Потерянный в переводе

Шан Цинхуа не знал, как за неделю он прошёл путь от нуля свиданий до трёх. Конечно, Вэй Цинвэй, его бро, его шисюн, его лучший и единственный приятель, должно быть, уговорил его на них, но, как бы то ни было. Они согласились? Это всё ещё было… немного странно. Назначать свидания вслепую. У него было несколько месяцев, чтобы смириться с этой идеей, но он по-прежнему находил её странной. Даже когда он шёл на одно из вышеупомянутых свиданий вслепую. На самом деле, люди никогда не хотели встречаться с ним. Вэй Яоцзу, как и обещал, забрал его из гостиницы, где он остановился, на следующий день. Шан Цинхуа не знал, как ему одеться, потому что никаких подсказок не было, но он решил рискнуть, оставив волосы частично распущенными. Его лицо могло быть простым и незаметным, идеальным для шпиона, но волосы? Они ему нравились. Приятный цвет, приятная текстура. Блестящие, длинные. Вэй Яоцзу поклонился, когда он приблизился, почтительно. — Приветствую вас, пиковый лорд Шан. — Пожалуйста, зовите меня Цинхуа, — обращаться к нему так на протяжении всего свидания, пожалуй, чересчур. Слишком формально, не так ли? — По крайней мере, сегодня, — настаивал Шан Цинхуа. Вэй Яоцзу поднялся с поклона, лёгкий румянец окрасил его щеки. — Как предпочитает Пиковый л-Цинхуа. Он может называть этого Яоцзу. Ах, этот кузен действительно был милым, правда? Такой взволнованный. Обычно Шан Цинхуа волновался на свиданиях, а не наоборот. Он не мог не быть немного польщён тем, что так сильно на него повлиял. А ведь он даже ничего не сделал. — Куда мы сегодня идём, Яоцзу? — спросил Шан Цинхуа. Вэй Яоцзу вывел его из парадной комнаты гостиницы, всё время держась на приличном расстоянии от него. — В соседнем городе играют спектакль. Этот человек подумал, что мы могли бы прогуляться туда, чтобы посмотреть его. О, прогулка, чтобы они могли поговорить и всё такое. Узнать друг друга заранее. Умно. И пьеса могла бы быть весёлой. Это самое близкое к кино здесь. Шан Цинхуа улыбнулся. — Звучит, как хороший план. Как называется пьеса? — Испытания Хоуцзина, — ответил Вэй Яоцзу. — Приключенческая сказка, — вспомнил Шан Цинхуа, вспомнив это название. Один из его учеников упоминал, что видел её вместе со своей сестрой. — А Ц-Цинхуа её видел? — поинтересовался Вэй Яоцзу. — Нет, Цинхуа не видел, — ответил Шан Цинхуа. — Но слышал, что она хорошая. — Как и я, — сказал Вэй Яозу с облегчением. Пока они шли, между ними воцарилось молчание. Затем, одновременное: — Ты… / Ты… — О! Мои извинения! Ты первый. — Можешь говорить, если хочешь. — Нет-нет. Цинхуа должен сказать своё слово первым. Пожалуйста. Шан Цинхуа посмотрел ему в глаза. Вэй Яоцзу посмотрел на него в ответ. Они рассмеялись. Неловкая напряжённость в воздухе, казалось, немного рассеялась. — Так ты любишь садоводство? — спросил Шан Цинхуа. Губы Вэй Яоцзу оставались слегка изогнутыми. У него была приятная улыбка. — Д-да. Этот находит, что это расслабляет его после работы. — У меня для этого есть готовка, — сказал Шан Цинхуа. — Это отключает мой мозг. Конечно, это помогало, когда его милый маленький сын был рядом и готовил вместе с ним. Общение через одно из любимых занятий Ло Бинхэ было частью того, что делало его таким расслабляющим. — Цинхуа, должно быть, отлично готовит. У Ань Дина такие высокие требования к этому, да? — заметил Вэй Яоцзу. — Эх, я могу справиться с чем-то несложным, — согласился Шан Цинхуа. — Мой сын гораздо лучше, — он посмотрел на Вэй Яозу. — …твой двоюродный брат сказал тебе, что у меня есть сын, верно? Вэй Яоцзу кивнул. — Ему тринадцать. На самом деле ему скоро четырнадцать, но да, достаточно близко. — Цзяньюй-ге высоко его оценил. Очень способный в учёбе, — продолжал Вэй Яозу. Цзяньюй-ге? Ах, да, точно. Вэй Цинвэй. Да, было странно слышать, как люди называют его так. Конечно, у него было первое имя, но никто в Цан Цюне никогда его не использовал. — Он довольно умный ребёнок, — согласился Шан Цинхуа, гордость согревала его грудь. — Цинхуа должен привести его в следующий раз, чтобы познакомиться с семьёй, даже если… — он слегка покраснел. — Если… это не сработает. Любой друг Цзяньюй-ге — наш друг, — настаивал Вэй Яоцзу. — Мы не будем относиться по-другому к тебе или к нему. Вчера… ты, кажется, неплохо провёл время. Шан Цинхуа моргнул. — О. Я подумаю над этим, спасибо, — он прочистил горло. — Итак, как насчёт твоего бизнеса? Ты занимаешься текстилем, не так ли?

***

Вэй Яоцзу продолжал быть милым на протяжении всего свидания. Пьеса была неплохой. По его мнению, она не оправдала ожиданий, но история была вполне приличной. Когда всё закончилось, Вэй Яоцзу купил ему пару палочек тангулу и предложил их ему с застенчивой улыбкой. Шан Цинхуа взял одну и настоял, чтобы тот съел вторую. Пока они ели засахарённые ягоды боярышника, мимо проехала телега, бессистемно разбрызгивая воду из лужи на дороге. Вэй Яоцзу бросил палочку тангулу и встал перед Шан Цинхуа, защищая его от грязной воды. Шан Цинхуа был удивлён этим поступком. Он был настолько поражён, что решил использовать немного ци и полностью смахнуть воду, чтобы она не коснулась его одежды, и взмахом руки отправил её обратно в лужу. Вэй Яоцзу моргнул, словно вспомнив, что Шан Цинхуа на самом деле пиковый лорд, как и его двоюродный брат. — О. — Яоцзу такой галантный, — сказал Шан Цинхуа, лишь наполовину поддразнивая. На самом деле, это было довольно забавно, что его немедленная реакция была направлена на то, чтобы не испачкать одежду своего спутника. Другой мужчина покраснел. — Яоцзу… не хотел сказать, что Цинхуа не может позаботиться о себе. Он очень способный заклинатель. — Нет, пожалуйста, прыгай передо мной, как хочешь, — Шан Цинхуа нахмурился. — Только не с монстрами, духами или демонами, — поправил он. Ему не нужно было, чтобы бедняга умирал. — Или, например, с бандитами, тоже, наверное. Эти ребята могут быть довольно жестокими. — Хорошо. Шан Цинхуа сорвал ягоду боярышника со своей палочки и протянул её Вэй Яоцзу. — Держи. Раз уж я испортил твою. Вэй замешкался на мгновение, прежде чем принять ягоду, его щёки всё ещё окрашивал милый румянец. Шан Цинхуа смотрел, как кусает ягоду. — Цинхуа сегодня действительно выглядит прекрасно, — сказал ему Вэй Яоцзу, высаживая его у входа в гостиницу. Настала очередь Шан Цинхуа краснеть. Он наклонил голову и рассеянно поправил волосы, убирая их с лица. — А, благодарю Яоцзу. Это очень мило с его стороны… Он должен сделать ему ответный комплимент, верно? Это было справедливо. Шан Цинхуа оглядел его, пытаясь придумать что-нибудь остроумное или обходительное. — Мне нравятся твои глаза. Похабно. Так похабно. Боже мой, как пошло. Но они действительно были интересного оттенка лесного, скорее оранжевого, чем зелёного или коричневого. Вэй Яоцзу улыбнулся. — У Цинхуа тоже красивые глаза. Шан Цинхуа, заикаясь, попрощался и ушёл в свою комнату. На следующее утро он обнаружил записку, подсунутую под его дверь. Это было ещё одно стихотворение. Оно было посвящено их свиданию, и в нём Шан Цинхуа выглядел гораздо более героическим, чем нужно, защищая Вэй Яоцзу от этой злобной лужи. Шан Цинхуа прикрыл лицо рукой, не в силах сдержать глупую улыбку. — Ох-хо. У Хуахуа есть «влюблённость»? — спросил Вэй Цинвэй, запрыгивая к нему на кровать, чтобы взглянуть на записку, отчего Шан Цинхуа слегка подпрыгнул. — Тебе понравился этот танди? Шан Цинхуа вскрикнул, поражённый его внезапным появлением. — Братан! Хватит быть таким подлым! Вэй Цинвэй только рассмеялся. — Что за подлость? Я здесь уже целую вечность. — Ко-о-о-онечно.