Надежда на лучшее

      Я думала, что буду в безопасности, находясь в этом городе. Черт! Если она жива, то найдет меня и здесь, они найдут меня где бы я ни была. Если эта девушка за ночь смогла выведать обо мне столько всего, то чего это стоит им.       Мысли носились в голове роем, паника охватывала меня все больше, и каждый раз, когда мой взгляд падал на торчащую из сумки ручку бейсбольной биты, мое сердце проваливалось куда-то в пятки. Мне хотелось спрятаться и бежать куда глаза глядят, но одновременно с этим хотелось залезть в самый темный угол, чтобы никто никогда не нашел. Хотелось убежать на край Земли, в другую страну, куда угодно, лишь бы никто не мог узнать о моем существовании.       Меня била мелкая дрожь, пока я сидела на кровати, пытаясь прийти в себя. Я думала, что, сбежав, я наконец почувствую себя свободно, что мне станет легче. Но стало только хуже, в разы хуже. Панические атаки и ночные кошмары только участились, а от обилия тревожных мыслей хотелось биться головой об стену. Только бы не думать, не вспоминать. Теперь еще и накинулась на бедную ни в чем не повинную девочку. А что если она вызовет полицию? Что я скажу, когда они увидят сумку, ее содержимое? Нужно бежать снова, но это слишком рискованно. Нельзя светить лицом, да и денег на еще один срочный переезд мне может не хватить, а у меня нет ни единого варианта, где взять еще. «Может быть, сдохнуть от голода в этой комнатушке будет наилучшим вариантом?», – проносится у меня в голове, и я улыбаюсь этой мысли, так как она кажется единственной правильной.

***

      Не знаю, сколько уже я не выходила на улицу, знаю только, что сигареты уже давным-давно закончились, и теперь стресс снимать мне приходится кусая губы. Вариант странный, но рабочий.       Сумку я запнула куда-то под кровать, чтобы она не мозолила глаза. Но само ее наличие в комнате давит на меня так сильно, что становится тяжело дышать. Каждый день я прокручиваю в голове миллионы вариантов того, как кто-то, кто угодно, врывается в комнату, вываливает содержимое сумки на пол и…о том, что может случиться дальше я думать не хочу.       

Нужно от нее избавиться.

      Эта мысль появляется так неожиданно, что я пугаюсь ее и не могу поверить, что это пришло ко мне в голову. Сначала я отрицаю ее, говорю сама себе, что это невозможно, что это плохой вариант, но час за часом что-то внутри убеждает меня, что это решение будет правильным.       Все руки от запястий до предплечий, от локтей до плеч покрыты похожими на полоски на шкуре какого-то животного шрамами. Надеваю куртку, чтобы люди не таращились. Нельзя привлекать внимание. Достаю сумку из-под кровати и долго думаю. В последний раз взвесив все «за» и «против», беру сумку и выхожу из комнаты. Заперев дверь на ключ (не то чтобы там что-то осталось, кроме мебели, которая там и была, когда я только въехала), иду вниз, а после на улицу. Никого не встречаю на пути – замечательно, меньше лишних вопросов. Надеваю мотоциклетный шлем с тонированным стеклом. Не видно лица, никто не узнает.       Я пытаюсь избегать больших дорог и поэтому езжу по дворам, плутаю как могу. Нельзя оставлять никакого шанса, что кто-то может проследить. В одном из дворов школа. Я ходила в подобную, когда была ребенком. Вижу знакомое лицо. Знакомое лицо.       Та самая девочка, которую, вроде, зовут Даша, в окружении школьников, в основном парней. Ее толкают на землю, но она встает, ее тут же толкают снова. Кто-то отбирает рюкзак, кто-то забирает очки, но девочка упорно встает, хоть устоять на ногах долго у нее не выходит.       Я чувствую, как во мне что-то закипает. Здравый смысл кричит: «Тебя это не касается, это не твое дело, останься незамеченной», но слишком поздно, я уже остановила байк около школьного забора, уже вытащила биту из сумки и уже бегу в толпу.       Пока я не подбежала достаточно близко, никто из подростков не обратил на меня внимания, но стоило мне закричать «Эй, уебки!» и для устрашения взмахнуть битой, как толпа с визгами кинулась врассыпную. Лишь Даша осталась лежать на земле, и я закрыла ее собой, встав перед ней, чтобы никто из мудаков не смел вернуться, и наблюдала как школота удирала через забор. Кто-то кричал, что я ебанутая сука и сумасшедшая, но меня это лишь смешило. Тоже мне новость! Наконец, когда последний из них убежал куда-то в соседний двор, я повернулась к сидящей на асфальте за моей спиной Даше и, сняв шлем, спросила: «Ты как?».       - Бывало и хуже, спасибо – ответила она, шаря руками по земле вокруг себя. «Очки» мелькнуло у меня в голове, и я, осмотревшись, увидела их валяющимися на земле чуть поодаль. Подобрав, я передала их девочке: «Тебе повезло, что они целые». Подождав, пока она наденет их, я подала ей руку и помогла подняться. Она пошла собирать свои вещи с земли, а я отметила, что она достаточно сильно хромает на правую ногу, и, кажется, у нее болит правая рука: она старалась не шевелить ею в процессе сбора раскиданных по школьному двору учебников. Когда она закончила, мы пошли к выходу со школьной территории.       Подойдя к байку, я протянула ей шлем, но она удивлённо посмотрела сначала на него, затем на меня, а после сказала: «Мне он не нужен».       - Почему? Бери шлем и поехали.       - Нет, я дойду сама, спасибо за помощь.       - Слушай, сейчас не время строить из себя сильную и независимую. Я не слепая, а ты явно хромаешь, так что надевай шлем и поехали.       Она вздохнула и, немного поколебавшись, все-таки взяла шлем. Убрав биту обратно в сумку, я села за руль и завела байк. Даша постояла ещё какое-то время, видимо, стараясь придумать отмазку, чтоб не ехать со мной, но ничего так и не придумав, села позади меня.

***

      Доехали до общежития мы быстро, Даша дождалась, пока я поставлю байк на стоянку, а после отдала мне шлем, и мы пошли в здание. Стоило нам войти, как к нам подлетела черт пойми откуда взявшаяся Аня. Она грубо оттолкнула меня от Даши, вскричав: «И что ты сделала с ней на этот раз?». Я от шока забыла все слова, которые знала и просто смотрела на разъяренную соседку.       - В прошлый раз запястье, а теперь что? Избила ее битой, ага, той, которая у тебя в сумке! Вся из себя такая секретная, сучка ебанутая, - кричала Аня. После шока ко мне пришла злость, но, прежде чем я успела сказать хоть что-то, между нами возникла Даша.       - Она ничего не сделала, ты что, совсем поехавшая! - злобно рыкнула она на Аню, удивив меня ещё сильнее, чем выскочившая неизвестно откуда соседка. Я даже и не знала, что такие маленькие девочки умеют так зло разговаривать.       - А ты то с какого перепугу ее защищаешь? - перебросилась Аня с меня на Дашу.       - Да с такого, что ты, не разобравшись, кидаешься на людей, - ответила Даша, - Короче, как успокоишься, так и поговорим, шизанутая.       Последние слова она сказала уже поднимаясь по лестнице, утягивая за руку застывшую от шока меня за собой. Когда Даша затолкала меня в свою комнату и закрыла за собой дверь, ко мне наконец-то вернулся дар речи: «Ты бы так тем мудакам отвечала и жизнь спокойная у тебя была бы».       - Ага, спасибо большое за совет, - сказала она, садясь на кровать, и, похлопав рукой рядом, продолжила, - Присаживайся, не стой столбом.       Я села рядом, и мы сидели молча какое-то время, каждая погруженная в свои мысли.       - Знаешь, - начала разговор я, - я должна извиниться за тот случай на крыльце. Извини, что накинулась и что сделала больно. Мне правда очень жаль, что я дала волю эмоциям.       - Все в порядке, я не злюсь, - ответила она мне, развернувшись так, чтобы видеть меня не поворачивая головы, - Да и я считаю, что ты полностью искупила свою вину сегодня.       Она улыбнулась. Я постаралась улыбнуться в ответ, но получилось криво.       - Нога сильно болит? - я взглядом указала на правую ногу, и девочка, подумав, покачала головой, мол, нет, не болит. А рука? - не унималась я, - Болит что-нибудь вообще?       - Нет, все в порядке, не беспокойся.       - У тебя ссадины на лице, их нужно обработать. У тебя есть аптечка?       После этих слов Даша все-таки сдалась и, встав, достала с полки аптечку, после чего вернулась обратно на кровать.       - Я просто ненавижу этих мудаков, - прошипела девочка, когда я протирала ее царапины на щеке ваткой, смоченной спиртом.       - Да уж, не повезло нам с тобой, - грустно улыбнувшись, сказала я, наклеивая ей пластырь на щеку.       - Нам?       - Да. Когда я была в средней школе, меня тоже травили.       - И откуда такие отвратительные люди только берутся? - ответом на ее риторический вопрос послужил мой краткий смешок.       - И часто с тобой такое происходит?       - Не то чтобы часто, но спокойной школьной жизни я уже давно не видела. Но не волнуйся, сейчас с этим стало спокойней.       - Спокойней?       - Угу. Когда я училась в другой школе, было куда ужаснее. Подобные сегодняшней ситуации происходили с завидной регулярностью. И это было…хуже. Однажды я даже загремела в больницу, надолго и по-серьезному.       - Насколько серьезно?       - Ну, у меня не всегда были проблемы со зрением. Меня толкнули на асфальт, и я приложилась затылком. Произошел частичный отрыв зрительного нерва, врач сказал, что я чудом вообще сохранила зрение, - она грустно вздохнула, - Это одна из причин, почему я перевелась в другую школу. Тут с этим лучше.       - А те, кто сделал это с тобой? – я была шокирована услышанным, - Вы судились с ними? Они понесли наказание?       - Судились. Но они ведь были детьми, как и я. Судья освободила их от наказания и их вроде бы поместили в специальное закрытое учреждение для перевоспитания. Не знаю. Знаю только, что суд в конечном итоге ничего не дал.       - Мне очень жаль, - я поджала губы, - Это просто ужасно!       - Спасибо, - хмыкнула она, - Но последствия могли быть хуже, а я уже привыкла к очкам, так что все в порядке.       - Знаешь, я могла бы заезжать за тобой после школы, чтобы такое не повторялось, - ляпнула я, не подумав, а когда осознала что говорю и подняла взгляд на Дашу увидела, как она удивлено уставилась на меня.       - Нет, мне это не нужно, спасибо, - пробормотала девочка, но от меня не укрылось то, как порозовели ее щеки.       Я помогла ей обработать царапины на лице, коленях, локтях и кистях рук, после чего ещё раз поинтересовалась о боли в ноге и руке. Оказалось, что правые нога и плечо у нее все-таки болят, после неудачного падения, но «ничего страшного в этом нет», так что мне пришлось отстать.       - Тебе не жарко в куртке? - вдруг спросила она. В голове возникла картина покрытых уродливыми шрамами рук.       - Нет, все в порядке, - ответ ее устроил, а если и нет, то вида она не подала.       - Может быть, ты хочешь чаю, - спросила она после очередных нескольких минут, проведенных в неловкой тишине.       - Извини, но я думаю, что мне пора идти, - сказала я, поднимаясь с кровати, - Я хотела заехать в магазин.       - Ой, точно, - она хлопнула себе рукой по лбу, - У тебя ведь наверняка были свои дела, а ты тут со мной провозилась.       - Все нормально, в конце концов я рада, что проехала мимо в нужный момент и что с тобой все в порядке, - я окинула Дашу взглядом, - в относительном порядке.       Я не могла не заметить, как ее лицо вновь покрылось румянцем, после этих моих слов. «Она милая», - мелькнуло у меня в голове.       Попрощавшись, я спустилась вниз, но вспомнила, что оставила у Даши в комнате шлем. Пришлось вернуться. Забрав шлем и выйдя на улицу, я подошла к байку и застыла. Черт, а ведь на деле я ни в какой магазин и не собиралась. Но подумав, я решила, что скататься до магазина это не такая уж и плохая идея: иногда ведь нужно что-то есть, а ещё сигареты давным-давно закончились.