Игра судьбы

      Синди проснулась не сразу. Сначала ее сознание всплыло, как через тягучую, холодную воду.       Она резко вдохнула и открыла глаза.       Темнота сомкнулась над ней мгновенно - знакомая, но все еще пугающая своей глубиной. Не комната, не пространство - пустота, которая давит со всех сторон. На долю секунды она не поняла, где находится. Сначала она даже не испугалась, просто замерла, прислушиваясь. А потом сердце рванулось вверх, как будто сорвалось с цепей.       Мозг пробуксовывал после сна: холодный пол, запах мокрого камня, тишина… и чье-то ровное дыхание совсем рядом.       Пальцы судорожно сжались первую попавшуюся точку опоры.       Ткань. Мягкая. Теплая.       Джимми.       Синди замерла, вслушиваясь в его дыхание.       И только тогда, как будто включился внутренний свет, она вспомнила все разом: подземные туннели, ультразвуковой удар, как будто кто-то пробил им черепа изнутри… и то, как море-люди тащили их во тьму.       Она вдохнула снова. На этот раз медленно и осторожно.       Тепло рядом - Джимми - не исчезло. Наоборот, стало только явственнее. Он дышал ровно, глубокими, чуть усталыми вздохами. Его щека лежала прямо на ее волосах, теплая, спокойная… доверчивая. Он прижимался к ней, защищая даже во сне.       И мысль пронзила ее внезапно, словно вспышка в темноте: Он уснул, слушая мое дыхание. Он не мог расслабиться… пока не убедился, что я в порядке.       Она прикрыла глаза, вдыхая его запах - порошок от футболки, тепло, немного солености от влажного воздуха. Вспомнилось, какой прямой и упертый он был в детстве, бесстрашный до глупости. Как он всегда становился стеной между друзьями и неприятностями. Как спорил со всеми подряд. Как смотрел, иногда слишком серьезно для тринадцатилетнего мальчишки.       И вот он снова здесь. Тот же. И одновременно совсем другой.       И он спал… но не полностью.       Его рука чуть напряглась, почувствовав ее движение.       Он сторожит меня даже во сне…       Синди осторожно повернула голову, волосы скользнули по его щеке. Он отреагировал мягким, привычным жестом: его ладонь легла ей на затылок, словно он делал это сотни раз раньше, будто его тело знало, что ей нужна опора.       Ее пальцы сами собой поднялись к его руке, осторожно коснулись. Она задержала дыхание, боясь разбудить… и все же, в какой-то момент она поняла, что должна. Но не сразу. Сначала еще несколько секунд. Просто слушать его дыхание, ощущать тяжесть его щеки на своих волосах. Позволить себе… чувствовать.       Только после этого она прошептала:       - Эй… Джимми…       Его голос раздался почти сразу, низкий и хрипловатый от сна, но собранный:       - Я здесь.       Он даже не подался вперед, потому что уже был рядом.       - Что случилось?       Она сглотнула. Влажный холод пещеры казался живым.       - Мне показалось… что рядом что-то прошло. Очень близко.       Джимми чуть приподнял голову, прислушиваясь. Его рука инстинктивно прижала ее крепче. Незаметно, но достаточно, чтобы она почувствовала – он тоже напряжен.       - Возможно, это вентиляция, - тихо предположил он. - Или влажный осадок со стен.       Она понимала, что он пытается успокоить ее осторожными и мягкими словами. Но она все еще чувствовала то странное движение воздуха.       Синди немного помолчала, прежде чем задать вопрос, который грыз ее с момента пробуждения:       - Ты… не спал все это время?       Он тихо усмехнулся.       - Ну… меня сложно назвать образцом здорового сна. Я подремал. Но я слушал.       Ее сердце болезненно сжалось.       - Из-за меня?       - Из-за нас, - мягко поправил он. - И из-за того, что могло вернуться.       Она снова уткнулась носом ему в грудь, но теперь не от страха. От желания быть ближе, слышать его сердце, которое било ровно и уверенно, как будто это было самое безопасное место в мире.       Почему именно с ним я чувствую себя живой?..       - Прости… что в этой пещере ты должен все время меня защищать. Мне иногда кажется, что я только обуза.       - Синди, - он провел кончиками пальцев по ее волосам. - Ты не обуза. Ни разу. Ни на минуту.       Она еле слышно вздохнула.       Темнота больше не давила, но пространство все равно казалось слишком маленьким. Звуки в нем были громкими. Даже стук его сердца под ухом - ровный, живой - смешивался с эхом невидимых туннелей за стенами.       - Просто… - она тихо выдохнула. - Иногда ты ведешь себя так, будто должен не только спасать меня, но и… - она замялась, - что-то скрывать.       Он замер.       Его дыхание стало глубже и тяжелее. Она почувствовала, как его сердце под ее ладонью ускорилось.       Попала. Прямо в центр.       - Джимми? - она снова тихо позвала.       Он медленно втянул воздух. В темноте этот вдох прозвучал слишком громко.       - У меня… действительно есть вещи, о которых я не говорил.       Пещера ответила одиночной капелью в глубине.       Синди прижалась к нему крепче, чтобы он знал, что она не отстраняется.       - Это связано с Нью-Йорком?       Он снова сделал глубокий вдох.       - Да. И больше, чем ты думаешь.       Она медленно подняла голову, ее волосы коснулись его лица.       - Ты можешь рассказать мне. Правда.       Он провел рукой по ее затылку, задержался. Словно решался.       - Я расскажу. Но… - его пальцы неосознанно перебирали ее волосы, Синди щекотливо поежилась. - Только если ты тоже расскажешь мне все, что было с тобой эти девять лет.       Ее сердце болезненно дернулось.       - Ты правда хочешь это знать?       - Хочу, - тихо ответил он. - Хочу знать, что ты пережила… И что тебя сломало.       Это прозвучало очень честно. Будучи подростком Синди пообещала сама себе, что ничего не расскажет Джимми, пока он сам ее об этом не попросит и не выслушает. Сейчас он просил ее и хотел знать.       Она едва смогла кивнуть.       - Я думал рассказать тебе раньше, но это… сложно. Не хотел втягивать тебя.       - Джимми… я в ловушке под землей и на нас охотятся жаберные мутанты, - шепнула Синди. - Думаю, хуже уже не станет.       Он улыбнулся слабой, неощутимой улыбкой, как человек, который наконец делает шаг туда, куда давно боялся. Его пальцы медленно гладили ее волосы, успокаивающе и уверенно, так, как он умел только с ней.       - Тогда слушай, - выдохнул он.       Она почувствовала, как он готовится. Как собирает себя в одно целое.       Он говорил негромко, слова растворялись в каменных стенах.       - Когда мы приехали в Нью-Йорк, первые месяцы мы жили в гостинице. Денег на это, конечно, не было, - он коротко усмехнулся, и Синди почувствовала, как эта усмешка отдала вибрацией в его груди. - Поэтому вскоре оказалось, что моя мама… сблизилась с некой миссис Робертс. Слишком быстро и удобно для нее.       Он замолчал.       - Я не видел ее лично, пока все уже не закрутилось. И вот где-то через месяц я «случайно» познакомился с ее дочерью в парке.       - Дженнифер? - уточнила Синди, чувствуя, как все внутри неприятно сжалось.       - Да. Она была… хорошей. Правда хорошей. Но когда в конце прогулки она назвала свою фамилию - меня перекосило.       Синди тихо усмехнулась:       - Я всегда говорила, что ты не умеешь разбираться в людях.       - Есть такое, - спокойно согласился он. - Миссис Робертс ворвалась в нашу жизнь как ураган. Продвинула моего отца на фабрике игрушек, устроила меня в частную школу, где училась Дженни. Все это - чтобы стать главным спонсором моей мамы. И заодно… контролировать нас всех. Маму. Отца. И меня.       Синди приподняла голову, чтобы лучше чувствовать вибрацию от его голоса.       - Не понимаю, - тихо сказала она. - Как твоя мама это позволила? Я помню ее совершенно другой. И какая от этого выгода для миссис Робертс?       - Называется «звездная болезнь». Мама ослепла от славы, - в его голосе впервые за весь разговор появилась боль. - И соглашалась на все, что давало внимание.       Он сглотнул, собираясь с силами, а затем продолжил:       - Андреанна Робертс начинала с агентства Roberts Talent Group - это ее «витрина», лицо и социальный капитал. Через агентство она контролирует карьеры людей, формирует публичные образы, выращивает значимые для общества фигуры. Дальше - следующий уровень. Используя опыт продвижения людей как «продуктов», она начала инвестировать в стартапы и перспективных специалистов. Входить на ранних стадиях, брать контрольные пакеты акций, перестраивать бизнес под масштаб. Ее принцип не покупать готовое, а выращивать. Контролировать. Монетизировать. Что касается моей мамы, то она увидела в ней потенциал и схватилась за нее.       Его пальцы на мгновение сжались у нее в волосах и тут же разжались, пропуская светлые пряди.       - Она любит вкладываться… не в идеи, в потенциал. В стартапы. В людей. В тех, кто может вырасти, если их правильно направить.       Синди приподняла голову совсем чуть-чуть, но он продолжал смотреть в темноту, будто говорил ей и не ей одновременно.       - Она нашла компанию. Компания работает на стыке нейронаук, искусственного интеллекта и биосенсорных технологий. Их продукты: самообучающиеся нейроинтерфейсы, системы усиления когнитивных способностей, стресс-устойчивые нейронные модели для экстремальных условий. Человек как… - он усмехнулся без радости, - как платформа.       Слова шли обрывками, как если бы он выдергивал их из себя силой.       - Они быстро выросли из стартапа. И ей стал нужен не просто управляющий. Нужен кто-то, кто понимает, что именно он продает миру.       Он замолчал.       Синди почувствовала, как его грудь поднялась и не сразу опустилась.       - Она сказала, что я подхожу, - продолжил он глухо. - Что я «редкое сочетание». Что из меня можно сделать… лицо.       Еще одна пауза. Тяжелая.       - Будущего генерального директора Roberts Applied Science Group (RASG).       Слова повисли между ними, как холодная капля.       - Не сразу, конечно, - добавил он тише. - Сначала подготовка: контракты, связи, публичный образ. И… правильная семья.       Он наконец опустил взгляд на Синди. В темноте он не видел ее глаз, но знал, что она смотрит на него.       - Ты будущий генеральный директор RASG?..       - Теоретически, - он даже не попытался смягчить сарказм. - Если женюсь на Дженнифер в ближайшие три… - он прикусил нижнюю губу, задумавшись, - теперь уже один год. Есть договор. Подписанный. У меня и у самой миссис Робертс.       Синди чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо, хоть и в темноте:       - Ты… подписал? Ради денег?       Ее голос тонкий, удивительно ранимый, пронзил его.       - Нет, - он покачал головой. - Ради стабильности. Ради того, чтобы родители не рухнули. Ради будущего, которое тогда казалось правильным.       Он вздохнул, воздух эхом разошелся по пещере.       - И… ради того, что Дженни любила меня с самой первой встречи. Я не хотел ранить ее, - он помолчал немного, а затем продолжил. – Одно из условий договора состояло в том, чтобы для нее все было по-настоящему. Дженнифер ничего не знает. Когда все началось, мы уже были хорошими друзьями. Она ходила за мной по пятам, и я видел, что нравлюсь ей, но… Мне было это не интересно. Я закончил школу экстерном, рано поступил в колледж, параллельно с этим я продолжал работать над своими проектами.       Погрузившись в рассказ, он бессознательно накручивал светлый локон на указательный палец.       - Когда мне исполнилось девятнадцать и миссис Робертс взялась за меня, я подумал, почему нет? Дженни хороший друг, а гармоничные отношения строятся прежде всего на дружбе. Мне практически ничего не пришлось делать. Лишь один шаг к ней на встречу, а дальше… она все сделала сама.       Синди замерла, ее сердце бешено колотилось. Пальцы сжались на ткани его футболки.       - Подожди… Она любила тебя? Все это время?..       - Да.       Тишина стала такой плотной, что, казалось, ее можно потрогать.       - И ты все равно… - голос Синди надломился, но она проглотила эмоции. - Ты все равно подписал договор?       - Долго сомневался. Но да. Я был уверен, что смогу полюбить ее в ответ. Или хотя бы… принять все как есть. Но потом пришло понимание: я снова загнал себя в рамки. И чем дальше - тем меньше это походило на мою жизнь. Счастье… не в этом.       Он потер лоб ладонью и тяжело вздохнул.       - Это не звучало как угроза, - сказал он. - Андреанна Робертс вообще никогда не угрожает. Она просто показывает, что у тебя есть два пути. И один из них исчезает, если ты выбираешь другой.       Синди сглотнула.       - Я сказал себе, что это шанс, - выдохнул он. - Что я смогу делать то, что умею. Что смогу защитить… своих. А потом понял, что меня не готовят к работе. Меня… - он замолчал, подбирая слово. - Форматируют.       Его ладонь скользнула по ее спине и задержалась там, как будто он искал опору.       - И, если я пойду до конца… - продолжил он почти шепотом. - Я перестану быть тем, кем был. А если не соглашусь… - он коротко выдохнул, - пострадаю не только я.       Тишина снова села между ними.       Синди медленно положила голову обратно ему на грудь.       - Ты не обязан быть тем, кем они тебя видят, - сказала она, ее голос дрожал, но не ломался.       Джимми закрыл глаза.       - Я знаю, - ответил он. - Но иногда… выбора меньше, чем кажется.       Его сердце под ее ухом билось ровно, но глубоко. И в этой темноте, среди влажных стен и чужого дыхания пещеры, Синди вдруг поняла - это не просто история о контракте. Это история о том, как человека медленно лишают права быть собой под видом великого будущего. И именно поэтому он так долго молчал.       Синди уже решила, что он больше ничего не скажет, когда вдруг он тихо добавил:       - У меня ведь есть своя компания.       Не гордость. Не хвастовство. Просто факт.       - Небольшая, - уточнил он, будто оправдываясь. - Я начал с пары патентов. Потом появились заказы, - он усмехнулся краем губ. - Люди странно быстро начинают верить, если ты один раз не соврал.       Синди чуть приподнялась, опираясь на его грудь.       - Ты никогда не рассказывал, - сказала она.       - Потому что она не про статус, - ответил он сразу. - Она про работу. Про ночи без сна. Про взрывы в лаборатории. Про команду, которая спорит со мной до хрипоты, а потом все равно делает лучше, чем я ожидал.       Его голос стал мягче. Теплее. Это была та редкая тема, где в нем еще жила радость.       - Мы делаем вещи под заказ, не массово. Под конкретные задачи для конкретных людей. Я сам не всегда знаю, чем закончится проект, когда начинаю.       Он замолчал. А потом:       - Она хотела вложиться.       Слова прозвучали почти равнодушно и от этого стало страшнее.       - С самого начала. Деньги, связи. Выход на рынок. Я отказался.       Синди нахмурилась:       - Почему?       Он пожал плечами.       - Потому что тогда это перестало бы быть моим. Потому что я видел, как она «помогает». Сначала поддержка, потом контроль. И ты вдруг обнаруживаешь, что подписал что-то, чего не читал.       Пауза.       - Я справился сам, - тихо сказал он. - Без нее.       В его голосе впервые за долгое время прозвучала гордость, настоящая, не показная.       Синди почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.       - Тогда зачем… - начала она и осеклась.       Он понял ее без продолжения.       - Договор, - кивнул он. - Да.       Он выдохнул.       - Она сказала, что мне повезло. Что я талантлив. Что такие, как я, не должны тратить себя на мелочи.       Его пальцы медленно чертили круги на ее спине.       - А потом она назвала имена. Родителей. Компаний, с которыми работает моя команда. Людей, чьи карьеры можно «случайно» обрушить.       Синди застыла, едва дыша.       - И мою компанию, - добавил он почти беззвучно. - Сказала, что достаточно одного звонка, чтобы инвесторы отвернулись, контракты исчезли. Чтобы все, что я строил… стало «неперспективным».       Он закрыл глаза.       - Тогда я понял, - продолжил он, - что ей нужен не просто зять. И не просто счастливый брак для дочери.       Он открыл глаза и посмотрел на Синди сквозь темноту.       - Ей нужен мозг. Человек, который будет двигать ее научную компанию вперед. И при этом… будет связан по рукам и ногам.       Тишина в пещере стала густой.       - Один договор, - сказал он глухо. - Два зайца. Дженнифер получает меня. Она - контроль.       Синди медленно опустила голову ему на грудь. Теперь его сердце билось тяжело, словно каждое сокращение давалось с усилием.       - Ты уже сделал выбор однажды, - тихо сказала она. - Когда отказался от ее денег.       Он устало усмехнулся.       - Да. А теперь она меня догоняет.       Он замолчал. Слова закончились. И в этой паузе стало ясно: он не боится за себя. Он боится потерять то немногое, что сумел построить своими руками.       Синди не подняла голову сразу. Она лежала у него на груди, слушая, как сердце сбивается с ритма, будто не может решить, биться дальше или остановиться.       - Знаешь, что самое страшное? - наконец сказала она.       Он напрягся.       - Ты говоришь это так, будто все уже решено.       Он хотел возразить, но не нашел слов.       - Будто ты уже смирился, - продолжила она. - Даже если еще не выполнил ни одного условия до конца.       Он закрыл глаза.       - Я не знаю, как из этого выйти, - тихо сказал он.       Синди подняла голову. Посмотрела прямо ему в лицо без жалости, без мягкости.       - Ты не ищешь выход, Джимми. Ты ищешь оправдание.       Слова упали между ними тяжело и глухо. Он моргнул.       - Это несправедливо.       - Да, - согласилась она сразу. - Абсолютно.       И именно это сделало ее голос таким твердым.       - Но ты уже начал себя убеждать. Что это ради родителей. Ради команды. Ради того, чтобы никто не пострадал, - она выпрямилась, опираясь на ладони. - И ни разу не сказал - ради себя.       Он молчал.       - Знаешь, - продолжила она тише, - я бы легче тебе поверила, если бы ты просто сказал: «Я боюсь».       Он отвернулся.       - Ты думаешь, я не боюсь?       - Думаю, ты привык выживать и называть это ответственностью.       Он резко посмотрел на нее. Синди даже сквозь темноту прочувствовала его взгляд.       - Я тоже так делала, - сказала она. - Девять лет.       Тишина стала другой. Настороженной.       - После того, как ты исчез, - продолжила она, - мир не остановился.       Она легла обратно, но теперь смотрела в потолок пещеры, будто там были ответы.       - И я быстро поняла одну вещь: если ты неудобный - тебя не спасают.       Он слушал, не перебивая.       - Я была никому не нужна. Ни с прошлым, ни с истериками, ни с правдой. Поэтому я научилась быть удобной, выживать.       Ее голос стал ровным.       - Я улыбалась, когда хотелось кричать. Соглашалась, когда хотелось сбежать. Делала вид, что мне все равно, когда внутри все сгорало.       Она усмехнулась.       - Я тоже говорила себе, что это временно, что это ради будущего. Ради того, чтобы однажды… выдохнуть.       Синди повернулась к нему.       - Знаешь, чем это заканчивается?       Он не ответил.       - Ты перестаешь понимать, где ты настоящий, а где тот, кто просто выживает.       Она смотрела на него сквозь темноту.       - Поэтому не говори мне, что у тебя нет выбора. Скажи честно: ты готов заплатить эту цену?       Он с трудом сглотнул.       - А если я не заплачу… - начал он.       - Тогда они заплатят за тебя, - закончила Синди. - Твоя компания, твои родители. Все, кого ты пытаешься защитить.       Она отвернулась, будто это решение уже причиняло боль.       - Я это понимаю, - добавила она тихо. - Правда.       Тишина висела между ними плотная, но теплая - та, что появляется только между людьми, которые перестали друг от друга прятаться.       - Когда ты уехал… - ее голос дрогнул. - Я… стала другой. Даже не сразу поняла, насколько.       Она смотрела в темноту перед собой, но все равно оставалась близко к нему, будто их разделить уже было невозможно.       - Я… потеряла опору. То, что двигало мной: догонять тебя, спорить с тобой, побеждать тебя… это исчезло. А вместе с этим исчезло… - она закусила губу, - почти все, что делало меня мной. В какой-то момент я проснулась утром и не знала, ради чего. Я была хорошей - отличной - ученицей, кажется, еще лучше, чем раньше. Люди видели меня уверенной, собранной. Но внутри… - она выдохнула, потеряв голос на секунду, - внутри был вакуум.       Джимми не перебивал, только аккуратно держал ее за руку, большим пальцем гладя тыльную сторону ладони. Она ощущала каждое движение этого жеста, будто он зажигал нервные окончания.       - Я пыталась закрыть пустоту учебой, книгами. Это выглядело как прогресс, но внутри было… пусто. Я почти ни с кем не общалась. Просто… существовала.       Она позволила себе сделать вдох поглубже.       - Звучит эгоистично, - продолжила она, - но я не поняла сразу, как много внутри меня держалось на том, чтобы доказывать тебе… что я могу быть лучше. Что я могу быть достойной твоего внимания.       Она торопливо сглотнула.       - Я, конечно, не признавалась себе в этом. Говорила, что просто люблю соревноваться. Просто люблю выигрывать. Но когда ты уехал… оказалось, что вся эта гонка… была не про это.       Слова давались нелегко, но она продолжала, потому что он слушал.       - Переломным моментом стал весенний бал… - она говорила уже ровнее, смелее, - я была похожа на отражение себя. На обложку. Улыбалась, а внутри все хрустело, как лед. И когда мне вручили эту диадему… весь зал смотрел, все хлопали… а я чувствовала, что не имею никакого права ее носить. Просто потому, что… я сама себе была чужой.       Она закрыла глаза.       - Поэтому я пошла в парк. Встала на мостике и… бросила ее в озеро. Не потому, что не ценю вещи. А потому, что не хотела видеть подтверждение того, что я превратилась в человека, которого сама не узнаю. Она была напоминанием о моменте, который я не смогла прожить.       - Но иногда, - мягко возразил он, - вещи становятся якорями. Маркерами конца какого-то этапа, или начала нового. Или как монетки на память.       Его голос звучал так, будто он говорил не только о диадеме, но и о ней.       Синди стиснула пальцы.       - Наверное… Именно поэтому я злилась на тебя все это время.       - Я знаю, - спокойно сказал он.       - Не только из-за переезда, - продолжила она. - Но из-за того, что мы… так плохо попрощались. Не переписывались, не звонили. Как будто все, что было между нами, просто исчезло. Хотя ты… ты ведь общался с Шином. Он знал твой адрес, твой номер. А я…       Тишина. Болезненная, но честная.       - Мое сердце разбилось тогда, Джимми, - произнесла она почти неслышно.       Он положил руку на ее спину и притянул ближе. Синди прерывисто вздохнула и положила голову на его плечо, ощущая тепло и стабильность.       - Мне жаль, - прошептал он. - Я виноват. И я хочу это исправить.       Она сглотнула. Ее ладони лежали на его груди, сердце билось ровно, уверенно. И впервые за много лет она осознала, что у нее есть право чувствовать.       Синди тихо выдохнула:       - Тогда… спроси меня. Все, что хочешь. Я буду честной, насколько смогу.       Он медленно, бережно водил кончиками пальцев по ее спине.       - Хорошо, - тихо сказал он. - Тогда расскажи… кем ты стала без меня?       Синди долго молчала, словно искала в темноте правильные слова, которые не порежут ее изнутри, не обнажат слишком многое. И в то же время не будут ложью.       Она подняла взгляд туда, где должно было быть его лицо.       - Кем я стала без тебя, - тихо проговорила она. - Я стала удобной и правильной. Убеждала себя, что выросла, изменилась. Но правда была… проще. И больнее. Все, что я делала… было попыткой доказать, что мне не нужен никто.       Она усмехнулась коротко, безрадостно.       - Особенно ты.       Он медленно потянулся к ее лицу, остановился в нескольких сантиметрах.       - Тогда почему ты так злишься? - тихо спросил он.       - Потому что ты делаешь ровно то, что когда-то делала я. И я знаю, что это ломает. И вся моя злость на тебя… - она чуть сжала губы, - это злость на себя. На то, что позволила этому случиться…       Пауза.       Тяжелая, но чистая.       Она выдохнула, едва слышно:       - Вот поэтому… когда я увидела тебя снова… я не знала, как дышать.       Эти слова не требовали ответа. Они просто осели между ними спокойно, тяжело, как правда, от которой не отворачиваются. Он вдруг понял, что она говорит не только о той секунде, когда увидела его. Она говорит о сейчас.       Его ладонь на её спине едва заметно сжалась, словно он проверял, здесь ли она на самом деле. Между ними осталось слишком мало воздуха. Он наклонился ближе. Синди почувствовала его дыхание, теплое и неровное.       - Я не хочу потерять тебя, - сказал он шепотом.       Ее дыхание сбилось, пальцы сжали ткань его футболки.       - Тогда не предавай себя.       Слова прозвучали тихо, не голосом, а дыханием. Они повисли между ними, как тонкая красная нить, которую невозможно не заметить.       Он медленно приблизился, будто боялся спугнуть этот момент резким движением. Большим пальцем он ласково провел по ее щеке, остановился, не решаясь, давая ей время отступить. Синди не отступила. И он сократил расстояние до конца.       Их губы коснулись почти случайно. Не поцелуй, а проверка реальности. Теплый, хрупкий контакт, от которого внутри все дрогнуло и сбилось. Мир сузился до этого мгновения, до этого касания, в котором было слишком много правды, чтобы продолжать притворяться.       Он выдохнул ее имя ей в губы. Она закрыла глаза, прижимаясь ближе.       И именно тогда что-то снаружи разорвало тишину.       Удар. Слишком тяжелый, чтобы быть ненамеренным. Воздух дрогнул, стены отозвались глухим стоном, будто само пространство вздрогнуло от боли.       Синди резко открыла глаза. Поцелуй рассыпался, не успев стать чем-то большим, не потому что они отстранились, а потому что реальность врезалась между ними, как клин.       - Нет… - прошептала она, не осознавая, кому это адресовано.       Джимми мгновенно изменился. То спокойное, почти уязвимое выражение, которое было секунду назад, исчезло, словно его и не существовало. Плечи напряглись, челюсть сжалась. Он медленно поднялся на ноги и потянул ее за собой. Он не отпустил ее, наоборот, встал чуть впереди, заслоняя.       Еще один удар. Ближе. Глубже. Он прошелся по костям, отдался где-то под грудиной, заставив сердце сбиться с ритма.       - Они здесь, - тихо сказал Джимми. Уже не для нее, а для себя. Для расчета.       Синди почувствовала, как холод возвращается в тело, вытесняя то тепло, которое еще мгновение назад разливалось внутри. Страх был другим. Не резким, не паническим - осознанным. Таким, который не кричит, а медленно сжимает изнутри.       - Это за нами? - спросила она.       Он не ответил сразу. Прислушивался, считал паузы между ударами. Потом качнул головой.       - Да. Мы здесь задержались.       Где-то по туннелю прокатилось ритмичное шуршание. Синди инстинктивно шагнула к нему, и только сейчас поняла, насколько близко они стояли. Его дыхание все еще касалось ее лица, его рука все еще помнила, где была секунду назад. Это ощущение не исчезло, не стерлось угрозой. Оно осталось острым, неуместным и болезненным.       - Джимми… - начала она.       Он склонился к ней, в его голосе было что-то новое. Не обещание или утешение. Решение.       - Потом, - сказал он. – Когда выберемся - договорим.       Не «если выживем». Не «если будет время». Когда выберемся.       Это было маленькое слово, но оно встало между ними прочнее любых клятв.       Он сжал ее ладонь коротко и крепко. Маленький поступок вместо громких слов. И этого оказалось достаточно, чтобы Синди кивнула, не задавая больше вопросов.       Где-то впереди снова раздался удар. Уже совсем рядом. Их мир, который на мгновение сузился до дыхания и губ, снова разорвался, но теперь между ними не было иллюзий. Только правда. И выбор, который они сделали, даже не называя его вслух.       БРАХ-Х-Х-Х.       Удар был таким, будто в дверь врезались всем весом. Металл взвыл, камера дрогнула. Джимми среагировал раньше, чем она успела осознать происходящее: шаг вперед, плечом - к двери, телом - между ней и источником звука. Защитный жест, быстрый и инстинктивный.       И в следующую секунду - свет. Белый и непростительно яркий. Он ворвался, будто с потолка сорвали крышку и вылили внутрь раскаленное солнце. Они зажмурились одновременно. Синди закрыла лицо руками, Джимми отвернулся, прикрывая глаза предплечьем.       Мир вернулся не сразу. Сначала пятна, потом формы, следом движение.       В проеме стояли море-люди, или иначе – мутанты. Не те, что тащили их во тьму и били эхолокацией. Эти были другими: высокие, вытянутые, тела гладкие, будто отшлифованные водой. На предплечьях - плавники, полупрозрачные и натянутые, как влажная кожа. Огромные глаза смотрели по-человечески, и от этого становилось только хуже. Жабры на висках раскрывались и сжимались, выдувая тихий пузырящийся звук, словно воздух проходил через воду.       Один шагнул вперед. Его движения были точные и уверенные. Он держался иначе. Главный. Он произнес что-то на булькающем, влажном языке и коротко указал на Джимми. Смысл не требовал перевода: «Следуй за мной».       Джимми сделал шаг навстречу. Сначала медленно, будто проверяя, позволит ли тело, потом увереннее.       - Я пойду, - сказал он ровно. - Но только с ней.       Он не обернулся, но Синди почувствовала, как это «с ней» легло между ними, как протянутая рука.       Море-человек покачал головой. Жабры раскрылись шире, и из его горла вырвалось протяжное, низкое:       - Н’о-о-о.       Позади него двое других синхронно развернули жабры и воздух разрезал тонкий, режущий импульс. Ультразвук прошел сквозь тело, как игла: по коже, по костям, прямо в череп.       Синди вскрикнула и зажала уши. Мир качнулся. Джимми тоже согнулся, но не отступил.       - Ладно! - вырвалось у него. - Хорошо. Только… - он выдохнул, словно глотнул стекла. - Оставьте свет. Для нее.       Пауза.       Короткий щелчок жабрами.       Свет не погас.       Синди смотрела на Джимми так, будто пол под ней растворялся.       - Не уходи… - голос сорвался, стал тонким, чужим.       Он развернулся так быстро, что море-люди не успели отреагировать. Сделал два быстрых шага и склонился к ней, на уровень ее глаз. Одним резким движением он снял с запястья часы - те самые - и надел на ее руку, защелкнув браслет так, будто закреплял клятву.       - Слушай меня, - прошептал он, его голос собранный и слишком близкий. - Ничего не бойся. Я найду тебя.       Пальцы задержались на ее коже чуть дольше, чем нужно.       - Не снимай часы. Там заряд на два лазера. Этого хватит. Обещаю.       Он коснулся кончиками пальцев ее щеки - быстро, неуверенно, но потрясающе нежно. Она хотела схватить его за руку, удержать, но он уже отстранился.       Его увели. Дверь громко захлопнулась, но свет остался.       Синди осела на холодный пол, пальцы медленно сжались в кулаки. Она дрожала. Но это была дрожь не от ультразвука и не от холода. Это дрожь от того, что он только что сделал с ней одним прикосновением. Сердце одновременно взорвалось и провалилось, когда он сказал: я найду тебя. Как легко она снова позволила ему это. Хотя клялась себе - больше никогда.       Взгляд упал на часы, тяжелые и теплые от его кожи.       Она закрыла глаза и выдохнула:       - Черт… что же ты со мной делаешь, Джимми…