Мобэй-цзюнь на мгновение замолчал. Затем он сглотнул. — Это приготовил Шан Цинхуа? Его когтистая рука поднялась, явно указывая на закуски. Было ли это… одобрение в его глазах? Ну, конечно же, одобрение. Буквально никто не мог противостоять удивительной стряпне главного героя. Она проникала в самые холодные сердца и внушала только тепло! — Ахах, нет, мой король. Эту закуску приготовил с… — Шан Цинхуа пришлось физически прикусить язык, чтобы не проболтаться об этом дурацком ласковом слове, которое он приклеил к своему крошечному главному герою. Именно из-за таких необдуманных слов он и попал в эту переделку! — …ученик этого человека. Шан Цинхуа мысленно похвалил себя за безупречное отвлечение внимания. Этого будет достаточно. У него были десятки учеников, как внешних, так и внутренних. Мобэй-цзюнь никогда не спрашивал ни о ком из них. Они были ему безразличны. Они не имели ни малейшего отношения к его работе, и они не беспокоили его, когда он без предупреждения заходил в дом отдыха Шан Цинхуа. (Хотя в прошлом у них было несколько ужасно близких ситуаций, потому что его король был просто… ух. Иногда такой упрямый). Мобэй-цзюнь принял его ответ. — Хм… Он посмотрел на коробку. Шан Цинхуа не мог определить, что именно там лежит, но, учитывая, что это была стряпня Ло Бинхэ, он мог предположить, что это нечто невероятное. Он рискнул и поднял коробку со стола, протягивая её своему королю. — Мой король должен взять остальное. Всё равно этот слуга уже поел, — сказал Шан Цинхуа, и последнее было откровенной ложью. Мобэй-цзюнь не стал колебаться и изображать ложную вежливость. Он просто взял коробку из рук Шан Цинхуа. Шан Цинхуа почувствовал, как его пальцы свело судорогой от нехватки таких вкусных закусок. Он недолго горевал, когда тяжёлая рука вцепилась в воротник. Шан Цинхуа не напрягся только потому, что такое часто случалось, и потому, что он точно знал, что будет дальше. Открылся портал, и Мобэй-цзюнь, как непослушного котёнка, втащил Шан Цинхуа в знакомую комнату северного дворца. Закуски Ло Бинхэ, вызвавшие доброжелательность, продержались весь его «визит». Мобэй-цзюнь съел всю коробку за время визита и без прощальных слов высадил Шан Цинхуа у его пика. Шан Цинхуа не обратил внимания на бумаги на своём столе и сразу лёг спать.