Мои длинные темные волосы развевались, поддаваясь дуновению бриза. Они то взлетали в воздух, то мягко ложись обратно мне на плечи. Мои волосы никогда не были достаточно ухоженными, и я буквально чувствовала, как они путаются, когда очередной порыв ветра подхватывал их. Я стояла, опираясь на бетонный забор, что доходил мне до плеч, из-за чего я практически не видела того, что происходит за его пределами. Лишь линия горизонта, создаваемая темной водой и серым, затянутым тучами, небом была доступна мне.
Влеченная шумом разбивающихся о скалы волн, я, привстав на носочки, подтянула себя руками к бетонному ограждению, а после и вовсе легла на холодную поверхность корпусом, перегибаясь через нее.
Теперь я могла видеть море во всем его великолепии. Я блаженно прикрыла глаза, ощущая, как холодные соленные брызги окропляют мое лицо. Я наклонялась все больше и больше, желая быть как можно ближе к морской прохладе, ощутить холодную воду, что приносит спокойствие, но мягкая рука, опустившаяся мне на плечо, осадила меня, призывая вернуться на землю. Как только мои ноги коснулись почвы, рука переместилась на мою макушку, нежно поглаживая жесткие запутанные локоны. Эти прикосновения дарили некую радость, что теплом пробуждалась в груди и волнами расходилась по телу, заставляя непроизвольную улыбку появляться на лице.
Я не сразу осознала, когда снова осталась наедине с пробирающим до костей холодным морским ветром. Обернувшись, я надеялась не упустить это родное и теплое чувство, которым не успела насладиться сполна. Я увидела удаляющуюся в сторону зарослей женскую фигуру с такими же, как и мои длинными темными волосами. За долю секунды пришло озарение, и я, пригвожденная к земле этой мыслью, поддалась вперед, а звонкий детский голос, принадлежащий мне, окрикнул: «Мама!».
Последнее, что я помню это взгляд темных карих глаз, что издали смотрел на меня с такой непередаваемой добротой, что я в ней тонула, тонула в этом глубоком взгляде, не в силах сделать не вздоха более.
***
Первое, что я увидела, открыв глаза – белый потолок. Типичный потолок, с одинокой дешевой люстрой в центре. В некоторых местах на нем виднелись пятна, вероятно оставленные прошлыми жильцами. Разум после сна все еще был словно в тумане. Осторожно, как будто опасаясь того, что я могу ощутить, я провела ладонью по затылку. Короткие окрашенные волосы неприятно укололи руку, от чего мое лицо поморщилось. Не от этого ощущения, конечно нет. От разочарования.
После того, как я вернулась в этот город, я чрезвычайно часто посещаю то место. Заброшенная набережная, что скрыта со всех сторон зарослями. Она полна воспоминаний о моей прошлой жизни. Об одной из прошлых жизней. О той жизни, в которой я еще могла чувствовать что-то помимо страха и боли. Иногда эти воспоминания просачиваются в мои сны, оставляя в голове смутные образы и пустоту внутри. Эти сны обволакивают, затягивают, после таких снов не хочется просыпаться, они словно мой новый наркотик. Такие сны гораздо лучше кошмаров, что снятся мне практически постоянно, но после них реальность становится еще более серой, чем обычно.
Совсем недавно я сама лично разрушила одиночество этой обители воспоминаний. Я сама привела туда человека, что не знает меня, что не имеет ничего общего с воспоминаниями, хранящимися в том месте. Я не чувствую вины за этот поступок, я считаю его верным, но я все еще задаюсь вопросом: Зачем я это сделала?
Надеюсь ли я, что с могу создать с ней новые воспоминания, что будут оставлять такие же теплые ощущения в груди?
Но надежда на лучшее – это глупо.
Я продолжала лежать на кровати, оставаясь в том же положении, в каком была при пробуждении. В тишине я наблюдала за лучами ленивого осеннего солнца, что просачивались сквозь жалюзи в комнату. Прокручивая в голове воспоминания последних дней, я из-за всех сил пыталась зацепиться за то чувство, которое возникало у меня при общении с Дашей, но продолжающее ускользать от меня. Оно казалось знакомым, похожим на ощущения от сегодняшнего сна, но настолько же оно казалось и далеким, забытым. Неужели это чувство…безопасности?
Вот только задержать это мимолетное приятное ощущение у меня так и не вышло. В поток мыслей ворвалось куда более знакомое и привычное, но от этого не менее болезненное, чувство. Вина, давящая на грудную клетку, как будто сжирающая изнутри. «Я ей соврала», - пронеслось у меня в голове.
Да. Я соврала в то время, когда она, напротив, была столь откровенна со мной. Соврала, выдала привычную ложь, в которую и сама практически поверила, вместо болезненной правды. Солгала так нагло, что самой от себя противно стало.
«Это был несчастный случай», - да неужели? Как же удобно прятаться за этой легендой, отрицая тот факт, что у этого несчастного случая есть и имя, и вполне ощутимое физическое тело, и есть даже лицо. Лицо, что каждое утро буравит меня взглядом из зеркала над умывальником. Лицо, что в течение 13 лет, с каждым днем все сильнее и сильнее напоминало мне ее лицо. Я как будто заняла ее место, окончила ее жизнь и притворилась ею. И пусть цвет моих глаз был иной, пусть я упорно обрезала все намеревающиеся отрасти до естественной длины темные густые волосы, сжигая их синей краской. Из зеркала на меня смотрела она, я видела ее лицо и испугано шарахалась каждый раз.
Громкий стук в дверь заставил меня подскочить на месте. От такого резкого движения ноющие мышцы тут же дали о себе знать. Но не успела я испугаться, как вслед за нарушившим безмятежную тишину звуком последовал голос: «Это Даша. Ты бы не могла выйти на секунду?».
Ее голос был словно спасением, последней надеждой утопающего. Я, запутавшись в одеяле, но все же покинув кровать, с мягкой ухмылкой направилась к двери. Как же хорошо, что она пришла, что вырвала меня из забытья, что не позволила мне вновь погрузиться во тьму. Открыв дверь и поприветствовав неожиданную гостью, я увидела, как взгляд ее глаз, изначально воодушевленный и устремленный на мое лицо, смещается ниже и сменяется на задумчивый. Прежде, чем я успеваю понять в чем проблема, она задает вопрос, от которого мое сердце моментально проваливается куда-то в пятки: «Это что, шрамы?».
Как я могла так ослабить бдительность? Сейчас я стою перед
кем-то в одних лишь майке и шортах, в которых спала сегодня ночью. Шрамы от порезов, что покрывают мои руки, шрамы, которые я тщательно скрывала, сейчас находятся под пристальным взглядом девчонки в очках напротив меня. Паника охватывает мое сознание, а тело сковывает страх, страх того, что же теперь она подумает обо мне, что скажет, что сделает? Поддавшись порыву, я делаю то, что велит мне мой затуманенный тревогой разум: захлопываю дверь прямо перед носом Даши, оставаясь вновь наедине с собой. Комната, и без того не излучавшая уют, теперь и вовсе стала давить на меня своими пустыми стенами, в точности, как и в первые дни после моего переезда сюда. В секунду все вокруг меня потеряло какое-либо обаяние и стало отвратительным и ужасным. Я чувствовала, как дрожь охватывает мое тело, как разум проваливается в пучину страха, однако, полностью утонуть в своих мыслях мне не позволил вновь раздавшийся стук в дверь. Услышав его, я чуть-ли не подпрыгнула на месте от его резкости и наглости, с которой он разрушил мои размышления. От этого звука в мою голову будто вернулись здравые мысли, но страх не исчез, а лишь забрался обратно в отдаленный угол сознания. «Если уж она увидела их, то значит рано или поздно придется что-то сказать об этом, и зачем же оттягивать неизбежное? Я ведь не смогу прятаться тут вечно», - вот что думала я, когда стук в дверь повторился в третий раз.
Собравшись с силами, я открыла дверь. Не дав девушке проронить ни слова, я схватила Дашу за руку и бесцеремонно втащила ее в свою комнату, громко хлопнув дверью вслед за нами. Я оперлась спиной на закрытую дверь, как будто ждала, что кто-то захочет последовать за нами и начнет ломиться в комнату, но, очевидно, ничего подобного не произошло. Я посмотрела на Дашу, что потирала место, за которое я ее схватила. «Извини за это», - вздохнула я, но она как будто бы даже не услышала. Я смотрела на нее в ожидании, когда же она скажет хоть что-то, но она, словно совершенно не осознавая произошедшего, просто стояла, рассматривая скудный интерьер моей комнаты, а после, заметив, что я смотрю прямо на нее, переключила свое внимание на меня. В конце концов мне надоела эта игра в гляделки.
- Тебя вообще ничего не смущает, да? - раздраженно спросила я, наконец отойдя от двери и направившись к шкафу за одеждой. Я специально пыталась придать своему голосу нотки злости, демонстрируя ей, что тема, которую она так опрометчиво затронула несколько минут назад, мне не приятна.
- А должно? – вопросительно посмотрела на меня Даша, наблюдая за моими действиями. Я сурово посмотрела на нее, силясь прочитать по ее лицу правда ли она не понимает, что сделала не так, или же старается таким образом избежать вины за содеянное, притворяясь невинной овечкой. Судя по ее растерянности, она и вправду не осознает, что происходит.
- Обычно люди не говорят об этом
настолько напрямую, - я достала из шкафа толстовку и свои любимые джинсы и, кинув их на кровать, вновь повернулась к девчушке, - Это было довольно нагло, знаешь ли.
- Ой, - искренне удивилась она, от изумления прикрыв рот рукой, выпучив глаза и вздернув брови, - Я не знала, извини. Я просто никогда не видела ничего подобного.
Когда шок спал, девочка заметно поникла. Я же, взяв с кровати толстовку, отошла в противоположный от того где стояла Даша конец комнаты и начала переодеваться. Стоило мне снять с себя майку, как я услышала за спиной удивленное: «Ого, у тебя есть татуировка!».
- Ты не из тех, кто учится на ошибках, да? – раздраженно вздохнула я, застегивая бюстгальтер. Развернувшись обратно внутрь комнаты для того, чтобы бросить на кровать только что снятую с себя майку, я увидела, что Даша не сводит с меня взгляд, - Ты бы хотя бы для приличия отвернулась.
- Извини-извини, - пробормотала она, поворачиваясь в угол комнаты так, что теперь она стояла ко мне спиной. Однако даже так от меня не смог укрыться появившийся на ее прелестном личике румянец, что вызвало у меня ухмылку.
Хорошо, что с моего побега уже прошла пара недель, и ссадины на моем теле успели затянуться, а синяки сойти, а иначе бы и они не остались без внимания этих зеленых глаз, и мне пришлось бы отвечать на множество неприятных вопросов, придумывать на ходу наглую ложь вновь.
Натянув на себя толстовку и джинсы, я вновь почувствовала себя в безопасности и только тогда я окликнула Дашу: «Все, можешь поворачиваться». Но когда она развернулась, то столкнулась с моим нахмуренным взглядом: «Никто не должен знать о том, что ты сейчас видела».
- О-о чем конкретно? – вероятно, не ожидав такого напора с моей стороны и без того смущенная донельзя девушка испуганно смотрела на меня.
- Обо всем. Ни о шрамах, ни о татуировке, ясно?
- Д-да, ясно, - стоило мне это услышать, как мое лицо сменилось на спокойное и я расслабленно откинулась на все еще не заправленную кровать.
- Неужели ты и вправду не знала, что не всегда люди готовы говорить о своих шрамах? - обратилась я к Даше, когда она осторожно присела рядом.
- Ну, я никогда не сталкивалась с чем-то подобным раньше, знаешь, - она помедлила с ответом, а после небольшой паузы продолжила, - Однажды я запомню, что ты не любишь о себе говорить, и перестану спрашивать, я обещаю.
- Твое любопытство довольно милое, - я лениво повела плечами, прикрывая глаза, - Но ты права, я не люблю говорить о себе.
- Но иногда все-таки говоришь, - задумчиво протянула моя собеседница.
- Иногда, - улыбнулась я.
Мы погрузились в тишину, в которой я могла слышать, как у Даши в голове крутятся шестеренки. Мне нравится наблюдать за тем, как она о чем-то размышляет, кажется мне забавным то, как в такие моменты бегает по предметам вокруг ее сосредоточенный взгляд, как меняется выражение ее лица.
- Могу я кое о чем спросить? – наконец нарушила тишину она.
- Угу, - неохотно и слегка помедлив, промычала я, прекрасно догадываясь, о чем сейчас пойдет речь.
- Ты стесняешься их, своих шрамов и тату? – и все-таки она смогла меня удивить. Я ожидала какого-то более очевидного вопроса, чего-то вроде: «Что значит твоя татуировка?» или «От чего все эти шрамы?», но Даша заставила задуматься меня о теме, о которой я и сама никогда не думала прежде.
- Это сложный вопрос, - честно сказала я, - и ответ на него неоднозначный. Взгляд девушки, устремленный на меня, явно давал понять, что она ждет от меня более подробного ответа, и я, вздохнув, продолжила: Это сложно назвать стеснением в привычном его понимании. Я бы скорее сказала, что я их стыжусь. Мне стыдно за ошибки прошлого, что привели к этим шрамам и к появлению этой татуировки.
- Из-за этого ты их скрываешь? Из-за стыда? – очередной вопрос, заставивший меня пуститься в размышления.
- Не совсем. Я скорее боюсь реакции окружающих. У меня было несколько довольно неприятных случаев в жизни, связанных с этими шрамами или порезами, после которых эти шрамы остались. Не хочу их повторения, - от воспоминаний мне стало не по себе, ведь сказать «несколько неприятных случаев» это тоже самое, что практически ничего не сказать, - Да и в конце концов не все люди понимают, что я не очень-то горю желанием говорить о них. Сказав это, я многозначительно посмотрела на Дашу, от чего та смутилась.
- Извини еще раз, - пробормотала она.
- Ничего страшного, - ободряюще сказала я, - Знаешь, твоя реакция на них была, наверное, самой спокойной, какую я только видела за всю свою жизнь. Никаких истерик и почти что без допросов. Спасибо за это.
- Не за что, наверное, - растеряно произнесла она, но тут же вновь воодушевилась, как будто вспомнив о чем-то, - А что на счет татуировки? Я слышала, что многие люди придают им какой-то особый смысл, а у твоей тату есть что-то подобное?
Вопрос, которого я боялась. К сожалению, у моей татуировки, - крыльев из цветов всех оттенков синего и голубого, что тянулись от огромного уродливого шрама между лопатками, заходя на плечи, - есть значение, но воспоминания об этом значении, как и в целом о появлении этого рисунка на моей спине, не вызывали во мне никаких приятных эмоций.
- Эта татуировка была ошибкой, - сказала я в миг погрубевшим тоном, - И я не хочу о ней говорить.
- Хорошо, я поняла, - на этом Даша замолчала, принимая тот факт, что переходит границу дозволенного с этой темой, и перестала задавать вопросы, хоть я и была уверена, что вопросов у нее в голове еще немало.
Наше обоюдное молчание уже длилось достаточно долго и понемногу стало становиться неловким. Я не спешила его нарушать, прокручивая только что произошедший диалог у себя в голове раз за разом, стараясь убедить себя в том, что не сказала ничего лишнего. Но тишина начинала давить.
- А тебе разве не нужно в школу, уже довольно поздно? – наконец выдавила из себя я.
- Сегодня воскресенье, - я уже давно не слежу за днями недели так что ответ стал для меня полной неожиданностью.
- Да, верно, - протянула я, - Кстати, а зачем ты изначально пришла?
- Ой, точно, - Даша подскочила на месте и воодушевленно заговорила: Как ты относишься к сериалам?
- Не знаю, я никогда не смотрела их.
- Серьезно? - она изумленно уставилась на меня, не веря своим ушам, - Тогда ты точно сейчас просто обязана пойти со мной!
- Зачем же? – хихикнула я в ответ на ее энтузиазм.
- Что бы я показала тебе величайший сериал всех времен и народов, - гордо выдала она так, как будто она и была его автором.
- «Звездные войны» что ли? – с улыбкой на лице спросила я, но она, видимо, не оценила моей шутки.
- Нет, это же не сериал, а целая франшиза, дурашка, - нахмурилась она, - Я говорю о «Лагере Тоскующих Сердец»!
- Никогда о нем не слышала, - пожала плечами я.
- Вот именно поэтому ты и должна сейчас пойти со мной! – Даша схватила меня за руку и потянула на себя, заставляя меня принять сидячее положение, - Давай же, идем!
Я сдалась. Честно, не могу перечить этой милой мордашке. Да и планов на день у меня все равно не было. Покорно я пошла вслед за Дашей в ее комнату, где нас смиренно ждал уже успевший уйти в спящий режим компьютер с полностью скачанным сериалом.
- Знаешь, все-таки у тебя здесь довольно уютно, - сказала я, присев на кровать, в ожидании, когда Даша приведет комп обратно в чувства, - не то что у меня в комнате.
- Если тебе здесь нравится, то ты могла бы приходить сюда почаще, - не отрываясь от компьютера будничным тоном сказала Даша, но тут же смутившись добавила, - Ну, то есть я была бы не против, если бы ты сюда приходила, если хочешь, конечно.
- Я это учту, - хихикнула я.
Весь остальной день мы провели за просмотром сериала прерываясь лишь на небольшие перекусы и на обсуждение отношений персонажей на экране. На удивление это было довольно весело. Я и не предполагала, что меня настолько увлечет глупая подростковая романтика.
«Вот бы почаще проводить свободное время так», - думала я, возвращаясь в свою комнату, когда время уже близилось к полуночи.
