зазеркалье

it's alright — bang gang

      Не ясно был ли смысл бежать. Да и куда и от кого?       Ему пятнадцать, и родители странно поглядывают на него за ужином.       Ему шестнадцать, и мама интересуется, нравится ли ему в том самом плане хоть одна из его подружек.       Ему семнадцать, и на кухне разбивается посуда. Это отец не смог смириться со столь спокойным выражением лица сына, когда тот признался в том, что ему нравится парень. Мать сидит в кресле, прижав ладонь ко рту и с ужасом лишь наблюдает, как по щеке парня стекает струя крови. Возможно, этот шрам от осколка тарелки будет заживать довольно долго.       Ему восемнадцать. Он закончил старшую школу и поступил в другом городе. Единственное, в чём он уверен наверняка, — ему никто не нравится. И не будет. Ведь лучше уж он насовсем закроется в себе, чем вновь ощутит самое болезненное — разочарование родителей. Людей, которые подарили тебе всё, а ты... Так неблагодарно...       Ему девятнадцать. Он наконец позволяет себе начать сближаться с однокурсниками и выбирается с ними в клуб, неподалёку от корпуса общежития.       — Хей, ты всё-таки пришёл, — парень в белой майке и джинсах притягивает ему бокал вина. — Рад наконец увидеть тебя здесь, Ёнджун.       — Взаимно, — Ёнджун принимает бокал и делает внушительный глоток, — Джеймс, верно?       На лице названного расцветает улыбка, а уже секундой позже он берёт Ёнджуна за руку и тянет в центр танцпола.       В двадцать один год, когда Ёнджун уже постепенно начнёт набираться опыта как специалист, он вновь столкнётся с этим чувством. Чувством, когда ты становишься главным разочарованием. Когда все разговоры с родителями сводятся лишь к одной теме, когда сразу после ты готов уничтожить самого себя, стереть с лица земли, лишь бы не слышать всего этого. Когда каждый вечер ты неосознанно начинаешь чувствовать себя излишне грязным и мерзким. Противно от самого себя за каждое действие, прикосновение, взгляд, стон.       В двадцать два он поставит крест на собственной личной жизни, погрузившись с головой в работу. А Джеймсу, ставшему ему единственным и по совместительству лучшим другом, только и останется, что наблюдать.

***

      Часы в телефоне отображают второй час ночи. Пошли уже третьи сутки. Уже три дня Бомгю лежит в больнице под аппаратом ИВЛ без сознания, а Ёнджун спит рядом. Сколько бы медперсонал не пытался его прогнать, тот выходил, проветривал голову и возвращался обратно. Как-то раз с ним пришёл даже Джеймс с корзинкой фруктов.       — Не смей винить себя, слышишь? Всё будет в порядке. Сам ведь сказал, что его жизни ничего не угрожает.       Джеймс уже очень давно не видел друга в таком состоянии. Сонного, еле разбирающего реальность, то и дело засыпающего рядом с больничной койкой. Он мог бы его ещё долго упрекать. Мог бы припоминать тот день, когда Ёнджун осознал свои чувства к Бомгю, когда чуть не натворил глупостей и удержался лишь благодаря его помощи.       — И ты не один, — в подтверждение своих слов Джеймс садится на стул рядом, опуская руку на его плечо. — Если ты теперь оставишь их позади, позволив себе быть счастливым с ним, — лёгкий кивок в сторону Бомгю. — То я обязательно тебя поддержу.       В безжизненных глазах Ёнджуна вновь засияли слёзы.       — Когда я говорил с ними на днях, понял, что их мнение не изменилось, — пальцы неосознанно касаются еле заметного, но осязаемого шрама на верхней части щеки. — Но я не могу. Я не могу оставить человека, который...       — Чем он тебя вообще так зацепил? — Джеймс откидывается на спинку стула, дотягиваясь до корзинки, и вытаскивает мандаринку, которую тут же начинает чистить. — Для того, чтобы сломать построенные не за три секунды убеждения и рамки, нужно обладать огромной... своеобразной силой. И у Бомгю это получилось.       — Странное чувство. Будто мы были знакомы в прошлой жизни. Или знали друг друга вечность. Будто мы являемся своеобразным продолжением друг друга и... связаны. Он воскресил во мне веру. Веру в то, что мои чувства не могут быть неправильными. Я всё ещё не уверен в том, что всё это взаимно, но обещаю, что буду всегда заботится о нём.

***

      Яркий больничный свет вынуждает зажмурить глаза обратно, но всё же открыть их с лёгким прищуром. Напротив тут же возникает блондинистая макушка, а знакомый голос тут же отдаляется с криками «Он очнулся! Пожалуйста, позовите врача!».       — Бомгю! — Феликс от радости хлопает в ладоши и достаёт из кармана телефон. — Алло! Хён, он проснулся! Выглядит пока, правда, как невдуплёныш, но это поправимо. Ага. Да. Хорошо, сейчас к нему всё равно запустят только врачей. Не торопись.       И одновременно с завершением вызова в палату возвращается Чонин с главным врачом и медсестрой. Их с Феликсом просят пока подождать снаружи, а спустя минут двадцать в коридоре появляется яркая красная макушка.       — Они ещё там? — Ёнджун подходит ближе к парням, сверяя время в телефоне и ставя на беззвучный.       — Да. Вероятно, есть сложности в том, чтобы полноценно обследовать его. Состояние Бомгю пока и правда не особо отличается от того, что было до этого. По крайней мере, при мне он не проронил ни слова.       Ёнджун кивает на слова Феликса, тяжело вздыхает и усаживается рядом на скамейку. Правда уже через пару минут вскакивает обратно.       — Здесь есть родственники пациента? — главный врач забирает карту у медсестры и обводит взглядом всех троих.       — Его брат уже едет сюда, — Ёнджун делает шаг вперёд. — Я являюсь доверенным лицом и его персональным психотерапевтом. Можете сообщить всё мне.       — Понятно. Что ж вы так недоглядели то... — внутри Ёнджуна что-то с грохотом рушится. — Пациент пробыл в коме пять дней из-за позднего оказания медицинской помощи. Нужны будут обследования. Есть риск гипоксического повреждения мозга. К тому же, Чхве Бомгю очевидно ещё не до конца пришёл в себя. Его реакция оставляет желать лучшего, воспоминания плавающие, разговаривает с трудом...       — Он потерял память? — встревает Чонин, вынуждая врача перевести внимание с Ёнджуна на него.       — Вовсе нет. Хотя, вероятно, что он мог забыть какие-то эпизоды из своей жизни, однако это поправимо временем. Впрочем, как и всё остальное. Сегодня к нему нельзя. Пожалуйста, приходите завтра. Ему нужно отдохнуть и прийти в себя.       И с этими словами, главврач кланяется и идёт в сторону своего кабинета.       — Ах да, — оборачивается он, когда вся троица уже тоже собралась уходить. — Когда приедет его брат, пускай он зайдёт ко мне. Нужно подписать некоторые бумаги.       — Конечно, — Ёнджун кивает. — Всего доброго.

***

      Позднее Ёнджун приезжает вместе с Субином, так как время на посещение очень сильно сократили. Брат первым делом идёт к главному врачу, чтобы обсудить ещё парочку анализов и плановых терапий, а психотерапевт направляется прямиком в палату.       Рассветное солнце ещё не до конца поднялось, а потому озаряет больничную стену и лицо Бомгю золотистым светом. Тот неотрывно смотрит в окно, заторможенно реагируя на стук входной двери. Также с задержкой на лице появляется и улыбка. Ёнджун молча ставит букет ромашек в вазу с водой на столик напротив кровати, а потом садится рядом, осторожно касается руки, в которую воткнут катетер, боясь его задеть.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он совсем тихо, будто боится разбудить что-то ещё, что мирно спит в этой палате, хотя там только лишь они вдвоём.       — Мне кажется, я выспался до конца жизни, — лёгкий смешок даёт понять, что за прошедшие пару дней Бомгю и впрямь стало лучше. Вчера им всё же отказали в посещении, ссылаясь на необходимость круглосуточного наблюдения.       — А выглядишь всё таким же сонным, — ладонь Ёнджуна проводит по чужим волосам, спутанным, грязным, но таким же длинным, как и раньше.       А Бомгю лишь льнёт к его руке. Где-то глубоко внутри чувство вины за произошедшее отошло на потом, уступая вновь зашедшемуся сердцу. Никогда Ёнджун не мог подумать, что эти прикосновения будут столь им желанны.       — В тот день, — Ёнджун нарушает воцарившуюся между ними тишину. — Ты сказал, что зазеркалья больше не существует.       Он наблюдает за тем, как плечи Бомгю опускаются, а выражение лица снова приобретает некую серьёзность.       — Я не помню в деталях. Скорее всего, из-за комы. Но помню, что всё закончилось. Что мы с Тэхёном положили этому конец. И... Кай... парень, что помогал мне. Я так и не смог с ним попрощаться.       — Если тебе интересно, я разговаривал с Джеймсом, — Бомгю несколько раз медленно кивает. — Тэхён не помнит, кто ты. Он говорит, что в нём поселилось странное чувство, будто в голове чего-то не хватает. Что-то вроде провалов в кратковременной памяти. Знаешь, как когда ты отчётливо помнишь сон, но вот пройдёт лишь пара минут, и в голове — сплошная пустота.       — Наверное, оно и к лучшему, — речь Бомгю излишне растянутая, медленная, словно поставленная на замедленное воспроизведение. Рука тянется к пакетику свежих яблочных долек, которая секундой позднее оказывается открытой. — Будет проще, если хотя бы он избавится от этого кошмара навсегда.       Бомгю ест фрукт с рук Ёнджуна, тот лишь тяжело вздыхает. Чуть позже в палату входит Субин.       — Ну как ты? — улыбаясь интересуется он, присаживаясь на край кровати. — Перепугал, конечно, всех знатно. Боже. А Ёнджун. Видел бы ты Ёнджуна, — щёки упомянутого моментально приобретают розоватый оттенок, багровея с каждым сказанным словом. — Ни на метр от тебя не отходил. Весь здешний персонал ушатал, лишь бы ему позволяли быть рядом с тобой. Ты уж будь с ним понежнее, а то он...       — Замолчи, — яблочная долька под смех самого младшего отправляется в рот Субина, вынуждая того и впрямь замолкнуть.       — Ну, в общем, — на всякий случай Субин поднимается и отходит к окну. — Он переживал явно больше всех. После меня, конечно...       — Твой брат дело говорит. Бегал тут, кричал первый день. Всё выбивал для тебя лучшие условия содержания. Чтобы не передерживали ИВЛ за ненадобностью.       — Вам обоим, — не подключённой к капельнице ладонью Бомгю берёт кисть Ёнджуна и подносит её к губам. — Спасибо за всё.       А затем осторожно целует костяшки пальцев, совершенно не видя озарённое счастьем лицо брата и смущённое психотерапевта. Не видит, как Субин быстро достаёт телефон, делая пару фото. Ёнджун наблюдает за бледными губами, сухость которых ощущается даже тыльной стороной ладони.       В это раннее утро в Ёнджуне наконец что-то построилось вновь. Возможно, это был карточный домик, рассыпавшийся от когда-то летящей в него посуды.

***

truth in the eyes — pond naravit, phuwin

      Через две недели Бомгю наконец отправился на свободу. Хотя врачи и настояли на переводе в психиатрическое отделение, Ёнджун смог забрать парня под собственное крыло, подписав договор на предоставление данных о состоянии пациента. Более менее отдохнувший и уже не столь бледный Бомгю переступил порог квартиры Субина.       Именно в день выписки на Ёнджуна свалилось огромное количество работы, однако тот не мог позволить Бомгю ехать домой и проводить время в полном одиночестве. Точку зрения разделил и Субин. Однако от доставки еды младший наотрез отказался.       — Я две недели ел одно и то же, — Бомгю с трудом поднимается с дивана и переодевается в одежду полегче толстовки с джинсами. — Давай сходим куда-нибудь? Ёнджун ведь не запрещал мне выходить без него.       — Без проблем, — с этими словами Субин кидает брату свои шорты, чтобы тот мог надеть их. — Мне нужно будет по дороге заехать в магазин. Не против составить мне компанию?       — Нисколько!       И это абсолютная правда. Из-за учёбы Бомгю настолько давно не проводил время с братом вот так, что последний раз и вспомнить невозможно. Кажется, они блуждали по секондам и различным кафешкам с магазинчиками товаров ручной работы — самый простой способ потратить огромное количество денег.       Поэтому в этот раз, когда сытый и довольный Бомгю ехал с большим баблти в руках, было решено оставить все возможные способы оплаты в машине. Тем более, учитывая тот факт, что направлялись они в магазинчик с аниме товарами.       — Я заказал сборник томов манги в оригинале, — отвечает Субин на вопрос о том, что именно они тут забыли. — А ты же знаешь о парне, что тут работает. Он ради меня что угодно достанет.       — Тот, что запал на тебя? Пользуешься этим, наглец?       Однако ответа от уже не услышал, поскольку открыл дверь внутрь.       Да и все мысли разом улетучились, стоило только Бомгю увидеть каштановые кудрявые волосы за кассой.       — Здравствуйте! — парень поднимается из-за стойки, вынуждая сердце Бомгю пропустить удар.       Это знакомое лицо, которое всегда контрастировало с мышечным строением тела. Щёки консультанта сейчас покрыты блёстками, а взгляд устремлён в сторону на Субина, но.. Бомгю всё равно готов узнать его из тысячи, из миллиардов, обращённых даже не к нему.       — Добрый день, — Субин улыбается и подходит ближе. — Я хочу забрать сборник. Вы звонили на днях, сказали, что он приехал.       — Всё верно. Дайте мне буквально минуту.       Парень скрывается за ширмой на складе.       А Бомгю уверен, что никакой ошибки быть не может.       — Как, говоришь, зовут этого парня? — его ощутимо потряхивает. Не до конца ясно от страха это или волнения.       — Кай. Но мне кажется я не называл тебе его имя, — Субин кладёт ладонь на плечо брата, отчётливо вспоминая угрозы Ёнджуна на тот случай, если с Бомгю что-то пойдёт не так. — Вы знакомы? Тебе нехорошо?       Но его вопросы прерываются возвращением консультанта в торговый зал с внушительного размера коробкой. Субин отходит, расписывается о получении, и уже было собирается потянуть Бомгю за плечо на выход, как тот перехватывает чужую ладонь.       — Ты иди... — на лице Бомгю появляется лёгкая улыбка. — Я немного задержусь здесь. Всё будет хорошо.       — Если ты уве...       Но младший не даёт ему договорить, буквально выгоняя из магазина. А затем он оборачивается и сталкивается с непонимающим взглядом Кая.       — Я... Могу вам с чем-то помочь? — тот выходит из-за стойки, являя то же строение тела, что отпечаталось в голове Бомгю. Словно это был один и тот же человек. Идеальное зеркальное отражение.       Эти же каштановые волосы, что были у него при их первой встрече. Широкие плечи, способные закрыть от чего угодно — уж Бомгю точно это знает. И лёгкий блеск в глазах, подчёркивающий его заинтересованность.       — Ты идеальный партнёр для моего брата.       Удивление, в миг озарившее и без того ничего не понимающее лицо Кая, секундой позже уже прерывается на смех.       — Что он вам про меня такого наговорил? Мы ведь толком не знакомы, я вас в первый раз вижу. Откуда такая уверенность?       — Я просто знаю, — серьёзность, с которой это было сказано, вынуждает Кая успокоиться. — Знаете, иногда, когда вы встречаете кого-то, складывается впечатление, что вы знаете друг друга всю жизнь. Или вы были знакомы в прошлой жизни. Или... — Бомгю подходит ближе, наклоняется так, чтобы его шёпот был отчётливо слышен. — Словно вы видели друг друга во снах.       А после он отстраняется, возвращая себе спокойствие и лёгкую улыбку.       — Надеюсь, у вас получится с моим братом. Я бы... Очень хотел, чтобы вы сошлись.       — В таком случае, — Кай достаёт из кармана телефон и быстро открывает вкладку с ID в мессенджере. — Поможете мне с парочкой моментов?       Бомгю достаёт свой телефон и фотографирует чужой экран, намереваясь написать чуть позднее.       — Разумеется.

***

      Через пару дней, Бомгю вновь стоит перед зеркалом с дилеммой. Не может выбрать одежду. Да, именно перед зеркалом в квартире Ёнджуна. Таким большим, в самый пол.       — Если на встречи со мной ты собираешься не так же тщательно, то я начинаю задумываться, — шутит Ёнджун, сверяя время на часах, чтобы удостовериться в том, что они пока не опаздывают.       — Не говори ерунды, — Бомгю, одетый в обтягивающий чёрный топ и джинсы на низкой посадке, поворачивается и подходит ближе, останавливаясь между ног сидящего на кровати Ёнджуна. — Ты разве забыл, какой командой меня собирали на свидание с тобой?       — Мне повредничать и сказать, что на наши последние свидания ты, дай бог, ходишь не сонный? Спасибо, что не в пижаме, — Ёнджун улыбается, осторожно беря Бомгю за ладони, и покачивает их.       — Значит, в следующий раз в ней и пойду, — младший наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на его лбу, и тут же отстраняется. Отходит к столу, берёт сумку и, закинув её на плечо, убирает руки в карманы. — Я готов. Поехали.       Задача Ёнджуна — довезти Бомгю до небольшого кафе. Задача самого Бомгю — впервые после того дня заговорить с Джеймсом.       Бомгю и сам того желал всё это время. Ему очень интересно, как уничтожение зазеркалья повлияло на Кан Тэхёна. И раз уж он является единственным человеком, которому эту тайну могут раскрыть, грех тем не воспользоваться.       Волнуется ли он? Однозначно.       Надеется ли на то, что более никто не пострадал так, как он сам? Безусловно.       Хотя, учитывая тишину от компании, артистом которой Тэхён является, Бомгю всё же сделал предположение, что произошедшее не так критично.       Джеймса он видит уже за столиком у окна. Тот с улыбкой машет ему рукой, а после указывает на место напротив. Тут же лежат меню и ещё какая-то папка, которая остаётся прикрыта рукой специалиста.       Пожалуй, Бомгю впервые видит психотерапевта не в привычном халате, накинутом поверх чёрной водолазки с горлом, а в лёгкой рубашке, слегка расстёгнутой, рушащей образ настоящего профессионала своего дела. Множество браслетов на руке, очки в тонкой оправе. Словно перед ним не хороший знакомый из соседнего кабинета, а друг Ёнджуна, с которым тот учился в одном университете.       — Ты чего так удивлён? — с улыбкой разрушает затянувшееся молчание Джеймс, активнее указывая на стул напротив. — Присаживайся, я ещё не заказывал ничего, так что выбери, чем мне тебя угостить.       Бомгю аккуратно присаживается, на скорую руку выбирает сырники с начинкой и чай. А когда официантка принимает их заказ и скрывается на кухне, Джеймс начинает разговор.       — Здесь некоторые листы из дела Тэхёна, — он достаёт ту самую папку, которую прятал рукавом рубашки, и достаёт из неё несколько бумажек. — Те, которыми я готов с тобой поделиться, как с непосредственной частью состояния моего пациента.       — Он правда говорил о зазеркалье с вами? Когда это началось?       — Не более полугода назад, незадолго до твоего появления. Он говорил, что ему снится место, не имеющее конца. Что где-то там он должен попытаться отыскать себя. Так ему сообщил некий голос. И что там существует парень, которому может помочь только он.       — Голос? Я не помню, чтобы со мной говорил кто-то извне, — Бомгю непонимающе опускает голову, предаваясь раздумьям. Снова поднимает её. — Но, возможно, это был дух-хранитель. Его имя всё равно вам ничего не даст, но помимо нас с Тэхёном там был ещё один... Человек.       Джеймс кивает, быстренько делая в листе заметку карандашом.       — Не представляешь, насколько был зол Ёнджун, когда узнал, что Кан Тэхён находится у меня под боком. Он всегда старался выстраивать все встречи так, чтобы не было даже малейшего шанса на ваше пересечение в центре, — Джеймс прерывается, когда официантка возвращается с подносом и ставит на их столик две тарелки, две чашки и небольшой чайник. — А после того дня многое изменилось.       — Он ничего не помнит?       — Да. Я назначил ему встречу на следующий же день. Однако он приехал и начал беседовать со мной на совершенно другую проблему, а о тебе... Тебя словно в его жизни никогда не существовало.       — Та другая проблема. Она существовала до этого? Не могла ли она стать побочкой?       — Нет. Она уже была. Мы беседовали о ней постоянно до того дня, как в его сознании появилось зазеркалье. Словно все эти несколько месяцев просто стёрлись из его памяти. Он утверждал, что мы не беседовали ни о чём таком, что днём ранее он спокойно уехал домой, не встречая тебя, что...       — Я понял, — Бомгю выдыхает. — Можете не продолжать. Разве это не к лучшему? Сознание заменило те воспоминания, благодаря чему не образовалась дыра. Будет намного лучше, если он и не вспомнит о том, что происходило последние полгода.       — На самом деле, я думал предложить тебе организовать вашу совместную встречу, — Джеймс заметно подсуетился, словно осталось ещё что-то, что его беспокоило. — Я думаю, будет лучше, если вы наладите контакт. Всё-таки...       — Не нужно, — отрезает Бомгю. — Этот кошмар наконец исчез. Все, кто был задействован, забыли о нём, как о страшном сне. Для меня, человека, что неосознанно его создал, это самое важное и ценное. Что никто не пострадал так, как пострадал я.       Джеймс хмурит брови, меняя выражение лица с непонимающего на сочувствующее и обратно.       — Пожалуйста, позаботьтесь о нём, — Бомгю кладёт в чистую тарелку вилку, берёт сумку и поднимается из-за стола. — Я желаю ему только самого лучшего. Это меньшее, что я могу сделать по сравнению с тем, как обращался с ним всё это время.       И Джеймс остаётся один. Продолжает смотреть туда, где сидел Бомгю, думая о том, насколько же большая часть истории так и не окажется им услышана.

***

      Наконец, у Бомгю официально начался академический отпуск. По бумажкам, конечно, он начался ещё в момент, когда он лежал в больнице, однако отметить данное событие друзья собрались только сейчас. Очень мал шанс того, что после полугодового перерыва Бомгю вернётся и экстерном нагонит программу, вернувшись в прежний класс, с которым в последующем закончит университет. Для такого расклада ему придётся не просто пожертвовать парочкой часов сна, а целыми сутками с тем объёмом работы, которую дают на архитектурном.       Выбор места пал на компьютерный клуб. Не сильно далеко от центра, каждому было удобно добираться. Планировка внутри была комфортной для того, чтобы можно было не устраивать дополнительные групповые звонки в системе.       Ёнджун от приглашения отказался. Сказал, что все следующие полгода он и так будет рядом и, цитируя, «налюбуется им вдоволь», потому Бомгю лишь смущённо отвернулся и поехал один. К тем людям, которых и правда теперь будет видеть в разы реже.       За двадцать минут до назначенного времени звонит Чонин с извинениями, что их компания опаздывает из-за задержки на лекции, но они привезут напитки и вкусности, поэтому пусть Бомгю зайдёт в клуб пораньше и подтвердит бронь.       — Компания? — Бомгю останавливается прямо у двери, намереваясь сначала закончить разговор, а уже после разбираться со всем внутри. — Кого вы там прихватили?       — Так это... Я, Феликс, Хисын, Тэхён. А, с нами ещё один парень, вы раньше не встречались, вроде. Он знакомый Хисына.       Телефон тут же перехватывают, и Бомгю слышит голос старосты.       — Бомгю, прости, пожалуйста, мне просто очень хочется вас познакомить, а я не знаю когда выпадет момент удачнее, чем сегодня.       — Всё в порядке. Я просто удивлён. Жду вас всех, пойду займу наши места.       И после прощания сбрасывает вызов.       Внутри всё по-старому. Никакой перестановки. Такие же холодильники, такой же стол администратора, шкафчики для вещей... Всё как тогда, когда он был здесь с Сынхо. Даже девушка за стойкой та же самая.       — Здравствуйте. Вы бронировали стол?       Бомгю называет имена друзей, подтверждая каждый столик, чтобы их не могли занять ближайшие четыре часа.       — И ещё, нет ли свободного рядом с нами? Нам бы не помешал ещё один для незапланированного гостя.       Разобравшись с организационными моментами, Бомгю проходит внутрь. Прикидывает в голове рассадку, после сам садится за один из компов, подключая его к сети и планируя несколько минут просто посмотреть Ютуб. В этом же ряду он замечает девушку, которая уже убирает всю аппаратуру и собирается уходить. Стоит их взглядам столкнуться, как он её узнаёт. Это та самая девушка, с которой он когда-то обошёл всю картинную галерею.       — Ой, — произносит она, поднимая с пола рюкзак и продолжая смотреть на него. — Мы раньше не встречались?       — Картинная галерея, — с паузами отвечает Бомгю, бросая сумку на место рядом. — Вы ещё назвали меня потерянным, и мы вместе ходили по залам несколько часов...       — Точно! — девушка прикрывает в удивлении рот рукой, тут же осматривая человека перед ним с головы до ног. — Извините, не узнала Вас. Выглядите несколько иначе. Более... здоровым.       — Спасибо. Я хорошо отдыхаю.       — Рада за Вас.       — Можем на ты, — он протягивает руку. — Меня зовут Бомгю.       — Предполагаешь, что это не последняя наша встреча? Я Лиса.       — Как участница Блэкпинк?       — Я не местная, — девушка улыбается, пожимая чужую ладонь. — Просто такая адаптация. Моё настоящее имя более длинное.       — Хорошо. Торопишься куда-то? Если нет планов, не хочешь остаться? Скоро придут мои друзья, я был бы не против сыграть и с тобой.       — Буду только рада.       Наверное, именно Лиса стала человеком, с которого Бомгю начал новый этап своей жизни, позволив себе лёгкие знакомства и дружбу более, чем с тремя людьми. Всё-таки сколько бы людей не находилось в его окружении, рядом всё равно будет Ёнджун, который сможет подлатать всё что угодно.       Через полчаса в клуб буквально влетают громкие парни, несущие целый паллет сладкой газировки и снэков, которые оставляют минимальное количество крошек. Завидев Хисына, Бомгю молча указывает на два стоящих рядом компа, за что получает в ответ улыбку и слова благодарности.       Из-за спины старосты показывается и правда неизвестный ранее парень, который, чуть осмелев, машет Бомгю рукой и вместе с Хисыном подходит ближе.       — Бомгю, это Сонхун, он учится на направлении музыкального искусства. Сонхун, это Бомгю, мой одногруппник, который сейчас находится в академическом отпуске.       — Приятно познакомиться, — Бомгю снимает наушники и пожимает протянутую руку. — Мы ведь не встречались ранее? Мы вообще с одного университета?       — С одного, — Сонхун присаживается за соседний стол. — Просто у нас нет никаких совместных лекций и мероприятий. Не считая апрельского бала, конечно. Но и с Хисыном мы познакомились за его пределами.       — Он так бесподобно катается на коньках! — восклицает тот, кладя руки на плечи своего друга. — Ты бы видел! Это просто великолепно. Мы обязаны собраться зимой, чтобы вы могли это увидеть.       — Обязательно, — Бомгю улыбается, вновь опуская взгляд на Сонхуна.       — Ребят, — Чонин заглядывает внутрь комнатки. — Пойдёмте распишемся на бумажках. Бомгю ведь не будет нести ответственность за наши кривые руки в случае чего.       И все дружно уходят. Все, кроме Хисына. Он уже расписался при входе, самостоятельно попросив бланк.       — Вы просто дружите? — без капли стеснения интересуется Бомгю, а Хисын тут же кашляет, опуская баночку с напитком. — Прости. Мне кажется, что ты нравишься ему.       — После того, как ты отказал мне, я позволил нам с ним общаться почаще, — после паузы начинает он. — Мы стали вместе проводить время, гулять, созваниваться... Но я никогда не думал о нём в таком ключе.       — А если подумаешь?       Щёки Хисына невольно алеют, как и кончики ушей, а сам он отводит взгляд в ту сторону, куда вышли все их друзья, включая Сонхуна. В дверях появляется и кудрявая светлая макушка Тэхёна с Ёнтаном на руках. Все они знают, как администраторша клуба любит этого шпица.       — Значит, подумаю. Он хороший человек, но чтобы понять это, нужно время.       Девушка рядом с Бомгю снимает наушники, обозначая, что теперь она слышит их разговор. Хисын удивляется и приподнимает ладонь, указывая на незнакомку.       — Это Лиса, — представляет её Бомгю, пока та кивает в ответ. — Мы с ней уже виделись когда-то, когда я был ещё с Сынхо. Сегодня, считай, познакомились.       — Я Ли Хисын, — представляется староста, улыбаясь, а затем вновь переводит взгляд на Бомгю. — Получается, у тебя два новых друга за один день?       — Получается, да, — соглашается Бомгю. — Ёнджун будет очень рад такой новости.       — Ёнджун? — спрашивает Лиса, вынуждая его крутануться в кресле, чтобы продолжить диалог.       — Мой парень, — видя её интерес, он заключает. — Больше я не буду бродить по музеям и выставкам в одиночку. Не волнуйся.       — Ни в коем случае. Мои поздравления.       — Боже, мы уже столько времени просрали впустую, — негодует Феликс, врываясь обратно. — У нас пополнение в компании? Добро пожаловать.       А дальше всё как обычно: крики, смех, трогательные тосты и звучание жестяных баночек. Этот вечер Бомгю надолго оставит в своей памяти и, однозначно, посвятит ему множество записей в личном дневнике, который, наконец, — совсем новый и пока что пустой.

***

sailor song — gigi perez

      В квартиру Бомгю возвращается довольно поздно. Кажется, стрелки часов уже перевалили за два, однако из кабинета всё ещё горит приглушённый голубоватый свет.       Стоит заглянуть внутрь, как он видит Ёнджуна, держащего несколько листов в руках и поглядывающего в ноутбук. Однако, заслышав лёгкий скрип двери, тот поднимает голову и улыбается.       — Ты уже вернулся?       — Уже? Хён, время третий час. Почему ты не спишь?       — Разбираю новое дело. Поскольку беседы с тобой приобрели совершенно другой окрас, а мне нужно продолжать работать, я нашёл нового пациента. Не волнуйся, он не будет того уровня важности, которого был ты. Больше никто не будет.       — Теперь ты будешь работать подобно Джеймсу?       — Да. Ты прав, — Ёнджун кладёт листы в стопку, закрывает крышку ноутбука и тут же встаёт из-за стола, подходя ближе к Бомгю. — Хорошо отметили?       — Ты можешь гордиться мной. Я завёл ещё больше друзей.       На эту фразу Бомгю получает довольно резкий поцелуй в щёку, затем — в другую и, ощутив ладони Ёнджуна на своих щеках, получает заключительный чмок в лоб.       — И правда. Горжусь тобой, Бомгю-я.       Они перебираются на кухню. Ёнджун щёлкает чайник, а Бомгю продолжает без умолку пересказывать прошедший вечер. В красках описывает и знакомит парня с Сонхуном и Лисой, сквозь слёзы вспоминает, как Ёнтан перевернул вверх дном коробку со снэками, из-за чего они ещё полчаса пылесосили ковёр и бегали за собакой.       Когда чашки оказываются помыты и убраны на полку, Бомгю замирает между кухонной столешницей и Ёнджуном.       — Кажется, тебе всё меньше требуются мои услуги психотерапевта, — Ёнджун поднимает одну руку, проводя тыльной стороной по чужой щеке.       — Ну, не буду же я слишком нагружать тебя. Тем более сейчас, когда тебе стоит сосредоточиться на новеньком, — Бомгю хватает его ладонь, оставляя еле весомые поцелуи на костяшках пальцев. — Ты очень много сделал для меня.       — В таком случае... — Ёнджун заворожённо наблюдает за этими касаниями и слегка влажными губами Бомгю после горячего чая. — Можешь ли ты ответить мне на один вопрос?       Бомгю кивает. Он уже знает, что тот хочет спросить. И, честно, он удивлён, как этого не случилось раньше.       — Бомгю-я, ты станешь моим парнем?       Шёпот. Настолько осторожный, что кожа покрывается мурашками. Хотя, может быть в этом виноват ветер, залетевший через открытую форточку?       — Стану, — уверенно отвечает он. — И я хочу, чтобы ты наконец меня поцеловал.       Ёнджуну дважды повторять не нужно. Уже в следующую секунду губ Бомгю касаются чужие, мягкие. Ему позволяют охватить своими верхнюю, осторожно сминая её, так, словно это кусочек персика, податливый под прикосновениями. Ладони Ёнджуна забираются под футболку Бомгю. Осторожно. Каждое лёгкое прикосновение намеренно замедлено, чтобы в любой момент младший мог отстраниться, если ему неприятно, если он не готов.       И спустя минут пять таких поцелуев Ёнджун всё же отстраняется, заглядывая в глаза слегка возвышающемуся и тяжело дышащему парню.       — Всё хорошо? Я не слишком...       — Хён, — ещё тише, будто совсем неуверенно. — Ты можешь сделать это. Я хочу, чтобы ты сделал это.       Ладони замыкают кольцо на талии, а сам Ёнджун становится ещё ближе между раскинутых в стороны ног.       — Ты уверен? Я не хочу давить на тебя. И если вы вдруг выпили...       — Я абсолютно трезвый, — Бомгю улыбается, завидев в глазах напротив тревогу. — И я хочу этого. Пожалуйста, позволь мне выразить свои чувства к тебе ещё и таким образом.       — Хорошо.       Только и заключает Ёнджун, а после отходит, протягивая ладонь. Бомгю спускается со столешницы, на которую невольно залез ранее, хватается за руку и идёт следом.       В спальню. В место, где уже закрыты шторы, постелена кровать и включена подсветка. Всё в точности так, как запомнилось и понравилось Бомгю.       Младший берёт полотенце и убегает в душ, чтобы смыть с себя остатки громкого вечера. И, судя по всему, постоять под кипятком ужасающе долгое время. По возвращению — ничего не изменилось. Только Ёнджун, сидящий на кровати в телефоне, тут же убирает его и поднимается на ноги. Подходит к шкафу и спустя десяток секунд извлекает из него нетронутую упаковку презервативов и тюбик смазки. Бомгю очевидно нервничает, сминая в ладонях одеяло, но ровно до того момента, как над ним нависают, вновь целуя в губы. Настойчивее, развратнее, проходясь кончиком языка по уголкам рта.       Дрожащими пальцами Бомгю помогает снять с себя верх, тут же ощутив спиной мягкую поверхность кровати, а на шее — всё тот же язык. Периодически он сменяется зубами, оставляющими лёгкие укусы, что сойдут к утру. Срывающиеся стоны с уст парня, кажется, ещё сильнее заводят Ёнджуна, сигналя о том, что он всё делает правильно.       Ладони Бомгю приподнимаются над головой. Ёнджун отстраняется всего на секунду, чтобы снять верх и с себя, а затем вновь прижать его руки к покрывалу, продолжив покрывать поцелуями всё то, что он видит перед собой. Но всё же рука младшего зарывается в его яркие волосы, притягивая ближе для очередного поцелуя.       Ниже уже начинает отдавать фантомной болью, однако вскрытая минуту назад пачка презервативов всё ещё остаётся нетронутой. Тогда Бомгю вырывает из захвата и другую руку, одним движением развязывая и приспуская домашние штаны, на что получает обратное действие с его собственными шортами, которые стягивают до колен.       В отличие от его рук ладони Ёнджуна не трясутся настолько сильно, а потому разобраться с ремнём оказывается достаточно просто. И когда Бомгю уже было ждал звук рвущейся упаковки, он ощущает только горячее дыхание на бёдрах и то, как вслед за шортами спускается вниз ещё и бельё.       — Хён? — Бомгю удивляется тому, насколько его голос тих, как он дрожит.       Приподнимаясь на локтях, в следующую секунду он уже откидывает голову, издавая очередной стон. Только в этот раз уже от прикосновения к самому члену. Вслед за этим идут и поцелуи, касания языком, спускающиеся от головки к основанию и обратно, и ощутимое возбуждение парня, устроившегося между его ног.       Когда член полностью оказывается в горячем плену, оказавшись во рту Ёнджуна, Бомгю невольно вскрикивает, приподнимаясь ещё выше, о чём тут же жалеет. Картина, представшая перед его глазами, — такая развратная и сюрреалистичная, что невольно хочется ущипнуть самого себя, лишь бы проснуться.       — Гю-я, — отстранившись, зовёт его Ёнджун, кладя одну из ладоней на собственную голову. — Если чувствуешь что-то, то можешь направлять меня. Не бойся.       — Не разговаривай, боже, — Бомгю смущается ещё сильнее, прижимая его за макушку ближе, тут же чувствуя то самое идеальное положение, и позволяет двигаться в умеренном темпе именно здесь, вот так.       Его дыхание заметно учащается, по ногам проходит крупная дрожь. Всё, что успевает сделать Бомгю, — это выкрикнуть имя, прежде чем чувствует, как помимо языка и слюны, рот Ёнджуна заполняет его сперма.       Невольно становится ещё более стыдно. Рука тут же одёргивается, дыхание всё никак не приходит в норму. Ёнджун, явно удовлетворённый произошедшим, поднимается, вытирает рот и попавшие капли на кожу всё ещё лежащего парня. Всё выглядит так, будто... Это всё?       — Буду честен, — говорит Ёнджун, вновь наклоняясь к лицу. — Я бы хотел продолжить, но хочешь ли ты второй раунд? А-а-ах...       Бомгю, вероятно, слишком резко и уверенно хватается за его член, что всё ещё скрыт под боксерами. То, как от этого содрогается Ёнджун, ясно даёт понять, насколько тот возбуждён.       — Не войдёшь в меня? — бесстыдно интересуется Бомгю, самостоятельно дотягиваясь до пакетика с презервативом, и зажимает его зубами.       Он опускает бельё Ёнджуна, а затем проходится по всей длине члена, оценивая и его, и реакцию владельца на подобные действия.       — И это ты просил меня заткнуться? — усмехается Ёнджун, забирая упаковку, и осторожно открывает её пальцами, чтобы не повредить содержимое.       Тонкий латекс равномерно раскатывается по члену, а после покрывается смазкой. За всем этим Бомгю наблюдает, затаив дыхание. Ёнджун знает, что он готов. Он предполагает, что Бомгю не просто так минут тридцать стоял под душем, не издавая ни звука. Он чертовски прав.       — Я не уверен в том, что сделал это правильно, — осторожничает Бомгю, переворачиваясь на живот, и слегка приподнимает тело.       — Хорошо. Я буду осторожнее.       В этот вечер между ними не существует лживых фраз. Лишь правда, любовь и аккуратность. Извечные вопросы о комфорте партнёра и нежность.       Ёнджун двигается очень осторожно, позволяя Бомгю чувствовать каждый сантиметр и каждую секунду. Стоны уже давно заполнили квартиру и точно останутся в голове каждого ещё на долгое время.       Дыхание тяжелеет, учащается с каждым толчком. В какой-то момент Бомгю и вовсе опускает голову, сильно сжимаясь внутри, а после кончает на покрывало, пытаясь перевести дыхание.       Ёнджун кончает в презерватив следом.       Осторожно выходит из парня, снимает с себя использованный презерватив, завязывая в тугой узел. После чего покидает комнату и возвращается обратно с двумя стаканами воды.       Свой Бомгю опустошает за пару глотков.       — Как ты себя чувствуешь? — Ёнджун убирает стаканы на столик у кровати и садится рядом, наблюдая, как Бомгю складывает испачканное бельё.       — Всё в порядке, — уставший и хриплый голос старший уже слышал однажды, однако мурашки пробегают как в первый. — Просто я правда очень выдохся.       — Ты в курсе, что после оргазма мозг выделяет столько же эндорфинов, сколько после порции шоколада?       Бомгю вскидывает брови, не осознавая, каким образом они вообще перешли на эту тему.       — Хочешь сказать, что за последние несколько минут я съел две плитки? — младший смеётся, пока Ёнджун забирает у него сложенные простыни и кидает под кровать, доставая из шкафа чистые.       — Хочу сказать, что ты по умолчанию слишком сладок, — пододеяльник летит прямо в лицо Бомгю, точно подушка, и приземляется на колени. — И какого чёрта для тебя порция — это целая плитка за раз?       Бомгю поднимается, перехватывает запущенный пододеяльник, и сам кидает его на кровать. Затем обнимает Ёнджуна на талию, прижимаясь настолько близко, что не стоит никакого труда сделать одно лёгкое движение, чтобы оставить поцелуй в уголке губ.       — Хочу сказать, что секс с тобой не сравнится с какими-то двумя порциями, — Ёнджун улыбается. — Думаю, тебе стоит купить мне четыре плитки молочного.       — А когда ты так ставку повысил? — приподнимаются от удивления не только брови, но и сам Бомгю, который тут же обхватывает ногами чужой торс и заливается смехом.

***

      Коробок — просто немереное количество. Несколькими башенками до самого потолка они перекрывают все окна, через которые их выносят рабочие на специальных установках. В то время как сам Бомгю запечатывает очередную с кучей художественных приспособлений.       Последний месяц, который его голову не занимала учёба, он решил посвятить максимум своего свободного времени искусству. Наконец закончил ту самую картину, которая в мгновение ока переехала в квартиру Ёнджуна и теперь висит над кроватью.       Над их общей кроватью.       — Это последняя? — уточняет вошедший в комнату Ёнджун, осматривая всё вокруг.       — Да. Здесь довольно хрупкие материалы, поэтому я стараюсь залепить её тщательнее.       Помимо внушительного количества наполнителей самого разного типа Бомгю прикупил рулоны пупырчатой упаковки и скотча с надписями. Не факт, что они помогут и хоть как-то поспособствуют более аккуратной транспортировке, но попробовать лишним не будет.       — Кроме Субина, хочешь кого-то позвать на новоселье?       — Это твоя квартира, хён. Какие ещё праздники? Мы просто съезжаемся.       Ёнджун подходит ближе, обнимает его за талию и притягивает к себе. Одной рукой поправляет выбившиеся пряди и легонько целует в губы.       — И что? Это ли не праздник?       — Уверен, что хочешь превратить свою квартиру в место с кучей мусора и громких криков? — Бомгю легко чмокает его в ответ, так же держа талию старшего, но двумя руками.       — Уверен, что хочу, чтобы в нашей квартире по такому случаю собрались важные тебе люди.       — У друзей плотное расписание в университете, — начинает перечислять Бомгю. — Причём у всех. Особенно у Тэхёна. Лиса улетела в другую страну, а Кай...       — А Кай придёт с Субином в комплекте.       — Точно.       Бомгю улыбается. Они наконец целуются. Привычно нежно, осторожно сминая губы друг друга. Однако уже спустя пару секунд Ёнджун с шипением отстраняется, убирая ладонь с головы младшего, и прижимает пару пальцев к собственной верхней губе.       — Прости-прости, — смеётся Бомгю. — Сильно укусил?       — В вампира заделался? — Ёнджун улыбается, подхватывая парня, и отрывает от пола.— Или ты в болонку превращаешься?       — Ав-ав! — вперемешку со смехом подражает Бомгю, опускаясь на пол, и хватает Ёнджуна за руку. — Поехали уже домой.       — Послушные собачки не бегут впереди хозяина, — улыбается Ёнджун, идя следом на вытянутой руке.       — Ну так всё верно.       Эта хитрая улыбка. Стоит только Ёнджуну её лицезреть, как Бомгю уже убегает вперёд, мчится по лестнице, что-то крича про агрессивную чихуахуа, а вслед слышит лишь то, что из них двоих в постели лаять будет он.       Наконец, в третьем часу ночи, они заканчивают разгребать коробки по комнатам. Далеко не то, что лежит внутри. Лишь раскидали запечатанные приборы на кухне, одежду — ближе к шкафу, а все творческие приблуды уместились башенкой в углу кабинета. До празднования этого самого «новоселья» им предстоят ещё горы работы и даже распланированный ремонт каждой комнаты. Зато, в итоге, они действительно получат не просто квартиру, а место, где переплетены судьбы их двоих.       Бомгю выходит из душа последним. Ёнджун уже лежит в кровати, листая ленту социальной сети, и, завидев парня в дверях, с улыбкой раскидывает руки в стороны, приглашая в крепкие объятия.       Бомгю дважды повторять не надо.       Он чувствует осторожные поцелуи в лоб, поглаживания по плечу, слышит тихий стук телефона о столик. А видит? Видит он влюблённый взгляд, обращённый сверху. До краёв наполненный нежностью и переживанием.       — Как твои сны в последнее время?       — Ну... — Бомгю опускает голову, поудобнее устраиваясь на плече. — Так как зазеркалья больше нет, мне не снится ничего такого. Знаешь, обычные сны, пустые чёрные экраны и всякая бредятина.       — Скучаешь по тому времени?       В комнате слышится лишь потрескивание электронного камина, на покупке которого настоял Бомгю, а также равномерное дыхание обоих парней.       — Нет. Я рад, что это закончилось.       Ёнджун чувствует, как на его обнажённое тело скатывается слеза. Однако он ничего не говорит, лишь продолжая поглаживать его по голове, позволяя неумело, но всё-таки скрывать эту боль.       Бомгю уверен, что теперь всё будет хорошо. С Каем, с Тэхёном, с Ёнджуном. И, возможно, с ним самим.       В эту прохладную ночь при тусклом свете звёздочек на потолке, ощущая объятия и редкие касания волос чужими губами, он выбрал спокойствие и счастье. Он выбрал сон, в котором все они сидят на берегу моря и встречают рассвет. Где все они счастливы, улыбаются и поют песни.       А на утро никто ничего не вспомнит.