Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

一人难称百人心 Трудно всем угодить

      Цзян Чэн сидел за столом и медленно пережёвывал завтрак. Серые глаза остекленело глядели в другой конец залы, туда, где в дверях в любой момент мог оказаться адепт ордена и известить о приезде первой претендентки. Цзинь Лин сидел по левую руку от дяди и от скуки следил за каждым его жевательным движением. Было странно видеть главу Юньмэн Цзян таким растерянным и нервным одновременно. Племянник всё ещё помнил, как выглядел Цзян Чэн, когда его душа разрывалась на части с уходом Вэй Ина, но это было одно дело. Старейшина Илин своим возвращением разбередил не одну рану. Но кто бы мог подумать, что его всесильного, властного дядю может сбить с толку свидание с какой-то женщиной, которая может даже не стать невестой. Дверь открылась, Цзян Чэн вскочил с места, расправил плечи и сомкнул руки за спиной. Цзинь Лин подавился чаем, пытаясь не засмеяться, за что удостоился гневного взгляда. — Она приехала? — Ещё нет. — Цзян Чэн с некоторым облегчением выдохнул и медленно опустился за стол, спокойно отпивая чай из фаянсовой пиалы. — Что-то случилось? — Чжу Янмэй отказывается носить верхние одежды цвета ордена Юньмэн Цзян. — Пиала с пронзительным звоном опустилась на стол, послышался звук громкого, резкого глотка. — Кем она себя возомнила?! То же мне госпожа, пусть либо надевает то, что дали, и носит, как положено, либо ходит вообще без одежды. Какое мне дело? — Так и передать? — Слово в слово.       Глава ордена Юньмэн Цзян немного расслабился. Вместо странного волнения перед встречей с первой претенденткой на титул хозяйки Пристани Лотоса теперь он чувствовал вполне привычное зудящее раздражение. «Нахалка Чжу Янмэй. Неужели и дня не может прожить, чтобы не отличиться?». Цзян Чэн даже разговорился с племянником временами хмуря брови, так что утро в итоге начало выглядеть, как и любое другое в этой резиденции.

***

      Цзян Чэн направлялся в беседку, где должен был встретиться с девушкой и пообщаться с ней при свахе, чтобы понять, подходит ли юная заклинательница на роль жены главы ордена. Обыкновенно стремительная нервная походка сменилась на нерасторопную и нерешительную. Цзыдянь в форме кольца ни секунды не сидел на пальце спокойно, постоянно нервно прокручиваемый своим хозяином. Неожиданно Цзян Чэн решил, что ему обязательно нужно навестить Чжу Янмэй. «Она такая подозрительная, будет неразумно, если я не проверю, на месте ли она». В опоздании на свидание с невестой тоже рационального было мало, но приоритеты уже были расставлены. Цзян Чэн зашёл во двор с конюшней и псарней, тут же остолбенев. Девушка всё же надела форму его ордена, но даже здесь не смогла удержаться, чтобы не выявить свой протест. Фиолетовый ворот верхней рубахи был подогнут, из-за чего казалось, будто его и вовсе нет, а разрез становился больше и открывал вид на острые фарфоровые ключицы с глубокой ложбинкой. Ни широкого пояса, ни пурпурных одеяний сверху не было. Тёмные одежды носили многие кланы, так что сейчас любой увидевший её едва ли причислил бы к ордену Юньмэн Цзян. Но мужчину раздражало не это. Она принадлежит другому клану, в том, что она не хочет носить чужие одежды, логика присутствовала. Но её категоричность и абсолютное неуважение к атрибутам Юньмэн Цзян его убивала. Может, дело было в разрезе или приезде невесты. В любом случае, он был крайне напряжён. — Что с твоим внешним видом?! — Ах да, простите. — В следующее мгновение произошло то, чего Цзян Чэн ожидал увидеть меньше всего. Девушка развязала тонкий тёмный поясок, который, вероятно, был от одежды её клана, некрепко затянутый на талии, и скинула верхнюю чёрную рубаху, оставаясь в одной белой нательной и штанах. Глаза мужчины зажмурились, но было слишком поздно, он увидел достаточно, так что по щекам разлился предательский румянец. Для верности Цзян Чэн прикрыл лицо ещё и руками, однако, это было уже бесполезно, в кромешной темноте разум всё равно рисовал острые ключицы и подсвеченный солнцем женский силуэт. — Неужели я так смущаю главу ордена Юньмэн Цзян? — Трава зашелестела под сапожками. «Эта женщина ещё имеет наглость приближаться ко мне?!» — Что ты делаешь?! Оденься! — Вы сами передали, либо я ношу одежду как положено, либо хожу без неё. Иду Вам наперекор — Вы недовольны. Слушаюсь Вас — Вам снова нужно другое. И вообще, моё одеяние смущает только Цзян Чэна. Вы же сами отогнали всех, чтобы никто мне подсказать не мог, где что лежит. Ничьи взгляды мне не страшны. Кроме взора гэгэ, конечно. — Я сейчас достану Цзыдянь. — Цзян Чэн всем девушкам так говорит? — Нет, только распутным невежам! — Ох, и многих таких глава ордена Юньмэн Цзян приводил в Пристань Лотоса? — Ну всё. — Цзян Чэн убрал руки от покрасневшего лица, распахнул глаза и быстро натянул чёрную рубаху обратно на девушку, затягивая пояс так, что едва ли можно было сделать вздох. Концы орудия пытки всё ещё были в его руках и продолжали затягиваться. — Только попробуй выкинуть что-то подобное ещё раз. Думаешь, я не понимаю? Ты специально выводишь меня, чтобы доказать, что ты права, но поверь, победа в этом сражении в любом случае не принесёт тебе счастья. — Цзян Чэн, наконец, отпустил пояс. Девушка как можно более незаметно вдохнула воздух полной грудью. — Закончишь здесь, иди в свои покои. Не надо сегодня праздно разгуливать по резиденции. Еду тебе принесут. — Поток указаний резко прервал Лонвэй, который неожиданно встал перед Цзян Чэном на задние лапы и, поставив передние мужчине на ноги, начал заискивающе глядеть в глаза. «Он испачкал ему штаны. Теперь мне точно конец». Цзян Чэн удивился и растерянно потрепал оборотная за ухом. — Взять в толк не могу, ты пытаешься быть гостеприимным или боишься, что меня увидит та, которой не следует? — Не забивай свою голову лишними думами. — И он ушёл навстречу тому, что тревожило его тело и душу с самого утра. Девушка закатила глаза и, наконец, зашла в загон и налила воду чёрному поджарому жеребцу. Услышав шорох за спиной, Чжу Янмэй обиженно скосила глаза, ощущая на себе давно знакомый взгляд. — А ты что смотришь, предатель? — Лонвэй лёг на сено и прикрыл лапой нос и глаза, при этом жалобно скуля. Девушка подошла и присела перед ним на корточки, аккуратно взяв морду оборотня в свои ладони. — Да, да, я к тебе обращаюсь. Цзян Чэн нам не друг, Цзян Чэн плохой! Вот от кого, от кого, а от тебя не ожидала. Столько лет мы…

***

      В беседке, окружённой сливовыми деревьями, Цзян Чэн обнаружил двух женщин, расположившихся на подушках за столом. Предполагаемая невеста сидела с одного края, Цзян Чэн должен был занять место напротив. Чжан Баожэй сидела между ними, чтобы успевать следить за разговором и делать пометки в своём свитке. — Извините за ожидание, Ту Мэйфен. — Ничего страшного, господин Цзян, я использовала свою духовную силу, чтобы чай оставался горячим. — «Это мило, наверно». — Я Вам благодарен. — Он растерянно, почти умоляюще посмотрел на сваху, но та была слишком занята своим свитком, усиленно делая вид, будто её и нет вовсе, чтобы не смущать молодых людей. — Сегодня чудесная погода, не так ли? — Если она нравится господину Цзян, то действительно прекрасная. — И снова неловкая тишина, в которой глоток чая звучал, словно удар в гонг. — Каким Вы представляете брак, Ту Мэйфен? — Жена должна во всём угождать своему мужу. Меня с детства учили быть хозяйственной, экономной. Я могу поддержать светскую беседу, хорошо запоминаю имена. Полностью здорова. — Но что Вы сами думаете о браке? — Меня учили, что брак — это союз, который укрепляет общество. — Она говорила так, будто отвечала на уроке. Чужие слова, выученные наизусть, отлетали от зубов, вызывая у собеседника недоумение. Последние женщины, с которыми он общался были сваха и нахалка-заклинательница с рынка. «И что она вообще забыла на рынке? Почему сегодня сняла верхнюю рубаху? Неужели она так меня ненавидит, что позабудет всякий стыд, лишь бы задеть меня? Может, Чжу Янмэй просто изначально бесстыжая?» Цзян Чэн не заметил, как с неопущенной пиалой чая сверлил взглядом стол на протяжении нескольких минут. Вспомнив, что он в беседке не один, мужчина ляпнул первое, что пришло в голову. — Вы любите собак? — Нет. Они портят мебель, и от них много грязи. — Мужчина, ещё несколько минут назад стряхивающий пыль со штанов, неловко скосил глаза. Он действительно имел слабость в виде тёплых чувств к собакам. Наверно, когда Цзинь Лину подарили Фею, радости больше испытывал дядя, в конце концов, племянник был ещё мал и забота об оборотне легла на плечи главы ордена. — Но если Цзян Чэн любит, то и я полюблю. — Пьёте вино? — Как можно? Жёны не должны пить вино. Но если Вы настаиваете… — Какой сорт чая предпочитаете? — В Юньмэне лучший. — Какой цвет Вам нравится? — Я не знаю… Фиолетовый? — Цзян Чэн не удержался от разочарованного вздоха. Были совершенно ясны две вещи. Во-первых, Ту Мэйфен, по всей видимости, пыталась угодить ему ещё до брака. Во-вторых, она говорила неправду, не успев совершить и первого поклона. — Занятно. — Перо неприятно заскрежетало, вынося неутешительный вердикт.

***

      Чжу Янмэй была вполне горда собой. Загоны выглядели прилично. Лошади были накормлены, напоены, их расчёсанные гривы блестели на солнце, подобно шёлку. Теперь она могла заняться любимым делом, заботой об оборотнях. Она принесла корыто с нагретой водой, сняла с Феи одежду, обозначавшую принадлежность ордену Цзинь, и ошейник. — И почему он назвал тебя Феей? — Потому что раньше она была милым маленьким щенком. — Не дуйся, глава ордена Ланьлин Цзинь. — Она добро усмехнулась и склонилась в поклоне, про себя замечая, что молодой человек уже выше неё. — Почему ты назвала своего оборотня Лонвэй? — Он может быть свирепым, когда захочет. — Цзинь Лин взглянул на оборотня. Даже через густую шерсть были видны несколько шрамов. — Но он уже старенький, я стараюсь не напрягать его лишний раз. Фея, время купаться. — Собака задорно запрыгнула в корыто, из-за чего добрая треть воды выплеснулась наружу, в том числе и на заклинательницу. — Ты такая расточительная! Видно, что собака главы ордена. Господин Цзинь, хотите помочь мне?       Цзинь Лин неловко почесал заднюю сторону шеи. Должно быть, он не мыл Фею сам, со времени когда она была ещё маленькая и он никому её не доверял. Сейчас же юноша был свободен, так как дядя был занят поиском будущей жены, и в резиденции было скучновато. Чжу Янмэй казалась ему странной, но какой-либо исходящей опасности Цзинь Лин не чувствовал. Он опустился на корточки рядом с женщиной и, они стали в четыре руки намыливать бока Феи с двух сторон. Собака довольно прикрывала глаза, носом лопая мыльные пузыри. Чжу Янмэй, заметив эту собачью забаву, рассмеялась. Тем не менее Цзинь Лин, наученный горьким опытом, продолжал относиться к ней с подозрением. Быть жестоко обманутым вновь ему не хотелось. Заклинатели продолжали своё занятие, обсуждая оборотней. Оказалось, что Чжу Янмэй действительно много знает о таких, как Лонвэй и Фея. Цзинь Лину было интересно слушать её. Она как раз рассказывала про то, как оборотни выглядели во времена основателя её клана, когда Фея, выбравшаяся из корыта, начала стряхивать лишнюю влагу с шерсти, разбрызгивая капли воды на Цзинь Лина и Чжу Янмэй. — Хаххахах, Фея, перестань! — Услышав смех, Чжу Янмэй посмотрела на него как-то странно. В её взгляде не было чего-то злобного, скорее он был просветлённо грустным, из-за чего юноше с каждым мгновением становилось всё более и более неуютно. Так глядят на тех, в ком видят призраков своего прошлого. К счастью Цзинь Лина, нагрянула сваха, своим появлением полностью меняя атмосферу на псарне. — Добрый день, Чжан Баожэй. — Здравствуйте, Чжу Янмэй. — Пыхтевшая от досады женщина не смогла сразу признать в мокром от брызг юноше с закатанными рукавами Цзинь Лина. — Ох, глава ордена Ланьлин Цзинь. — Она тут же спохватилась и склонилась в поклоне. — Вы огорчены чем-то? — Чжу Янмэй даже не пыталась скрыть лукавую усмешку ни в улыбке, ни в тоне голоса. — Это полный провал! Первая претендентка не понравилась главе ордена Юньмэн Цзян. Она соответствовала всем его требованиям, но всё равно не подошла. Господин в гневе. — «А вот и развлечение на вечер».

***

      Чжу Янмэй, наконец, получила свои высохшие вещи. Тёмно-коричневая верхняя рубаха затягивалась чёрными кожаными нарукавниками на тонких женских запястьях. Сверху были похожие одеяния, какие носили адепты клана Юньмэн Цзян, только цвета не аметиста и фиалки, а влажной земли и тёмной собачьей шерсти. Образ завершали кожаный чёрный пояс, на котором держались меч Дунфэн*, подвеска из чёрного агата и зачастую осанка Чжу Янмэй.

*Дунфэн 东风 [dōngfēng] (буквально: восточный ветер), часть пословицы «Все подготовлено, не хватает лишь восточного ветра» (отсутствие одного из важнейших условий для выполнения плана).

      За первые два дня пребывания в Пристани Лотоса, девушке удалось увидеть мало. Днём изучение местности грозило лишними встречами с адептами Юньмэн Цзян, ночью Чжу Янмэй предпочитала крепко спать. Солнце почти полностью закатилось за горизонт, после ужина делать было нечего, так что заклинательница выбралась из комнаты посмотреть, как выглядит резиденция теперь. Обойдя почти всю территорию, она растерянно выдохнула. Это была уже не та Пристань Лотоса, которую она знала. Единственное, что было отстроено почти идентично оригиналу, — часть, в которой жила Мадам Юй. «Заботливо, жены ещё нет, а у неё уже есть куда спрятаться от тебя». — Я просил тебя не шастать по резиденции сегодня. Неужели сложно выполнить даже это? — Чжу Янмэй застыла в коридоре. Она была так увлечена экскурсией, что не заметила, как наступила ночь. Цзян Чэн уже направлялся в спальню, когда услышал шаги и решил завернуть в ту часть здания, в которой принимались не самые желанные гости. — Особенный день закончился, уже вечер. Я слышала, что девушка уехала. Не слишком ли быстро? — Уехала одна — приедет другая. Тебе какое дело? — Вы как будто не очень заинтересованы в женитьбе. — Мои интересы — последнее, что должно волновать Чжу Янмэй. Иди к себе. — «К себе» — это мой клан. Когда я смогу вернуться? — Когда я решу. — Для главы огромного ордена Вы какой-то нерешительный. — Каждая фраза могла стать последней каплей в чаше терпения Цзян Чэна, она понимала это, но какая-то неведомая сила разжигала её грудь и вместе с воздухом из лёгких выпускала яд. Чжу Янмэй не останавливало даже то, что по запаху было ясно — в пиале Цзян Чэна сегодня плескалось вино. Много вина. Теперь, когда заклинатель одним широким шагом сократил расстояние между ними до диаметра колокольчика ясности, девушка могла даже не принюхиваться, чтобы осознать, в насколько опасной ситуации оказалась. — Я не знаю, кем ты себя возомнила, но запомни одну вещь, если ты будешь злить меня, я найду тебе занятие менее приятное, чем уход за животными. — Он поднял руку, и сердце Чжу Янмэй пропустило удар. Цзян Чэн же просто заправил выбившийся локон её волос за ухо, слегка мазнув пальцами по щеке. — Ты не уйдёшь отсюда, пока я не захочу. Как думаешь, кто-то пойдёт против главы огромного ордена ради какой-то дрянной нахалки вроде тебя? — Он, наконец, отступил на шаг, затем прошёл мимо и, не оглядываясь, велел идти спать.       «Дрянные нахалки не слушают приказов, разве нет?» Чжу Янмэй решила проверить свою теорию и отправилась на псарню. От ночной прохлады кожа разом покрылась мурашками. Девушка встрепенулась и перешла на бег. Как и думала Чжу Янмэй, грустный Лонвэй лежал в полном одиночестве. «Значит, Цзинь Лин вернулся в Башню Золотого карпа. Едва ли Цзян Чэн бы выпил столько из-за одной несостоявшейся невесты». — Пойдём, мой мальчик. — Глаза оборотня заблестели. Лонвэй не привык так долго спать вдалеке от хозяйки и был рад, что пытка закончилась. Пёс уже предвкушал, как Чжу Янмэй вновь смоет с него пыль и позволит улечься рядом на кровати, вытирая мокрую шерсть о постельное бельё.       Мучения же Цзян Чэна только начинались. Мужчина был уверен, что несколько сосудов юньмэнского вина помогут уснуть быстрее и погрузят все тревоги дня в омут грёз. Его чаяния оказались напрасными. Мало того, что Цзян Чэна не мог одолеть долгожданный сон, алкоголь в крови чинил новое препятствие — яркий образ женского силуэта в нижней полупросвечивающей рубахе с собранными в пучок волосами и ключицами такими же острыми, как и её язык. «Мне просто нужно скорее найти жену».