зазеркалье

memories — conan gray

      Бомгю слишком долго стоял перед зеркалом в своей спальне среди огромной кучи вещей, разбросанных на полу. Хотя, на самом деле, конструкцию перед ним сложно назвать зеркалом — всего лишь открытая вебка на ноутбуке. Он прикладывает к талии уже четвёртые джинсы; в этот раз — широкие голубые, вручную разрисованные ликорисами снизу.       Бомгю боится. Боится не так себя вести, боится сказать какую-то глупость, боится нелепо выглядеть. Только Бог знает, какой раз он уже пытается сочетать одну вещь с несколькими другими, какой раз снимает с себя абсолютно всё, бросая в угол комнаты, и пробует что-то другое. В итоге, он выбирает к джинсам большую белую футболку и накидывает на плечи бомбер.       Они с Хисыном договорились встретиться в кофейне, неподалёку от Сеульского парка. К слову, ни там, ни там Бомгю ни разу не был. Уже стоя у входной двери, он сжимает лямку шопера, висящего на плече, и связку ключей в ладони.       Действительно ли это было правильным решением?       Бомгю вспоминает, что вчера, в кабинете Ёнджуна, он ответил чёткое «Да».       Подходя к назначенному месту, он уже издалека видит Хисына, прислонившегося к стене с букетом цветов в одной руке и телефоном в другой. Переводя дыхание, Бомгю останавливается на расстоянии нескольких шагов. Взгляд старосты поднимается, губы тут же трогает улыбка.       — Бомгю, — он подходит ближе и разводит руки в стороны, намекая на объятия, в которых названный спустя пару секунд и утопает. — Переживал, что ты не придёшь. Как добрался?       — Нормально, погода сегодня чудесная, — отходя на пару шагов назад, Бомгю осторожно принимает протянутый букет белых ромашек, завёрнутых в крафтовую бумагу.       — И правда, — соглашается Хисын. — Думаю, нам стоит взять напитки с собой, а не сидеть внутри. Что думаешь?       И улыбается, наблюдая за изучающим взглядом Бомгю, слишком засмотревшегося на букет. Не было понятно, осматривал ли Бомгю каждую ромашку или просто считал их. Через пару секунд Хисын вдруг осознаёт, что между ними повисло молчание, пока Бомгю вдруг не нарушает его.       — Извини, я... — опустив букет вниз, Бомгю неловко смеётся. — Я не совсем понял, что ты сказал.       — Я предлагал взять напитки с собой и пойти перекусить в парке. Как ты и сказал, погода замечательная.       — Да... Да, отличная идея.       Стеклянные стены в кофейне позволяют наблюдать за золотистыми лучами заката с любой стороны, кроме той, где находится зона бариста. Невысокий парень с множеством выглядывающих татуировок и проколов отрывает свой взгляд от телефона и кивком приветствует вошедших.       — Добрый вечер, что сделать для вас?       — Большой айс американо, пару кусочков клубничного чизкейка и... — метнув на Бомгю короткий взгляд, Хисын продолжает. — Раф.       Бомгю не знает, стоит ли ему удивляться тому, что Хисыну известен его вкус.       — Раф приготовить на каком-то определённом сиропе или классический?       — Да, ореховый, пожалуйста, — отвечает Бомгю, наблюдая за тем, как Хисын оплачивает заказ.       В кофейне не так много людей: все столики у окон заняты либо парочками, либо фрилансерами с ноутбуками. Разговор снова не вяжется, поэтому Бомгю достаёт из кармана телефон, проверяя уведомления. yawnzzn Не хочу отвлекать тебя от свидания, но напоминаю, что у нас завтра встреча

      bamgyuuuu

      Да, я помню, спасибо

             К удивлению Бомгю, ответ приходит почти моментально. yawnzzn Ты разве не на свидании?

      bamgyuuuu

      Мы ждём, когда сделают кофе

      Разговор не вяжется, поэтому решил проверить телефон

yawnzzn Не забывай, что это не просто прогулка Перестань мне отвечать и хотя бы просто постой рядом с ним

      bamgyuuuu

      Не беспокойтесь, всё нормально

yawnzzn Бомгю, я серьёзно Ты не просто на прогулку вышел Его время полностью посвящено тебе, прекрати отвлекаться на всякую ерунду

      bamgyuuuu

      Но Вы не «какая-то ерунда»

yawnzzn Чхве Бомгю.       — Бомгю, — зовёт Хисын, забирая пакет с упакованными десертами, и протягивает ему раф.       Бомгю сразу же убирает телефон и забирает свой стаканчик. Поблагодарив бариста, они покидают кофейню и направляются в сторону Сеульского парка.       Чем ближе они подходят ко входу, тем чаще им встречаются бегущие вперёд родителей счастливые дети, влюблённые парочки, держащиеся за руки, небольшие, но шумные группы друзей, привлекающие внимание окружающих. Бомгю засматривается то на одних, то на других, порой забывая смотреть под ноги...       — Ой, — успевает вырваться из его губ, когда маленький мальчик врезается в его ногу, падает назад, случайно выпуская из рук воздушный шарик.       К счастью, летающего единорога Хисын без труда ловит за верёвочку, крепка держа, пока Бомгю помогает ребёнку встать.       — Из-извините, пожалуйста...       Мальчику очень неловко: он смотрит то на Бомгю, то на стоящего рядом с ним Хисына, то оборачивается на бегущую в их сторону женщину. Вероятно, его маму.       — Ничего, — забрав у Хисына шарик, Бомгю присаживается на карточки рядом с ребёнком. — Давай завяжу на руке?       Получив в ответ несколько кивков, он осторожно завязывает ниточку вокруг запястья мальчика на два узелка. Добравшаяся до них женщина, его мама, стоит молча, но с едва заметной улыбкой наблюдает за ними.       — Спасибо вам большое, — говорит она, когда Бомгю наконец поднимается на ноги. — Простите его, пожалуйста, он неспециально.       — Всё в порядке, — улыбнувшись женщине, отвечает Бомгю. — Хорошего вам вечера.       Помахав мальчику, они пошли дальше. Улыбка, которую Бомгю подарил той молодой маме, была самой искренней из всех, что когда-либо видел Хисын. Правда, он довольно часто видел её на лице Бомгю в самых разных ситуациях: когда он, заспанный, прибегал на пары, когда прямиком из студии мчался на практику, даже когда сам Хисын приезжал в эту же студию ранним утром, находя там только Чхве Бомгю, уснувшего за столом. Он бы всё отдал, лишь бы эта улыбка существовала вечность. Лишь бы она не заменялась той натянутой, которую Бомгю носил на своём лице почти год после расставания с Сынхо.       — Хисын? — обернувшись в нескольких метрах от старосты, зависшего за рассматриванием его лица, спрашивает Бомгю. — Всё в порядке?       — Просто... — улыбается Хисын, переходя на лёгкий бег, чтобы сравняться с ним. — Просто думаю, что не могу перестать влюбляться в тебя всё сильнее и сильнее.       Бомгю отводит взгляд.       Он уже давно догадался, что Хисын имеет поразительную способность видеть эмоции человека насквозь, даже если тот упорно старается выдать их за другие. Больше всего Бомгю сейчас не хочется, чтобы Хисын после своих слов почувствовал в нём смятение, неуверенность и страх.

***

      — У меня есть малина, малина с лимоном и мёдом, клубника и мята, манго и персик, ежевика, эрл грей, каркаде, бергамот, яблоко с мятой, но ты всегда пьёшь ромашку, — заключает Ёнджун, доставая новую коробочку из посылки, предположительно, полностью набитой ромашковым чаем.       — Вам не нравится мой выбор? — спрашивает Бомгю так, словно они на каких-то дружеских посиделках, однако вежливое обращение всё-таки стирает это представление.       — Почему же? Ромашка успокаивает. Но у меня такой большой выбор не для того, чтобы я заказывал оптом по двадцать коробок одного и того же вкуса чая.       Чашка с горячим чаем вновь оказывается на столике перед креслом Бомгю. Ёнджун садится напротив. Сегодня на нём снова нет того белого халата — лишь достаточно широкая в рукавах и плечах молочная толстовка и чёрные джинсы. Как выразился сам психотерапевт, в его планах было не создать профессиональное настроение этой встрече, а вынудить Бомгю немного расслабиться в более неформальной обстановке.       — Спасибо, что не кинули меня в чёрный список вчера, — шутливо произносит Бомгю, делая глоток, и отставляет чашку обратно на блюдце.       — Клянусь, я был близок, — улыбается Ёнджун, закидывая ногу на ногу, и прижимает к себе подушку. — Бомгю, попробуешь обращаться ко мне на «ты»?       Тот слегка прикусывает нижнюю губу, опуская глаза вниз, и довольно долго молчит, прежде чем совершенно спокойно ответить:       — Я могу попробовать.       — Чудесно.       Ёнджун заметно веселеет, тут же начиная постепенно расспрашивать Бомгю о вчерашнем свидании с Хисыном.       — Он был... так добр ко мне.       Бомгю и сам не понял, что в глазах начала скапливаться влага.       — Я почувствовал себя таким виноватым, хён. Он ведь поймёт, он поймёт, что я не чувствую и наполовину того же, что и он. Я ведь разобью его. Я правда думал, что мы погуляем вместе, он поймёт, что это всё-таки не то и передумает, но...       — Когда? — оборвал его Ёнджун. Он уже понял, к чему клонит Бомгю. Осталось только вытянуть из него последнюю нужную информацию.       — Через две недели. У него завалы на учёбе, но он сказал, что если внезапно освободится, то позовёт пораньше.       Ёнджун вздыхает, погружаясь в свои раздумья, и рассматривает парня напротив. Время достаточно раннее, поэтому прекрасно видно, что Бомгю почти проспал их встречу: волосы местами не расчёсаны, а синяки выдают отсутствие нормального сна. Наверняка, Бомгю мучался с этими мыслями до самого рассвета, пока не отключился от усталости. Все его переживания видны невооружённым глазом. Он выглядит таким уставшим, что хочется просто обнять его, отложить все эти серьёзные разговоры, принести плед и переложить его на диванчик, чтобы он всё-таки выспался...       Ёнджун тут же себя одёргивает. С каких вообще пор он об этом думает?       — Видя его чувства, когда вы были наедине, — осторожно начинает он. — Что ты чувствовал сам? Было ли что-то, кроме вины, что отзывалось на его любовь?       Бомгю задумался. Его нещадно рубило всю дорогу в автобусе, пока он ехал сюда. Даже сейчас он еле сидит на месте, пытаясь напрягать мозг и память. Постоянно берёт и ставит обратно чашку, чтобы двигаться хоть как-то и не засыпать. Он чувствует, что Ёнджун видит его усталость. Чувствует, что тот уже мысленно отругал его за это.       — Мне было приятно, — коротко и просто отвечает он, но этого слишком мало, поэтому он продолжает. — Хисын правда заботился обо мне весь вечер: постоянно спрашивал, как я себя чувствую, интересовался хочу ли я куда-то пойти, — на губах Бомгю наконец появилась маленькая улыбка, и он поднял взгляд. — Я сказал, что хотел бы покормить уток на озере. И мы правда пошли за батоном для них. Было так приятно видеть, что к моему мнению прислушиваются, что мной интересуются, что... — он вдруг запинается, встретившись со слишком серьёзным взглядом Ёнджуна. — Хён, я что-то не так сказал?       На лице специалиста появляется неподдельное удивление. Брови тут же взлетают вверх.       — Прости. Я просто очень сосредоточен. Хочешь услышать, что я думаю по этому поводу?       Конечно, Бомгю хочет, поэтому кивает.       — Я однозначно рад, что ты чувствуешь что-то помимо вины. Поверь мне, многие люди в твоей ситуации ощущают только свою непричастность к событию. Они не испытывают тех эмоций, которые испытал ты вчера на прогулке. У меня было предположение, что после отношений с Сынхо ты можешь слишком замкнуться, поэтому я был так удивлён, когда ты сказал о своём согласии на свидание с Хисыном. После отношений, в которых твои желания не слушали, в которых тебе приходилось искать других людей, чтобы осуществить какие-то идеи, очень многие проецируют подобное на своих будущих партнёров. Иногда непреднамеренно, иногда — с горящим интересом, мол, что чувствовал тот человек, когда поступал так со мной? Поэтому я хочу спросить кое-что: предлагал ли Хисын что-то сделать и тебе? Что-то, что хотелось именно ему.       — Думаю, он больше интересовался моими желаниями. Я почти не спрашивал, чего хотелось бы ему. Хотя... — на пару мгновений задумался Бомгю, продолжая. — Мы проходили мимо ларька с мороженым, и я подумал, что хочу как-то отплатить за кофе и десерты, которые он купил раньше. Это может считаться?       — Вполне. Как я понимаю, он ответил, что хотел бы попробовать.       — Да. Он ещё поделился историей, что в последний раз ел мороженое в парке ещё в детстве, как и я кормил уток с родителями, когда был маленьким...       Когда до Бомгю дошёл смысл сказанного, он прикрыл свой от удивления раскрывшийся рот.       — Вот видишь. Вы создали друг другу чудесные воспоминания и наполнили дни друг друга тем, чего вам не хватало. Бомгю, ты не должен чувствовать только вину за то, что твои чувства не такие же, как у Хисына. Тебе стоит ему об этом рассказать. Я уверен, что вы останетесь хорошими друзьями.       Ёнджун поднялся с кресла, когда услышал вопрос Бомгю, прозвучавший, словно молния посреди ясного неба:       — Хён, когда ты говорил о людях, намеренно отказывающих своим партнёрам в чём-либо... ты сталкивался с такими на сеансах?       — Почему спрашиваешь? — осторожно сев обратно, уточнил Ёнджун, чуть наклонившись вперёд и сцепив ладони в замок.       — Просто стало интересно. Возможно ли, что и Сынхо отказывал мне чисто из таких мыслей?       — Ты действительно не хочешь принимать, что ему, вероятно, просто не было до тебя никакого дела?       — Странно, не правда ли? — хитро улыбается Бомгю, копируя позу Ёнджуна, словно отражение в зеркале. — Люди в моём положении обычно думают наоборот. Они принимают свою ничтожность, поливают самих себя тонной оскорблений, убеждаются в собственной негодности. Может быть, такие люди правы. Может, если бы я думал так, то был бы прав. Но я любил, Ёнджун-хён. Любил и верил каждому его слову, каждому оправданию. Даже тогда, когда понимал, что это наглая ложь.       Кабинет вновь погружается в молчание. Тихое тиканье часов становится слишком громким, однако стук их сердец всё равно его перебивает.       — Наверное, в тех коридорах я и правда потерял себя, — тихо говорит Бомгю. — Себя и свои убеждения, ведь я уже и правда совсем ничего не...       Слёзы не текут. Глаза не щиплет, однако боль в горле поднимается такая, словно он рыдает без остановки уже несколько часов. Ёнджун тут же встаёт, помогая ему подняться, и пересаживает на диван. Снимает тапочки и укладывает Бомгю на спину, пока тот удивлённо хлопает глазами, наблюдая за каждым действием. Через пару минут его уже накрывает плед. Тот самый, под которым он заснул той ночью.       — Постараешься поспать? — выжимает из себя слабую улыбку Ёнджун, проводя ладонью по лбу Бомгю.       Почему-то это действие ощущается по-своему интимно.       — Ты можешь закрыть шторы?       Растерянный после монолога взгляд Бомгю блуждает по лицу Ёнджуна. И сам Ёнджун осматривает каждую деталь, каждый миллиметр Бомгю, словно что-то выискивает; смотрит он так мягко, немного взволованно.       Бомгю никогда не видел его таким.       — Конечно. Не думай, что я не слушал тебя, хорошо? Ты не в том состоянии, чтобы обсуждать это сейчас, но я с удовольствием выслушаю твою философию, когда у тебя будут силы.       Шторы задёргиваются, окуная кабинет во мрак. Ёнджун забирает со стола свой ноутбук и направляется к выходу, попутно осматривая всё вокруг.       — Я буду у Джеймса, если что-то случится.       Дверь за ним тихонько закрылась.

***

      — Поверить не могу, — говорит Чонин, вытягивая руки вверх, и тут же чувствует облегчение в спине. — Первый семестр почти закончился. Из-за сессии я даже не заметил, как пролетело время.       — Так говоришь, будто до июля осталось всего ничего, — отвечает идущий рядом Феликс, прижимая к себе стопку тетрадей и конспектов, которые не влезли в сумку.       — Время пролетит быстро, — в разговор вмешивается и Бомгю, подходя к ним с баночками энергетика. — На лекциях никогда не успеваешь следить за временем.       — Сказал тот, кто спит на них и опаздывает, — бурчит Чонин, принимая дофамин в яркой цветастой баночке.       Бомгю улыбается, решив не развивать эту тему, и пристраивается к компании друзей, направляющихся на футбольное поле при университете. В это время на нём ещё нет бегающих с мячом студентов, поэтому то тут, то там разложены пледы, на которых устроились группы студентов. Троица находит свободный угол подальше от входа и основного скопления и, как все остальные, уютно устраивается на ближайшие пару часов. Из-за ночного дождя искусственная трава немного влажная и приятно покалывает ноги, которые лежат не на пледе.       — Последняя лекция у нас только с семи до девяти вечера, — сверившись с расписанием на своём ноутбуке, говорит Чонин. — Завтра выходной и послезавтра экзамен по эскизированию...       В следующую секунду на его лице появляется ужас от осознания, а глаза смешно выпучиваются.       — Блять, Бомгю, а ты готовил эскиз для проектной сдачи?       Тот несколько раз кивает в знак согласия, пока достаёт коробочку с яблочными дольками. Он прекрасно помнит, сколько часов просидел за этой работой накануне свидания с Хисыном. Заснуть было тяжело из-за постоянно подкатывающего к горлу страха и сопутствующего чувства тошноты, поэтому не оставалось ничего, кроме как заполнить свой досуг досрочной подготовкой проектов для сдачи. Чонин сокрушённо выдыхает, пока Феликс осторожно поглаживает его по спине, явно выражая соболезнование за бессонные ночи друга.       — Бомгю, я отчислюсь.       Чонин закрывает ноутбук и падает назад в объятия веснушчатого Ли Феликса.       — Ты мне это сотый раз говоришь. Так какого чёрта всё ещё крутишься у меня под носом? — улыбается Бомгю, протягивая яблочную дольку.       — Ах ты... — приподнимается Чонин, достаточно резко откусывая половину дольки. — Совсем меня не ценишь да? Как к психотерапевту начал ходить, так совсем осмелел. Или это Хисын так на тебя влияет?       — На кого я влияю?       Четвёртый голос, появившийся так неожиданно, вынудил каждого слегка подпрыгнуть на месте. Появившийся рядом Хисын ставит на траву пакеты с небольшими коробочками и улыбается всем в знак приветствия.       — Могу я к вам присоединиться?       Феликс и Чонин, как по команде, синхронно переводят взгляд на Бомгю, который уже даже заглянул в пакеты, натянуто улыбнувшись.       — Конечно. Ходил в ту кофейню?       — Да. На самом деле, она совсем недалеко от моего дома, поэтому мне нетрудно проходить мимо неё каждый раз, когда я иду в университет.       Чонин с Феликсом быстро переглядываются, садясь нормально. Они оба наслышаны о прошедшем свидании. Как минимум, благодаря Бомгю, который плакал им в трубку, пока заходил в лифт своего дома. В тот момент Феликс занимался готовкой, так что из-за громкой связи, крик и мат Бомгю разошёлся по всей его квартире. Так и Чонин очень вовремя присоединился к групповому звонку. Они прекрасно понимают, что творится в голове их друга, а теперь и могут видеть, как он скрывает это перед человеком, который как раз и вызывает в нём все эти противоречивые эмоции.

***

      — Приветик!       Кай появляется над головой настолько неожиданно, что секунду назад открывший глаза Бомгю моментально покрывает его руганью с ног до головы. В ответ он получает лишь улыбку и осторожное «Прости».       Они не виделись довольно давно. Пока не ясно был ли этому виной недосып Бомгю, из-за которого он наслаждался лишь пятью часами сна, поделёнными на двое суток, или же всё из-за кабинета Ёнджуна, в котором Бомгю ни разу не видел сны.       А всегда ли Кай выглядел так, как выглядит сейчас?       Об этом думает Бомгю, рассматривая его. Сегодня на нём длинная белая рубашка до середины бедра, широкие голубые джинсы. У него белоснежные волосы с небольшим медовым оттенком. Лицо выглядит мертвецки бледным. Кажется, что он вот-вот упадёт в обморок.       — Мы давно... не виделись, — начинает Кай, прерывая их неловкое молчание.       — Да, у меня были никоторые проблемы. Прости за это.       Бомгю поднимается на ноги и осматривается. Вокруг — вода, разделённая бортиками, как в бассейне. Неверный шаг влево, и шанс потонуть увеличивается в геометрической прогрессии. А если учесть тот факт, что Бомгю не умеет плавать...       — Странно, что ты извиняешься. Я ведь прекрасно знаю, как ты ненавидишь это место, — отвечает Кай, придерживая его за локоть, боясь, что он и впрямь упадёт в воду.       — Не странно. Разве тебе не было тут одиноко без меня?       Едва их взгляды встречаются, Бомгю замечает моментально потухнувший ярко-голубой отблеск в чужих глазах.       Что это, чёрт побери, сейчас было?       — А ты и правда слишком добрый, хён, — улыбается Кай, опуская хватку. Теперь он уже двумя руками держит его руку. — Волнуешься за меня?       — Хах, вот ещё, — Бомгю выдавливает из себя смешок, пытаясь сгладить неловкость ситуации. — Как только это место перестанет мне сниться, то я и на секунду о тебе не вспомню!       Спину внезапно обдаёт холодным потом, а кожа и вовсе покрывается мурашками. Бомгю резко крутит головой, осматриваясь. Они находятся на открытой местности. Здесь даже спрятаться невозможно. От этого осознания внутри что-то падает. Кай, точно чувствуя чужой страх, покрепче сжимает его руку, но следующей же секундой нечто, что зовётся тенью, проносится между ними, вынуждая отпустить его ладонь и отскочить на пару шагов назад.       Бомгю падает на спину, медленно отползая от материализовавшейся тени, что приняла облик его бывшего и наступала, вынуждая кровь кипеть с новой силой. С каждым шагом на лице «Сынхо» расцветает улыбка. Он наклоняется, вынуждая Бомгю вжиматься в единственную поверхность, находясь при этом между двух не имеющих дна водоёмов.       — Здравствуй, Бомгю.       «Сынхо» обнажает клыки, наклоняясь почти вплотную.       — Ян Чонин ведь говорил, что я искал тебя. Почему же не дождался? К кому ты сбежал в ту ночь?       Сердце внутри замирает.       Нет. Настоящий Сынхо не может знать это наверняка.       Это лишь больная игра его воображения, воплощение его страхов. Бомгю уже собирается наконец встать на ноги, чтобы попытаться уничтожить мираж перед собой, однако следующая фраза окончательно выбивает его из себя.       — Неужели ты встречаешься с тем старостой? Ох, знаешь сколько он писал мне, когда я встречался с тобой? Волновался, когда ты никакой приходил в университет. Всегда лез в наши отношения, будто это его касалось. А, может, я не зря ревновал тебя к нему? Может, ты уже тогда раздвигал перед ним ноги?       «Сынхо» с какой-то нечеловеческой силой хватает Бомгю за горло, приподнимая вверх, и повышает голос:       — Отвечай мне!       Дышать становится невозможно.       Это отражение Сынхо перед ним... могло ли его создать больное сознание Бомгю?       Могли ли его сны выходить за рамки обычного человеческого подсознания?       Когда хватка на горле ослабевает, Бомгю не успевает ухватиться за поверхность бортика, падая прямо в воду, и стремительно направляется ко дну. Руки и ноги рефлекторно поднимаются выше головы и тела, глаза закрываются, а в голове звенит лишь один вопрос...       «Вот так люди умирают во снах?»       Однако Бомгю и впрямь должен отдать Сынхо должное — это самая безболезненная смерть из всех возможных, пускай минутой ранее он и смешал свои слёзы с обычной водой. Над поверхностью видна огромная туча из скопившихся теней, которую в следующую секунду разгоняет яркая белая вспышка.       Больше Бомгю ничего не видит.       Лишь чувствует, как чьи-то крепкие руки хватают его за талию и начинают поднимать наверх.