Игра судьбы

      Дженнифер шла медленно, не поднимая оружие, позволяя биосканеру вести ее вперед. Голографическая разметка висела перед глазами, накладываясь на живую, влажно поблескивающую поверхность стен. Под кожей стен проходили слабые, ритмичные волны, как дыхание или сердцебиение.       Она нахмурилась.       - Странно… - тихо произнесла Дженнифер.       Сканер показывал устойчивые пульсации, синхронные по всей длине коридора. Они были согласованными и организованными. Пульсирующие стены - ладно. Живые коридоры - допустим. Но единый ритм?..       Она остановилась.       Впереди, в расширении коридора, структура менялась. Стены сходились в нечто похожее на опорную колонну. Это был плотный, многослойный узел из переплетенных живых волокон, уходящих в потолок и пол. Сканер мгновенно отреагировал, подсветив объект.       УЗЕЛ СТАБИЛИЗАЦИИ       БИОРЕЗОНАНС: ВЫСОКИЙ       СВЯЗИ: МНОЖЕСТВЕННЫЕ       - А, вот ты что, - пробормотала Дженнифер.       Она приблизилась на шаг, не касаясь, сканер развернул структуру слоями. От узла расходились десятки, сотни линий, они уходили дальше по базе, связывая коридоры, камеры, перекрытия.       Мысль постепенно сложилась в нужном направлении. Это было скорее инженерное ощущение. База не держалась на каркасе из скалы и металла, она балансировала сама по себе, как организм. Сама компенсировала давление воды, сдвиги, микротрещины, подстраивалась под среду, как живой амортизатор.       - Если сбить тебе ритм… - произнесла Дженнифер вполголоса и замолчала.       Она не договорила, потому что ответ был очевиден. База может и не рухнет, но ей точно станет плохо. Дженнифер сделала шаг назад и активировала дронов, они вылетели из-за ее спины и плеч невидимой тенью. Она распределила их по коридору, отправляя к ближайшим узлам, которые уже подсвечивал сканер.       - Не ломаем, - сказала она спокойно. - Проверяем пределы.       Каждый дрон начал излучать слабый, низкоамплитудный импульс, чуть-чуть не совпадающий с ритмом, который показывал сканер. Формировался легкий сдвиг, как если бы в одном теле работало два разных сердца, не совпадающих по ритму.       Поначалу ничего не произошло. Свет в коридоре остался ровным, стены продолжали пульсировать. Но через несколько секунд Дженнифер почувствовала это, легкую дрожь под подошвами. Она опустила взгляд. Пол едва заметно вибрировал.       - Есть контакт, - тихо сказала она.       Сканер начал фиксировать расхождения. Пульсации в узле сбились, потом попытались восстановиться. Стены вокруг колонны изменили оттенок, словно «побледнели». Поверхность дернулась как мышца, сведенная судорогой. Вибрации стали ощутимее. Где-то глубже в базе раздался глухой гул - протяжный, внутренний звук. Давление воздуха в коридоре изменилось, уши заложило на долю секунды.       - Ты компенсируешь слишком многое, - сказала она, глядя на данные. - И не любишь, когда тебя путают.       Свет мигнул один раз. Потом второй.       Симбиотическая поверхность стен начала светиться неровно, пятнами. Ритм «дыхания» сбился. Пульсации стали асинхронными, как если бы разные части базы начали жить каждая своей жизнью. И тогда включилась резкая, режущая сирена, реакция системы, потерявшей устойчивость.       Голос прозвучал сверху, без эмоций:       ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.       НАРУШЕНИЕ КОНТУРА.       АВАРИЙНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.       Дженнифер медленно выдохнула.       - Значит, я угадала.       Она убрала часть дронов, оставив импульсы на минимуме. Ее целью было не разрушение. Пока. Она просто хотела немного встряхнуть обитателей базы. Коридор дрожал, но не рушился, держась из последних сил как организм, который пытается выровнять дыхание после удара под ребра.       - Чем бы ты ни было, - сказала Дженнифер, глядя на живую колонну, - ты слишком зависишь от гармонии.       Она развернулась и пошла дальше, оставляя узел «кашлять» за спиной.       Она еще не знала, что база ее запомнила. И уж точно не знала, что это было только началом.       

***

      Свет, который Джимми выторговал для нее, был невыносимо ярким. Он резал глаза, отражался от гладких, чуть влажных стен сферической камеры и множился, будто внутри не одна лампа, а десятки белых солнц. Синди боялась даже моргнуть, так иррационально и по-детски, словно если она закроет глаза, свет исчезнет. А вместе со светом и он.       Она сидела на полу, прижав колени к груди, ступни касались гладкой поверхности, от которой тянуло холодом. Камера была идеальной сферой: ни углов, ни швов, только ровная оболочка, местами слегка пульсирующая, как если бы она дышала и прислушивалась. Тишина здесь казалась неправильной. Каждая минута без Джимми тянулась, как вязкая вода, обволакивала и лишала движения.       Почему я снова позволила себе… чувствовать?       Мысль вспыхнула резко, почти со злостью. Глупо и непозволительно.       Девять лет она училась закрываться и держать себя в руках. Методично она выстраивала стена за стеной, аккуратно вводила контроль за своими реакциями, отсекала все лишнее. Она стала сама для себя экспериментальным образцом, превратила себя в мутное, непроницаемое стекло. И вот один его шепот, и стекло дало трещину.       Синди машинально коснулась запястья. Металл часов был теплым, еще храня температуру его кожи. Тяжесть ремешка ощущалась слишком отчетливо, как якорь, привязывающий ее к реальности.       - Нейтрон… - выдохнула она, почти беззвучно.       И тут же резко выпрямилась, будто поймала себя за чем-то запретным. Эмоции прочь, как ошибку в расчетах. Пальцы сжались до боли.       Соберись. Что теперь? Куда его повели? Что с ним делают? Почему забрали только его? Почему он так легко согласился?       Он же всегда спорит. Всегда ищет третий вариант. Всегда идет против течения, даже когда это тяжело. И все ради того, чтобы она не осталась в темноте?.. От этого понимания стало физически больно, как будто что-то сдавило грудную клетку изнутри. Непозволительно больно. Она тряхнула головой, отбрасывая мысль, словно лишний элемент.       План. Нужен план.       Но вместо плана в памяти обрывками всплывали его слова, как сбитый сигнал:       - Ничего не бойся…       - Я найду тебя…       - Не снимай часы…       - Два лазера…       Синди прикрыла глаза.       Два лазера.       А если это все, что у них есть? А если это ложь? Он бы солгал легко и без колебаний, только бы она не паниковала. Но правда была жестокой: она все еще сидела, обхватив себя руками, и чувствовала себя маленькой, потерянной и до боли живой.       Она знала его слишком хорошо.       Слезы подступили к горлу, но она резко втянула воздух, не позволяя им выйти. Не сейчас. Она больше не та девочка, которой приходилось ждать, пока Джимми вытащит их из любой ерунды.       Я сама.       Синди поднялась на ноги. Пол обжигал холодом даже через подошвы кроссовок. Свет ударил в глаза, заставив прищуриться, но она не отвела взгляд. Она подошла к двери, если это вообще можно было назвать дверью. Просто участок стены, ничем не отличающийся от остальных.       Она коснулась часов.       - Два лазера, да?.. - прошептала с горькой усмешкой. - Ладно. Нам хватит.       Она выпрямила спину, и в этот момент в стене что-то тихо щелкнуло. Синди замерла. Но внутри нее впервые за долгое время вспыхнуло нечто новое. Решимость.       Теперь свет мигал: короткие провалы во тьму, затем резкое возвращение яркости. Камера словно моргала вместе с базой. Пальцами, миллиметр за миллиметром, Синди обследовала стены. Материал стен в этой части камеры был податливым и чуть влажным. Нижняя часть стены была ощутимо теплее, верхняя холоднее. Когда она двигалась, стена начинала едва заметно вибрировать, но стоило ей замереть, и вибрация исчезала.       Стены реагируют на движение.       Синди замедлила дыхание и подошла вплотную, прижала ладонь к стене медленно, бережно. Под пальцами поверхность дрогнула, как перепуганная медуза.       Боится? Или избегает?..       Мысль щелкнула в голове так же отчетливо, как формула, наконец-то вставшая на место. Это живая стена и есть симбиотическая структура, как те светящиеся водоросли в туннеле. Она наклонилась ближе, опираясь на ладонь и глядя на дрожащую поверхность. Поверхность под ее взглядом дрогнула иначе. Синди ощутила это кожей, как изменение воздуха. Стена больше не отстранялась, напротив, она прислушивалась.       Синди не отступила и замерла.       И в этот миг симбионт попробовал ее прочитать. Не через боль и кровь, как Джимми. А осторожно через тепло ладони, через ритм дыхания и микродвижение мышц. Он искал привычные пустоту и слабину. Точку входа. Но не нашел ничего.       Под пальцами поверхность вдруг сжалась, будто наткнулась не на плоть, а на внутреннее сопротивление. Как если бы структура Синди не позволяла вмешательства. Не принимала его и просто не менялась.       Синди нахмурилась, инстинктивно сжала пальцы - и острый край треснувшей панели на стене царапнул кожу. Боль была короткой, неглубокой. Почти ничем.       Капля крови выступила медленно.       Симбионт дрогнул.       Он потянулся рефлекторно, чтобы сравнить с тем, что он успел запомнить. На мгновение в структуре прошел импульс узнавания по уже привычным ему критериям: нервный ритм, потенциал, сознание. Но вместо ожидаемого раскрытия последовал резкий откат. Несоответствие.       Он не смог зацепиться. Не смог синхронизироваться. Даже кровь не стала входом - структура Синди не пустила его дальше поверхности. Как система, не допускающая перепрошивки. Симбионт резко отпрянул, пошел волной, будто весь его организм отдернулся от раскаленного металла.       Синди задержала дыхание.       - Значит… вот как, - тихо произнесла она больше себе, чем стене.       Кончики ее растрепанных волос коснулись стены, и та снова пошла рябью.       - Ему не нравится не только мой шампунь… И если симбионт так реагирует на шампунь, то… что будет с алкоголем?       Ее пальцы сами нащупали карман толстовки. Маршмеллоу. Мягкие, слипшиеся, пропитанные коньяком так щедро, что запах пробивался даже сквозь ткань. Синди усмехнулась нервно и без радости.       - Шин, ты даже не представляешь, как сейчас полезен.       Она достала один кусочек. Белый, чуть липкий и неуместно контрастирующий с дышащей стеной перед ней.       - Ладно, - прошептала она. - Проверим гипотезу.       Синди осторожно приложила маршмеллоу к поверхности. Реакция была мгновенной.       Стена вздрогнула, как от удара током. Волна прошла по всей сфере от пола к потолку. Цвет резко потускнел, из белого ушел в серо-синий, а затем поверхность начала сворачиваться сама в себя, словно ее обожгли. Раздался низкий, влажный звук, что-то отдаленно напоминающее крик. Симбионт отпрянул. Маршмеллоу медленно провалился внутрь, оставляя вокруг себя расширяющееся пятно разложения структуры. Поверхность пузырилась, отслаивалась, будто организм пытался избавиться от раздражителя любой ценой.       Синди задержала дыхание.       - Ого.       Она действовала быстро. Достала второй, третий. Начала лепить маршмеллоу на стены, прижимая их ладонью, оставляя липкие следы. Симбионт реагировал все агрессивнее: расползался, отступал, образуя рваные, неровные пустоты. Линии на поверхности рвались, как нервные импульсы под перегрузкой. Резкий и удушающий запах коньяка заполнил камеру. Стены больше не «дышали». Они паниковали. Сфера начала терять форму. Там, где маршмеллоу касались поверхности, симбионт буквально таял, сворачиваясь в жгуты, обнажая темный, холодный каркас базы.       И тогда между двумя разошедшимися слоями открылся проход. В нем виднелся туннель.       Синди отступила на шаг, сердце колотилось так, что заглушало сирену, уже начинавшую нарастать где-то в глубине базы.       - Работает… - выдохнула она не веря.       Сфера за ее спиной продолжала корчиться, пытаясь сомкнуться, но запах был слишком сильным. Симбионт не выдерживал. Перед ней открылся узкий туннель. Синди шагнула в него и почти сразу почувствовала, как земля уходит из-под ног. За пределами камеры база дрожала, как огромный организм в судороге. Мимо бежали море-люди, кругом царил беспорядок. Они даже не смотрели на нее, она перестала быть важной.       Аварийный свет в коридоре мигнул. Где-то выла тревога.       Синди схватила арматуру, валявшуюся у стены, сжала ее в руках и побежала в том же направлении, что и море-люди. Вскоре она заметила странное. Стены туннеля были теми же: живые, влажные и полупрозрачные. Но когда она приближалась, поверхность рефлекторно вздрагивала и отстранялась от нее, не желая контакта.       Синди остановилась и сделала шаг назад. Стена тут же расслабилась, возвращая туннелю его привычный вид.       Синди нахмурилась.       Не показалось.       Она сделала шаг вперед снова - и симбионт отполз. Осмысленно, как организм, который уже знает, кто перед ним.       - Ты меня… помнишь? - прошептала она.       Ответа не последовало, но реакция была слишком точной, чтобы быть случайной. Симбионт избегал ее. Уступал пространство, формируя чуть более широкий проход там, где она шла. Синди медленно выдохнула. Шампунь. Алкоголь. Контакт с ее кожей и кровью. Химический след, смешанный с теплом и адреналином. Симбионт сохранял информацию.       Ее шаги стали увереннее. Чем дальше она шла, тем отчетливее это проявлялось: живые элементы базы отступали от нее, иногда с заметным запозданием, будто не успевали перестроиться. В одном месте щупальцеобразный нарост выскользнул из стены - и тут же судорожно втянулся обратно, едва коснувшись воздуха рядом с ней.       Отвращение.       И несовместимость.       И Синди вдруг точно поняла - она не нравилась симбионту.       Она шла и думала быстро, цепко, как в лаборатории в университете, но теперь ставкой была жизнь, а не исследование. Где-то в глубине базы раздался металлический гул. Системы перестраивались, перекрывались коридоры, но рядом с ней структуры запаздывали, ошибались, расползались.       Синди сжала арматуру в руке.       - Значит так, - тихо сказала она в пустоту. - Ты меня не хочешь. Прекрасно.       Она двинулась быстрее.       И там, где она проходила, база уступала. Не потому что она была сильнее. А потому что симбионт уже понял, ее нельзя использовать - можно только пережить. И не факт, что получится.