зазеркалье

avery lynch, gatton — friction

      Когда просыпаешься с подозрительно лёгкой головой, есть только два варианта развития событий. Первый: тебе приснился кошмар, кровь хлынула в голову под адреналином и теперь тебе нужно минимум пятнадцать минут, чтобы уснуть обратно. Второй: ты безнадёжно проспал и теперь тебе не нужны пятнадцать минут на «снова заснуть», потому что теперь тебе нужно минус два часа, чтобы хоть как-то вклиниться в работу и режим.       Бомгю впопыхах хватает со стула сумку, закидывает туда пенал, парочку тетрадей и папок, забегает за бутылочкой сока на кухню. В телефоне уже висит сообщение от Хисына со словами «Подай признак жизни, чтобы я знал, что отмечаю присутствие не трупа», а Чонин звонит по сотому кругу, намереваясь попасть в момент, когда друг наконец сможет ему ответить.       — Ты же помнишь, что сегодня после лекции сразу зачётная пара? — совсем тихо произносится по ту сторону трубки, видимо, Чонин, в отличие от Бомгю, всё-таки на паре.       — Помню. А вот мой будильник решил, что мне такая информация нахуй не сдалась, — отвечает он слегка раздражённо, желая поскорее добраться до универа.       Ждать автобус слишком рискованно, поэтому приходится разориться на такси. В дороге Бомгю успевает сделать заказ в кофейне через приложение, куда тут же забегает за матчей и напитком для Хисына. Ровно в перерыв он влетает в аудиторию, подбегает к старосте и падает на стол.       — Тише, тише, — Хисын помогает ему сесть, убирая в сторону оба стаканчика. — Ты учил хоть что-то?       — Я учил все конспекты, которые ты мне отправлял, — вся вчерашняя ситуация как из головы вылетела. — Если ты ничего не утаил, то на проходной я сдам.       Хисын выдыхает, открывая папку с огромным количеством исписанных листов. Бомгю молча притягивает её поближе, чтобы заполнить недостающие пробелы в голове. Голова всё ещё идёт кругом, а сердце бешено стучит, из-за чего никакая информация не задерживается даже на пару минут, но он всё равно отчаянно пытается сделать полезными последние пятнадцать перед сдачей.       — Она занизила мне из-за того, что я проспал лекцию перед зачётом, — ворчит Бомгю, сидя на подоконнике напротив Феликса, который пришёл в их корпус, чтобы поддержать друзей после пары.       — Отчасти справедливо, — спокойно говорит он, тут же получая гневный взгляд друга. — И не смотри так на меня. Мы оба знаем, что Хисын не один раз прикрывал твою опаздывающую задницу. Ты мог получить гораздо большее количество выговоров, если бы не твой благоверный староста.       Бомгю прикусывает нижнюю губу, моментально меняясь в лице, и отводит взгляд. Весна всеми силами стучит в окно, призывая забить на учёбу, но абсолютно каждый студент уже выработал иммунитет на её чары. Кроме, пожалуй, Чонина, который секундой позже выходит из аудитории, тяжело вздыхая.       — Ну, как оно? — Феликс протягивает пришедшему другу коробочку с онигири.       — Я сдал на порог, — улыбается тот, забирая у Ликса вкусняшки, а затем смотрит на абсолютно потерянного в пространстве Бомгю. — Не хотите отметить это?       — Отметить твою «Слава-Богу-аттестацию»? — со смешком выдавливает из себя Бомгю, спрыгивает с подоконника, подходя к довольному другу.       — Именно. Мы давно не сидели где-нибудь втроём, но, если хочешь, — Чонин добавляет немного тише. — Можем подождать Хисына...       — Пойдём.       Бомгю отрезает его фразу даже не желая слышать нечто вроде «Уверен, он не откажет», потому что тогда Чонин снова будет абсолютно прав.       В квартиру Бомгю возвращается в шестом часу вечера, кидает сумку на скамью у входа и проходит в комнату, плюхаясь на кровать. Следующий зачёт у него через пару дней. Торопиться некуда, однако количество материала на повторение и впрямь гигантских размеров. По комнате раздаётся болезненный стон, а затем он всё-таки встаёт и плетётся в мастерскую, усаживаясь на стул перед столиком с множеством нарезанных деталек.       — Я определенно рад тому, что беру академ, — отчитывается самому себе Бомгю и достаёт из шкафчика клей, чтобы продолжить многомесячную работу.       И засыпает прямо в мастерской, просыпаясь уже стоящим позади Кая, который ищет что-то в плетёных корзинках на полках. Бомгю несколько раз моргает, чтобы убедиться, что он и вправду погрузился в иной мир, а затем подходит ближе к своему ночному другу.       — Что ты ищешь? — стоит ему это сказать, как тот вздрагивает и оборачивается, отходя на пару шагов в сторону.       — Твою совесть, видимо, Бомгю, ну негоже так пугать, — нахмурившись, Кай скрещивает руки на груди.       Бомгю смеётся, подходя ещё ближе, и заглядывает в стоящие корзинки.       — Здесь цветочные лепестки? — неуверенно спрашивает он, поднимая целую горсть и отпуская её обратно.       — Именно. Я думаю посыпать ими эту полянку. Ну, знаешь, как та примета с кругом из соли...       — Сомневаюсь, что они могут отпугнуть тьму, — спокойно отвечает Бомгю, пропуская через пальцы белоснежные лепестки сирени. — Значит, в последнее время здесь тихо?       — Удивишься, но да, — вдруг Кай уходит куда-то, его голос отражается эхом в пространстве. — Я никого не вижу и не слышу. Думаю, ты тоже.       Бомгю следует за ним. Медленно, не торопясь. Он не боится, что Кай внезапно исчезнет из виду или растворится в белых бесконечных коридорах, которые вновь начали их окружать. Однако он пристально наблюдает за его действиями и речью, ведь природа этой сущности ему всё также не ясна. Кай отказался рассказать, что он такое подробнее, в одной из погоней его ранили, однако привычной Бомгю алой крови не последовало. Он словно имел бесконечную способность к регенерации, но мог ударяться о стены. Мог проходить сквозь лестницы, но падать с высоты.

***

      — Доброе утро, Бомгю!       Стоящий у окна Ёнджун тут же разворачивается, едва Бомгю входит в его кабинет. Сегодня на нём чёрные, сидящие по форме, джинсы и такая же чёрная рубашка с расстёгнутыми пуговицами сверху.       — Доброе... Мы... вы куда-то собираетесь? — неуверенно начинает Бомгю, думая не ошибся ли он с датой сеанса.       — Правильно начал. Мы собираемся в кофейню в паре домов отсюда. Я жутко не выспался, но откладывать с тобой беседу не хочу, — подойдя ближе, Ёнджун останавливается в паре шагов от него. — Если, конечно, ты не против составить мне компанию.       А Бомгю никогда не был против. С того самого момента, когда Субин поручился за этого специалиста. Своему брату он верил всегда и в любой ситуации, а потому уже спустя пятнадцать минут они вместе уселись на диванчики по разные стороны столика. Ёнджун достал блокнот с делом своего пациента.       — В последний раз ты рассказывал мне о том, как ходил в кофейню с Сынхо, — пробежав глазами по заметкам, говорит он. — А ещё здесь есть заметка про океанариум. Вы сходили туда в итоге?       — Да. Вы записали, потому что я должен был рассказать про этот поход, — Бомгю делает глоток горячего рафа и вздыхает прежде чем начать. — На самом деле, это один из немногих наших совместных походов куда-либо. Мне тогда удалось уговорить его пойти со мной, но я даже не хочу вспоминать чего мне это стоило...       Бомгю морщит нос, а Ёнджун что-то отмечает у себя в блокноте.       — Если так подумать, то не произошло ничего особенного. Мы обошли огромное количество залов, сделали много фотографий. Потом мы поели мороженого, прогулялись по набережной, в общем, самая обычная прогулка для пары. Он даже вёл себя не как козёл.       На последних словах Ёнджун даже улыбается.       — Выходит, и нормальное времяпровождение у вас было, — подытоживает он, опустошая сразу половину своей чашки.       — Ну конечно. Если бы все наши отношения состояли только из срачей, я бы давно сам от него ушёл, я же не идиот какой-то, — ворчит Бомгю, опуская взгляд на недопитый кофе.       — Поверь мне, Бомгю, любовь бывает слишком слепа...       — Знаю я, знаю. И в таких ситуациях, и в ситуациях похуже люди почему-то продолжают быть с такими тиранами. Любовь и меня ослепила, ничего не поделаешь.       К их столику вдруг подходит бариста, до этого стоявшая за своей стойкой, и протягивает меню. Бомгю непонимающе смотрит на неё, а Ёнджун кивает и благодарит.       — Сейчас у нас новинка «Вишнёвый осколок» — это особый десерт из вишни в стекле, который отлит по специальной форме, — говорит сотрудница, достав маленький блокнотик с ручкой.       — Давайте его и пару пончиков с брауни, — говорит Ёнджун, замечая растерянного пациента. — Бомгю, что ты хочешь на десерт?       — В последнее время я не ем сладкое, — он рассматривает меню с двух сторон, пока девушка не начинает предлагать позиции.       В итоге через десять минут на их столике стоит сезонный десерт, кусочек кремового торта с мятным вкусом и целый пакет сладких сэндвичей и пончиков.       — У вас сегодня настолько много работы? — спрашивает Бомгю, косясь на пакет. В ответ он снова получает улыбку.       — Достаточно. Как минимум, мне нужно предоставить отчёт твоему брату, а для этого этот отчёт надо сделать, а перед этим я вновь должен у тебя уточнить, могу ли я рассказывать ему обо всём?       Бомгю вновь кивает как и пару месяцев назад.       — Он знает семьдесят процентов историй, которые я рассказываю Вам, не думаю, что остальные тридцать повергнут его в шок.

***

      На самом деле, рассказать что-то о квартире Бомгю сложно. Из гардеробной он сообразил небольшую мастерскую, в которой, как правило, стоит мольберт с накрытым холстом и стол, на котором выложены все чертежи и детали. Всё остальное в квартире меняет своё положение со скоростью света: сегодня Бомгю может спать на кровати в углу комнаты, забаррикадировавшись парочкой кресел, а завтра он выставит эту кровать на балкон и будет спать с открытым нараспашку окном.       Можно только добавить, что у него постоянно бардак. Везде, кроме кухни, где даже есть отдельная полочка с закрытыми коробками энергетических напитков — его специальные запасы. На случай, если Субин приедет на ночь по какой-либо причине, то у Бомгю всегда найдется специальный матрас, который обычно лежит в прикроватном ящике. Больше двух гостей он никогда не ждёт.       — Хочешь заехать ко мне? — спрашивает Бомгю, заходя в квартиру.       В его руках уже привычная белая холщовая сумка и крафтовый пакет с сэндвичами и пончиками, которые Ёнджун купил и ему.       — Только завезти пару коробочек пиццы. Мне столько не нужно, а вот ты сможешь поесть нормально.       По ту сторону трубки Субин сидит с открытым экраном ноутбука на сайте доставки еды и пытается рассчитать оптимальные по количеству и бюджету наборы для всего бывшего студсовета своего университета.       — Хорошо. Ради твоей пиццы останусь сегодня дома.       И Бомгю слабо улыбается, находя между сэндвичей записку от психотерапевта.       «Скушай в ближайшие два дня. Если нужно напоминать о приёмах — напиши мне».

***

      — Ох, Бомгю, ты как раз вовремя!       Хисын подбегает к вошедшему в спортивный зал парню, который осматривает уже повешенные гирлянды из искусственных цветов.       Буквально через десять минут после приезда Субина, староста написал о том, что ему требуется помощь в подготовке зала к весеннему балу. Почему Бомгю не смог отказать? Вопрос хороший, однако он в целом никогда не отказывает в помощи Хисыну. Ну, он ведь староста.       На стремянке, прямо возле потолка, стоит светловолосый, слегка кудрявый парень, пока внизу эту огромную конструкцию держит чуть ли не его копия в чёрном цвете.       — Даже Чонгук здесь? — тихо удивляется Бомгю, пока Хисын передаёт ему планшет с закрепленным чек-листом.       — Приехал сразу, как Тэхён написал, — заговорщически отвечает он, надевает перчатки и берёт в руки баночки с краской. — Оно и к лучшему. Если что-то случится с его ненаглядным, то будет меньше ворчать, что недоглядели.       Бомгю смеётся, тут же привлекая внимание парней.       — О, Бомгю! — Тэхён машет ему сверху, кидая один, видимо, отвалившийся, цветочек лилии.       Ким Тэхён — студент выпускного курса архитектуры. Ещё он активно участвует в жизни университета, из-за чего постоянно пропадает на учёбе. Чонгук же, наоборот, вечно сидит дома, чтобы приглядывать за их собакой. Увидеть их в здании вместе, на самом деле, —это огромная редкость.       — Не ожидал вас здесь увидеть, — кричит Бомгю, чтобы его услышали.       — А я не ожидал здесь увидеть тебя, — отвечает Тэхён. — Уже такой поздний час, почему не спишь?       — Кто бы говорил, хён.       Тэхён смеётся, наконец закрепляя последнюю цветочную гирлянду, и начинает спускаться вниз. Едва его ноги касаются пола, он быстрым шагом подходит к Бомгю и спрашивает негромко:       — Чонин рассказывал тебе насчёт Сынхо?       Бомгю сглатывает, но несколько раз кивает. Ему ужасно стыдно за своего бывшего, который, должно быть, доставил немало хлопот своим посещением. Но, к сожалению, он не может найти в себе силы даже банально заставить его извиниться.       — Прости, хён. Я не думал, что...       — В этом нет твоей вины, — Тэхён кладёт руку на его плечо и тяжело вздыхает. — Если он вдруг доберётся до твоей квартиры, немедленно убегай к кому-нибудь. Хорошо? У него был не самый положительный настрой. Я переживаю за тебя.       — Да. Конечно.       — Ну, — Тэхён тут же меняется в лице и хлопает в ладоши. — Пойдём, поможешь мне установить свет. У нас будет приглашённый диджей, нужно, чтобы всё было на высшем уровне!       Сынхо не просто приходил и спрашивал о нём. Он сделал что-то, о чём ни Тэхён, ни Чонин не рассказали ему. Что-то, что заставило их переживать за Бомгю. И Бомгю не думал об этом ровно до того момента, пока не оказался в своей квартире в третьем часу ночи. Он закрывает дверь на все замки, не в силах контролировать дрожь в руках, задвигает половину стеллажом и забегает в свою комнату, тут же садясь на пол.       Почему? Почему он его преследует?       А его друг? Тот самый, который с самого начала недолюбливал Бомгю. Он тоже был с ним? Может он как-то участвует в этом плане?       Они разошлись на относительно хорошей ноте, но такая сильная ненависть, о которой умолчали его друзья, не могла ведь появиться из ниоткуда? Не могла же, да...       Бомгю снова плачет. Нет, он рыдает, не понимая, куда себя деть. Прямо сейчас выпить сильное снотворное и прибежать к Каю? А кто даст ему гарантию, что он не наткнётся на призрака тьмы вместо этого солнечного парня? Время слишком позднее, чтобы звонить Субину, тот уже давно спит.       Ёнджун?       Он ведь может звонить ему в любое время суток.       Бомгю уже было открывает контакт в телефоне, однако в последний момент отказывается от этой идеи, хотя до конца и непонятно, чего именно так испугался на этот раз.       Он сам не понимает, в какой момент его руки начинают гореть от оставленных ногтями шрамов по всей длине. Не понимает, как долгое время рассматривает их, переставая думать обо всём. Не понимает, когда замирает, когда дыхание замедляется.       В конце концов, Бомгю так и отключается прямо на полу. С покрасневшими руками и тонкой струйкой крови, которая сочится из одного, особо глубокого шрама на левой руке.

***

      Через несколько дней Бомгю вновь приезжает к Ёнджуну на запланированный сеанс. Тот, впрочем, как и всегда, встречает его с лучезарной улыбкой.       — Добрый вечер, Бомгю. Чудесный сегодня закат, не так ли?       Ёнджун стоит у подоконника и поливает цветы. В своём привычном белом халате, накинутым на чёрную рубашку с джинсами. Отросшие волосы собраны в хвост на затылке. Голубой цвет уже практически вымылся.       — Вполне, — кратко отвечает Бомгю, делая глоток сока, который был подготовлен специально для него.       — Глядя на закат, так и хочется поговорить о чём-то хорошем, — продолжает Ёнджун, убирая небольшую лейку, и направляется к своему пациенту. — Не будешь против, если мы отойдём от привычного формата наших сеансов?       — В прошлый раз Вы вывели меня на прогулку в кофейню, — смеётся Бомгю, ставя стакан обратно. — Правда думаете, что я против?       Ёнджун снова улыбается, кажется, ещё шире и лучезарнее, чем обычно. Его внешние уголки глаз вытягиваются, обнажая лисий прищур. Такой заразительный, что и сам Бомгю не может сдержать улыбку.       — Как у тебя с учёбой?       — Осталось совсем немного. Я подпишу документы на академический отпуск. Наконец-то смогу разобраться со своими тараканами, заняться чем-то новым...       Бомгю немного наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени. Взгляд Ёнджуна тут же падает на слегка открытые запястья рук. Нет, особых покраснений не видно, но пластырь, наклеенный на одну из вен, не даёт ему покоя.       — Порезался? — спокойно спрашивает он, наблюдая за побледневшим лицом Бомгю, который медленно перевёл взгляд туда же.       Кабинет погружается в давящую тишину, нарушаемую лишь тихим шумом с улицы. Ёнджун молчит, лишь наблюдая, словно коршун, а Бомгю нервно кусает губы, не зная, что делать. Соврать? Сказать, что друг завёл кошку, а он неудачно поиграл с ней? Да ну, нет, бред какой-то.       Времени придумывать отговорки не остаётся, поскольку Ёнджун подходит ближе, садится на ковёр перед креслом, и осторожно поднимает его руки, придерживая за запястья. Рассматривает с разных углов.       Небольшие следы царапин ещё кое-где заметны, а длинная, вплоть до сгиба локтя темная линия выдаёт его с поличным. Тихо вздохнув, Ёнджун начинает осторожно гладить шрамы, слыша едва заметные всхлипы Бомгю. Он не смотрит на него. Знает, что тот сразу смутится, испугается и закроется от него.       — Что сделано, то сделано, Бомгю, — шёпотом произносит Ёнджун, собирая его ладошки вместе. — Не вини себя. Знаю, ты и сам понимаешь, что так делать не нужно...       — Только это помогает мне прекратить... — опустив голову, Бомгю прислоняется своим лбом к макушке психотерапевта. Ёнджун замирает, словно забыв, как дышать. — Когда способов справиться с паникой не остаётся, горящая от боли рука помогает лучше всего, и...       — И ты знаешь, Бомгю.       — Да... Я знаю, что это очень плохо.       Ёнджун всё же поднимает голову, вынуждая Бомгю чуть отшатнуться. Его распухшие глаза были полны слёз, нос покраснел.       Каково же это, предстать в самом слабом, беззащитном состоянии?       Даже раньше, когда он пускал слёзы на сеансах, они не были настолько искренними, не были настолько сильными и умоляющими.       — Почему не позвонил мне? Когда это было?       — Где-то в четвёртом часу утра, — Бомгю с трудом вспоминает ту ночь. Более того, он вообще предпочёл бы её не вспоминать. — Я подумал, что время слишком позднее, не хотел Вас беспокоить, и...       — Бомгю, прекрати.       Ёнджун усаживается поудобнее перед ним на полу, продолжая легонько держать за руки.       — Мы обсуждали это много раз. Не важно, какое на часах время, где ты находишься и в каком состоянии. Ты можешь мне позвонить. Я обязательно найду способ помочь тебе. Я приеду или поговорю с тобой по телефону. Бомгю, пожалуйста...       В горле Ёнджуна — сухо, нос начинает предательски щипать. Он не может дать слабину перед тем, кто должен быть уверен в нём на все сто процентов. Здесь и сейчас именно он должен быть сильным и вселять уверенность, но как же тут совладаешь с собой...       — Пожалуйста, только не причиняй себе вред. Я боюсь, что в какой-то момент подобных царапин станет недостаточно, и ты перейдешь на что-то посерьёзнее. Я переживаю за тебя, Бомгю, я переживаю, что буду не знать о твоём состоянии, что не смогу помочь. Пожалуйста, не подводи меня так.       Ёнджун старается говорить уверенно и спокойно. Старается не давить, только донести свои опасения, но его голос всё равно предательски дрожит.       Бомгю сжимает губы в тонкую линию, смотря на него. Молчит.       И абсолютно не понимает, что движет Чхве Ёнджуном в этот момент. Явно не заключённый между ними договор.