зазеркалье

born to die — lana del ray

      Среди множества белых стен и одинаковых поворотов бывает действительно сложно найти нечто стоящее. Скрываясь за ними, от преследовавших его теней, Кай натыкается на совершенно чёрную дверь. Под ручкой — замочная скважина, стен нет, а с другой стороны конструкцию даже дверью назвать сложно — никакой резьбы, ручки и замка. Он осматривает местность, подмечая, что находится это уж очень близко к ду́шам. Если с ним будет Бомгю, то их найдут в два счёта. Маленький голубой фотоаппарат делает пару снимков. Затем Кай достаёт из кармана ленту, перевязывая её бантиком на ручку. Этакий своеобразный маячок.       Совсем поблизости раздаются гудящие звуки, вынуждая Кая спрятаться на дверь и прислушаться к душам, которые очевидно застыли по ту сторону, ожидая увидеть живого.

***

      Тэхён буквально порхает, словно бабочка. Только не с цветка на цветок, а со столика на столик. Спортивный зал сияет, приветствуя кураторов и преподавателей, которые пришли проверить всё ли готово к весеннему балу.       — Апрельский бал — это традиция нашего университета, — говорит ректор, проходя мимо шведских столиков, украшенных искусственными пионами и свечами. — Вечер, в который первокурсники имеют прекрасную возможность познакомиться со старшими и хорошо провести время. Конечно же, совет старост несёт ответственность за проведение данного мероприятия. Ким Тэхён, кто у вас будет стоять в наблюдателях?       — В основном, третий курс. Это ни первый и ни последний бал для них. Они будут проверять билеты, подсказывать и направлять учеников. И прежде чем Вы спросите, — парень поднимает руку в жесте «стоп». — Они же проверят сумки на конфискацию алкоголя.       — Поняла. Спасибо, Тэхён, — женщина повернулась к остальным стоящим. — Полагаюсь на всех вас, поскольку в ваш вечер в этом зале не будет преподавателей. Мы каждый год благодарим совет за почитание традиций университета и за то, что продолжают организацию этого вечера. Как я вижу, здесь действительно всё готово. Можете быть свободны и подходить к указанному времени. Я также встречу вас всех на входе.       Бомгю был среди тех, кто помогал украшать зал, поэтому он тоже слушал речь ректора, время от времени кивая головой. Нельзя сказать, что он очень волновался за сегодняшний вечер, однако руки всё равно мелко дрожали от волнения, а кожа покрывалась мурашками. Весенний воздух казался особо свежим лишь от мысли, что, когда он через несколько часов вернётся в это здание, то наконец пройдёт то самое мероприятие, к которому они всё это готовили несколько ночей.       — Постарайся не опаздывать, — напоследок бросает Тэхён, похлопывая его по плечу. — Не знаю насколько у тебя сегодня загруженный график, но лично у меня ещё куча дел.       — В таком случае, постарайся не опоздать и ты, хён.       С последней ступеньки Бомгю буквально несётся до остановки, чтобы вернуться домой. Телефон разрядился ещё пару часов назад и, если он не путает, сегодня у него должна быть встреча с Ёнджуном, однако во всей этой суматохе Бомгю забыл её отменить. Будет очень неловко, если психотерапевт будет ждать его в кабинете, а он даже не на связи. Бомгю не тратит времени на включение устройства, а сразу же достаёт с полки ноутбук и открывает мессенджер там. В чате с Ёнджуном уже висит несколько сообщений, которые заставляют его невольно выругаться и завыть от досады.       — Здравствуй, Бомгю.       Ёнджун быстро отвечает на видеозвонок с компьютера в своём кабинете и устраивает подбородок на сложенных ладонях, показывая, что готов слушать.       — Добрый день, я бесконечно извиняюсь. Я должен был ещё вчера написать, что у меня в университете проходит мероприятие, и я не смогу присутствовать на сегодняшнем сеансе. Я хотел сделать это сегодня утром, но телефон разрядился, а там ещё зал нужно было украсить, и я...       — И ты не носишь с собой зарядку, я понял.       По голосу Ёнджуна нельзя сказать зол он или спокоен. Не только сейчас, вообще всегда. Кажется, что его сосредоточенность вообще не имеет больше никаких эмоций, кроме безразличия.       — Простите... — мнётся Бомгю, заламывая пальцы под столом. — Я должен был уже ехать к Вам... получается, что я действительно предупредил очень поздно.       — Не переживай на этот счёт, я всё равно предпочитаю этот кабинет своей квартире и нахожусь тут большую часть времени. Даже если бы ты сообщил мне вовремя, я бы всё равно сюда приехал.       Бомгю с облегчением выдыхает и наконец улыбается, видя на экране ответную реакцию.       — Расскажешь потом, как всё пройдёт? Мне поставить встречу на завтрашний вечер? — спрашивает Ёнджун, сверяясь с блокнотами, в которых отмечены графики.       — Да, будет очень удобно. С радостью приеду поделиться университетскими сплетнями.       Ёнджун улыбается ещё шире, откладывая блокнот, и смотрит на Бомгю на экране. На какое-то время комната наполняется тишиной. С вопросом в глазах младший смотрит на слегка улыбающегося психотерапевта, который продолжает следить за ним с экрана монитора. Бомгю даже осматривается, не понимая этой внезапной игры в гляделки, чем вызывает у Ёнджуна смех.       — На что Вы смотрите? — снова утыкается в экран Бомгю, придвигаясь чуть ближе.       — На тебя, — совершенно спокойно отвечает он. — На что ещё ты предлагаешь мне смотреть? Хочу убедиться, что ты в относительно хорошем состоянии.       — Смущаете, хён, — совсем тихо произносит Бомгю, сжимая губы в тонкую линию.       — Что ты сказал? — спрашивает Ёнджун, прибавляя звук звонка почти на максимум.       — Я говорю, что Вы смущаете, когда говорите прямо, — повторяет он ещё тише.       Ёнджун расплывается в улыбке, уменьшая звук до прежнего показателя.       — Тогда поспешу тебя оставить. Хорошо проведи время, Бомгю. Надеюсь услышать от тебя завтра только хорошее!       — Не обещаю, но приложу все усилия!       К Бомгю вдруг возвращается прежний энтузиазм, и он завершает звонок, тут же захлопывая крышку ноутбука.       Пора завязывать ловить фанатизм со всех, кто проявляет хоть каплю заботы о нём.

***

      У входа в университет уже образовалась очередь из студентов, сжимающих в руках билеты, подготовленные советом старшекурсников. Бомгю находит в толпе Чонина и подходит к нему, вынимая руки и конверт из кармана.       — Думал, ты опоздаешь, — говорит Чонин, приподнимаясь на носочках и высматривая Феликса, стоящего рядом с ректором у самых дверей.              — Я тоже, но разговор с Ёнджуном не сильно затянулся.       Бомгю сегодня в красной шёлковой водолазке, заправленной в чёрные брюки. Он долго раздумывал о том, чтобы одеться более официально, например, в рубашку с пиджаком, однако в итоге сделал выбор в пользу своего комфорта. На шее висит серебряная цепь, пальцы украшают кольца, некоторые соединены тонкими аккуратными цепочками.       — Бомгю! — восклицая, к ним подходит улыбающийся Хисын. На нём чёрная рубашка и брюки в цвет. — Превосходно выглядишь сегодня.       — Только сегодня? — с усмешкой отвечает ему Бомгю, тут же сжимая губы в линию после осознания того, что только что ляпнул.       Чонин, понимая в какую ситуацию всё загоняется, моментально меняет тему разговора:       — Привет, Хисын, не думал, что ты всё же придёшь.       — Я тоже не думал, — он нехотя переводит взгляд с Бомгю, и тот наконец выдыхает. — Но мне всё равно придётся иногда отходить в кабинет студсовета. Дел невпроворот, столько бумаг нужно заполнить.       Чонин понимающе кивает, продолжая беседовать на отвлечённые темы и сочувствовать загруженному старосте.       Наконец очередь доходит до них. Бомгю чересчур резко протягивает Тэхёну билет, желая поскорее вбежать в здание и где-нибудь скрыться. Спрятаться от взгляда Хисына, который то и дело блуждает по нему.       Бомгю ему нравится. В этом нет никаких сомнений.       Тэхён сегодня в обтягивающих кожаных брюках и большой, висящей чуть ли не до колена рубашке, предположительно украденной из шкафа его парня.       — Добрый вечер, — он улыбается, зачёсывая свои кудряшки, переливающиеся в свете фонарей из-за лака с блёстками. — Начало в зале через двадцать минут, все закуски к шведскому столу будут поданы через час после начала бала. Желаю вам чудесной ночи, — как скороговорку зачитывает он, открывая уголки билетов и возвращая владельцам.       — Ты присоединишься к нам? — интересуется Бомгю.       — Наверное? Пока сам не знаю, если честно, но я постараюсь.       Уже в зале Бомгю наконец-то расходится с Хисыном, идя под руку с Феликсом к чердаку с выходом на крышу.       — Ты снова проведёшь всё мероприятие здесь?       Выход на крышу встречает их резким порывом прохладного ветра. Бомгю прекрасно знал, что Феликс никогда не любил находиться дома и посещал абсолютно все мероприятия только лишь из желания сбежать из родных четырёх стен. Даже если он и принимал участие в организации, то всё равно сбегал на крышу. Иногда Бомгю забирал его в свою квартиру на ночь, когда тот особо сильно ругался с родителями.       — Возможно, спущусь, чтобы выкрасть пару тарелочек с перекусами, — отвечает Феликс, доставая из сумки плед, и расстилает его на бетонной поверхности крыши. — А так, да. Не особо хочу пересекаться с людьми.       Он садится на нежно-розовый квадратик пледа и, прижав колени к груди, утыкается в них подбородком. Бомгю опускается рядом.       — Я видел, что Хисын подошёл к вам в очереди. Ты в порядке? — встретившись с непонимающим взглядом Бомгю, он продолжил. — Да почти каждый в группе видит, что ты ему нравишься.       — Видимо, я слишком долго пытался отрицать это, — вздыхает Бомгю и ложится на спину, рассматривая еле заметную луну. — В конце концов, он найдёт способ признаться мне. Придётся как-то отвечать.       — Тебя действительно это настолько беспокоит?       Феликс переводит взгляд с заката на лежащего друга. Бомгю кивает.       — Я знаю каково это, когда тебе разбивают сердце. Я бы хотел попытаться помочь, предложить сотни способов остаться друзьями или просто однокурсниками. Найти выход, в котором не пострадают ни его, ни мои чувства, — он замолкает на несколько секунд, поднимается обратно и смотрит Феликсу прямо в глаза. — Но это невозможно. Его чувства всё равно будут ранены. Пройдёт немного времени, и он будет злиться на меня за то, что я не принял их. Будет злиться, что я веду себя как ни в чём не бывало, но...       — Я не думаю, что он так поступит с тобой. — прерывает Феликс, переплетая их пальцы, и подносит к лицу кисть Бомгю, чтобы рассмотреть кольца. — Я знаю, что у тебя был подобный опыт, но это не значит, что он будет повторяться. Мне кажется, Хисын куда более рассудительный. Он обязательно найдёт способ, чтобы справиться со своими чувствами.       — Последнее, чего я сейчас хочу — это менять университет из-за старосты, — ворчит Бомгю под нос, вызывая улыбку на лице друга.       — Если ты действительно сомневаешься, то просто дай ему шанс. Я не предлагаю врать ему о твоих чувствах, нет. Я предлагаю объяснить твои страхи. Всё как есть. Если вы сходите на парочку свиданий, никому ведь не станет хуже?       В чём-то Феликс был определённо прав. Хисын и Бомгю ни разу не проводили время наедине за пределами университета. Ни разу без причины не гуляли по улице. Ни разу не обсуждали что-то помимо учёбы в кафе. Так откуда в Бомгю может быть уверенность, что у них совсем ничего не выйдет?       — Лучше разберись с этим поскорее, — словно прочитав его мысли, продолжает Феликс. — Он и так долго ждёт, а ты от него ещё и бегаешь. Представляешь, как ему плохо?       — Ты его друг или мой? — негодующе спрашивает Бомгю, поднимаясь на ноги, и в последний раз бросает взгляд на заходящее солнце.       — Твой. Поэтому я не хочу, чтобы ты создавал себе ещё больше проблем. Их надо разгребать по мере поступления, а люди зачастую накапливают их сотнями в своих головах. И потом страдают.

***

      Найти Хисына в зале не составило особого труда — он всё время стоял рядом с Чонином, увлечённый беседой. Но стоило Бомгю появиться в поле зрения, то он тут же заметно оживился и словно засиял.       — Я думал, ты уже не вернёшься, — улыбается Хисын, снова скользя взглядом по Бомгю.       — Я тоже так думал, — негромко отвечает он. — Отошёл на пару минут с другом. Почему ты думал, что я не вернусь?       «Да с того, что ты вечность от Хисына бегаешь» — услужливо подсказывает ему внутренний голос. Эту же фразу Бомгю читает и во взгляде самого старосты. Невыносимо больно.       Музыкальная композиция меняется. Вдруг Хисын, неожиданно для просто друга, подходит ближе, протягивая обе руки ладонями вверх.       — Потанцуешь со мной? — осторожно спрашивает он, боясь показаться чересчур резким.       Бомгю тут же делает шаг назад, пряча руки за спину. С одной стороны, Феликс был прав: он всё равно должен это услышать. Должен довериться судьбе и прекратить бегать от искренне любящих его людей. Но с другой стороны... Спиной Бомгю чувствует на себе множество взглядов студентов: заинтересованных, удивлённых и даже местами завидующих. Он смотрит в глаза Хисына, в которых читается ожидание.       Разве он может сейчас снова сбежать и оставить его в неловком положении?       Разумеется, может.              Однако ладони Бомгю неуверенно ложатся в руки старосты. Он тоже, как и Феликс ранее, рассматривает его кольца со слабой улыбкой на лице, а затем разворачивается к центру зала и ведёт за собой.       Какая-то часть Бомгю ощущает слегка дрожащие от нервов колени, подкашивающиеся ноги. Он сильнее опирается сперва на протянутую ему ладонь, а затем — на чужие плечи. У Бомгю, на самом деле, не было какого-то большого опыта в медленных танцах. Даже на выпускном в старшей школе подобная участь обошла его стороной, но большое количество просмотренных романтических фильмов и сериалов сделали своё дело, научив его банальному квадрату. Неуверенность Бомгю видна каждому, чей взгляд направлен на них, стоящих прямо в центре зала. Хисын тоже замечает.       — Согласился танцевать со мной, хотя до ужаса нервничаешь? — он чуть крепче сжимает руки на чужой талии, словно боясь, что Бомгю может упасть.       — Мне стыдно игнорировать тебя. Я догадываюсь о твоих чувствах, я их вижу, но...       — Погоди. Не здесь. Пойдём на задний двор?

***

      В кабинете Ёнджуна сегодня, впрочем, как и всегда, пахнет выпечкой. На столе стоят уже привычные две кружки с зелёным чаем и новая упаковка салфеток. Голос психотерапевта доносится из соседнего кабинета. Бомгю уже пытался разобрать, о чём тот так яростно спорит с Джеймсом, однако оставил все неудачные попытки, усаживаясь в любимое кресло и обняв плюшевого мишку руками и ногами.       — Прости за задержку.       Наконец-то Ёнджун закрывает за собой дверь и усаживается напротив, собирает ладони в замок и устраивает локти на подлокотниках кресла.       — Ничего. У меня сегодня свободный день. Я не тороплюсь.       Бомгю начинает рассказ о том самом дне, когда отменил встречу и отправился на Апрельский бал. Всё от начала до конца. Раскрывая все свои переживания, он упоминает и разговор на крыше с Феликсом, впервые заочно знакомя Ёнджуна с кем-то из своих друзей, и их медленный танец, и то, как они после через окно столовой сбежали на задний двор, чтобы наконец поговорить.       — Никто из нас не принуждал никого к этому разговору. Можно сказать, что он лишь воспользовался моментом, когда я наконец оказался готов, — рассказывает Бомгю, допивая чай, и отдаёт чашку старшему, когда он встаёт и отправляется к столу за кипятком.       — Вы говорили больше о его чувствах или твоих?       — Думаю, что о его. Не знаю, сколько времени прошло, но он довольно долго рассказывал мне о том, как впервые встретил меня, как много раз видел меня в кофейне с друзьями и как...       — Бомгю, — прерывает Ёнджун, ставя перед ним на столик чашку с ароматным и горячим чаем. — Я хочу, чтобы даже в таком состоянии, ты понимал важность и искренность чужих чувств.       Заметив непонимание в глазах напротив, он дополняет:       — Всё, что ты мне рассказываешь, остаётся в этом кабинете. Оно никогда не уходит за его пределы. Только если это что-то запредельно важное и касается тебя, я связываюсь с твоим братом. Поэтому послушай меня сейчас внимательно. Ты уверен, что Хисын хотел бы, чтобы о его чувствах знал кто-то ещё?       — Но Вы ведь мой психотерапевт, — взяв чашку, Бомгю делает большой глоток, согревая горло. — Разве я не должен рассказывать Вам всё до мелочей?       — Несомненно. Я могу выслушать всё, что ты мне скажешь. Могу помочь тебе принять решение, подсказать, как лучше действовать в той или иной ситуации. Просто подумай, что он наверняка не зря сбежал с тобой в уединённое место. Уверен, он с большим трудом набрался смелости наконец признаться тебе. Знаешь ли ты, насколько порой сложно делиться историей своих чувств с человеком, который тебе очень важен?       Он знает.       — Отнесись с уважением к Хисыну и к его чувствам, — продолжает Ёнджун. — И уважай свои чувства. В первую очередь.       — Он рассказал мне о том, как влюбился в меня, — более уверенно продолжает Бомгю, получив кивок со стороны психотерапевта. — В деталях. Как ухаживал за мной, скрывая свою личность, как волновался, пока я был в отношениях с Сынхо. Мне было так больно всё это слышать.       — Ты никогда не рассказывал мне о том, что тебе кто-то нравится. Пока что мы обсуждали только твои сны, но раз уж сегодня ты пришёл с этой темой, поделишься тем, что ты ответил ему?       На несколько долгих секунд кабинет погрузился в тишину. Тиканье часов неожиданно стало звучать в разы громче, а пение птиц за окном и вовсе словно проигрывалось на колонке.       Бомгю изучает взгляд Ёнджуна, а Ёнджун — взгляд Бомгю. Вот только что именно младший пытается рассмотреть в его глазах?       Заинтересованность? Волнение? Зависть? Нет. Точно нет.       Быть может, в груди самого Бомгю кольнуло нечто, заставившее его желать увидеть страх. Тот самый, который он уже видел однажды, рассказывая Хисыну о своих отношениях с Сынхо.       Бред. Да как так можно?       — У нас с ним свидание. Завтра. Поздно вечером.