Потерянный в переводе

Ло Бинхэ был разочарован тем, что у них закончилась мука. Он планировал сделать цянбин для Шан-шишу, но мука закончилась. Он закрыл пустой контейнер и пошёл сообщить своей дашицзе об отсутствии муки, одновременно пытаясь решить, что ещё можно приготовить вместо них. — Может, Ло-шиди поговорит с отцом при следующей встрече, — рассеянно заметила Жэн Мейли, делая пометку в своём списке с щелчком языка. — Спасёт его дашицзе от поездки. Ло Бинхэ уставился на неё. Очень озадаченный. — Отец этого шиди? — повторил он, нахмурившись. Его отец был мёртв. …верно? Почему она говорила так, будто знала его? Как будто могла говорить с ним? — Мн. Шан-шишу приходит в это время каждый месяц, да? — сказала Жэн Мейли. Что? — Шан-шишу — да, — оцепенело ответил Ло Бинхэ. — Почему дашицзе считает Шан-шишу отцом этого шиди? Дашицзе весело посмотрела на него, подёргивая бровями. — Разве это должно было быть секретом? Шан-шишу считает тебя таковым в присутствии шизуня, — пояснила она. Ло Бинхэ продолжал смотреть на неё. — …так и есть. — Я иногда их подслушиваю, — добавила Жэн Мейли. Она нахмурилась. — Ты в порядке? Пол словно ушёл из-под ног. Так ли это. Неужели именно поэтому шишу делал для него все эти вещи? Было ли это правдой? Был ли он…? Он никак не мог осознать это. — Эт… этот шиди в порядке. Он скажет о нехватках шишу, — ответил Ло Бинхэ, улыбаясь так, что улыбка не достигла его глаз. — М-м. Хорошо. Ло Бинхэ ушёл, не дожидаясь того, чтобы его отпустили, впервые с тех пор, как он прибыл в секту. Неважно, что небо было расколото, а дождь промочил его до костей. Он почти не чувствовал этого, не ощущал, как промокла его одежда и волосы. Он просто шёл и шёл. Казалось, что прошло несколько часов. И каким-то образом он оказался на Ань Дин. Где был и он. Ло Бинхэ почувствовал, как его кулаки сжались, а пальцы задрожали от волнения. Он не знал, что именно он сейчас чувствует. Но он хотел получить ответы. Он должен был… должен был знать.

***

— Ах, Сяолин, просто поставь их где угодно. Этот лорд скоро до них доберётся, — позвал Шан Цинхуа, обращая внимание лишь наполовину. — Шишу. От этого голоса он поднял голову. Там стоял Ло Бинхэ, промокший с ног до головы. Стоял в его доме отдыха? Прямо сейчас? — Ло-шичжи? — что он здесь делал? — Что случилось? — спросил Шан Цинхуа, оторвавшись от своего стола. Выражение его лица было очень странным. Это было ужасно тревожно. — У этого есть вопрос. Может ли шишу ответить честно? — спросил Ло Бинхэ, глядя ему прямо в глаза. …зависит от вопроса, но… — Конечно, — ответил Шан Цинхуа. — Что случилось? Вопрос, вырвавшийся изо рта сына, чуть не вызвал у Шан Цинхуа сердечный приступ, особенно в сочетании с отбрасыванием почестей. — Ты мой отец? Мозг Шан Цинхуа на несколько секунд замолчал, на мгновение отключившись от сети, так как его мыслительный процесс разрушился, сгорел и превратился в дым перед лицом этого шокирующего вопроса. Возможно, он не должен был быть так шокирован. Если бы Вэй Цинвэй сделал ему замечание, он бы понял, почему Ло Бинхэ задал этот вопрос. Блять, блять, блять, блять… Его мозг снова заработал с бешеным жужжанием, со скоростью миллион километров в час, пока он пытался наскрести что-нибудь. Хоть что-нибудь. Его жизнь промелькнула перед глазами, обе. Он не мог сказать ему правду. Типа, эй, парень, я написал тебя и всех остальных в этом мире на своём ноутбуке в другом мире. Технически я отец каждого. Да, не прокатит. Давай, мозг. Ты справишься. Шан Цинхуа почувствовал, как его губы сложились в настороженную улыбку, тянущую время. — Что? Где ты такое услышал? По его спине стекали бисеринки пота, а чёрные глаза смотрели в самую душу. — Дашицзе этого ученика сказала, что Шан-шишу был отцом этого, — пояснил Ло Бинхэ. — Это правда? Он был зол? Казалось, что он был зол. Что… если бы он действительно был биологическим отцом Ло Бинхэ, то вполне понятно, что мальчик был зол. У его бедного ребёнка было много проблем, и Шан Цинхуа, признаться, излил на него часть своих собственных проблем, связанных с заброшенностью. У этого Бинхэ было не так много проблем, как у канонического, но он всё равно мог расстроиться из-за тех же вещей. Любой человек может расстроиться из-за этого. Если его отец был жив, почему он не нашел его? Почему он не помог вырастить его? Почему он не взял его к себе после смерти матери? Почему он бросил его? Почему он лгал ему? Почему он не сказал ему сам? Так много вопросов, и все они имеют веские причины для гнева. В этот момент Шан Цинхуа не мог не позавидовать настоящему отцу Ло Бинхэ. Быть запертым под горой было бы предпочтительнее, чем то, как его поджаривают на месте! — Нет, — промолвил Шан Цинхуа, подняв руки. Это была даже не ложь. Это не ложь. Технически. — Не говори глупостей. — Тогда почему шишу говорит людям, что он мой отец? — потребовал Ло Бинхэ. Теперь он был менее зол, более растерян. Но всё ещё недоволен. Так несчастен. — Я… смотри. Это сложно, — Шан Цинхуа сразу же понял, что этого будет недостаточно. — Я люблю тебя, как отец любит сына. — Но шишу не мой отец, — сказал Ло Бинхэ. — Н-ну, нет. Нет, как я уже сказал. Это сложно. Не позволишь ли ты мне рассказать тебе одну историю? — взмолился Шан Цинхуа. Губы Ло Бинхэ на мгновение дрогнули. Затем он кивнул. Шан Цинхуа прочистил горло. Его руки на мгновение сжались в кулаки, пальцы нервно подёргивались. Ладно, пора выкручиваться из очередной проблемы. — Спасибо. Когда я был молод, жил был один мужчина из знатной семьи. Он любил путешествовать по королевству, сначала один, а потом со своим юным племянником. Ему нравились книги определённого жанра, которые я писал, чтобы получить больше денег на расходы. Между нами возникла связь. Мы влюбились. Однако этому не суждено было случиться. Мы расстались, но остались близкими друзьями. Ло Бинхэ, казалось, был убеждён, поэтому он быстро продолжил. — Потом он снова влюбился, в красивую и талантливую женщину. У этой женщины должен был быть ребёнок. Они собирались пожениться, когда случилась трагедия. Во время одного из его путешествий произошёл… оползень, и он, и его племянник были раздавлены под камнями и грязью. Когда я услышал эту новость, я стал искать его суженую. Я не знаю, как она умерла, но когда я нашёл её, она была уже давно мертва. Ребёнка у неё не было. Я предположил, что он мог умереть в другом месте. Но… потом… Шан Цинхуа поднял руку и на мгновение коснулся щеки сына. Его голос дрогнул. Это было не так уж сложно, учитывая обстоятельства. — Я увидел тебя. Я знал, что, должно быть, ошибся. Как ты мог быть кем-то другим, кроме его сына? Я знаю, что ты должен быть его сыном. Ты выглядишь так же, как он в молодости. У тебя его глаза, — последнее, по крайней мере, не было ложью; у его сына глаза своего отца; а то, что он больше похож на свою мать, чем отца, что ж… это было лёгкое искажение правды. Вот чем всё это было. Крупицы правды и крупицы лжи. (И если Тяньлань-цзюнь не вырвется из своей тюрьмы, чтобы опровергнуть его рассказ, то всё будет в порядке. Каковы его шансы в самом деле?) И ему достаточно было один раз взглянуть на мальчика, чтобы понять, кто он. Это персонаж, на которого он потратил столько дней, бесчисленное количество часов своей жизни, как он мог не знать каждую частичку его существа? Как он мог не узнать его? Он узнал большинство своих персонажей, как только они предстали перед ним в этом мире. Плюсы авторства, полагал он. — Я действительно думаю о тебе, как о своём. Я бы заботился о тебе и защищал тебя, как отец защищает сына. Ты — это последнее живое воспоминание о моём дорогом друге. Я хотел бы узнать тебя поближе, если ты позволишь. Ло Бинхэ продолжал смотреть на него несколько секунд. Шан Цинхуа боролся с желанием пошевелиться. Поверил ли он ему? Или… нет? Пожалуйста, поверь мне, — мысленно повторял Шан Цинхуа снова и снова. Он не смог подавить изумлённый вскрик, когда Ло Бинхэ шагнул вперёд и обхватил его руками, сжимая в объятиях. Если бы он был покрепче, ему показалось, что его рёбра сейчас треснут. Последние месяцы под руководством Вэй Цинвэя помогли парню прилично укрепиться, добавив немного мускулов на худеньком каркасе. — Шишу, — голос мальчика был мягким, но наполненным эмоциями. Шан Цинхуа на мгновение замешкался, прежде чем обхватить его руками. — Прости меня. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так. Я бы рассказал тебе, когда ты подрос. Если шичжи захочет, этот лорд перестанет называть тебя так, и всё станет ясно. Ло Бинхэ остался стоять на месте, и молчание между ними длилось, казалось, целую вечность. Затем он покачал головой. — Шишу может называть этого с-сыном, — пробормотал Ло Бинхэ, уткнувшись в его грудь, что звучало почти застенчиво. Шан Цинхуа моргнул. — Ну, я не хочу причинять тебе неудобства. Правда. Просто скажи слово. Я прекращу. Ло Бинхэ только покачал головой. Его руки оставались вокруг него, как железные тиски. Шан Цинхуа вздохнул. Его сын всё ещё был мокрым от дождя. — Ты простудишься в таком виде. Давай переоденем тебя во что-нибудь другое. Может быть, в горячую ванну. Ты можешь остаться на ночь. Я сообщу твоему шизуню.