Потерянный в переводе

Мобэй-цзюнь не имел ни малейшего представления о том, почему люди так довольны тем, что держат в руках груду мёртвых растений. Иногда этот вид был просто непостижим в своих странностях. Но Шан Цинхуа… ему нравился. Очень. Если цветы от друга вызвали у него такое выражение лица, то цветы от его поклонника сделали бы его ещё счастливее. Они были любовниками во всех отношениях, кроме плотских, поскольку его маленький человек любил притворяться. Он кокетливо угождал ему, уклоняясь от ответных ударов, даже когда благодарил его за то, что тот нанёс ему удар, и так хорошо переносил его побои. Мобэй-цзюнь сразу же отправился за цветами. Подарки были почти так же важны в ухаживании, как и издевательства. Если человек захочет цветы, он их получит. В Северных пустошах росло не так много цветов, но один из них идеально подходил для этой ситуации. У Тысячелистной Розы лепестки были настолько острыми, что могли быть и лезвиями льда, жёсткими и твёрдыми, как драгоценные камни. Они росли только в пещерах, скрытых под замёрзшими озерами, и большинство несчастных, которым удавалось уколоться, умирали от их смертельного яда, кровь загнивала в их жилах, а плоть гротескно разбухала. Его запах часто отпугивал тех, кто был настолько глуп, чтобы решиться спуститься туда, но Мобэй-цзюнь был полон решимости. Этот экземпляр непременно произведёт впечатление на его человека. Мобэй-цзюнь нарезал целую связку и, всё ещё мокрый от воды озера, отправился доставлять их лично. — Вот. Шан Цинхуа уставился на них, потеряв дар речи. Мобэй-цзюнь был доволен такой реакцией. Он был более чем готов продемонстрировать их свойства проходящему мимо слуге, но Шан Цинхуа покачал головой. — О нет, мой король, в этом нет необходимости, этот точно их узнал, — настаивал он. — Впечатлён ли Цинхуа? — спросил Мобэй-цзюнь, придвинув их ближе к лицу Шан Цинхуа. Лицо Шан Цинхуа странно дёрнулось, плоть позеленела, голова откинулась назад от гигантского букета, нос сморщился. — Как этот слуга может не знать? Но… мой король, почему…? — Цветы. Они нравятся людям, — напомнил ему Мобэй-цзюнь. Они говорили об этом всего два дня назад. Неужели он уже забыл? — Это. Да? Просто… — Возьми их, — заявил Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа протянул руку и схватил их за стебли, держа цветы на расстоянии от себя, полностью вытянув руки. — Спасибо, мой король? Мобэй-цзюнь был недоволен тем, что он не выглядел таким же счастливым, каким был с этими жалкими и довольно бесполезными розовыми штучками. …возможно, дело было в цвете? Шан Цинхуа перед его уходом что-то говорил о цвете. Эти было трудно и опасно достать. Всё, чем должен быть подарок для ухаживания. Нет, дело должно быть в цвете. Что ещё может быть? Мобэй-цзюнь отправился исправлять ситуацию. Розовых северных цветов здесь не было, но он был уверен, что сможет найти столь же впечатляющие в других местах Царства Демонов. Пришло время обратиться к библиотекам.

***

Он никак не мог хранить эти цветы в своём доме отдыха. Если его котёнок не убьёт себя ими, его сын или один из его более любопытных учеников может найти их и пораниться! Нет, эти цветы нужно было убрать. Шан Цинхуа изо всех сил старался не захлебнуться, когда закапывал эти Тысячелистные Розы далеко-далеко от пика Ань Дин. Он был уверен, что этот запах с каждой секундой выжаривает всё больше клеток его мозга. Его ноздри горели, словно он только что вдыхал хлорку. Он также изо всех сил старался не порезаться ни об один из их зазубренных «лепестков» и не обречь себя на мучительную агонию. Может, это и не убьёт его за полчаса с его бессмертным золотым ядром, но уж точно измучает до смерти, пока он не разберётся с этим на Цянь Цао, а Му-шиди не посмотрит на него тем взглядом полной усталости. И он не хотел бы иметь дело с гниением своей крови. Шан Цинхуа не знал, что делать с этим… подарком. Был ли это подарок? Какая-то тактика запугивания? Типа, вот, возьми кошмарную версию тех красивых цветов, которые тебе нравятся, постарайся не поскользнуться и не убить себя ими? Какого чёрта? Он знал, что Мобэй-цзюнь его недолюбливает, но разве он всё ещё не нужен ему? Он был полезен! Не нужно было добавлять в их дни ещё больше запугивания! Эти побои прекрасно справляются с этой задачей. Он уже знал, что его король страшен. Он знал, что может убить его в любой момент. В этом не было необходимости! Если бы его король показал, что ему действительно нравится его общество, Шан Цинхуа мог бы подумать, что это жест дружбы, попытка подарить что-то, что может понравиться человеку, даже если это демоническая версия. Но нет, он был уверен, что в последнее время босс его ненавидит. Его настроение всегда было таким плохим!

***

Мобэй-цзюнь… продолжал приносить ему цветы. Только самые ужасные, отвратительные мерзости. Один цветок пытался откусить ему руку. Другой плевался кислотой на его бедные полы. А ещё они почему-то были разных оттенков розового? Вроде бы не самая важная часть этого вопроса, но всё равно было странно. Похоже на навязчивую идею. Шан Цинхуа хотелось плакать или рвать на себе волосы. Он не мог им отказать, но, ей-богу, ему этого очень хотелось. Почему его король так издевался над ним в последнее время? Он просто хотел покоя!

***

Шизунь беспокоился о шишу. Ло Бинхэ тоже беспокоился о шишу. В последнее время он казался очень рассеянным, даже больше, чем обычно. Он был уверен, что однажды застал того плачущим. Ло Бинхэ не знал, что или, не дай бог, кто беспокоит его шишу, но он твёрдо решил докопаться до сути. Никто и ничто не должно было его так сильно напрягать. Он хотел решить эту проблему. Может, Шан-шишу и был его отцом, но сыновья всё равно могли заботиться о своих отцах. Они были семьёй. Он не хотел говорить ему, поэтому Ло Бинхэ был вынужден провести расследование. Он не хотел вторгаться в личную жизнь шишу, но для его душевного спокойствия нужно было с чем-то разобраться. В конце концов, его заботливость взяла верх над воспитанностью. У шишу было много письменной переписки с Вэй Яоцзы. Все они казались больше… ухаживаниями. Ло Бинхэ должен знать: у Цинь Сина было много таких душещипательных писем с его суженой. Он… не знал, как ему относиться к такому развитию событий, но решил пока не комментировать. Содержание их писем, похоже, не было тем, что расстраивало шишу… хотя он, конечно, будет следить за этим, если окажется, что он ошибается. Никто не мог пойти и разбить сердце его шишу. Ему потребовалось два месяца, чтобы получить ответы. Это означало, что он снова крался, тщательно скрывая ци, как учил его шизунь (правда, не для этого), и увидел демона. В спальне Шан-шишу! Ло Бинхэ поступил так, как поступил бы любой уважающий себя заклинатель, и выхватил оба меча. Чжэн Ян и Лань Сюань задрожали, готовые к бою. Шан-шишу выглядел в ужасе. — О, Бинхэ! Что ты здесь делаешь?! — Ученик, — сказал демон, слегка наклонив голову, и посмотрел на него сверху вниз, не впечатлённый. — Не твой. Кто это? — Этот — его сын, и он убьёт тебя за то, что ты причинил вред его отцу! — ответил Ло Бинхэ, поднимая свои клинки. — Убирайся! Демон уронил толстые, дурно пахнущие цветы в форме дыни, которые он держал в руках. — Сын? Он не смотрел на Ло Бинхэ. Он смотрел на Шан Цинхуа. Очень странно. На самом деле, если бы у демонов было возможно разбивать сердца, как у людей, то он бы сказал, что это выражение было именно таким. Он и раньше видел его у других учеников, у детей, когда их отвергала их любовь. Но демоны… не могли любить. Верно? Они были злыми. Так что он, должно быть, неправильно понял это. С чего бы этому демону любить его шишу? Это не имело смысла. Конечно, эта «сердечная боль» быстро переросла в ярость, что было гораздо более ожидаемо для демона. — Не делай ему больно. Он всего лишь ребёнок. Пожалуйста, не впутывай его в это, — умолял шишу демона. — Он не представляет для тебя угрозы, о боги… Демон ударил его по лицу, и шишу замолчал, ошеломлённый. Ло Бинхэ в ярости бросился вперёд. Как он смеет?! Но прежде чем он смог добраться до них, открылся портал. Через него демон протащил шишу! — Нет! Ло Бинхэ обернулся: воздух, в котором они когда-то находились, опустел. Ужас леденил его вены. Он больше не чувствовал своего сердца, казалось, что оно перестало биться. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… Шизунь! Ему нужен был шизунь! Шизунь мог всё исправить! Ло Бинхэ бросился из окна, не дав своим ногам коснуться земли, меч взвился в небо.