зазеркалье

the code — nemo

      Боль от предательства — всегда непредсказуемая штука. В особенности, когда она последнее, чего ты ждёшь. На лице Ёнджуна нет ни тени удивления, но именно это и беспокоит Бомгю больше всего.       Значит он всё знал?       Он знал, что в соседнем кабинете может находиться человек, которого младший боялся больше всего на свете? Да, он не может знать наверняка, что психотерапевт очень тщательно подходил к каждой встрече. Что каждый вечер вместе с Джеймсом они обсуждали появление того или иного пациента. Соотносили графики так, чтобы риск их столкновения был минимален.       Неудача была вероятна.       И она случилась.       Бомгю распахивает настежь дверь машины, хватает букет и свою сумку, а затем быстро, пока Ёнджуну пришлось ждать, когда лифт сделает оборот и вернётся на последний, выбегает на главную улицу, петляет во дворах и наконец вызывает такси туда, откуда бежал со слезами на глазах.       Небезопасно. Больше ему нигде небезопасно.       В машине Бомгю старается сдерживать эмоции, чтобы не провоцировать ненужные беседы с водителем. Отворачивается к окну, отключает телефон и ждёт. Выжидает момента, когда сорвётся с места и взлетит по лестнице на этаж, откроет дверь, запрёт на все замки, задвинет её несколькими предметами мебели и закроется в спальне. Лилии разбросаны в углу после неизбежного столкновения со стеной.       Слёз уже нет. Лишь удушающая пустота.       — Нет, я не злюсь на него, — самого себя убеждает Бомгю, пока перебирает вещи на полке. — Мне всего лишь нужно побыть одному. Просто побыть одному и ни с кем не разговаривать.       Он достаёт совершенно новую упаковку снотворных, вскрывает её и моментально отправляет в рот максимально допустимую дозу. Уже спустя пару минут голова тяжелеет, а сам Бомгю, не сопротивляясь, оказывается на кровати. Все звуки разом становятся громче, невыносимо давят со всех сторон, вызывая отвратительную боль по всему телу.       Мысль о том, что он ошибся и его сердце с минуты на минуту просто остановится, не даёт покоя ровно до той секунды, пока Бомгю всё же не теряет сознание.       И только спустя целый час он осознаёт, что лежит на кирпичной поверхности, которая вот вот и разломается на половины, отправив его в полёт в небытие. Хватает считанных секунд, чтобы подскочить и переметнуться через ограждение.       В зазеркалье никогда не было ветра, однако сейчас открытая местность слишком ясно даёт о себе знать. Тёмное, практически чёрное небо без единой звезды и лунного света. Только ужасно холодный поток, который совсем скоро снесёт даже самого Бомгю. Внизу не видно ничего: никакой земли или её подобия. Только кромешная пустота.       Бомгю бежит в полуразрушенное строение. Здесь ещё кое-где на стенах держатся фонари, освещающие дорогу и все трещины на полу и стенах. Но, увы, ни один коридор ему не знаком. Он даже не понимает, где находится и как найти хоть что-то, что может связать его с Каем.       — Кай! — что есть силы кричит он в лестничный пролёт, спускаясь ниже по винтовой лестнице. — Кай!       Однако боковым зрением Бомгю замечает вовсе не белоснежного хранителя, а светлую комнату, в которой установлено огромное количество стеклянных капсул, наполненных жидкостью разных цветов. Кое-где они потрескались, из-за чего под ногами полно воды, которая, удивительно, не смешивается. Его плеча тут же касается чья-то рука, вынуждая развернуться и отскочить, естественно, поскользнувшись и упав на пол.       — Прости! — тут же извиняется другой Бомгю и протягивает руку.       В мире зазеркалья есть комната, полная отражений иных наших версий. Неужели именно здесь он и оказался?       На парне напротив — свитер крупной вязки с новогодним дизайном, а на голове, вместо подходящего образу красного колпака — венок из цветков сирени.       — Привет! — тут же восклицает Бомгю, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь на ноги. Как ни странно, ничего не намокло. — Скажи, ты можешь мне помочь? Это место рушится, мне нужно найти моих друзей, которые... Я думаю, что они могут с этим что-то сделать.       — Да… — тот, что с венком на голове, осматривает парня, пребывая в немом шоке от такого сходства. — И всё же, что это за место?       — Нет времени объяснять, — Бомгю хватает себя же за руку и бежит наружу, приметив по дороге ещё множество похожих, но одновременно самых разных версий собственного «Я».       «Кай был прав» — думает Бомгю, чуть ли не врезаясь в одного из них. Несколько побитого, скрывающего все свои синяки и шрамы под слоями одежды и бинтов. Эти напуганные глаза, пожалуй, будут ещё долго преследовать его в кошмарах. — «Это жутко».       — Бомгю, там! — позади него раздаётся крик парня, показывающего в ответвление коридора, что наполнен стаей теней, которые моментально начинают мчатся за ними.       — Беги! Быстрее!       Но стоит им преодолеть поворот, как оба оказываются схвачены белыми, практически прозрачными, руками. Волнистые волосы Кая собраны в маленький хвост на затылке, а взгляд направлен в сторону теневой погони, которая потеряла их след. Белый распахнутый бомбер развевается на ветру, гуляющему по всем коридорам.       Бомгю слышит собственное сердцебиение. Настолько частое, что кажется вот вот, и сердце попросту не выдержит. Ещё ни разу он не видел своего потустороннего друга настолько серьёзным и сосредоточенным. Вместе они много раз сбегали от теней, много раз Кай находил выходы даже там, где казалось их не существует вовсе. Однако теперь он не торопился бежать, а продолжал стоять на месте.       — Кай! — Бомгю пытается перекричать шум ветра и рёв кошмаров. — Почему ты стоишь? Нам нужно спрятаться. Нам нужно найти выход отсюда. Нам нужно...       — Тебе нужно бежать, Бомгю. Что-то повлияло на них извне. Они сильнее и свирепее, чем когда-либо. Я боюсь, что не смогу защитить тебя.       Глаза Кая поблёскивают голубым светом. Секундой спустя он разворачивается к теням, создавая в руках белую сферу, схлопывает её и направляет, словно лезвие, далеко вперёд.       — Оставь его со мной, — Хюнин кивает головой в сторону второго Бомгю с цветками на голове. — Ты ведь знаешь, кто я, не так ли?       На лице «Герды» ни единого намёка на злость или нечто подобное. Лишь тень улыбки и еле заметные слёзы в глазах. Бомгю чувствует, как сердце пропускает удары. Как оно ненароком замедляется, пока они продолжают удерживать зрительный контакт.       Что-то не даёт ему покоя. Что-то он упускает. Что-то вынуждает его озираться по сторонам, пытаясь понять причину тревоги. Ровно до тех пор, пока его близнец не следует указу Кая и не скидывает того на уровень ниже.       — Я буду с ним, чтобы поддерживать его контроль над собой, Гю-я, — голос иного Бомгю немного дрожит. — Пожалуйста, беги. Спаси себя. Ты должен спасти себя!       Последняя фраза звучит настолько громко, отдаётся эхом о все ближайшие стены. Пол вновь содрогается, но толком попрощаться настоящему Бомгю не позволяет дракоша, который тут же вылетает из-за угла и рожками подталкивает к противоположной стороне.       Остаётся лишь бежать. Бежать и ни в коем случае не оглядываться. Бежать и надеяться, что Кай остался позади не зря. Что всё будет хорошо.       Верить в то, что чувство, что прямо сейчас высасывает из Бомгю все соки, отдавая взамен громадную дозу адреналина, окажется лишь ошибкой его больной фантазии.       Ведь всё это лишь сон, так? Всего лишь сказка. У сказок не бывает плохого конца.       Пустынные коридоры сменяются заполненными зеркалами, аккуратно висящими на стенах. Словно из какого-то графического редактора: с равным расстоянием между, одинаковой высотой и схожим размером. Бомгю резко тормозит, не понимая, как стоит себя вести в этом месте. Быстро пробегать или, наоборот, не вызывать лишнего шума?       — Кай бы сейчас не помешал, — еле слышно произносит он, ступая вперёд и озираясь по сторонам.       В зеркальных поверхностях нет его отражения. Ни его, ни Тэхёна. Лишь противоположная стена и Джуни-Джу, несколько раз дублированный, наложенными отражениями.       Чудесно, теперь он ещё и вампир.       На полу обнаруживаются небольшие кусочки, предположительно, обваленных стен, что долетели до сюда. На всякий случай Бомгю их поднимает, протягивая один летающему зверьку. Плоские, но такие же увесистые, он кладёт в карманы, обнаруживая в одном из них сложенный пополам листок.       Каждая тень — это отражение страхов, преумноженных в несколько раз. Каждая боль, которую мы испытываем. Каждая недосказанность. Они рождаются из твоих слёз. Они отражают твоё больное прошлое и настоящее. Бомгю, ты должен их разбить. Если ты не уничтожишь отголоски прошлого, скопленного в них, они могут добраться до тебя. Тогда есть шанс, что ты не проснёшься. Они заберут тебя.       Бомгю поднимает глаза на летающего рядом дракончика, не веря.       — Это ведь Кай писал? Это вы нашли в архивах, когда я ушёл, не так ли?       Бомгю опускает листок, который держит двумя руками, всё ниже и ниже. Да, отражения не видно, однако, сосредоточив взгляд на внутреннем устройстве зеркала, он всё же видит себя.       Другого себя.       Вот тот Бомгю, который когда-то в предновогоднюю ночь сбежал из их общей с Сынхо квартиры. Та же одежда и причёска. Та же небольшая сумочка на плече и шарф, который он изорвал в тот же вечер.       Рука достаёт из внутреннего кармана небольшой кусочек камня и швыряет его точно в центр. Раздаётся треск. Более того, на нескольких зеркалах сразу: позади, справа, слева.       Остаётся вновь бежать. Бежать не оглядываясь, ведь из разбитых осколков начинают вылезать тени, отражённые несколько раз.       — Джуни-Джу, — совершенно спокойно произносит Бомгю, игнорируя оставшиеся на лице порезы от стекла. — Разбивай их. Разбивай, пока не закончатся.       Словно запущенный эффект домино, прямо позади него, взрываются зеркала один за другим. Как бы Бомгю ни старался быть впереди, они так или иначе достают до него, оставляя маленькие шрамы в неприкрытых одеждой местах. Однако он успел заметить, что осколки ранят и теней, растворяя их с громкими криками. Внутри что-то холодеет. С каждым метром тревожность сменяется непониманием. Словно из него что-то вырезают. Вместо сложенных оригами из Бомгю делают аппликацию, разрезая его на мелкие кусочки и уничтожая фрагменты.       Этот Сынхо.       Бомгю действительно вообще когда-то любил его?       За очередным поворотом виднеется тупик, перекрытый огромным зеркалом на всю стену. Однако уже мгновение спустя в нём виднеется такой же бегущий Кан Тэхён, что сперва удивляется, а затем решительно бежит навстречу.       И Бомгю ничего иного не остаётся.       На секунду замедлив бег, он хватает дракошу в охапку, планируя собой разбить конец коридора, однако лишь проходит насквозь. Не теряя ни минуты, он бросает один из лежащих на полу осколков в мнимое зеркало, уничтожая его, а потом проваливается в пустоту.

***

      Просыпается Бомгю от чувства дежавю. Он снова в воде, снова чувствует на себе чьи-то крепкие руки, а секундой спустя вдыхает воздух полной грудью, откашливая остатки жидкости из лёгких.       — Осторожнее, — Кан Тэхён присаживается перед ним на один уровень и осторожно постукивает по спине. — Дыши, всё в порядке. Хотя... Да какой там. У тебя пульс почти отсутствовал, я думал, что не очнёшься, балда.       Из Бомгю с кашлем выходит смешок и впервые он поднимает на Тэхёна взгляд полный благодарности.       — Спасибо, — секундой спустя он уже озирается по сторонам. — Ты не видел зверька, с которым я упал сюда?       Они в уже знакомой обоим локации. Вокруг бесчисленное количество бассейнов, разделённых весьма узкими платформами. Освещение оставляет желать лучшего настолько, что ощущается в разы темнее, чем в прошлый раз.       — Ты о дракоше? — упомянутый тут же выныривает из ближайшего и влетает в объятия хозяина, который заметно успокаивается, поглаживая макушку и рожки маленького зверька. — Хах. Забавно.       — М? — Бомгю непонимающе поднимает взгляд. — Что именно?       — Почему дракон? Не собака, не кошка, не лиса. Весьма нетипичный выбор для местного отражения твоего психотерапевта, — видя расширяющиеся глаза Бомгю, он тут же уточняет. — Погоди, ты не подозревал об этом? Ты ведь даже назвал его созвучно.       — Я не... — Бомгю осматривает существо, уютно устроившееся на его руках.       А ведь и правда. В первую же их встречу Ёнджун оставил на его ладонях парочку небольших пластырей с дракошами. Такими же голубыми, как его волосы на тот момент. Словно независимый наблюдатель, невыполняющий прямой функции как Субин или Кай, он появился в его жизни с целью дать успокоение. Ровно как и здесь. Но если все создания этого мира являются отражениями реальности, выходит и Кай...       Бомгю вскакивает, тут же озираясь и поднимая за руку Тэхёна.       — Кай. Нам нужно найти его. Пожалуйста. Я знаю, что ты можешь мне помочь. Я знаю, что ты можешь путешествовать по отражениям этого места. Найди его, прошу тебя.       Однако Тэхён лишь продолжает смотреть на слегка склонившегося перед ним парня. Смотреть с глазами полными... печали?       — В последний раз... в последний раз мы виделись рядом с залом вселенных. Пожалуйста, отправляйся туда. Если он... Если он отражение Субина... Он должен суметь пересечь границу вместе с тобой. Тэхён? Тэхён, почему ты молчишь?       Кан Тэхён тяжело вздыхает, вытягивая свою ладонь из хватки, и укладывает вместе со второй на чужие плечи, слегка сжимая их.       — Послушай, Бомгю. Ты всё верно понял. В реальности самым важным для тебя человеком является Субин. Он направитель, он координатор твоих действий. Именно его отражением стал Кай, выступив твоим хранителем здесь. Став твоим безопасным местом, наделённым всеми воспоминаниями. Но проблема в том, что когда ты разбивал зал прошлого, ты задел и его тоже. Он знал, что это случится. Поэтому планировал выиграть время для тебя. Не волнуйся, он справился. Он не потерял рассудок, он сдержал все кошмары, что должны были помешать этому плану, что должны были тебя уничтожить.       Слёзы? Бомгю их не чувствует. Он сейчас вообще ничего не чувствует. В голове эхом отдаётся лишь одна фраза:       «Неужели Кая больше нет?»       — Таков был его план. Кай не знал точно, что этот день настанет, однако он продумывал множество исходов событий, изменений и планов на самые критические ситуации. Всё, чтобы спасти тебя. Бомгю, в этом месте ты уже неоднократно потерял самого себя. Именно Кай раз за разом восстанавливал твоё отражение. По осколкам, по крупицам. Точно также, как это делал Субин.       Они даже не попрощались.       В глазах Бомгю скапливается влага. И вот лицо Тэхёна постепенно начинает плыть.       Та лёгкая улыбка Кая. Он знал, что это их последняя встреча. Он знал и ничего не сказал. Когда вообще они в последний раз спокойно проводили время? Когда они вдвоём были в безопасности, рассуждая о чём-то отвлечённом, и обсуждали всё, что взбредает в голову?       Если бы Бомгю мог... Если бы он был способен вернуть время вспять. Если бы знал наверняка, что каждая их встреча могла стать последней в любую секунду.       — Я так ни разу, — шепчет он самому себе, чувствуя, как слёзы ручьями стекают по щекам. — Не сказал ему, как много он для меня значил. Что именно он превратил это место из ночного кошмара в интересный мир, полный загадок. Если бы я мог...       Бомгю падает на колени и очень громко кричит от боли. Не физической, а внутренней. Сердце будто разрывается на малейшие куски, на тончайшие осколки, которые из раза в раз собирал тот, кого больше нет.       — Бомгю, — Тэхён садится рядом с ним, продолжая держать за плечи и легонько их поглаживать. — У нас мало времени. Прошу, как бы тебе сейчас не было больно, нельзя, чтобы план Кая с треском провалился.       И он прав. Даже если они не смогли попрощаться. Если не смогли сказать друг другу парочку необходимых откровений. Нельзя, чтобы эта потеря превратилась в огромную ошибку, так и не приведя их к победе. Поэтому Бомгю встаёт. Поднимается на ноги, берёт Тэхёна за руку и кивает, давая понять, что готов идти дальше.       Для того, чтобы раз и навсегда уничтожить зазеркалье, им нужно отыскать сердце этого мира. Нечто, что сдерживает в себе каждое отражение, каждый крохотный осколок сознания и позволяет тьме проходить сквозь реальность.       Кай как-то рассказывал ему об этом, пока они сидели в архиве. Это место, что находится на самой вершине. Вопреки всему, оно не окружено никакой охраной, нет никаких загадок или лабиринтов. Лишь огромное звёздное небо, расстилающееся над головой, и холодный, доводящий до дрожи, ветер.       Бомгю тогда так и не понял, почему в столь важное место так легко попасть. Легко... за исключением поисков его местоположения.       — Когда его уничтожим, — прерывает тишину Тэхён, продолжая идти чуть спереди него, крепка держа за руку. — Всё закончится. Вся тьма, все кошмары, всё... каждое твоё отражение. Это то, что называют свободой и пустотой.       — Так, выходит, и ты...       Бомгю останавливается, вынуждая Тэхёна развернуться и обнажить слёзы, застывшие в глазах, словно многочисленные осколки.       — И я забуду тебя, Бомгю. Всё наконец станет как прежде. Тебе... Не придётся больше убегать. Ни от меня, ни от самого себя.       — О чём? — он подходит ближе, свободной рукой вытирая солёные дорожки с чужих щёк. — О чём вы с Каем не рассказали мне?       Ну конечно же. Если кто-то из присутствующих и должен принять на себя самый большой удар, так это сам Бомгю.       Интересно, каково ощущается прошлое, вырванное из души? Это больно? У него будут провалы в памяти или же он будет помнить всё до мельчайших деталей, чем и обречёт себя на вечные страдания?       Бомгю размышляет над этим всю дорогу, пока они не начинают подниматься по винтовой лестнице. Всё как и говорил Кай — это место никто не охраняет. Но теперь для Бомгю всё кристально ясно. Просто не каждый сунется это сердце разрушать.       В комнате, укрытой только звёздным небом, сегодня, на удивление, тепло. Никакого сильного ветра — лишь слабый дождь и ярко сияющая луна. А в самом центре на возвышении стоит оно. Словно сотканное из множества крошечных зеркал, в форме звезды, с огромным количеством острых концов. Оно светилось нежным жёлтым цветом и в каждом маленьком квадрате отражало самые разные этапы жизни владельца.       Бомгю увидел абсолютно все моменты своей жизни разом. Вот он совсем маленький впервые катается на велосипеде. Четыре колеса, но даже так он умудрялся падать и разбивать коленки в кровь. А вот ещё: он начинает ходить в школу, где никто не хочет с ним дружить. Его дразнят за всё подряд, а в классе не находится никого, кто мог бы заступиться. Здесь есть и Сынхо, и его первые друзья, и моменты с детского сада — абсолютно всё.       Бомгю берёт звезду в руку, отходя на несколько шагов и поворачиваясь к Тэхёну. Тот ещё какое-то время лишь молча улыбается, видимо, пытаясь подобрать слова.       — Я рад, что мы всё же поговорили. Надеюсь, теперь ты будешь по-настоящему счастлив.       В носу Бомгю снова начинает предательски щипать. Кто ж знал, что прощаться настолько тяжело. Особенно, когда точно знаешь, что вы больше не встретитесь.       — Тэ... — это желанное сокращённое всё же сорвалось с его губ, а глаза мгновенно уловили едва покрасневшие кончики ушей Тэхёна. — Мне очень жаль. Жаль, что ты оказался втянут в это. Жаль, что стал не последней личностью в моей жизни. Я... Я почти ненавидел тебя когда-то. Настолько сильно. Мою голову посещали ужаснейшие мысли. Мне так жаль.       Тэхён было делает шаг вперёд, но Бомгю мгновенно заносит сердце мира над головой.       — Нет. Пожалуйста, никаких объятий на прощание. Я.. мне будет ещё больнее.       И тот правда останавливается. Останавливается и продолжает только смотреть, с одобрением наблюдая, как этот мир вот-вот разрушится и треснет на его глазах.       — Как скажешь. И я не злюсь на тебя. Я рад, что мы были важной частью жизней друг друга. Пусть я и позабуду об этом.       К Бомгю подлетает дракоша, тычась носом в щёку, и издаёт странные звуки, схожие с хнычем.       — Ну вот только ты не плачь, — умоляюще произносит Бомгю и опускает руки, обнимая Джуни-Джу с большой силой.       Он правда ничего не подозревал об этой зеркальной теории. Теории отражений. То, что всё это время он был связан с Тэхёном — ясно как белый день. Но то, что все остальные обитатели здесь появились также не просто так...       — В реальности... мне нужно будет извиниться перед тобой. И наконец дать тебе ответ на твои чувства. — зверёк отлетает, забавно помахивая хвостом на собачий манер. — Конечно... если я выберусь после этой ночи живым.       Редкие капли дождя прекратились, уступив место более ярким звёздам на небосводе. Кажется, что эта ночь может длиться бесконечно. Что он наконец может здесь остаться. Навсегда. Поселиться с Джуни-Джу и Тэхёном в архиве, украсить сад, починить зал параллельностей... Он столько всего может сделать, но...       — Пора просыпаться.       Тэхён подходит почти вплотную, вкладывая в свободную ладонь Бомгю достаточно увесистый обломок стены.       — Пора разбудить всех.       Дракон вылетает из объятий, оставаясь рядом с Тэхёном, пока Бомгю залезает на возвышение и возводит ладони к небу. Ветер чуть колышет его волосы. Переживания о новом и доколе неизведанном, вынуждают сомневаться в правильности своих действий.       — Спасибо, — напоследок со слезами на глазах произносит он. — И с пробуждением, Кан Тэхён.       — С пробуждением, Чхве Бомгю.       Раздаётся треск стекла, и поверхность озаряет яркая вспышка, в мгновение накрывшая все коридоры. Осветившая каждый, даже самый тёмный уголок. Уничтожившая все рассыпанные на полу осколки и теней, что бесцельно скитались по коридорам нижних этажей.

***

      — Молодой человек, скорая уже в пути.       Незнакомый голос слышится приглушённым, будто Бомгю находится где-то под водой. Голова тяжелеет с каждой секундой, а стоит ему только открыть глаза, как они тут же зажмуриваются обратно из-за слишком яркого света.       — Бомгю, — а вот это уже знакомый голос. — Боже, ты в сознании.       Теперь он чувствует, что его спина касается чьих-то колен. Головой и плечами он лежит на руках, нежно обнимающих его. Над ним склонился никто иной как сам Ёнджун, с тревогой осматривающий его лицо и подсчитывающий пульс. С трудом, но Бомгю начинает вспоминать всё ранее произошедшее. И поездку из университета, и встречу в центре, и то, как он закинулся таблетками, буквально давая своему организму высокий шанс более не проснуться.       Поток мыслей прерывается капнувшей на щёку слезой Ёнджуна, который тут же вытирает солёные дорожки, а затем их касается ладонь Бомгю.       — Ты так часто видел, как плачу я, — еле говорит Бомгю, ощущая, насколько тяжело это даётся. — А вот тебя со слезами я вижу, кажись, впервые.       — Глупый ты, Бомгю. Глупый и ужасно импульсивный, — Ёнджун касается тыльной стороной чужой ладони возле своего лица и слегка сжимает её.       — И ты всё равно, — он задыхается. С каждым словом голова всё больше идёт кругом, а учащённое дыхание более не помогает гонять кислород в организме. — Всё равно лю...       — Хватит. Бомгю, не трать воздух на разговоры. Прошу, врачи уже в пути. Ты только держись.       Старший с тревогой смотрит на бригаду спасателей, которые помогли ему войти в квартиру через окно, так как дверь оказалась забаррикадирована. Мужчина несколько раз кивнул головой, мол, да, они и правда уже несутся сюда изо всех сил.       — Прости меня, — еле-еле шепчет он так, что Ёнджуну приходится наклониться и сконцентрироваться на его голосе. — Пожалуйста. Я и правда ужасно глуп...       Рука психотерапевта опускается на его лицо. Кожа под пальцами мертвецки холодная и бледная, отчего синяки под глазами выглядят неестественно тёмными. Так, словно их подкрасили тушью. Слёзы, не переставая, скатываются из глаз к ушам, а улыбка, как и натуральный цвет губ, заметно меркнет. Через пару секунд Бомгю всё же закрывает глаза.       — Зазеркалье... — одними губами продолжает он, чувствуя, как Ёнджун заходится новыми рыданиями, а под окнами воют сирены скорой помощи. — Его больше не существует. Они все... свободны.       Пульс падает до критического состояния.