зазеркалье

back to friends — sombr

      Знакомые коридоры.       Бомгю бывал в них лишь один раз, но дорогу запомнил отлично: здесь направо, ещё раз, пропускаем поворот, под веточкой лаванды нужно завернуть на лестницу. Отлично.       После разговора с Сынхо в теневом обличии страх за Кая усилился многократно. Действительно ли с ним могли что-то сделать? Сколько бы передряг они не переносили, сколько бы драк не было, именно Хюнин из раза в раз спасал Бомгю, сам выходя сухим из воды.       Последняя дверь. Бомгю буквально врывается в следующую, тут же застывая на месте. Джуни-Джу мирно посапывает в одном из кресел, стоящих по центру. Вокруг него — огромные стопки из книг, а из-за них выглядывает сам Кай, словно не понимая причины такого состояния владельца мира. Его волосы необычайно белы, где-то совсем словно прозрачны, кожа стала ещё на тон светлее, из-за чего мешки под глазами кажутся более явными — это единственное, что первым бросается в глаза.       — Бомгю, что-то случилось? — Кай подходит ближе, оставляя книгу на одной из стопок, и тут же оказывается в крепких, почти душащих объятиях. — Да ты чего?       — Я боялся, — тихо отвечает Бомгю, боясь даже произносить это вслух. — Мне сказали, что тебя схватили. Из-за меня. Сынхо, он...       В объятиях оказывается и сам Бомгю. Ладони Кая нежно гладят его по лопаткам и затылку, слегка спутывают волосы. Тихие всхлипы доносятся и до дракоши, который моментально подлетает в воздух, оказываясь между ними, и толкается рогами так, чтобы тоже оказаться в успокаивающем обхвате рук. Бомгю делает пару шагов назад, принимая просьбу существа, и позволяет тому оказаться прижатым к груди.       — Он скучал, — как бы невзначай комментирует Кай, наблюдая за развернувшейся картиной. — Он не умеет разговаривать, но после много скулил и всё летал в поисках тебя, когда ты ушёл.       — Он защитил меня в том кошмаре, — Бомгю аккуратно поглаживает рога и макушку, пока Джуни-Джу подставил ему свою спинку. — Не понимаю, как это сработало и что отвечает за ваши перемещения, но если бы не он...       То Бомгю даже представить боится. Масштабы зазеркалья ему всё ещё неизвестны. Он не знает, как он может управлять этим миром, как может создавать и разрушать, как мог допустить произошедшее и что ему делать теперь.       — Думаю, это место сможет тебе помочь. Я уже нашёл несколько книг, в которых упоминается и комната прошлого тебя, и цветочная поляна, и даже комната бесконечных водоёмов, — Бомгю озирается по сторонам, подходя с малышом на руках ближе к читательской зоне. — Кстати, ты дал ему имя?       — Его зовут Джуни-Джу, — на эти слова дракоша задирает голову, встречаясь взглядами с человеком, которого счёл своих хозяином.       — Прекрасный выбор, — тихо подытоживает Кай, прежде чем пройти к стеллажам и заняться поисками необходимой информации.       Бомгю пока устраивается в кресле, кладёт плед на колени, позволяя Джуни-Джу и дальше лежать как можно ближе в уюте. Книги просматривает беглым взглядом, стараясь выцепить только что-то новое, интересное и совершенно неизведанное.       В этом пространстве есть комната кривых зеркал? Интересно, почему он ни разу не натыкался на неё за последний год. Должно быть, в ней весело, хотя он никогда не понимал задумки подобной конструкции даже в парках развлечений. Субин как-то пытался объяснить это: они ходили на канатные дороги, американские горки, бродили по другим экстремальным аттракционам, а вот эта комната казалась Бомгю лишней, но брату отчего-то нравилось.       Взгляд цепляется за ещё одну страницу.       «Зона параллельных миров».       — Параллельные миры? Ты натыкался когда-нибудь на это место?       — Нет, но говорят, что оно весьма жуткое, — Кай ставит на пол ещё одну стопку, которую тут же начинает также бегло просматривать, после отбрасывая в сторону. — Ты ведь не знаешь, каков ты в иных мультивселенных. Мало ли что каждая личность способна с тобой вытворить.       — И всё же, — согласно кивнув, Бомгю продолжает. — Ты можешь отвести меня туда?       Несколько молчаливых секунд, нарушаемых лишь сопением Джуни-Джу, Кай неотрывно смотрит на парня, пытаясь прикинуть все риски. С чего бы ему понадобилось соваться в такое опасное место? Бомгю ведь далеко не глупый. Ему скажут, что где-то опасно — он примет к сведению. Есть особая причина?       — Хорошо, — отвечает Кай. — Думаю, я смогу найти это место. Только в другой раз.       Они вновь погружаются в изучение огромной кучи книг, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь противостоять теням. Кай не шутил, когда сказал, что информации очень много.       Через какое-то время Джуни-Джу проснулся и, найдя неподалёку огромную коробку, начал переносить туда книги, которые были уже отсмотрены и отнесены в категории «бесполезные» и «интересные, но бесполезные». Ключевая категория, конечно же, «бессмысленно».       Спустя десяток таких стопок Бомгю понял, что совсем сбился со счёта времени.       — Почему я не просыпаюсь? — спрашивает он скорее себя, при этом смотря на летающего вокруг дракончика.       — А уже должен? — Кай всё-таки решает помочь существу и сам переносит книги большими пачками. — Если считаешь, что это необходимо, то вперёд, мы можем справиться без тебя.       — Почему ты так выглядишь? — вместо этого спрашивает Бомгю. — С каждым разом становишься всё бледнее, а единственное, что осталось тёмным — это глаза и мешки под ними, которые становятся всё глубже и глубже. Я ведь помню... нет, вернее, я описывал тебя как парня с медовыми волосами. Почему это произошло?       Все прежние эмоции на лице Кая стираются подчистую. Теперь от смотрит на Бомгю, не моргая, словно тот сказал нечто ужасное, перевернувшее весь его мир и восприятие, но затем Хюнин неожиданно подходит ближе. Его губы трогает лёгкая улыбка. Но Бомгю замечает кое-что: его улыбка перекошена, а вблизи заметны короткие алые следы в уголках губ. Выглядит это так, словно его рот пытались растянуть или, что ещё хуже, разрезать. Только сейчас Бомгю отмечает, насколько же тот выглядит жутко.       — Не переживай по этому поводу, — голос Кая неожиданно приобретает весьма угрожающие нотки. — Я здесь, чтобы защитить тебя, дай мне её сюда.       И он протягивает руку, чтобы забрать книгу, которую Бомгю сжал так сильно, что костяшки побелели. Нехотя, но всё-таки приходится её отдать, испытывая волну ужаса.       На обложке красуется название «Зеркальные существа». Кай, не утруждаясь, кидает книгу в коробку к остальным, так и не заметив, что один из листков всё-таки канул в карман джинсов, сложенный вчетверо. Белоснежный проводник. Раса: призрак, дух-хранитель Обладает всей информацией из подсознания создателя. Отлично ориентируется в коридорах, благодаря чему вы никогда не заблудитесь и не сможете спрятаться. Изначально появляется в своём истинном обличие, однако чем светлее становится, тем сильнее теряет контроль над собой. Наиболее уязвим к управлению тенями. Будьте осторожны, ведь он всегда следит за каждым вашим шагом.

***

      Привычная головная боль после пробуждения неожиданно сменилась приятной прохладой. Видимо, кто-то открыл окно, позволяя свежему ветерку проникнуть в спальню. Постельное бельё отдаёт душистой мятой, да и само уже давно не хранит тепло человека, который спал рядом. Повернувшись к настенным часам, Бомгю увидел чёткую тройку под двумя стрелочками, что заставляет его вскочить с кровати и подбежать к двери, запоздало осознавая, где он находится и что произошло прошлой ночью.       Едой, конечно же, не пахнет. Оно и не удивительно: время далеко не для завтрака, даже не для обеда. Ёнджун обнаруживается в своём кабинете с книгой в руках. Увидев Бомгю, он тут же захлопывает его, пошире расставляя ноги, и распахивает руки.       — Ты бы хоть закладку оставил, — бубнит Бомгю, прежде чем влететь в объятия, коленом собрав чужие вместе. — Страницу же потеряешь.       — Да брось. Найду попозже и прочту дальше.       Ёнджун позволяет Бомгю усесться сверху, уперев колени в боковушки кресла, и устроиться на бёдрах. Растрёпанные отросшие волосы то там, то здесь спутываются в лёгкие волны, касаясь его обнажённых ключиц. В то время как ладони психотерапевта устроились на чужих лопатках, а взгляд невольно, но оказался прикован к хрупким косточкам, выпирающих под кожей.       — Тебе идёт маллет. Я не говорил?       — Тебя послушаешь, так мне идёт всё, что угодно.       И не понятно сказано это со смущением или с недовольством.       — Ну так и где же я не прав?       Оба улыбаются, а затем несколько неловко расцепляют объятия и шагают на кухню. Про то, что старшему стоило его разбудить намного раньше, Бомгю решает умолчать. По крайней мере, не придираться же с этим в тот момент, когда ему заботливо наливают чай и греют курицу с рисом. Не после того, как его забрали из квартиры не в самом лучшем состоянии и всё равно пригрели, убаюкали и позволили наконец выспаться.       Точно. Сон.       Не дождавшись тарелки с горячим, Бомгю подрывается с места и вбегает в спальню, едва ли падая на колени перед коробкой с вещами. С самого дна он достаёт небольшой дневник на магнитном замке. На обложке красуются объёмные подсолнухи, а количество страниц внутри превышает все возможные нормы. Стоило бы купить новый, но не сейчас. Не тогда, когда всю информацию стоит держать в одном месте.       — Бомгю? — Ёнджун заглядывает в комнату, наблюдая за что-то очень быстро пишущем парнем.       — Да-да, — отмахивается он, не отрываясь от дела. — Я сейчас приду. Прости, пожалуйста. Мне очень нужно кое-что записать.       — Это касается зазеркалья? — Бомгю застывает с прижатой к листку ручкой и медленно поднимает голову. — Я хочу услышать только «да» или «нет». Не важно, как твой парень или как твой психотерапевт.       — Да, — коротко отвечает Бомгю, а затем он быстро и отрывисто оставляет ещё несколько строк, закрывает блокнот и убирает его на дно коробки. — Прости, когда всё закончится, я обязательно тебе всё расскажу.       Ёнджун лишь несколько раз кивает с улыбкой, а затем приглашающим жестом указывает на кухню:       — Конечно. Я буду очень счастлив услышать эту необыкновенную историю. А сейчас пойдём, тебе нужно поесть после долгого сна. К тому же, Хисын звонил.       Бомгю дёргается при упоминании старосты.       — Я объяснил ему ситуацию без подробностей, но на факультативы тебе нужно приехать.       — Скорее всего, мы опять сбежим с них в студию доделывать групповой проект, — комментирует он, вырвавшись из оцепенения.       И пытается вспомнить, когда вообще в последний раз был на занятиях японского, а ещё прикинуть, когда же сможет снова на них побывать.       — Хорошо. Я отвезу тебя. Если позвонишь, как закончите, то приеду, заберу. Даже если в пять утра.       — Если ты будешь раскидываться такими фразами, — неожиданно даже для самого себя Бомгю подходит ближе, оставляя между их лицами лишь пролёт ладони. — Я влюблюсь в тебя окончательно, Чхве Ёнджун.       Рука старшего в считанные секунды притягивает его ближе за талию, другая ложится на его грудь. Под кистью отчётливо чувствуется частое биение сердца. Губы оказываются в непозволительных миллиметрах от виска.       — А ты думаешь, чего я добиваюсь? — шепчет Ёнджун, проводя кончиком носа за ухом, и чувствует, как тело в его руках начало мелко трястись. — Единственное, чего я жду — твоего разрешения...       — Пожалуйста, — только и шепчет Бомгю, кладя обе руки на плечи напротив, и поднимает подбородок выше.       Уже спустя несколько мгновений губы Ёнджуна касаются мочки его уха. Сначала осторожно, неспешно, затем облизывая кончиком языка. Мычание, доносящееся до него совсем рядом, вызывает внутри то смешанное, уже позабытое чувство. Дорожкой из мелких поцелуев он спускается ниже, выцеловывая каждую венку, выступающую на шее, срывая наконец тихие и неуверенные стоны с желанных уст. Слышит своё имя, произносимое дрожащим голосом, внимает просьбам оставить поцелуи повыше, пониже, коснуться ключиц и обнять сильнее, что, собственно, в соответствующем порядке он и исполняет, наконец обхватив его талию двумя руками.       — Но не сейчас, — наконец отстраняется Бомгю, неуверенно шагая назад. — Пожалуйста, я пока не готов.       — Я никогда не спрашивал тебя об этом, но было ли у тебя что-то с Сынхо?       Бомгю несколько раз удивлённо моргает, не сводя пристального взгляда с чужих глаз, а затем смеётся, опуская ладони на чужие предплечья.       — Догадываюсь, что послужило причиной такого вопроса. Не было. У меня, в целом, никогда не было секса, так что, пожалуйста, дай мне побольше времени.       — Разумеется, — Ёнджун оставляет последний поцелуй в уголке его губ, а затем выпускает из объятий и подталкивает к кухне. — Поторопись, иначе опоздаем.

***

      К зданию университета они подъезжают с пакетами закусок и подставкой, заполненной напитками из ближайшей кофейни. Во дворе, как и всегда в это время, уже почти нет людей. Даже Чонин, обычно до конца ждущий друга на заборе, уже зашёл внутрь.       — Давай. Звони, если что.       Ёнджун останавливается перед самым входом, чтобы Бомгю не пришлось делать никаких кругов.       — Работаешь сегодня? — уточняет он, скорее, для какого-то душевного спокойствия.       — Работаю. Но это не значит, что не найду способа тебе помочь, даже будучи занятым. Ты меня услышал?       — Так точно, хён!       И в противовес занятым рукам Бомгю тянется к водительскому месту, оставляя мимолётный поцелуй на его щеке. Брови Ёнджуна тут же ползут наверх, придавая лицу удивлённое выражение. Младший на это смеётся и выходит из машины, бросив напоследок       — Люблю тебя, до скорого.       А внутри Ёнджуна разлетаются бабочки. Самые разные и яркие, со светящимися крылышками и цветками гипсофил в крохотных лапках. Вот только они не просто разом взлетели наверх — они начали наматывать круги с невероятной скоростью, вынуждая мысли молодого человека спутываться из крайности в крайность.       Когда дверь главного здания закрывается за спиной Бомгю, Ёнджун выдыхает, заводит машину и действительно едет по работе в офис.

***

      В аудитории, где и проходят факультатив по японскому языку, его друзья сидят с уже собранными вещами и ожидают сообщение о том, что Бомгю уже прибыл. И ровно в ту секунду, когда в их общем чате появляется «Я возле студии», Хисын отправляет отчёт о посещаемости. Вместе с Чонином он спускается в коридор. Феликс в этот же момент возвращается из туалета, поэтому забирает у Бомгю свой стаканчик, желает им плодотворной работы и обещает заглянуть в свободное окно.       Студия открыта круглосуточно, как и всегда. Сейчас здесь, на их удачу, ещё и мало людей. Бомгю ставит все свои вещи на стол, пока одногруппники придвигают другие столы, чтобы создать один большой.       — Выспался наконец? — интересуется Хисын, видя в руках Бомгю не привычный американо, а чай.       — Вроде того, — кивает Бомгю. — Хотя вырубает всё равно ужасно.       Отнекиваться было глупо, учитывая, что староста прекрасно знает, где он сегодня спал, раз уж разговаривал с Ёнджуном по телефону. А вот в курсе ли Чонин?       — Нам ведь осталось только фасад доделать? — с этими словами тот самый Чонин достаёт из шкафчика своего стола макет на огромной подставке.       — Да. И внести коррективы в презентацию и технический паспорт.       Хисын достаёт из своего стола папку с неимоверным количеством бумаг, многие из которых были просто по сотне раз перепечатаны.       — Пойду принесу файлы из кабинета.       Чонин забирает со спинки стула кофту и выходит, оставляя Хисына и Бомгю наедине.       Глядя на совершенно спокойное лицо старосты, Бомгю думает лишь об одном. Ни об их неудавшихся отношениях, ни о чувствах человека рядом с ним, ни об их свиданиях, оставивших где-то внутри неоднозначный след.       — Хисын, — его голос слегка дрожит, но, кажется, со стороны это не так уж и заметно. — Ты когда-нибудь общался с Сынхо лично?       Лёгкая улыбка на лице Хисына стирается, взгляд спутывается, в попытке зацепить и переключить внимание на что-то другое. Однако Бомгю не собирается так быстро сдаваться.       — Вы когда-нибудь говорили обо мне? Ты лез в наши отношения?       Сущий бред. Шанс на то, что ему приснилось то, что случилось на самом деле, ничтожно мал. Но... всё же следующая фраза уносит всю землю из-под ног.       — Он утверждал, что ты в полном порядке. Он не видел никаких проблем, в то время как я видел тебя каждое утро разбитым и помятым. Ты выглядел гораздо хуже, чем сейчас, Бомгю. Я лишь хотел сделать как лучше, но он не слушал меня. Но... — Хисын всё же находит силы вновь пересечься взглядами. — Откуда ты это знаешь? Вы разговаривали? Он снова узнал, где ты живёшь?       — Не знаю узнал ли, но нет, мы не разговаривали. Считай, что я просто угадал. Вот и всё, — Бомгю падает на ближайший стул и смотрит в одну точку. — Не беспокойся, Ёнджун позаботится обо мне.       — В этом я уверен, — Хисын, улыбаясь, несколько раз похлопывает по его плечу, завершая разговор.       Как раз вовремя. Появляется Ян Чонин.       — Куратор не хотела мне их отдавать, — бурчит тот, бросая упаковку в угол. — Сказала, что мы и так тратим их слишком много.       — Ну а кому на архитектуре-то легко, — веселеет Бомгю, поднимаясь, и подходит к макету. — Так, здесь нужно подогнать под размеры пару дощечек, Хисын, они на тебе. Чонин, займись документацией и правками презентации. Я возьмусь за лакировку и покрас.

***

      На следующий день забирать Бомгю приехал уже Субин. И не просто подкинуть до квартиры Ёнджуна, а имея при себе запланированную программу развлечений на вечер. Едут они почти в полной тишине, нарушаемой лишь плейлистом брата и шумом машин. Выходят они недалеко от парка, прихватив с собой пару бутылок воды и большие мыльные пузыри.       — Решил детство вспомнить? — улыбается Бомгю, следуя за Субином, который уже всячески крутит устройство, пропускающее воздух через мыльную плёнку.       — Вроде того, — с этими словами он встаёт прямо под один из самых больших и жмурит глаза. Пузырь лопается от соприкосновения с носом. — Попробуй так.       И Бомгю сам не понимает, что происходит дальше. В какой момент ему становится так легко и весело. В какой момент он, словно в детстве, бегает и лопает пузыри, оставляемые братом, а затем, наоборот, этим занимается Субин, избавляясь от них преимущественно замахами ног. Младший, ведомый неизвестно каким состоянием, бежит впереди с высоко поднятой рукой, что петляет зигзагами, оставляя как можно больше прозрачных творений.       — Основа, кажется, закончилась.       Спустя минут двадцать плёнка перестала так легко натягиваться как раньше.       — Подлей туда воды, — Субин бросает ему бутылку и оглядывается по сторонам. — Потом пойдём вон в то кафе. Там вкусное мороженое.       — Хорошо! Кстати, — говорит Бомгю, заливая и взбивая получившуюся основу в руках. — Ёнджун ведь в курсе, что забрал меня ты?       — Поздновато ты об этом задумался, но да. Он в курсе и всё равно ждёт тебя вечером дома.       — Давно мы с тобой... Как дела на работе?       Бомгю всё ещё идёт чуть впереди, но теперь спиной, удерживая зрительный контакт с братом. Внешне тот ничуть не изменился. Всё такие же тёмные волосы, чёлка, падающая на глаза, очки в чёрной оправе, что спокойно сидят на носу. Его, кажется, любимая рубашка с галстуком, завязанным не слишком туго, и накинутая на плечи, скорее для образа, а не от холода, кофейного цвета кофта.       — Всё в порядке. Недавно сдали отчётность по одной из игр, в разработке которой мы принимали участие. Не твой жанр, но, возможно, тебе понравится.       — С удовольствием гляну.       Три пузыря соединяются воедино, приобретая форму, схожую с мордочкой Микки Мауса. Оба одновременно достают свои телефоны.       — А ты? — после камера Субина переводится прямо на младшего брата. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       После начала терапии у Ёнджуна их прежние личные разговоры фактически сошли на нет. Субин и так раз в месяц получал отчёты о состоянии Бомгю, первым узнавал обо всех серьёзных происшествиях, а потому более не требовалось быть всегда на связи, готовым приехать даже глубокой ночью — всё это взял на себя психотерапевт.       Их прежняя близость, присущая, пускай и не родным, но братьям стала держаться на крохотной нити доверия, которая вот-вот порвётся окончательно, оставив лишь договора и родственную связь. Да, всё это, в какой-то степени, было решением и выбором Субина, но лишь из добрых побуждений и нужде в свободном времени.       Бомгю так и замирает с поднятой рукой, смущённо отводя взгляд, и убирает мыльные пузыри в сумку. Не замечает, как Субин подходит ближе, кладя руку на его плечо, как обеспокоенные глаза всё же находят его собственные, а тело слегка наклоняется, чтобы быть ниже.       — Я не хочу отдаляться от тебя, Бомгю, я надеюсь, ты понимаешь это.       — Но разве есть теперь что-то, что могу рассказать только я, а не Ёнджун? У нас никогда не было секретов друг от друга, последние месяцы так тем более. Ты получаешь больше, чем сухие факты о моём самочувствии. Я знаю. Я видел все графики и прогнозы моего состояния в его компьютере.       — Всегда есть, Бомгю. Люди не могут быть абсолютно честны со всеми на свете. И ты не обязан рассказывать ему всё.       Зазеркалье.       Единственная вещь, что была и остаётся лишь в недрах сознания и памяти Бомгю. Но разве он может делиться чем-то столь важным? Тем более сейчас, когда этот мир превратился не просто в закулисье кошмара, а в нечто большее. В особую вселенную сновидений с множеством разных комнат. С чудесным дракошей и духом-хранителем Каем, природу которого он наконец понял.       А с другой стороны... Он собирается доверить это не абы кому, а брату. Человеку, который всегда был и остаётся самым важным в его жизни.       — С тебя — мороженое, а с меня — паранормальщина, — заключает Бомгю и идёт прямо в ту кафешку, на которую показывал Субин ранее.       — Принято.       Они заходят внутрь, заказывают по три шарика разного мороженого и усаживаются за столик на веранде. Здесь меньше людей, а, значит, и меньше потенциально лишних ушей. Меньше шансов, что кто-то решит вызвать психушку.       Однако с каждой сказанной фразой у Бомгю создавалось впечатление, что и Субин сам позвонит либо туда, либо Ёнджуну лично.       — А вот эта... Герда, — Бомгю решил представить хранителя по тому псевдониму, которым сам его и наделил. — Ты уверен, что она не причинит тебе вреда?       — Во-первых, он, — старший явно потерялся в повествовании. — А, во-вторых, не уверен. Но должна быть весомая причина, по которой он не рассказывал мне о своём происхождении так долго. Если не намерение меня убить, то что?       — А он может тебя убить?       Бомгю поднимает взгляд, не до конца осознавая смысл сказанных слов.       — В смысле, что подразумевает собой твоя смерть в заданных масштабах?       — Не знаю, — он пожимает плечами. — Возможно, это то, что обычно называют «скончался во сне».       Эти слова бросают Субина в холодный пот. Даже не столько сам факт, сколько безразличие и спокойствие Бомгю при этой фразе.       Настолько всё плохо?

***

      В день сдачи группового проекта, — последнего перед тем, как Бомгю уйдёт в академический отпуск, — не нервничает либо только ленивый, либо тот, кто уже пару месяцев сидит на сильных успокоительных. Но Ёнджун-то никаких таблеток ему не прописал, так что имеем то, что имеем.       Бомгю, если честно, уже не понимает трясёт его от страха или же от количества всяческого кофеина и таурина в организме. Хотя, одно он знает точно — этот день просто обязан закончится лучше всех возможных и ничто не должно тому помешать.       В университет он едет на такси, рассматривая все мимо пролетающие улицы так, словно это не перерыв, а полноценное отчисление и больше подобных поездок никогда не будет. Хотя ведь не редки и ситуации, в которых после академа студенты попросту отчислялись, найдя смысл в чём-то ином. Из размышлений его выводит водитель, сообщающий об окончании поездки, после чего Бомгю тут же благодарит его, хватает вещи и выбегает из машины.       Почему его подвёз не Ёнджун? Всего лишь дело прихоти младшего.       — Мы выступаем четвёртыми.       Хисын заходит с организационными листами в студию, куда уже поднялся Бомгю, и присоединяется к Чонину, чтобы проверить макет.       Вещать предстоит в главном зале. Перед столами учебной комиссии и внимательными взорами одногруппников, друзей и младшекурсников, пришедших посмотреть. Оттого и волнительно, да и стресса куда больше сейчас. Были бы это привычные маленькие аудитории..       — Главное, что не в первый двойке, — выдыхает Чонин, откладывая линейку, и усаживается на стул. — К четвёртой нудятине они уже подустанут. К тому же, мы далеко не последние. У нас на курсе образовалось около девяти групп. Идеальная золотая середина.       — С презентацией тоже всё отлично, — будто не слушая его, заключает Бомгю, захлопывает крышку ноутбука, и переводит взгляд на искусно созданный макет двухэтажного загородного дома, выполненного в стиле барнхауса.       Стиль выбирали совсем не долго. Пришло на ум буквально за пару минут. Но вот его воссоздание, постановка чертежа и поиск подходящих материалов под заданные масштабы, всё это влилось не только в пару десятков тысяч сотен вон, но ещё и в пару потерянных скоплений нервных клеток.       Когда их фамилии объявляют по громкой связи, они уже совершенно спокойно несут весь реквизит в сторону зала, чтобы подготовить оборудование, проверить поддержку файлов и установить макет в безопасное место поближе к сцене.       — Не думаю, что у нас будет ещё возможность вот так поработать вместе, — тихо произносит Бомгю, когда первая группа уже выступает с презентацией проекта. — Жаль, что и выпустимся мы не вместе.       В носу начинает предательски щипать, а окончательно его добивают объятия Чонина со спины, уложившего свои скрещённые руки на груди Бомгю. Застоявшиеся в глазах слёзы сопровождаются осторожными поглаживаниями Хисына. Бомгю ничего не остаётся, кроме как развернуться и обнять их обоих, спрятав своё лицо.       Судьба бывает коварна и жестока, а потому больше всего на свете Бомгю боится потерять с ними связь и оставить в прошлом. Пускай и в ужасно светлом. Непонятно почему, но к такому развитию событий он готовился последние пару недель.       Жаль, что к такому всё-таки нельзя быть готовым.

***

      На улице свежо и ветрено, когда они втроём покидают здание университета. Чонин что-то без умолку трещит, дивясь тому, какая же восторженная реакция на их макет была у комиссии, и подмечает, что они обязаны отметить эту успешную сдачу и закрытие сессии.       Однако всё внимание Бомгю сосредоточено на подходящем к ним парне с большим букетом лилий. Как только расстояние между ними стремительно сокращается до метра, чужая рука ложится на его макушку, притягивая ближе, и оставляет осторожный поцелуй на лбу.       — Держи. Это для тебя.       Ёнджун протягивает цветы Бомгю, пока тот заворожённо смотрит на роскошь букета.       — Не стоило, хён...       — Как всё прошло? — Ёнджун обращается к стоящим позади парням с улыбками на лицах.       — Всё прекрасно, — Хисын легонько кивает головой. — Думаю, он может со спокойной душой уходить в академ.       — Вы уж позаботьтесь о нём ради нас, — Чонин переводит взгляд с Ёнджуна на Бомгю. — А то он тут такие речи толкал, будто помирать собрался.       — Чонин, ты!       Бомгю в шутку замахивается букетом, а сам Чонин быстро прячется за спиной старосты.       Уже через минут пять после прощания они едут в офис, потому что Ёнджуну нужно забрать оттуда какие-то бумаги. Погода благоволит им на длительные прогулки по паркам, однако оба Чхве уже настроились на вечер фильмов с ведёрками мороженого.       — Мы не будем покупать мятное, — протестует Бомгю, отнимая на светофоре чужой телефон, и листает приложение доставки. — Я не собираюсь есть зубную пасту.       — Да как ты вообще...       Ёнджун поворачивает голову, тут же сталкиваясь с мрачным и даже угрожающим взглядом парня напротив.       — Понял. Уговорил. Выбери то, что тебе нравится.       Чуть позднее они паркуются у высотки.       — Ты можешь посидеть здесь, я схожу сам.       — Хочу прогуляться с тобой, — Бомгю тоже выходит из машины, не желая принимать отказа.       Ёнджун лишь кивает, закрывает автомобиль и уверенно движется внутрь. Здоровается с девушкой на входе, которая с улыбкой кивает в ответ обоим, и вызывает лифт.       Однако уже наверху, после хлопка главной двери, происходит то, что обратить совершенно невозможно. Сначала из кабинета Джеймса показывается небесно-голубая макушка, принадлежащая достаточно крупному в теле молодому человеку, а затем и сам специалист, что переводит взгляд со своего, очевидно, клиента, на вошедших.       И тут же ужасается.       Стоит лишь неизвестному повернуться и встретиться взглядами с Бомгю, как между ними проносится осознание.       Бомгю делает несколько шагов назад, врезаясь в стену, а другой, наоборот, уверенно шагает вперёд.       Кан Тэхён. Здесь.       В месте, которое Бомгю долгие месяцы считал самым безопасным из возможных.       — Тебя ведь Бомгю зовут?       Кан Тэхён так и сокращает расстояние, пока рука Ёнджуна не преграждает ему путь.