Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

不善始者不善终

Плохое начало — плохой конец

      Утро Чжу Янмэй началось замечательно. Через ставни проникал тёплый рассеянный свет, в котором были видны золотистые частички пыли. Ей ничего не снилось. За годы жизни заклинательница привыкла проще относиться к происходящим переменам и стараться подстроиться под них. Это не было врождённой чертой характера или отличительным качеством личности — просто необходимое условие выживания для таких, как она. Вероятно, поэтому обычно спала она очень крепко, не терзаясь кошмарами, и вставала с постели нехотя, убедившись в том, что потянулась уже раз десять и глаза точно больше не слипаются. Но чаще всего подниматься ей помогал оборотень, так было и сегодня. Лонвэй слизал с лица своей хозяйки все остатки сна. Комната наполнилась звонким хохотом. — А Цзян Чэн говорил, что ты воспитаннее меня. Если бы я на него так кидалась, никогда бы не выбралась. — Чжу Янмэй и сейчас не могла, но пока старалась не нервировать себя лишний раз.       Заклинательница отведала завтрак и направилась в сад. Никто не следил за тем, как именно она выполняет свои обязанности, так что можно было позволить себе несколько минут любования деревьями. Закрыв глаза на несколько минут, Чжу Янмэй наслаждалась утренним свежим воздухом, наполнявшим её лёгкие запахом фруктов. Когда же она открыла их, перед лицом появились два отчётливых приближающихся фиолетовых пятна. Огромных пятна. — Чжу Янмэй, не помню, чтобы поручал тебе что-либо в саду. — А зря, я хороша во всём, что касается природы. Доброе утро, гэгэ. — «Тысяча гулей, зачем я снова его подначиваю?» — Приветствую, Чжу Янмэй. — Вторым пятном была Чжан Баожэй. Её щёки заалели от утренней прохлады, из-за чего зелёные тени на глазах казались ещё ярче. — Вы не замужем? — Нет. — Конечно, с таким характером она не замужем. — Едкая ухмылка и холодный стальной блеск в глазах. «Да у него сегодня хорошее настроение». — Ох, пора, Чжу Янмэй. Не тяните с этим вопросом долго, с каждым годом найти достойного избранника будет всё сложнее. — Невозможнее. — Чжу Янмэй резко повернула голову к источнику неприятных звуков. — Если я не нравлюсь Цзян Чэну, это не значит, что у меня меньше шансов на брак, чем у него. — Могу поспорить, ты не нравишься не только мне. Мужчины, особенно заклинатели, не ищут себя в жёны соперниц или вечных оппоненток. Нам нужны те, кто разделит путь самосовершенствования и принесёт в безумную опасную жизнь немного покоя. Ты же — буря в стакане. — Стало быть, нам остаётся благодарить небожителей, что не в Вашем. Мне пора, Вашим лошадям я по нраву. — Занятно. — Чжан Баожэй следила за каждой интонацией, за каждым взглядом и каждой мимической морщинкой этих двух. — Пойдёмте, мы так и не обсудили вторую невесту из-за этой нахалки.       «Этой нахалке» стоило неимоверных усилий не показать, как сильно на самом деле слова Цзян Чэна созвучны с её мыслями. Чжу Янмэй знала, что характер у неё не из лучших. С детства она не была кроткой и являлась носителем многих дурных качеств, которые уродуют человека независимо от пола. Тем не менее, если бы мужчине ещё могли простить эти душевные язвы — Чжу Янмэй не могла и мечтать о прощении. В её сознании все эти годы едва ли окупали те слова и те поступки, что ей принадлежали, но она старалась из-за всех сил быть лучше, чтобы никогда не вернуться туда, где оказалась во время своего падения. Может, поэтому Чжу Янмэй выполняла свою работу так старательно.

***

      Заклинательница отдыхала на ветках яблони. Солнце взошло в зенит, и по её лбу текли прохладные капли пота. Она хотела вздремнуть, но, конечно же, из всех мест для беседы, Цзян Чэн и его избранница выбрали благословлённую тень этого дерева. Чжан Баожэй тоже должна была расположиться где-то рядом. Видят небожители, Чжу Янмэй почти отказалась от идеи переходить дорогу главе клана Юньмэн Цзян, но он сам пришёл к ней. Девушка думала недолго, послышался лёгкий шорох одежды, и через мгновение она уже висела вниз головой, цепляясь за дерево ногами. Её верхние одежды нелепо устрем ились вниз вслед за ней. В нос мужчине ударил запах кашемира и кумквата, когда с тяжёлых волосы упала заколка, и они свободно разметались в воздухе, скрывая за собой невесту Цзян Чэна. — Ох, гэгэ, ты сегодня пришёл раньше обычного, и не один! Неужели теперь водишь сюда другую? Как быстро ты предал нашу любовь! — Лицо Цзян Чэна было в каких-то жалких нескольких сантиметрах от неё, так что девушка едва ли могла видеть что-то, кроме его переносицы и серебряных глаз, похожих на озеро с отражающимися в нём грозовыми тучами. — Цзян Чэн, Вам стоит сначала разобраться со своими наложницами, а потом уже искать жену! — Чжу Янмэй не видела, но слышала, как невеста стремительно удалилась, продолжая бранить «распутного, непутёвого главу ордена». Про себя заклинательница подумала, что, должно быть, эта избранница была либо из сильного клана, либо из невероятно богатой семьи, иначе не могла бы себе позволить подобное поведение. Были варианты и похуже, но Чжу Янмэй не стала рассматривать их, интуитивно полагаясь на первые мысли о несостояшейся невесте. Лучше бы она, конечно, думала сейчас о себе и разгневанном Цзян Чэне напротив. — Ты… — Ему хотелось схватить заклинательницу за шкирку и стащить с этой проклятой ветки, на которой она только что уничтожила его возможность на скорый брак, потом взять за шею и выкинуть из Пристани Лотоса. «Но разве это не то, чего она добивается?» — Я сделала тебе одолжение. Она как-то быстро сдалась, не похожа на хозяйку Пристани Лотоса. — Ты хоть представляешь, что именно сделала? Я — глава клана, который пытается выполнить одну из своих обязанностей… Я понимаю, возможно, для такого мелкого человека, как ты, брак — это вопрос любви, выбора и прочей ерунды, которую такие, как ты, могут себе позволить, но в моём мире — это бремя, которое я должен нести. — Дряная нахалка, мелкий человек. Чем удивишь завтра? — Если бы ты была мужчиной, не отделалась бы так просто. — Так отпусти меня, и я перестану мешать. — Ты уйдёшь, когда я скажу. Ещё раз встанешь у меня на пути, и ты пожалеешь об этом. — На это Чжу Янмэй лишь хмыкнула. Его упёртость начинала порядком раздражать. Она признавалась себе, что быть тут и выводить его из себя приносит ей какое-то изощрённое удовольствие, но месяц подходил к концу и ей пора было возвращаться домой. — Я уж постараюсь. — А знаешь, если в тебе столько неиссякаемой энергии, помоешь вон ту беседку. — Цзян Чэн повернул её голову, чуть не свернув шею, в сторону небольшого строения, прикрытого от чужих глаз сливовыми деревьями. Девушка поёжилась от ощущения чужих холодных пальцев на своей коже. — Я не служанка. — О, нет, ты просто заклинательница, которая несёт своё наказание. Может, если направить твою энергию на благородный труд, у тебя не останется сил делать пакости? — Девушка еле удержалась от смеха. Она только что, возможно, расстроила помолвку, а он назвал это пакостью. Что ещё он спустит ей с рук?       Чжу Янмэй напрягла пресс и подтянулась обратно на ветку, после чего поудобнее села на дереве. Цзян Чэн ушёл. Походка его была легка, удовлетворение от вида перекошенного лица девушки легко перекрыло разочарование от неудачного свидания. Все понимали, в том числе и Чжу Янмэй, что все эти встречи тяготят главу Юньмэн Цзян. Когда их исход печальный — его плечи расслабляются, явно неготовые взвалить на себя счастье быть обручённым с кем-то. Было неприятно признавать, но Чжу Янмэй избегала вопрос брака так же упорно, как и человек, который был ей ненавистен. Когда-то она почти стала женой достойного человека, но их союз изначально был обречён закончиться трагедией. Теперь оставалось лишь удивляться её масштабам и думать, можно было бы избежать этого или нет. Но время не останавливалось только потому, что Чжу Янмэй требовалось всё обдумать. Оно неумолимо приближало её ко дню, когда брак станет той же тяжёлой ношей, что нёс на себе Цзян Чэн, который не успев сделать ни одного поклона с будущей супругой, уже ненавидел всё, что с этим связано. Чжу Янмэй решила отложить этот вопрос, сейчас мучить себя лишними мыслями было бесполезно. В конце концов, думать о спелых сочных яблоках, что висят над её головой, было куда приятнее.       Чжан Баожэй продолжала стоять недалеко от яблони, даже когда Цзян Чэн удалился. В стремлении Чжу Янмэй усложнить ей работу женщина усматривала нечто большее, чем обычное вредничество. Заклинательница вела себя слишком вольно и наслаждалась бешенством Цзян Чэна так, будто это составляло её истинное счастье. Было что-то в их взаимодействиии, что не давало ей покоя. Именно поэтому сейчас сваха в руках держала письмо, в котором её надёжный источник излагал всё, что смог выспросить у двух женщин, что торговали рядом с объектом её интереса. Оказалось, что на этом рынке девушка начала торговать только месяц назад, до этого никто никогда её на том месте не видел. «Кто же ты такая, Чжу Янмэй?»