Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

静以修身 Тишина и покой для самосовершенствования

      Лянь-Лянь было шестнадцать, когда она оказалась в Гусу Лань. Сложно описать то пламенное чувство, которое она испытала, оказавшись на корабле с недоумевающими адептами ордена Юньмэн Цзян. Наследник главы клана и Вэй Ин знали о том, что заклинательница присоединится к ним заранее благодаря недовольным речам Мадам Юй в трапезной, но отчего-то не поспешили сразу поделиться этой новостью с остальными, так что Ланжэнь Лянь могла в полной мере наслаждаться своим триумфом. Стоит отметить, что он был справедливо заслужен, девушка старалась быть прилежной, не пререкаться лишний раз и преуспевать во всех науках, что было проблематично, когда дело касалось сферы дополнительной занятости Цзян Яньли. Как бы А-Лянь не претил «курс молодой госпожи», к своей подруге она привыкла, и её общество теперь вызывало скорее снисходительное отношение, чем презрение. Всё же иной раз Ланжэнь Мэй задавалась вопросом, как скоро бы этот мир раздавил добрую до тошноты Цзян Яньли, если бы не протекция папеньки с маменькой и статус невесты наследника ордена Цзинь. Себе слабину девушка позволяла редко, чаще всего прибегая к лицемерию и даже лицедейству. Всё же Лянь-Лянь больше тёплых чувств питала к животным, нежели к людям и едва ли могла найти причины думать иначе.       Её отношения с Цзян Чэном оставались поверхностными и всё больше соответствовали тем, которые были естественны для людей разных социальных положений. Ланжэнь Лянь иной раз хотела ударить себя, когда ловила на мысли, что готова прислуживать своему молодому господину. Например, когда Цзян Ваньинь тоже умудрился чем-то провиниться настолько, чтобы заслужить удары дисциплинарным кнутом*. «Цзыдянем бить не стали, потому что артефакт однажды будет покоиться на его пальце?» Юноша был бледен в тот день, но одет по всем правилам приличия. Ланжэнь Лянь представляла, насколько ему дурно, а также, что, вероятно, на нефритовой коже останутся шрамы. Он проходил мимо площадки, на которой тренировались только А-Лянь с Цзян Яньли, когда споткнулся, казалось, на ровном месте и повалился наземь. Цзян Чэн пытался подставить руку, но кожа на спине натянулась, вызывая кровотечение и режущую боль, так что молодой человек с рыком всё же с упал на каменную дорожку всем телом, поднимая облако пыли. — Господин Цзян! — Ланжэнь Мэй, повинуясь внезапному порыву, оказалась рядом быстрее Иньчжу и Цзиньчжу. Она упала с согнутыми ногами, чтобы положить его голову себе на колени. Лицо всё же слегка испачкалось и поцарапалось об камень. Цзян Чэн лежал на здоровой щеке, и всё, что он мог видеть — фиолетовая ткань одежды Лянь-Лянь, которая больше походила на мужскую, и от цвета которой ему почему-то становилось только хуже. — Господин Цзян, Вам следует отдохнуть у себя. — А тебе следует не лезть не в своё дело. — Его тёплое дыхание коснулось её бёдер через одежду, из-за чего девушка испуганно вздрогнула. Цзян Чэн подумал, что такой эффект произвели не очень вежливые слова, однако, будучи мучим болью, едва ли надолго задержался на этой мысли. — Не надо меня жалеть, со мной всё в порядке. — Цзиньчжу и Иньчжу подоспели с небольшим ящиком с лекарствами, который всегда присутствовал на тренировках на случай травм. Девушка намочила кусок ткани и начала аккуратно стирать пыль с ссадины, двигаясь от краёв к центру. — Шшш… — Девушка растерянно наклонилась и подула на ранку. Повеяло сладким запахом, Цзян Чэн силился разобрать, что он ему напоминает, чтобы отвлечься от боли, но не смог. Несколько прядей русых волос, выбившихся во время отработки ударов, защекотали его шею. — Лянь-Лянь, что ты делаешь? Мне не пять лет. — Он попытался повернуть голову в другую сторону, но болезненно шикнул и вновь припал к её ноге. Ему было невероятно стыдно, но в то же время вставать сейчас было невыносимо тяжело, к тому же, на девичьих коленках было тепло и мягко. — Стало быть шесть. — Что? — Что? — Что ты только что сказала?! — Господин Цзян! Это не то, что я имела в виду. Просто вы так забавно отказываетесь от помощи. Я всего лишь возвращаю долг. Вы помогли мне, теперь моя очередь. Причём здесь жалость?       Он был рад, что не видел её лукавую улыбку в этот момент. Цзиньчжу и Иньчжу не почуяли подвоха, но Цзян Чэн понимал: нахалка Лянь-Лянь просто тешит его самолюбие, заговаривает зубы, как иной раз поступают родители и няни, чтобы накормить капризных детей. Уязвлённый, молодой наследник ордена Юньмэн Цзян приподнялся на руках, встал и молча удалился. Когда девушка поднялась с земли, он уже исчез из виду. Лянь-Лянь резко откинула от себя тряпку, испачканную в пыли и сукровице, и вернулась к своим занятиям. «Была бы здесь Цзян Яньли, он бы вёл себя иначе, в кои-то веки сделала что-то хорошее, и вот благодарность. Почему её доброту они все принимают с радостью, а стоит мне проявить слабость, — шарахаются? Чтоб я хоть ещё один раз… Может, от меня дурно пахло? Я тренируюсь не первый час… С чего бы мне беспокоиться об этом? Да хоть бы он задохнулся, мне какое дело?»       С того самого дня они больше не разговаривали, лишь обменивались формальными приветствиями. Ланжэнь Лянь при этом про себя посмеивалась, а Цзян Чэн избегал её взгляда и спешил дальше по своим важным делам. На корабле они вели себя точно так же, Лянь-Лянь даже говорить ни с кем особо не хотела. Как бы не радовал её успех, отплытие на корабле неизбежно ассоциировалось не с самыми приятными воспоминаниями. Старший брат так и не прислал ни одного письма за все шесть лет, проведённые в разлуке, и больше девушка никаких известий от него не ждала. От матери, к слову, тоже, но она продолжала писать каждый раз, стоило Мадам Юй оставить какую-нибудь приписку к ежемесячному отчёту мужа об успехах Чжу Янмэй. К счастью, на время пребывания в Гусу Лань всё неприятное общение оставалось за стенами и не могло пробраться без специального нефритового жетона. Сами Облачные Глубины поразили сразу. Для начала девушку впустили первой, пока юноши должны были оставаться в десятке метров позади. Лянь-Лянь усмехнулась, но столкнувшись со взглядом Цзян Фэнмяня, замялась и поклонилась так глубоко, как никогда раньше. В конце концов, по большей части благодаря этому человеку ей удалось покинуть Пристань Лотоса. — Я буду стараться, господин Цзян. — Я не сомневаюсь, Чжу Лянь. Главное, не переусердствуй, мне регулярно будут приходить письма с отчётом. — Добродушный смешок убедил девушку в том, что ничего враждебного от главы ордена ей ожидать не приходилось. — Не буду стремиться ни к чему, кроме невозможного. — И Лянь-Лянь вприпрыжку устремилась навстречу новому дню, по наитию перепрыгивая все ямы и кочки, укутанные белым плотным туманом. — Лянь-Лянь, не убейся раньше времени. — Ха, твоими молитвами, Вэй Ин. — Девушка, разумеется, имела в виду все наказания, что юноша провёл на коленях в храме предков. Цзян Фэнмянь лишь покачал головой, на минуту задумавшись, могли бы эти двое составить счастливую пару в будущем. Огорчённо вздохнув, мужчина решил, что это невозможно. Разумеется, здорово, что молодые учатся в одном и том же ордене, но остальные сходства были едва ли положительными: оба своевольные и свободолюбивые. Вэй Ин сопротивляется громко, напоказ, Лянь-Лянь же скалится исподтишка. За ними было интересно наблюдать, ведь эти два заклинателя несомненно обладали талантом и огнём внутри, вот только Пристань Лотоса стоит на воде, и никто не знает, куда заведёт дикое пламя. «Надеюсь, что к лучшему будущему». Цзян Чэн же лишь закатил глаза и закрыл рукой лоб, наклоняясь чуть вперёд: «Она точно опозорит наш клан».       К сожалению, совсем скоро Ланжэнь Лянь поняла, насколько тяжёлым испытанием для неё станет нахождение в Облачных Глубинах. Если к режиму ещё можно было привыкнуть, проворочавшись несколько часов перед сном пару дней, то всё остальное вызывало в ней неимоверную тоску. Как бы несладко ей ни было порой в резиденции Юньмэн Цзян, нужно отдать должное Мадам Юй, оставившей ей тихий уголок, в котором можно было укрыться от остальных. Здесь же отдельная комната была непозволительной роскошью. Лянь-Лянь с детства сначала дружила только со своими кузенами, потом в названных подругах у неё была одна Цзян Яньли, а вокруг вечно существовали только юноши-адепты и служанки, которые побаивались с ней сближаться. Такое огромное количество девушек на квадратный метр теперь пугало её. В одних покоях должны были умещаться минимум четыре особы. Ланжэнь Лянь в соседки достались по одной представительнице ордена из Гусу Лань, Цинхэ Не и Ланьлин Цзинь. Какими доводами пользовались адепты, размещая в одной комнатушке четыре девушки с абсолютно разным воспитанием, оставалось загадкой. Ланжэнь Лянь не привыкла общаться, а тем более водить дружбу со сверстницами и была сбита с толку. К её счастью, девушка из Гусу Лань почти не разговаривала, обмениваясь лишь вежливыми фразами и пронзая осуждающим взглядом, стоит одной из гостящих сделать что-то, нарушающее правила, и чаще всего просто молчала или медитировала. «Вся моя одежда уже пронизана запахом её благовоний!». Заклинательница из клана Цзинь была, вероятно, слишком хороша, чтобы вести диалоги с теми, кто даже не являются наследницами своих орденов, а вот маленькая бойкая девчушка из клана Не не затыкалась ни днём, ни ночью, то бормоча что-то во сне, то сотрясая стены своим храпом. В общем, компания выходила странная. «Друг другу волосы не выдираем, и на том спасибо». Всё же самым тяжёлым ударом для Лянь-Лянь стала диета этого края. — Что значит нельзя есть никакое мясо? — Лянь-Лянь вскочила с постели и приблизилась к девушке в другой части комнаты с белой лентой на лбу. — То и значит, Чжу Янмэй, ты что, не читала правила? На территории Облачных Глубин запрещено убивать любое живое существо. — Ну а если я принесу уже готовое из города? — Нельзя! Правила гласят, что за территорию Облачных Глубин нам уходить не разрешается! — А что насчёт юношей? Почему я не видела ещё ни одного из них? Я слышала, в Гусу Лань все как на подбор. — Девушка в золотых одеяниях подпёрла рукой подбородок и устремила свой хитрый взгляд на заклинательницу, которая с каждым мгновением становилась всё краснее и краснее. — Нельзя! — Что нельзя? — В диалог вклинилась хохотушка из Цинхэ Не. — Девушки — отдельно, молодые люди — отдельно. Здесь так заведено. — Скука смертная! А над кем мне тогда смеяться? — Серые одежды зашуршали, сливаясь с хихиканьем их хозяйки. — Можешь посмеяться над собой. Я думала, тут хоть можно присмотреть себе кого-нибудь. Запомните, девушки, хороших щенков разбирают первыми, а здесь собрались все, чьё будущее обещает быть блестящим. Наследники Юньмэн Цзян, Гусу Лань, Ланьлин Цзинь, Цинхэ Не… — Цзинь Киу мечтательно вздохнула и откинулась головой на подушку, заведя согнутые руки за голову. — Не Хуайсан не является наследником, правит балом его старший брат. Наследник Ланьлин Цзинь помолвлен с моей госпожой, а нефриты Лань, что ж… Думаю, они слишком заняты на своей мужской стороне совершенствуясь, чтобы думать о подобных глупостях. — Лянь-Лянь надоел бессмысленный вечерний трёп, и она решила сразу осадить нарушительницу спокойствия. — А что насчёт Цзян Чэна и Вэй Ина. Оба красавцы. Один из них наследник. Что ты думаешь о них, Чжу Янмэй, в конце концов, вы из одного ордена? — «Что они оба придурки, каких ещё поискать надо». — Они достаточно способные заклинатели. — И всё? — И всё. — Лянь-Лянь неожиданно вспомнила, как Цзян Чэн ловко поймал её, падающую на рынке, как руки, закалённые часами упорных тренировок, уверенно держали её талию, не давая упасть, как красивые серебристые глаза смотрели на неё с презрением… Такими мыслями она не стала бы делиться ни с кем, и уж тем более не с Цзинь Киу, которая днём всем улыбалась, а ночью растрачивала всё своё красноречие, сплетничая, что постоянно вызывало хохот Сюй Ронг из Цинхэ Не, и после чего Ланжэнь Лянь едва ли верила в женскую дружбу. В такие моменты даже проскальзывали мысли о Цзян Яньли. «Та хотя бы смеётся искренне и не перебирает чужое грязное бельё». Учёба тоже вызывала по большей части раздражение. Слишком мало времени уделялось физической подготовке и слишком много — теме семьи, домашнего очага и игре на гуцине. Прибавить к этому три тысячи правил, и хотелось взвыть. Отдушину Ланжэнь Лянь находила только в занятиях целительного искусства, внимая каждому слову и узнавая всё больше и больше о лекарственных растениях и духовных силах. Впрочем, никто не спешил запрещать ей самостоятельные боевые тренировки, пока Лянь-Лянь дерётся только с воздухом, так что некоторое время, отведённое на медитации, уходило на то, что ей казалось важнее. Благодаря последним двум условиям, заклинательница быстро приспособилась к новой обстановке и смирилась с некоторыми лишениями, умерив своё недовольство и врождённое любопытство. Здесь никто не знал ни её истории, ни её настоящего имени, ни её настоящего характера, так что ни одна за секунду подавляемая черта, выказывающая раздражение и усталость, не успевала зацепить ничей чуткий взор.       Юноши переживали лишения объективно хуже, чем высмеиваемая ими Лянь-Лянь. Они уже нарушили некоторые правила, и глупый азарт толкал их ещё дальше. Так Не Хуайсан, будучи свидетелем выходки Вэй Ина, когда тот подкинул порнографию Лань Чжаню, решил повторить сей подвиг, но зайти чуточку дальше — вглубь территории Облачных Глубин. В любом случае, Цзян Чэна, который мог бы воззвать к голосу рассудка, рядом не было, он ещё после эпизода с Ханьгуан-цзюнем решил оставить такое ребячество, так что приглашён не был, а у Вэй Ина и так на счету было достаточно прегрешений, поэтому на этот раз младшему наследнику Не оставалось надеяться только на участие адептов Юньмэн Цзян. — Я вам говорю, за эти три года, я ни разу не видел девушку. Если их держат так же строго, как и нас, при виде такой книжки, заклинательница в обморок свалится! — И что же весёлого в беспамятстве девицы? — Остальные визжать будут и краснеть, увидев это.       В конечном итоге, младший наследник клана Не всё-таки уговорил своих друзей по несчастью пойти на шалость. Они пересекли невидимую черту, отделявшую мужскую часть от женской и притаились в тени кустов, оставив «подарок» на тропинке в открытом виде. К их огорчению, никто долго не выходил на тропу, к тому же поднялся ветер и перелистнул все страницы, захлопнув запрещённое в этих местах чтиво. Но вот кто-то показался вдалеке. Белая ткань платья обтягивала тонкий девичий стан, плавно парящий среди вечерней дымки, и почти что касалась земли. Её нефритовое лицо было умиротворённым, тёмные глаза — слегка прикрытыми от усталости, а волосы — убраны в аккуратный низкий пучок, в который с правой и левой сторон вплетались две косы. Пара длинных локонов ниспадали у висков, делая её ещё обаятельней. Такую деву можно было легко признать и за обитательницу туманного края, если бы не сиреневый пояс на талии и прикреплённый к нему колокольчик ясности, который оставался безмолвным, как и адепты Юньмэн Цзян в тот момент. «Такая книга» досталась Ланьжэнь Лянь. Увидев беспризорные буддистские трактаты, первым делом заклинательница оглянулась по сторонам и была намерена найти того, кто обронил литературу, но передумала. Любопытство взяло верх, и тонкая книжонка быстро отправилась в широкий рукав, чтобы быть прочитанной позже, без лишних глаз. Лянь-Лянь большую часть времени было откровенно скучно, так что она не видела ничего зазорного в том, чтобы найти хозяйку немного позже. Лишь когда заклинательница удалилась, юноши решили двинуться обратно. — Это плохо, очень плохо. — Шестой шиди прекрасно знал характер «взбалмошной молодой госпожи» и боялся последствий их выходки. — Ты знаешь её? — Не Хуайсан был опечален лишь тем, что не удалось посмотреть на шоу, которое в скором времени должно было разыграться в краю молодых роз. — Да, и когда она поймёт, что произошло, не остановится, пока не найдёт виновников. — Да ладно тебе, говоришь так, будто она дьявол во плоти. — Плыла как небожительница по воздуху. — Не Хуайсан очень давно не видел девушек во плоти, а не на бумаге, так что сейчас был невероятно впечатлён. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда она приплывёт по твою душу и утащит на дно. — Адепты Юньмэн Цзян беспечно смеялись, решая, кому первому рассказать о случившемся: Вэй Усяню или Цзян Чэну.

***

      Энтузиазм Лянь-Лянь быстро иссяк, когда она первым делом прочитала необходимую учебную литературу. Казалось, что на её веках отпечатались картинки из книг, так что даже закрыв глаза, заклинательница продолжала видеть портреты знаменитых заклинателей и изображения лекарственных растений. Ланжэнь Лянь жутко завидовала беспечной Сюй Ронг, которая обсудив с Цзинь Киу местную диету, заснула и сотрясла покои первым храпом. С этого момента у заклинательниц Юньмэн Цзян и Гусу Лань началась безмолвная перебранка взглядами: шум мешал учиться обеим, Цзинь Киу, подпиливающей свои ногти, было всё равно, а никто лишний раз нарушать чей-то покой не хотел. В итоге Лянь-Лянь сдалась, нервно вскочила с кровати и толкнула Сюй Ронг на другой бок. Все бодрствующие вздохнули с облегчением и умиротворённо продолжили свои занятия. Однако совсем скоро гармонию нарушил очередной храп. Лянь-Лянь могла поклясться, что у Лу Гуанхуй из Гусу Лань, старающейся сохранять лицо в любой ситуации, как того требует местный этикет, задёргался глаз. Сама Ланжэнь Лянь громко хлопнула книгой (водилась у неё такая дурная привычка) и вышла на улицу, пока не пришло время отбоя.

***

      Не Хуайсан и компания нашли угрюмых Вэй Ина и Цзян Чэна, чистивших мечи на улице. Последний вновь отчитал шиди за его неподобающее поведение, и в этот раз сгладить углы до конца не получилось. — Чего такие напряжённые? — Вы не поверите тому, что мы вам расскажем! — Вы умудрились за целый день не нарушить ни одного правила? — Вэй Ин всё ещё был обижен, но всё же случайно усмехнулся замечанию шисюна. Цзян Чэн даже взгляда не поднял от лезвия, продолжая своё дело с каким-то остервенением. — Что? Нет, конечно же нарушили, но шалость как-то сегодня не удалась. — И они рассказали, какие конкретно запреты сегодня решили попрать. Молодые люди даже оторвались от своего занятия, когда услышали последнюю часть рассказа. — И какой же счастливице досталась порнография? — У Вэй Усяна значительно поднялось настроение: его ученики превзошли учителя. Цзян Чэн же не видел повода для смеха: вновь замешаны адепты его клана, а это может обернуться чем угодно в Пристани Лотоса, но не похвалой Цзян Фэнмяня. — Да так… — Шестой шиди замялся. — Я и думать забыл, что она тоже здесь! Как назло, именно она подвернулась, кто же мог подумать, что всё так обернётся… — Кто она? — Брови Цзян Чэна свелись к переносице, голос стал ещё ниже, и теперь будто доносился издалека, отдавая холодным эхо. Предчувствие подсказывало: дело дрянь. — Лянь-Лянь… — Теперь и Вэй Ину было несмешно. Он бы так шутить над ней не стал. Даже не потому что это глупо или жестоко. Просто молодой человек считал это невозможным для себя. Всё же Лянь-Лянь хоть и не была дорогой его сердцу в той же степени, что и Цзян Яньли, чужой Вэй Усянь её тоже назвать уже не мог.

***

      Ланжэнь Лянь, надышавшись свежего воздуха, в котором витал тонкий аромат ночных цветов, уже решила возвращаться в покои, когда услышала звуки ненавистного гуциня. Подавив очередной зевок, девушка всё же решила узнать, какая заклинательница предпочитает такое скучное занятие блаженному сну. Лянь-Лянь аккуратно ступала среди тумана, что почти не покидал эти места, и нежных бутонов сиреневых цветов. Неожиданно ею овладело желание остановиться. Она сделала глубокий вдох и посмотрела наверх. Там, где-то высоко, сияли звёзды. Белёсой полосой тёмно-синее полотно рассекала дымка Млечного пути, и Луна, казалось, светила ей одной на целом свете, внимая каждому движению ресниц, подсвечивая каждую складку струящихся одеяний и высветляя тонкий женский силуэт среди кобальта ночи. Мелодия уже не раздражала. Она сливалась с этим моментом единения с природой, с её тихим откровенным шёпотом. Лянь-Лянь продолжила идти навстречу источнику столь приятных созвучий, собирая платьем хрустальные капли росы. Когда той самой заклинательницей, которую жаждала увидеть девушка, оказался сам Лань Сичэнь, ни одного удивлённого вздоха не сорвалось с её губ. Он, должно быть, давно обнаружил присутствие гостьи, но тоже не стал нарушать красоту момента, продолжая играть. В своих белоснежных одеждах в лунном свете он казался Ланжэнь Лянь божеством. «Сколько звёзд умерло, чтобы он сиял так ярко?» Её завораживало всё: тонкие черты лица, красивые длинные пальцы, невесомо перебирающие струны, прямая осанка, которая не казалась противоестественной, а лишь подчёркивала его разрыв со всем земным, что клонится вниз, будучи не в силах совладать со своей ношей. Лань Сичэнь играл самозабвенно: его глаза были прикрыты, движения — легки. Любой другой в таком же положении тела и такой же отрешённости мыслей мог показаться статуей, но только не старший нефрит. Даже издалека Ланжэнь Лянь чувствовала в нём живую силу и энергию, что через музыку достигала её и пронизывала каждую клеточку, оставляя лишь тепло. — Молодая госпожа может подойти ближе, если желает. Меня зовут Лань Сичэнь. — Почему-то она не осмелилась ничего сказать в ответ, кроме своего ненастоящего имени, тихо вырвавшегося во время поклона. Обычно госпожой её звали в шутку, и сейчас, услышав, что это слово из чьих-то уст может звучать так прелестно, Лянь-Лянь растерялась и вышла из-за дерева, за которым скрывалась. Молодой человек сидел под цветущими ветвями голубой глицинии, спиной к её тонкому тёмному стволу. Девушка умостилась также, но много левее, чтобы не пришлось встречаться с этим мягким взглядом. От заклинателя пахло благовониями с жасмином, и каждое ласковое дуновение ветра напоминало Лянь-Лянь о том, что в пару шагах от неё сидит сам Цзэу-цзюнь. Щёки порозовели, казалось, будто через бледную кожу наружу проникает тёплый свет. — Вы могли бы присесть на полу моей одежды, Вы намочите платье, если будете сидеть среди росы. — Она была готова отказаться, но не смогла противиться желанию оказаться с кем-то таким непонятным для неё и прекрасным в одно и то же время чуть ближе. — Как странно… — Что молодой госпоже показалось странным? — Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что молодой человек улыбается. — Вы добры, но это не делает Вас слабым. Все знают, что вы невероятно сильный заклинатель, гордость своего клана. — Перед глазами стоял облик Цзян Яньли. Столь щедрая на милые слова и заботливые действия, такая мягкая и беззащитная, нарочно подставляющая своё уязвимое сердце навстречу острым шипам этого мира. — Мне приятно слышать столь лестные слова от Вас. Не думаю, что добрые люди могут быть слабыми. Чтобы являться таковым, нужно иметь достаточно смелости и решимости оставаться открытым другим людям и всему миру. Может ли человек, обладающий подобными качествами, быть слабым? — Едва ли… Молодой господин Лань, мы не нарушаем правила Гусу Лань, находясь наедине? — Не думаю, что в этом есть что-то предосудительное, больше похоже на занятие. — «Что это? Милосердие? Я же первая вышла к нему, зашла на территорию, которая похоже принадлежит клану Лань. Или он тоже просто не горит желанием справляться с проблемами, которые могут последовать, если кто-то узнает». — Так это был всего лишь урок? — Из её уст в это позднее время фраза отчего-то прозвучала даже кокетливо. — Если Чжу Янмэй получила ответы на свои вопросы и доберётся до покоев к девяти часам, то да. — Спасибо за науку, Цзэу-цзюнь, думаю, я действительно начала кое-что понимать. — Спокойной ночи.       Разговор с Лань Сичэнем обернулся для неё откровением, которого она никак не ожидала. Может, если бы ей открыл глаза на правду кто-то другой, заклинательница бы была сбита с толку, но это был он с его мягкой улыбкой и кротким голосом, так что новая истина лишь внесла некоторую ясность в вопросах, которые поднимать самой было бы тяжело. Вернувшись в благостном настроении, Ланжэнь Лянь даже решилась снизойти до буддистских трактатов: всё равно уснуть сразу после такой встречи бы не удалось. Девушка достала припрятанную книгу и зажгла свечу, поставив её в изголовье кровати. Удобно устроившись, Лянь-Лянь решила открыть книгу на случайной странице и познать мудрость, которую ей преподнесёт судьба. В Пристани Лотоса это было её любимой забавой. Она хранила сборники с буддистскими изречениями и каждый день первая попавшаяся умная мысль была предсказанием на день. В этой книге мудрых цитат не было. Открыв книгу аккурат посередине, девушка обнаружила картинку. Вернее, изображение двух обнажённых людей в странной позе. Девушка была сверху и опиралась на две руки по обе стороны от бёдер, лаская языком мужское достоинство, в то время, как мужчина с другой стороны делал всё то же самое, сжимая в пальцах слегка покрасневшие ягодицы. Ланжэнь Лянь ошеломлённо захлопнула книгу. — Чжу Янмээээй… Это ветка об окно стукнула? — Сюй Ронг даже не проснулась до конца. Её глаза были закрыты и грудь мерно вздымалась, не ведая дневных забот. — Да, ветка.       Лицо Лянь-Лянь вспыхнуло кленовым цветом. Горячая волна пробежалась от похолодевших ног к голове, заставляя чувствовать себя так, будто девушку бьёт лихорадка. «Какого гуля? Кто мог додуматься оставить такую книгу в женской части? Кто-то из заклинательниц? Вряд ли. Достать подобную литературу девушке тяжело, к тому же осмелилась ли хоть одна читать такое в Облачных Глубинах с покоями на четверых и строжайшими преподавателями? Значит, мужчины. Может, есть подпись? Хотя какой дурак будет оставлять подписи? Здесь печать с надписью: «Личная библиотека клана Не». Вот как…»       На место смущения пришла злость. Лянь-Лянь была не очень высокого мнения о юношах своего возраста. Чтение ими подобной литературы не особо поражало её, но тот факт, что в своих забавах они способны зайти так далеко, поднял в ней небывалую волну гнева. Найди эту книгу кто-то из адепток Гусу Лань, бедняжка бы потеряла дар речи на несколько дней и медитировала бы после этого ещё столько же, если не больше. Ланжэнь Лянь проще относилась к столь животрепещущим темам. В её родном ордене не было принято табуировать то, что естественно, хотя и в раннем возрасте на пальцах всё объяснять не спешили. Тем не менее, как размножаются оборотни, дети в Данту Ланжэнь невольно наблюдали сами каждую весну, так что заклинательница уже на тот момент знала: каким бы таинством не называли соитие, сколько бы духовных ритуалов не предшествовало брачной ночи — едва ли этот процесс является чем-то возвышенным. Благоговейное чувство после встречи с Лань Сичэнем бесследно рассеялось, и продолжать думать о всяких низостях не хотелось, так что Лянь-Лянь решила вернуться к размышлениям о том, что ей делать дальше. Её взор почему-то направился в сторону Цзинь Киу. В чём-то девушка была права. В Облачных Глубинах сейчас действительно было много юношей с блестящим будущим. «Но они все, должно быть, невероятные идиоты». Выходка с порнографией лишь ещё раз подтвердила гипотезу о несостоятельности этих же самых молодых людей. «Но Лань Сичэнь это совершенно другое дело». Да, Цзэу-цзюнь явно выделялся среди мужчин, что довелось видеть Лянь-Лянь. Порядочный, добрый, сильный и «невероятно красивый». Заклинательница прикинула, что стать его женой было бы славно. Во-первых, это не так сложно. Оказалось, Лань Сичэня всё же возможно встретить при большом желании, а если их застанут вместе, то главные приверженцы морали — адепты Гусу Лань — очень быстро облачат молодых в красное. Во-вторых, он один из немногих, кто за несколько минут не вызвал у неё ни капли отвращения. «Лань Сичэнь так благороден и хорош собой, что, возможно, я переживу все эти супружеские обязанности с иллюстраций и даже не захочу убить себя». С каждой секундой становилось всё понятнее: у Лянь-Лянь созрел новый план.