зазеркалье

atlantis — seafret

«Человек, словно в зеркале мир — многолик. Он ничтожен — и он же безмерно велик!»

      Кажется, что все внутренности разом пережало. Первый же вдох отдался жгучей болью в лёгких, за которой последовал кашель. Никакой стены поблизости не было, следовательно, и опереться пришлось о Кая, который всё время придерживал со спины, пока Бомгю не пришёл в себя.       От «Сынхо» не осталось и следа, а освещение стало чуточку ярче.       — Ты как? — тихо спрашивает названная Герда, помогая Бомгю нормально сесть, свесив ноги в воду.       — Думал, что помру там, — взгляд Бомгю нацелен вниз, словно он пытается высмотреть дно, которого, на самом деле, нет. — Спасибо.       Кай несколько раз кивает, оглядываясь по сторонам. Они вместе пришли к выводу, что находятся в пространстве, бесконечно наполненном бассейнами без дна. Конца и края не видно. Вместе они прошли добрых полчаса в одну сторону, но ничего не изменилось.       — Скорее всего, я могу выбраться отсюда, проплыв насквозь один из них, но вот у тебя так не выйдет, — предполагает Кай, наклонившись, чтобы зачерпнуть ладонью небольшое количество воды, что уже спустя пару секунд стекла между пальцев.       — Либо я проснусь, а ты так и сделаешь, либо мы должны найти другой выход.       Бомгю опускается на корточки, всматриваясь уже не вглубь, а в поверхность воды. Проходит минута, прежде чем он наконец осознаёт, что что-то не так.       — Кай, — тихо говорит Бомгю, поднимаясь на ноги. — Ты видишь своё отражение?       — Можно и так сказать, — отвечает парень, не отводя взгляда от воды. — Я вижу парня с тёмными волосами, в рубашке с...       — А я не вижу, — Бомгю не обращает внимание на последующие слова и начинает вновь ходить по периметру, заглядывая в каждый разделённый бассейн. — Почему? Почему его нигде нет?       Со стороны Бомгю сейчас похож на безумца: растерянный взгляд, шаг, замедляющийся и ускоряющийся вновь, руки, которые то взъерошивают волосы, то банально машут над поверхностью. Кай ещё никогда не видел его настолько напуганным. Даже та встреча с «Сынхо» показала Бомгю в совершенно ином, более спокойном состоянии. Бегающий парень, вокруг сидящего на месте Кая, чем-то напоминает маленького щенка, который никак не может найти брошенный мячик.       — Его нет, Кай, — Бомгю наконец останавливается, заглядывая другу в глаза, обнажает стоящие слёзы. — Тэхёна нигде нет.       Кан Тэхёна — известного певца, которого так любил его бывший молодой человек. Кан Тэхёна — человека, к которому Бомгю испытывал одновременно восхищение и отравляющую ненависть. Кан Тэхёна — его альтер-эго, которого он так избегал с самого начала, но без которого уже чувствовал себя никем.       Кай поднимается, подходя к упавшему на колени парню, уже не скрывающего собственного плача. Ему не нужно спрашивать, что сейчас чувствует Бомгю, находясь в его объятиях и утыкаясь носом в плечо. Он отчётливо слышит его немой вопрос о том, кто он такой. Слышит его крик, что хоть и не раздаётся изо рта, но отражается эхом о несуществующие стены.       Я потерял себя. Кто я, блять? Кем я вообще был?       Бомгю просыпается от звона будильника в холодном поту. Веки ощутимо опухли, а дорожки слёз на щеках ещё не высохли. Наверное, глаза тоже достаточно красные. Он с трудом вспоминает о том, что заснул за рабочим столом, пока составлял себе график на следующий месяц и разбирал все факультативы. Из-за этого болит не только голова, но ещё и спина. Мелодия будильника сменяется звонком. Бомгю сводит брови, но всё же отвечает, предварительно взглянув на время.       — Обычно по понедельникам тебя бужу я, а сейчас время только восемь утра. Чем ты занимаешься?       — У меня на днях экзамен для повышения квалификации, поэтому я с пяти утра на ногах с учебниками, — невозмутимо отвечает Субин, перебивая шум улицы.       — Ты когда в культ продуктивности записался, придурок?       Бомгю заходит на кухню, чтобы выпить разом пол-литра воды.       — От студента архитектурного слышу. Я позвонил, чтобы ты составил мне компанию за завтраком, но если у тебя настолько нет настроения...       — Эй-эй, — Бомгю чуть не давится. — Ты где едешь?       Он даже подбегает к окну и осматривает двор, боясь, что брат уже ждёт его внизу.       — Буду у тебя через минут пять. На улице достаточно ветрено, но я на машине, так что не парься с одеждой.       — Понял. Пойду собираться.       Бомгю стоило отказаться. Через часа три у него уже запланирована встреча с Чонином, чтобы помочь тому с подготовкой проекта, а потому придётся убивать двух зайцев одним выстрелом. Бежевые брюки дополняются чересчур огромной, но зато тёплой белой толстовкой. На скорую руку он укладывает волосы, закидывает в сумку ноутбук, ежедневник и пару чёрных ручек, а затем спускается вниз. Как раз к тому моменту, когда брат заезжает во двор.       — Обычно в нашем дуэте за спонтанность отвечаю я, — говорит Бомгю, заваливаясь на задние сидения.       Машина тут же продолжает движение, стоит только дверце захлопнуться. Субин ничего не говорит о том, что младший так развалился, но мастерски переводит тему:       — Именно поэтому я не сомневался в том, что ты согласишься. Не был бы так уверен, тогда бы и не позвонил сразу после будильника.       Когда-то, в то время когда Субин был на втором курсе, а Бомгю только заканчивал школу и, соответственно, бывал на осенних и весенних каникулах, у них образовалась традиция, согласно которой каждый понедельник Бомгю вставал в восемь утра и уже в девять стоял на пороге квартиры своего брата со стаканчиком кофе. С тех самых пор этот режим шатали только пары Бомгю, которые начинались в восемь утра, из-за чего подобные визиты прекратились.       — Мне приятно, что ты так хорошо меня знаешь, — тихо произносит Бомгю, устремив взгляд наверх.       До кафе они доезжают в тишине и в ней же доходят до столика у окна.       — Ты не рассказывал о том, что у тебя скоро экзамен.       — А ты не рассказывал о том, что вступил в отношения со старостой, — Субин рассматривает карточку меню, которую приносит официант.       После сделанного заказа их разговор возобновляется.       — Ёнджун рассказал?       — Как ты догадался? — манера речи Субина приобретает ядовитый сарказм, а руки скрещиваются на груди, пока сам он откидывается на спинку дивана.       — Прости. Я сам пока в этом... не разобрался, — Бомгю проверяет время, пытаясь хоть как-то занять руки и унять поднимающуюся тревожность.       Субин несколько раз кивает, наверняка находясь в курсе всех деталей, и уже совершенно спокойно делится подробностями по поводу своей учёбы. Младший брат внимательно слушает, иногда кивает и отвечает на заданные вопросы. Его одногруппников он знает достаточно хорошо, как и они его, поэтому даже обсудить сплетни за завтраком они успевают без лишних объяснений. После Субин несколько раз предлагает подвезти Бомгю до общежития Чонина, но тот отказывается, ссылаясь на необходимость в пешей прогулке.       Ветер и правда оказывается довольно прохладным, учитывая, что дорога до общежития лежит через мост. На какое-то время Бомгю останавливается, опираясь о перила, и всматривается в водную гладь. Невольно ему вспоминается сон, снова начинает щипать в носу. Рука сама по себе достаёт телефон, открывает переписку с Ёнджуном и заходит на страницу вызова.       И что он ему скажет?       «Привет, я тут стою на краю моста, высматриваю водичку, можешь поговорить со мной?»       С каких пор в столь обычной фразе Бомгю начал отчётливо слышать суицидальный подтекст? А, может, он всегда там был? В любом случае, Ёнджун, скорее всего, сорвётся с места и поедет к нему, переживая за своего подопечного, а переноса назначенной встречи с другом Бомгю желает в последнюю очередь.       Телефон тут же убирается обратно в карман, а сам Бомгю продолжает путь.

***

      — Не злишься, что я всё рассказал Субину? — именно этой фразой его встречают, стоит только Бомгю пересечь порог кабинета.       — Нет. Он тоже не особо злился.       Бомгю уже привычно опускается в кресло напротив и ждёт, когда Ёнджун встанет из-за стола и подойдёт к нему. Спустя пару минут так и случается. Сеанс начинается с обсуждения последнего сна, вплоть до всех мелочей, кроме отсутствия отражения. Об этом Бомгю не то что боится рассказывать Ёнджуну — он и себе боится в этом признаться.       — Погоди, — начинает психотерапевт, когда рассказ закончен. — Сынхо в твоём сне утверждал о том, что искал тебя? Тот парень должен был тебе передать. С этого места можно поподробнее?       — Когда я должен был помогать готовить зал к балу, Чонин позвонил и сказал, что Сынхо приходил и искал меня. Что он был достаточно зол, позднее дополнил Ким Тэхён, который тоже присутствовал в тот момент. Это не первый раз, когда Сынхо плюёт на всё и заявляется ко мне, но до этого он вычислял мои адреса, когда я его блокировал. Он всегда приходил и затирал, что снова пытался построить отношения с другим человеком, но никто из них не мог заменить меня и сравниться со мной. Всегда говорил это, добиваясь хоть малейшего моего расположения, а затем, как только у него всё налаживалось, молча уходил, даже не прощаясь. Как-то раз он даже покрыл меня оскорблениями за то, что я предъявил ему это. Мол, это я сам в своей голове нафантазировал наше воссоединение и привязался к нему, а он вообще тут ни при чём, хотя про наши шансы сойтись чаще говорил именно он.       — Почему ты не заявил в полицию? Он ведь буквально преследовал тебя каждый раз... когда ты не давал ему возможности общаться по телефону, я прав?       — Просто боялся, — Бомгю поджимает колени к груди, утыкаясь в колени носом. — Да и сейчас боюсь. Я много раз переезжал, так что его преследования стали толчком к тому, что пора менять обстановку. Можно сказать, влилось в привычку.       — Кошмар из твоего сна, — продолжает Ёнджун после тяжелого вздоха. — Утверждал, что ты сбежал той ночью. Сынхо действительно преследовал тебя в тот день?       — Я не знаю. Он бы не успел добраться до моей квартиры, даже если уже знал адрес. От универа до дома ехать минут десять-пятнадцать, а я сбежал гораздо быстрее.       — Могу я узнать куда?       Бомгю поднимает голову, пересекаясь взглядами с Ёнджуном. Теперь его очередь делать глубокий вздох.       — Та ночь, когда я приехал сюда... — брови Ёнджуна взлетают вверх от осознания, смешанного с удивлением. — Здесь был только Джеймс, но он разрешил мне остаться.       — И это ты называешь «не имеет значение»? Бомгю, ты в своём уме?       Но Бомгю в ответ лишь крепче обнимает свои колени, слегка дёрнувшись от повышенного тона. Чхве Ёнджун, который ранее всегда старался придерживаться тону, соответствующему профессиональной этике психотерапевта, неожиданно вышел из себя. Очевидно, он и сам тут же это осознаёт свою ошибку, быстро извиняется, всматриваясь в планшет на своих коленях, и сжимает губы в тонкую линию. Больше он ничего не говорит.       В пожирающей тишине слышен звук открывающейся двери соседнего кабинета и голос Джеймса, который провожает своего пациента. И это словно отрезвляет Ёнджуна: он поднимается на ноги, берёт со стола крафтовый пакет и подходит к Бомгю, протягивая его.       — Извини. Я не должен был. Вверх непрофессионализма.       Бомгю принимает пакет и заглядывает внутрь, обнаруживая несколько упакованных сладких сэндвичей из той кофейни, в которую они ходили вместе на одном из сеансов.       — Просто хочу, чтоб ты знал, что тебе правда стоит обратиться в полицию, если это повторится. Или... — Ёнджун замолкает, дожидаясь, когда парень запрокинет голову и посмотрит в его глаза. — Не бойся звонить мне в таких ситуациях. Я приеду и помогу тебе.       И в тот момент сердце Бомгю предательски пропускает сильный удар, отдавшись мимолетной болью, словно внутри что-то упало.

***

      Кабинет Джеймса и правда отличается, как минимум размерами. В отличие от кабинета его коллеги, здесь нет большого пространства между рабочим столом и диванчиками, но зато очень много хаотично разбросанных кресел-мешков, а также висящих на стенах картин, которые он сам написал. К этому месту прилегает другая небольшая комнатка, в которой стоит кровать, шкаф и стеллаж, идентично заставленный кружками и коробочками с салфетками и пластырями.       — Ты редко ко мне захаживаешь, — говорит Джеймс, пропуская друга внутрь и усаживаясь на кровать. — Случилось что-то?       — Странный вопрос, — Ёнджун хватается за одно из кресел и закидывает его за собой в комнатку следом, шлёпаясь на него. — Наша профессия подразумевает, что «что-то» происходит каждый день.       — Оу, но в последнее время к тебе ведь приходит только Бомгю? — Джеймс непонимающе смотрит сверху вниз, изучая собеседника так, словно видит впервые.       Несмотря на то, что делят арендную плату, познакомились ещё на последних курсах в университете, частенько ходят выпивать, да и называют друг друга друзьями, по душам они говорят крайне редко. Последний раз был полгода назад, когда Джеймс рассказывал о тех самых картинах в своём кабинете, вынуждая Ёнджуна несколько раз пустить слезу. Однако именно последний был тем, кто в целом очень мало рассказывал о своих чувствах.       — В том и проблема, — на выдохе говорит Ёнджун, опуская подбородок и продолжая смотреть исподлобья. — Мне кажется, я к нему привязываюсь.       — Тоже мне, удивил, — Джеймс усмехается, скидывая с себя халат, и ложится вдоль кровати, подперев голову рукой. — Ты работаешь над ним, было бы странно, если бы он был тебе кристаллически безразличен.       прим.джесс: Я ХИХИКНУЛА С КРИСТАЛЛИЧЕСКИ       прим. Лин: кристаллически похуй       — Нет, я не про издержки профессии, — Ёнджун закатывает глаза, определённо теряя терпение.       Ещё час назад он расхаживал в одиночестве по своему кабинету, когда пришёл к этому выводу. Однако именно сейчас всё его нутро противится и отказывается говорить прямо, отказывается признаться не только другу, но и самому себе.       «Он мне нравится? Блять, какая чушь», думал он в тот момент и продолжает думать до сих пор.       — О нём хочется заботиться, — тихо продолжает Ёнджун, чувствуя всеми фибрами души пристальный и удивлённый взгляд Джеймса. — Я очень рад, что могу сделать это как специалист, но он даже боится мне звонить, когда его что-то тревожит. Я ведь не могу навязываться. Он приходит и рассказывает о том, что ему было ужасно страшно, о том, что его беспокоило, а я внутренне сражаюсь с чувством несправедливости, ведь если бы я был рядом...       Ёнджун заламывает пальцы, выкручивает их в разные стороны и наконец прячет руки в карманы. Он нервничает, и это видно невооружённым глазом. Скрывает свою правду, и это видно профессионалу своего дела.       — Он тебе нравится, — чересчур уверенно заключает Джеймс, моментально вызывая у Ёнджуна множество эмоций на лице.       — Я не гей.       — Что ты имеешь против геев?       — Против тебя... — он запинается, видя приподнимающиеся брови друга. — Против геев я ничего не имею.       — Но ты не гей?       — Но я не гей.       — Первая стадия — отрицание...       — Господи, прекрати.       — Можно просто Джеймс, — тот улыбается, усаживается напротив и наклоняется ближе. — Видимо, мне не помешает провести для тебя пару сеансов, чтобы ты всё же принял свою реальность.       — Да с чего ты взял...       С того, что у Ёнджуна всё написано на лбу.       Его отчётливое желание скрыть свои мысли, скрыть свои желания. Завуалировать это так, чтобы оно не вызвало ни малейших подозрений. Но не зря же говорят, что рыбак рыбака видит издалека? И дело не в проколах, не в ярко-голубых волосах и даже не в лёгком повседневном макияже. Джеймс чувствует Ёнджуна иначе. Он слышал, как тот был готов крушить весь свой кабинет час тому назад, он видел, как тот отрицает свои чувства, как начинает ненавидеть себя за них. Джеймс наблюдал это не только сегодня, но и пару лет назад, правда, тогда в нём не хватило смелости и уверенности, чтобы поставить друга перед фактом.       — Я понимаю твой страх. Не все могут быть готовы к принятию чего-то подобного. Особенно в себе самом.       Джеймс поднимается и подходит к шкафу, доставая с верхней полки книгу. Этим он даёт понять, что их разговор близится к логическому завершению.       — Но давай ты не будешь отрицать очевидное? Не наделай глупостей, пока пытаешься заглушить чувства. Не позволяй своему отрицанию разрушить человека, который на самом деле тебе дорог.

***

      — Я правда пытался, но они и впрямь бездонные, — комментирует Кай, ходя по кругу, пока Бомгю тщетно всматривается в поверхность.       Ничего не изменилось.       Конца и края этой комнаты, если её, конечно, так можно назвать, совсем не видно. Там, внизу, судя по всему, тоже нет выхода. Ровно как и отражения Бомгю, всё испарилось в один миг.       Бомгю прижимает колени к груди, чересчур сильно. Чувствует, как дрожат его руки, как мелко трясутся ноги. Чувствует ледяную воду, что редкими лужицами встречается на бортиках. Где-то внутри тоже очень холодно, очень темно и совсем нет ни солнечного, ни искусственного света. Там даже луна и звёзды не сияют. Здесь лампочки на низком потолке то и дело мигают, некоторые и вовсе не работают.       — Прости, — тихо срывается с его уст.       Это вынуждает Кая развернуться и посмотреть на Бомгю. Он и сам не осознаёт, перед кем конкретно он извиняется.       Перед Субином за то, что не слушал его советы, продолжая погружаться в свой собственный кошмар, из которого теперь не знает, как выбраться?       Перед Каем за то, что он теперь застрял вместе с ним?       Перед Ёнджуном за то, что продолжает бояться?       Или перед Кан Тэхёном, отражение которого наконец пропало, как он и мечтал последние два года, но без которого теперь чувствовал себя предательски пустым.       И всему виной то, что он забыл, каким был до знакомства с Сынхо. Забыл, чему искренне радовался, какие имел цели и о чём мечтал. Его бывший, сам того не осознавая, разобрал его на составляющие, словно конструктор.       Бомгю попытался собраться обратно. Снова и снова, пока не осознал, что уже давно видит не самого себя.       — Прости меня, — уже плача, продолжает шептать Бомгю. — Я не должен был...       Рука сама тянется к воде, желая соприкоснуться со своим отражением. Почувствовать, как идентичные ледяные пальцы соприкасаются с его разгоряченными, как сжимают его ладонь. Бомгю не осознаёт, когда проваливается в воду, но на этот раз сил оказывается достаточно, чтобы открыть глаза.       Чужие тёмные смотрят на него с нескрываемым интересом. Они находятся на расстоянии лишь одного метра друг от друга. Ладонь Бомгю поднимается выше, вытягивается вперёд и слегка дёргается, когда другая, холодная, повторяет за ним этот жест. То же самое повторяет и вторая, их пальцы переплетаются в замок. Они продолжают смотреть друг на друга.       — Кажется, мы впервые разговариваем, не так ли? — голос, который всегда доводил его до мурашек, который, словно сирена, давал сигнал «бежать», сейчас был особо приглушён из-за воды.       — Мне всё ещё страшно, — признаётся Бомгю, пытаясь вырвать ладони, но ему не позволяют.       — Я чувствую. Ведь я — это ты.       Отражение Кан Тэхёна в его сне выглядит слишком правдоподобно. Сознание Бомгю всегда играло с ним злую шутку. Сейчас — не исключение. Светло-голубые волосы торчат в разные стороны, но они выглядят весьма ухоженно, как и в настоящем мире. Чёрная майка слегка приподнята и пропускает воду, широкие джинсы прикрывают едва заметные стопы в белых носках. Взгляд, которым на него смотрят, наполнен сочувствием. Уголки губ слегка приподняты.       — Я не хочу. Я не хочу, чтобы ты был частью меня, — плача, кричит Бомгю, но вода всё равно не пропускает звук в полной мере. — Прошу, ты можешь помочь мне избавиться от тебя?       Тэхён прикрывает глаза, опуская голову вниз, а затем крепче сжимает одну из ладоней Чхве и тянет за собой вниз.       — Я не могу, Бомгю. Видишь ли, люди меняются с годами, и это нормально.       Бомгю, словно шарик на верёвочке, волочится за тянущим его отражением.       — Они всегда подобны губкам, впитывают в себя характер окружения. Впечатлительные существа, не находишь? Сегодня они живут, как ни в чём не бывало, радуются жизни и не планируют ничего масштабного наперёд, а затем что-то случается. Уже на следующий день они могут стать совершенно не теми, кем ты их запомнил когда-то. И что важно, они наконец останавливаются, и это необратимый процесс. Ты можешь сдать душевнобольного в лечебницу, его могут пичкать таблетками, спустя года вернуть к нормальной жизни, но он никогда не избавится от призраков прошлого. Он словно слоённый торт: наложит один образ на другой, одну форму поведения на другую. Он утопит свой кошмар, но настанет день, когда тот болезненно выберется наружу.       Несмотря то, что их окружала вода, на глазах Бомгю были отчётливо виднелись слёзы. Губы сжались в тонкую линию, а рука больше не пыталась вырваться из чужой хватки.       — Мы уже никогда не станем прежними, Бомгю. Это принцип эволюции. Тебе не нужно ненавидеть себя за то, что ты ненавидишь меня. Это твои чувства. Ты имеешь на них право. Вопрос только в том, что ты решишь с этим делать.       А затем его хватают за плечи и выбрасывают на поверхность. Проходит секунда, ещё одна, и спина Бомгю встречается со стеной. Из правого коридора доносится шум. Через десять секунд оттуда выбегает Кай, помогает ему подняться и тянет за собой, пока тёмные, словно ночь, души несутся за ними.

***

      — Ты уверен, что хочешь остаться? — спрашивает Чонин, выключая на столе свет, и закидывает сумку на плечо.       — Да, мне нужно закончить схему здесь. Не хочу таскать этот холст домой и обратно, — кивает Бомгю, заправляя кисточку за ухо, поднимает другую и продолжает вырисовывать чёткие линии.       Студии в кампусе при университете оборудованы так, что у каждого студента есть собственное рабочее место. Множество столов завалены высыхающими фигурами в молдах и деревянными макетами. Здесь не запрещено оставаться допоздна, однако каждый предпочитает засыпать дома в уютной кровати. В том числе, и Бомгю, однако не сегодня. Диаграммы для обустройства среды были готовы, оставался эскиз, над которым он сидит уже битый час, замазывая всё белым акрилом и рисуя заново.       Время на часах показывает половину двенадцатого, когда Бомгю достаёт из сумки телефон, чтобы подключить наушники. yawnzzn Напоминаю, что у нас завтра встреча в пять вечера 22:15

bamgyuuuu

Я помню, спасибо

23:34

      Но не прошло и пяти минут, как пришло ещё сообщение. Ещё два сообщения. yawnzzn Почему не спишь? Учёба или кошмары? 23:37

bamgyuuuu

Я в студии, готовлю эскиз для сдачи

23:38

yawnzzn Даже не дома Частенько сидишь там в такое время? 23:38

bamgyuuuu

Случается

Ты-то почему не спишь?

23:39

      Молчание. Одна часть Бомгю не понимает, почему Ёнджун так резко замолчал. Другая же всматривается в последнее сообщение, так непривычно начатое с «ты».

bamgyuuuu

Хён?

23:41

yawnzzn Собирался идти Хочешь, составлю тебе компанию? 23:42

bamgyuuuu

Приедешь сюда?

23:42

yawnzzn Фейстайм для тебя шутка какая-то? 23:42

bamgyuuuu

Чёрт. Нет.

Я выгляжу просто ужасно, не стоит

23:43

yawnzzn Тебя заботит то, насколько красивым ты выглядишь, когда говоришь со мной? 23:43       Кажется, теперь очередь Бомгю зависнуть на пару минут, перечитывая последнее сообщение снова и снова.

bamgyuuuu

Вы отвлекаете меня от работы, Чхве Ёнджун.

23:46

yawnzzn Ох, ужас Прости меня хаха 23:46       Ещё и смеётся. Бомгю представляет его голос и чувствует, как по лицу расползается улыбка. Он уже подумывает предложить созвониться без видео, однако тут же начинает понимает, что тогда и вовсе не закончит работу. Ёнджун привлекательный, он переключит всё его внимание на себя, позволит расслабиться и отдохнуть, однако это не то, что нужно Бомгю этой ночью.       Стоп.       Ёнджун привлекательный?