Потерянный в переводе

Ло Бинхэ потребовалось девять месяцев после формирования золотого ядра, чтобы стать достаточно сильным и взять свои мечи. И да, именно так. У него есть мечи. Во множественном числе. Как он и тренировался! Один короткий и один длинный. Лань Сюань и Чжэн Ян. Идеальная пара. Шизунь одобрительно похлопал его по голове, представив ему Чжэн Яна и Лань Сюаня, после чего достал из ножен свои мечи и вступил с ним в спарринг, чтобы испытать их. С легкостью. Ло Бинхэ видел его спарринг со старшими учениками, и надо же! Они были так напряжены! Клинки летали повсюду и даже не удерживались половину времени. Они часто оставляли кратеры на тренировочных полях: старшие ученики, от того, как сильно они бились с шизунем. Он не мог дождаться, когда сможет сделать это однажды. Это выглядело потрясающе. Пока же, в этот особенный день, шизунь, как и в прошлом, не мешал ему, подпускал его достаточно близко, чтобы попытаться нанести удар этими мечами, которые так хорошо чувствовались в его руках, но всегда парировал каждый удар, всегда на шаг опережая его. Шизунь танцевал вокруг него, ноги едва доставали до земли. Красные одежды развевались на ветру, как окровавленный шёлк, их яркий цвет был запятнан кусочками копоти и грязи, которые не попали на его фартук во время работы в кузнице. Его улыбка подстегивала Ло Бинхэ, хотя пот стекал по его телу, а мышцы начинали болеть от нагрузок, как долго длился этот поединок. Давай, ты сможешь, — говорилось ему. — Я верю в тебя. И дело было в том, что Ло Бинхэ действительно ударил его. В конце концов. Это просто. Единственное место, до которого он сумел дотянуться, когда ему удалось найти малейшее отверстие в его защите, был его зад. Плоская часть его длинного меча со всей силы ударила его. Ло Бинхэ оцепенел от ужаса, когда понял, что он натворил, его лицо стало совершенно красным, и он застыл на месте. Он целился ему в спину! В самом деле! Он бы не стал бить шизуня по заду. Даже в бою! Он был шизунем! Он очень уважал его! Шизунь даже не вздрогнул, не моргнул или как-то иначе признал такой грубый удар. Не успел Ло Бинхэ опомниться, как оказался обезоружен и лежал на земле, а Хуэ И прижимался к его подбородку. Шизунь смотрел на него сверху вниз, скривив губы. — Ах, до этого момента у тебя все было хорошо. Что случилось? Устал? — Прошу прощения, шизунь! — сказал Ло Бинхэ, не имея возможности ни поклониться, ни пошевелить головой из-за угла наклона меча. — За что? — шизунь, казалось, на мгновение задумался. Затем он улыбнулся, глаза его заблестели от удовольствия. — За то, что отшлёпал меня? — Шизунь!.. — слабо запротестовал Ло Бинхэ, его лицо пылало. — Этот ученик не хотел проявить такое неуважение. — Что бы сказал твой отец? — шизунь задумался, покачав головой. — Шизунь, — умолял Ло Бинхэ. — Не говорите Шан-шишу. Как стыдно! Шизунь отпустил рукоять Хуэ И, и она, словно сама собой, вернулась в ножны у него на бедре. Он потянулся вниз, чтобы помочь Ло Бинхэ подняться, улыбка стала менее дразнящей. — Ладно-ладно. Раз уж ты выкручиваешь мне руки, я ему не скажу. Ло Бинхэ поднял с земли Чжэн Яна и Лань Сюань, всё ещё краснея. Шизунь похлопал его по плечу. — Расслабься. Ты сегодня хорошо поработал. Это прекрасные клинки, и я ожидаю, что ты проявишь к ним должное уважение, да? Ло Бинхэ кивнул, решив не подвести его. — Конечно, шизунь. Шизунь посмотрел на Чжэн Яна и Лань Сюаня. — Ведите себя хорошо, вы двое. Он хороший парень. Клинки дрогнули в ответ. Шизунь, казалось, был доволен этим и повернулся, чтобы уйти. — Иди к Мейли. Она расскажет тебе о твоём новом расписании. — Да, шизунь!

***

Должны ли они метать ножи друг другу в голову? Наверное, нет. Однако. Они были настолько пьяны, что это казалось отличной идеей. Поэтому Шан Цинхуа сидел и позволял Вэй Цинвэю метать ножи в случайные кусочки фруктов, которые они клали ему на голову. К счастью, его уровень самосовершенствования был настолько высок, что даже опьянение не смогло испортить ему прицел. Его шисюн гоготнул, когда позади него полетела ещё одна дыня, сбитая с его головы маленьким лезвием, всаженным в неё по самую рукоять. — О! О! Я следующий! Шиди! Я следующий! Вэй Цинвэй положил персик себе на голову и стал ждать в нетерпении. Шан Цинхуа поднял один из ножей и, подчиняясь ему, со всей силы метнул его в румяный плод. Удар. От силы удара он раскололся пополам, упав с головы шисюна пополам с каждой стороны, даже семечко раскололось. Вэй Цинвэй усмехнулся и театрально захлопал. — Ах, мой милый маленький шиди, такой талантливый! Шан Цинхуа закрыл лицо рукой. Возможно, все дело в алкоголе, но от этого комментария он почувствовал себя очень скованно! — Эй, шисюн, не говори так. Я не милый. — Шиди — да, — запротестовал Вэй Цинвэй и на коленях подполз к нему, шаркая по полу так неуклюже, что их шизуни, вероятно, от стыда покатились в свои позолоченные ложах в небеса. Он схватил лицо Шан Цинхуа и зажал его между ладонями. — Видишь? Милый. Самый милый. Я съем тебя ложкой. Маленький баоцзы шиди с его маленькими баоцзы щечками. Нум. Он имитировал, что кусает его нос, зубы остановились всего в сантиметрах от кожи, улыбка искривила его губы. — Заткнись, — проскулил Шан Цинхуа, перейдя на непонятную смесь китайского языка с чем-то, и отмахнулся от него рукой. — Ты такой странный, Цинвэй. Такой импульсивный! И я не милый! Никто не считал его милым. Никто никогда не собирался встречаться с ним, и он собирался умереть в одиночестве со своими горами бумаг. У него даже не было кошек! У него должны быть кошки! Быть старой кошатницей! По крайней мере, тогда у него была бы компания. — Тебе нужны кошки? — Вэй Цинвэй нахмурился. — Я принесу тебе кошек. И давай, кто говорит тебе, что ты не милый? Я вобью их в землю. — Ты что, слепой? В чём я милый? — потребовал Шан Цинхуа. Он ущипнул себя за щёки, насмехаясь. Это тело не было уродливым, но, ей-богу, о нём нечего было и говорить. Такое простое. Определённо не милое. — Ты идеальный материал для шиди: крошечный… — Вэй Цинвэй прижал его к земле, заставив изумленно моргнуть. — Вечно внимательный… — его пальцы проникали внутрь мантий Шан Цинхуа, то медленно, то всё сразу. — И его так легко дразнить. Шан Цинхуа яростно дёрнулся, когда его тело наконец осознало, что он делает. Он пискнул в знак протеста, извиваясь в его хватке. — А-ай! Шисюн, нет! Вэй Цинвэй щекотал его! Щекотал! Они что, дети?! Этот ублюдок продолжал хихикать и щекотать его, что за хрень. Шан Цинхуа тоже не мог удержаться от смеха, это было нечестно. — Ах ты, козёл! — кричал он между приступами смеха, шлёпая его по груди. — Я тебя ненавижу! Вэй Цинвэй продолжал мучить его так долго, что он был наполовину уверен, что его мочевой пузырь предаст его. Его тело всё ещё дрожало от остаточных толчков смеха, когда он откинулся назад, улыбка исчезла. Шан Цинхуа моргнул, дезориентированный. — Не говори о себе плохо. Я думаю, что ты просто замечательный, — заявил Вэй Цинвэй, ужасно серьёзный и на мгновение показавшийся почти трезвым. — …правда? Вэй Цинвэй закатил глаза. — Очевидно. Мы дружим уже более двух десятилетий, глупый шиди. Простите, что. — А теперь давай… — Вэй Цинвэй по-братски похлопал его по мантии. — Давай найдём тебе этих кошек. Сколько ты хочешь? — Мы друзья? — Шан Цинхуа даже не обратил внимания на то, что речь шла о кошках. Вэй Цинвэй рассмеялся и поднял его на ноги. Его рука так и осталась висеть у него на плече. — Такой глупый шиди. Насколько ты пьян? Мне называть тебя Цинхуа? А может, Хуахуа? Это докажет тебе? Хуахуа. О боги. — Только ради этого я ожидаю не менее пятнадцати кошек, — нашёл в себе силы сказать Шан Цинхуа. — Я хочу малышей. Вэй Цинвэй только улыбнулся. — Угу.

***

Ло Бинхэ уставился на крошечную ораву котят, бродивших по полу спальни его шишу. Затем он посмотрел на лордов пиков, которые крепко спали на своих местах. Шизунь лежал на полу, а шишу — на кровати, бессистемно раскинувшись. Эм. Хм. Ну, они явно заняты, так что он мог зайти позже. Он только хотел поесть с Шан-шишу, ничего серьёзного. После минутного раздумья Ло Бинхэ снял верхние одежды и накинул его на шизуня, как искусственное одеяло. Он снял обувь шишу, чтобы не испачкать постель. Затем он пошёл искать что-нибудь для котят, чтобы они поели. Главный ученик шишу, как всегда, оказался полезен.