Черный Как Ворон, Он Найдет Партнера | Black As Is The Raven, He’ll Get A Partner

С приближением конца августа и появлением новой цели — в качестве разгрома юго-восточного округа и Лисов Пальметто, в частности — “ежедневные” тренировки в Гнезде стали еще интенсивнее. У Нила совсем не оставалось сил думать, что же произойдет после двадцать третьего августа, когда начнутся занятия в Эдгаре Аллане, когда он наконец-то сможет снова выйти на улицу, причем в черно-красной форме (хотя официальное объявление о том, кто он такой, будет сделано только в пятницу — в день игры). Как рассказал ему ДиМаччио во время одного из своих “милых” визитов (проверки, что Нил не сбежал, и ДиМаччио с остальными не придется снова его разыскивать), они работали над “наказом” Тэтсуи о том, чтобы восстановить бумажный след и историю “Нила Джостена” настолько, насколько это возможно, потому что при нем обязан был быть паспорт, чтобы продержаться в том захолустье больше года. Когда пресса начнет задавать вопросы (а она начнет), будет сказано, что “родители” Нила сейчас работают за границей и пропадают время от времени, прямо как в детстве Нила (Жан так расстроится, когда узнает, что Нил сохранит британский акцент), что как раз объяснит их отсутствие и причину, почему он потенциально мог стать Лисом (не из-за отсутствия внимания или его поведения в Милпорте; просто Нил был замкнутым и застенчивым, а тот чертов тренер неправильно считал его поведение). Нил рухнул на кровать, измученный, с ноющей болью в теле от десяти часов беготни, бросания мячей, столкновений с телами и разборок с Рико (порой ему казалось, что это худшая часть). — Соври мне и скажи, что станет лучше, — попросил он Жана, который лежал на своей кровати. — Так будет еще несколько недель и все, да? Жан настолько притих, что Нил решил, будто тот, возможно, уже заснул. — Все… поменяется, — наконец сказал он; в его голосе прозвучала та же глубокая усталость, которую ощущал Нил. — Дни станут длиннее, но будет утренняя тренировка, а после нее занятия, во время которых все будут наблюдать за тобой, смотреть и пялиться. Небольшой перерыв, чтобы позаниматься и поесть, затем дневная тренировка. Еще один короткий перерыв, а после последняя вечерняя тренировка. А еще будут игры… Будешь изучать команды соперников так же часто, как и выполнять домашку; а еще все помешаются на стартовом составе. — Замечательно, — Нил вздохнул и с трудом забрался под покрывало, чтобы попытаться поспать несколько часов. — Уже не терпится, — на скуле на секунду запульсировала четверка, напоминая о его роли и о том, что ему еще многое предстоит сделать, чтобы развить свои навыки. Когда он все-таки засыпал, порой ему снилась мать, ее смерть и та ужасная ночь на пляже с костром и мокрым песком во тьме. Снилось, как он подвел ее после всего, что она для него сделала, после всех тех моментов на грани, после всей пролитой крови. Или снилось, будто она все еще с ним, будто они все еще в бегах; его рука в ее, пока она тянет Нила за собой, тянет к очередному убежищу или в очередную разваливающуюся машину, на очередной поезд. Всегда в бегах, всегда в движении. Ему не хватало этого, не хватало бега, не хватало просто отталкивания ног от земли и движения… А иногда снилось, как он выходит на стадион, как бьется с противниками в шлемах, намного выше и крупнее себя, большинство из которых — безликие, но некоторые… некоторые из них: Рико, Федоров, Батист, Джонсон и Николс. Встречались даже Дэй на поле и Миньярд в воротах. Нил должен был играть против них, сражаться в одиночку, чтобы победить… и никогда не побеждать. Он принимал удары, болтался из стороны в сторону, и все это в попытке набрать хоть одно чертово очко, а когда взвизгивал звонок, возвещающий об окончании игры… Он просыпался с напряжением в теле и спертым дыханием в горле, с годами приученный не шуметь, не издавать ни звука, ни единого движения, и оглядывал комнату, чтобы убедиться, что Жан все еще здесь, в целости и сохранности. Затем он заставлял себя расслабиться, выдохнуть, очистить разум, насколько это возможно, и снова засыпал, раз уж так сильно в этом нуждался. Ближе к началу занятий один из помощников Тэтсуи — Накамура — принес Нилу новые ноутбук с телефоном, оба изящные, тонкие и дорогие, последние модели, чему он, как сам догадывался, был обязан имиджу Воронов, а не самому себе — ведь телефон очень походил на тот, что был у Жана. Помимо этого, обе вещи были напичканы шпионскими программами — тем, что мать приучила его выискивать каждый раз, когда они приобретали новые мобильники, каждый раз, когда заходили в библиотеку или интернет-кафе, чтобы быстро найти необходимую информацию, каждый раз, когда крали чьи-то телефоны, чтобы использовать после замены SIM-карты. Само собой, у него не получилось бы покопаться в программах, вообще что-то с ними сделать, разве что бегло оглядеть перед закрытием меню, чтобы не вляпаться в неприятности. Жан сказал, что “они” отслеживают сайты, на которые заходят Вороны, так что наличие шпионских программ не оказалось какой-то новостью, тем более Нил столько лет провел в бегах. Придется проявить смекалку, чтобы их обойти. На другом конце комнаты вздохнул Жан. — Что бы ты ни задумал, не надо. Нил поднял бровь, открыл браузер и вошел на сайт университета, чтобы перепроверить расписание занятий — всех их уже и так распределил Тэтсуи или кто-то еще из тренерского штаба, разумеется. — Не понимаю, о чем ты. — В твоих глазах промелькнул демонический блеск, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок, будто что-то пробежало по моей могиле. А я-то думал, ты хоть раз послушаешься, — Жан бросил на него подозрительный взгляд, а затем фыркнул. — Теперь я стал идиотом, очевидно. — Это ты сказал, не я, — с ухмылкой ответил ему Нил и засмеялся, уворачиваясь от брошенной в него обложки. Через несколько дней они вышли на поле, и Патель наконец-то удалось успешно выполнить второе упражнение. — Да! — радостно воскликнула Кертис, наблюдая, как ее партнерша сбивает конусы один за другим в том произвольном порядке, который назвал Жан. — Ты смогла! — Наконец-то, — сказал Жан, без явного одобрения в голосе, и холодно зыркнул на Нила за удар локтем в ребра. — Что? Если она собралась получить номер повыше, ей нужно быстрее улучшать навыки. — Она этим и занята, — возразил Нил и удивился, когда Патель откинула козырек своего шлема и покачала головой; ее лицо раскраснелось, а выражение лица приобрело решительность. — Нет, он прав, — нечасто Патель вот так просто принимала критику Жана. Она еще та заноза в заднице, но вместе с этим в ней проглядывается упрямая жилка; обычно ей нравилось немного поспорить, чтобы дать Нилу с Жаном понять, что она не позволит вытирать о себя ноги. Хорошо, что Нил вступился за нее, ведь если бы он этого не сделал? Если бы он не вмешался, кто-нибудь с огромным удовольствием сбил бы с нее спесь, судя по тому, что происходит с Миллсом и Россом. — Мне нужно быстрее раскидаться со всем этим. — Ты должна научиться делать их правильно, — заметил Нил, на секунду ощутив себя каким-то стариком, хотя у них была не такая уж и большая разница в возрасте; становилось только хуже из-за недоверия, которое так и сочилось из стоящего рядом Жана; вот чертила. — Если ты не научишься делать их правильно, толку не будет; что-то не так? — спросил он у французского черта. — Ах, похоже, ты начал чему-то учиться, а может просто попугаем стал, — ответил Жан с легкой улыбкой на губах. — Почти как Ворон, я погляжу. — На хуй иди, — с чувством глубокого удовлетворения выплюнул Нил и снова перевел взгляд на Патель, которая вместе с Кертис уже привыкла к тому, что их разговоры не обходятся без французского. — Хозяин, — ох, его прямо-таки выворачивало, когда приходилось называть Тэтсуи так, но он не хотел добавлять Патель или Кертис проблем из-за своего мнения о том, что это прозвище — высота идиотизма, — не станет воспринимать тебя всерьез, если ты будешь запарывать упражнения. И под “всерьез” он подразумевал, что Тэтсуи выбьет из нее все дерьмо, если она не оправдает его ожиданий. К сожалению, Патель и Кертис не так давно уже успели поглядеть на эту сторону своего требовательного тренера, когда Росс застрял на первом упражнении. Тэтсуи был непреклонен и ожидал, что к началу семестра первокурсники (за исключением Нила) освоят хотя бы первые два упражнения. Попадание в лучшую команду НССА первого дивизиона было одним из стимулов, надежды на контракт с профессиональной экси командой по окончании университета — другим. Знание о физической боли и издевательствах в случае неудачи? Ну, для большинства Воронов это было в новинку, ведь они, насколько Нил мог судить, происходили из “нормальных” семей — нормальных в том смысле, что их не продавали родители, помимо всего прочего. Тем не менее Вороны терпели издевательства и сумасбродство Тэтсуи, тем самым невольно наталкивая Нила на мысль: что вообще такое “норма”? Патель убрала клюшку в сторону, чтобы снова расставить конусы; на ее лице опять проявилось то самое упорство, которые Нил так часто наблюдал за прошедшее лето. — Такого повода поиздеваться надо мной я ему не дам; я не собираюсь отставать. Я серьезно настроена стать лучше, черт побери. — Да, ты станешь вторым пришествием Теи Мулдани, мы это уже слышали, — скучающе отозвался Жан. Она развернулась к нему перекошенным от гнева лицом. — Смешно тебе? Ты… — она отдернула руку, когда Нил коснулся ее. — Что? — Тебе нельзя разговаривать так с вышестоящим Вороном, никогда, — сказал ей Нил, убрав все эмоции с лица, потому что сообразил, что она уже привлекла к ним внимание других игроков своим повышенным тоном — что привлекла к ним внимание Тэтсуи. — Вперед, наворачивай круги. Патель моргнула. — Я не… — Круги, бегом! Пока будем бегать, расскажешь мне все о защите команды Бельмонта, — приказал он, отбрасывая свой шлем в сторону Кертис, которая пыталась его поймать. — Дх-да, сэр! — Патель бросилась снимать шлем, а затем догонять Нила, пока Жан тренировал Кертис. Когда Нил бросил взгляд на Тэтсуи, то с облегчением увидел, что японец возобновил тренировочный матч небольшой группы Воронов. На секунду обстановка разрядилась, и он позволил Патель перечислить информацию, которую все они заучили (или лучше бы заучили, если не хотели столкнуться с гневом Тэтсуи и Рико), готовясь к предстоящей домашней игре с Бельмонтом в начале сезона. Нил вынужден был признать, что Патель проделала хорошую работу для игры, во время которой даже не выйдет на поле; через милю или около того он сказал ей завязывать со статистикой. — Тебе нужно следить за такой херней, — предупредил он ее, когда они достаточно отбежали от других игроков. — Не только кривые руки могут создать проблемы. Ты не продвинешься вперед, если они решат, что ты слишком много на себя берешь, — он слегка вздрогнул, подумав о себе и Рико, о своих новых шрамах и… нет, не об этом. — Либо подчинишься, либо они тебя сломают. Патель молчала на протяжении дюжины метров, невольно сосредоточившись, чтобы не отстать от него, несмотря на свое преимущество в росте. — Прямо как случилось с тобой и Жаном? — когда Нил споткнулся раз или два, она устремила взгляд вперед с легким румянцем на круглых щеках. — Софи рассказала… ну, она говорила что-то о том, что у вас с Жаном особый контракт с Морияма, раз вы в Свите Короля, и что на вас оказывается большее давление и все такое. Нил задался вопросом, как его с Жаном положение объясняли остальным Воронам, и предположил, что слова Макферсон как раз могли сработать; команде не стоит знать, во что втянуты Мориямы, что игры — это прикрытие для преступной деятельности. — Так что услышь меня, ладно? Заканчивай упрямиться и делай то, что говорит Жан, — иначе Нил не сможет вмешаться, когда Тэтсуи придет за ней — Тэтсуи или Рико. Потому что Нил знал, что ему будет нечего предложить старшему Морияма, а Рико просто начнет угрожать Жану, чтобы заставить его отступить. Они молчали, пока снова не добежали до внешнего кольца. — Понимаешь, я мало кого знаю из Калькутты, из моего родного города, потому что родители приехали сюда много лет назад. Я самая младшая, — Патель чуть застенчиво улыбалась Нилу, пока говорила. — Я бы не сказала, что стала неожиданностью, но между мной и двумя моими братьями и сестрой точно есть какие-то различия. Но это к лучшему, потому что родители закрывали глаза почти на все мои выходки, — ее улыбка смягчилась. — Не то чтобы они махнули на меня рукой, просто к тому времени поняли, что мы становимся счастливее, если сильно не вмешиваться, не возлагать каких-то особых надежд. Поэтому папа болел за меня на играх, а мама рассказывала подругам, что нет ничего плохого в том, что я играю в что-то наподобие экси. Она посмотрела на Нила, и ее улыбка померкла, когда она увидела, что он по-прежнему смотрит прямо перед собой. — А что насчет твоей семьи? Она тебя поддерживает? В смысле… — Они заняты работой, и мы не очень близки, — соврал Нил, не поведя бровью. — Но они рады, что я здесь. “Это даже правда отчасти”, — подумал он. Матери нет дела, ведь она уже мертва, а отец, возможно, доволен, что после стольких лет его своенравный сын-разочарование наконец-то оказался там, где должен был быть. — Мне очень жаль это слышать, — сказала Патель, и он поверил, потому что она не относилась к тем, кто стал бы лгать по такому поводу. — Ладно, так вот, я говорила, что мы с семьей из Калькутты не так уж близки, да? — она, похоже, поняла, что лучше сменить тему, и он кивнул, желая поскорее распрощаться с темой родителей, будь они реальными или воображаемыми. — И только прошел слушок, что я получила здесь стипендию, так сразу нарисовались несколько двоюродных братьев, которых я едва знала, — она снова насупилась. — Они просто хотели пожелать мне всего хорошего, сказать, как они рады, что я, девчонка, смогла поступить в университет, да еще и на стипендию, что попала в такую команду, как Вороны. Они так мной гордились. Не думаю, что они вообще много знают об экси, но знают о Воронах и Рико, знают, что это не так-то просто, и теперь могут хвастаться, что их двоюродная сестра здесь. Поэтому я хочу сделать все возможное, чтобы ни они, ни еще какие-то обмудки насмехались надо мной. Которые говорили мне, что лучше бы я пошла в футбол или стала чирлидершей, а не занималась спортом, в котором меня могут покалечить. Нил не до конца понимал, о чем она. Он мог понять желание до максимума разогнать свои навыки в экси, довести тело до предела и даже преодолеть его, чтобы сражаться, сражаться и сражаться на поле, потому что ему удавалось ощутить себя живым, ощутить, что не вся его личность — ложь, только выходя на поле с клюшкой в руках, гоняясь за мячом, ставя себя в один ряд с другими игроками, чтобы заполучить очко. Но он делал это не для того, чтобы вызвать у кого-то гордость, стать примером (кому им гордиться? Мать мертва и избила бы его до полусмерти, узнай о том, что он вышел на поле, а отец не воспринимает его никак иначе, кроме как плату за долг). Нет, им с Патель не достичь понимания, разве что разделить желание преуспеть в экси. — Так ты перестанешь быть занозой в заднице? — спросил он. Патель бросила на него кислый взгляд, откидывая назад выбившуюся прядь волос. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты плохой слушатель? — Забавно, но Жан постоянно говорит об этом, обычно добавляя, что я дьяволенок и проклятие его существования, — Нил задумался. — Хотя я не понимаю, как это связано. — Ага, я не удивлена, — Патель слегка рассмеялась, покачав головой. — Да, я постараюсь, — она вытерла пот, выступивший на лбу. — Потому что не хочу закончить, как бедный Эд. Нил помрачнел, не зная, что будет с вратарем-новичком: либо он постарается и освоит упражнения, либо… неужели его погонят из команды? — Так что меньше жалуйся и больше тренируйся. — Но я и так на полную выкладываюсь, — возразила Патель. — Я из кожи вон лезу, чтобы выучить второе упражнение. Единственный, кто упахивается сильнее в этой команде, — это ты, — на этот раз настал черед Патель застыть на месте, когда она уставилась на него, а через пару секунд растянула губы в широкой улыбке. — Эй, ты здесь целыми днями пропадаешь. Ты и Жан. Нил чуть было не ответил “Нет”, но вспомнил о телефоне и ноутбуке. — Придется заплатить, если решишь влезть в наши частные тренировки, — он не думал, что Тэтсуи возразит, если еще один Ворон будет совершенствовать свои навыки, а для него это станет способом заполучить в свои руки телефон, которому можно доверять, а может быть, и телефон для Жана. Несмотря на свое нынешнее положение, Патель быстро кивнула. — Все что угодно! — затем она насторожилась. — Ну то есть… не что угодно. Не то чтобы вы с Жаном… Выходит, она либо сама догадалась об этом, либо ее кто-то предупредил о том, чего у Нила сейчас и в мыслях не было. — Нет. Скажем так, тебе лучше запастись карманными деньгами, — когда она кивнула, на ее раскрасневшемся лице промелькнуло облегчение, он кивнул в ответ. — Обсудим это позже, наедине, но да, ты можешь начать тренироваться с Жаном и со мной уже сегодня, — он подождал, пока они пробегут еще немного. — Только никому ни слова об этом, даже Жану или Кертис. Так будет лучше для всех. — Я, вроде как, и сама это поняла, — тихо сказала Патель. — Скажу Мэг, что ты решил загонять меня до изнеможения, чтобы я устала и больше не хамила вам с Жаном. Этого должно хватить, если кто-нибудь из Воронов спросит о новой договоренности — что он одновременно наказывает Патель и дает ей шанс проявить себя. — Ты же понимаешь, что если не начнешь лучше играть, то выставишь себя не в лучшем свете, да? — Я начну, — пообещала Патель. — Если к концу сезона меня не выпустят на поле, то точно выпустят в следующем. Они снова умолкли, когда Нил дал знак замедлить темп, чтобы передохнуть. Когда они остановились, Нил кивнул. — Надеюсь, что так, потому что может так выйти, что ты либо выйдешь на поле скоро, либо вообще не выйдешь. Тэтсуи может разочароваться в девушке, если она, претендуя на более высокий номер, потерпит неудачу. — Выйду, — без обиняков поклялась Патель. Жан воспринял эту новость примерно так, как и ожидал Нил. — Ты что, весь чешешься, если не вытворяешь какую-то херню? — Почему ты всегда так драматизируешь? — спросил Нил, покачав головой. — Неважно, ты же француз, ничего не поделаешь, но все же, — он проигнорировал грубый жест в свою сторону, ткнув пальцем в кучу вареной капусты на тарелке, которую отказывался есть. — Она вполне способна извлечь пользу из тренировок, — он подождет, пока они останутся наедине в безопасном месте, чтобы рассказать другу о телефонах. — И все же… — Жан протянул руку, чтобы съесть капусту, оставив яблоко нетронутым, чтобы Нил взял его себе. — Если она улучшит навыки, то ей придется конкурировать с другими нападающими. Ее нужно предупредить об этом. “Все по порядку”, — сказал себе Нил. Скорее всего, Патель стоит опасаться Эйвери Толлис, которая уже заподозрила, что Патель метит на ее место, потому что занимает самый высокий рейтинг среди девушек, но по горькому опыту Нил знал, что парни тоже не обрадуются такой конкуренции. И все же пришлось признать, что он ощутил, что чего-то добился, когда она появилась в тот “вечер” и ни разу не пикнула, когда Жан объяснял ей основы третьего упражнения, или когда Нил с Патель в течение получаса пытались прорваться через до скрежета в зубах впечатляющую защиту Жана, чтобы забить в пустые ворота, пока этот ублюдок издевался над ними, выкрикивая всякое на английском с этим своим акцентом. — Он всегда такой противный? — спросила она после того, как Жан сравнил их с баранами, облокотившись на клюшку, лишь слегка запыхавшись. — Вроде как он сегодня немного навеселе, так что не бери в голову, — сказал Нил, посылая грубый жест своему партнеру. — Замечательно, — сказала она с явным сарказмом и развеселилась, когда через минуту или около того Нил забил гол. Объявив об окончании тренировки (все-таки им нужно поспать несколько часов), Жан кивнул Патель. — Ты трепыхаешься как бездарный танцор-любитель; я через половину поля вижу, куда ты целишься, — сказал он девушке, пока она смотрела на него. — Что касается тебя, — он махнул рукой в сторону Нила, — тебе нужно добавить больше агрессии в движения. Ты и так карлик, поэтому придется добавить прыти, иначе с тем же успехом можешь просто на пол лечь и дать себя затоптать. — Я тоже тебя обожаю, мой ворчливый французский багет, — поддразнил Нил ублюдка; ему пришлось сдержать улыбку, когда Жан сильнее распахнул глаза на неожиданное прозвище. — Этот “багет” может размазать твою дьявольскую задницу по полю, ростбиф, — ответил Жан. — Ладно, как бы вы оба ни были милы, когда вы ведете себя так, я устаю и раздражаюсь. Если мы закончили, я могу пойти в душ? — жалобно спросила Патель, снимая шлем, чтобы откинуть назад потную челку. — Завтра снова встречаемся здесь для новых издевательств? — Мы не милые, — одновременно возразили Нил с Жаном. — Ну точно, — проворчала Патель, кивнув в сторону выхода. — Так что, закончили? Жан улыбнулся ей. — Нет, пока поле не убрали, а это уже дело низших рангов, — его улыбка усилилась, когда Нил зыркнул на него так же, как Патель. — Развлекайтесь, а я пока займусь оборудованием, — и ушел с клюшками, насвистывая La Marseilles. — Серьезно? — в неверии спросила Патель, а Нил вздохнул и поплелся за чистящими средствами. — Никогда, никогда не доверяй французам, — предостерег ее Нил. — Добавь это к правилам, которые должна усвоить, чтобы выжить здесь. Они усыпляют бдительность своими акцентом и загадочностью, поэтому никогда не доверяй им. Патель прищурилась и оглядела его с ног до головы. — А что про британцев скажешь, а? Я все еще пытаюсь понять, откуда ты; с запада, наверное. Нил вспомнил о матери и растянул губы в похожей на отцовскую улыбке, отчего глаза девушки распахнулись сильнее. — Ох, с ними я тоже был бы поаккуратнее. А теперь давай покончим с этим, пока этот конч не выдумал еще что-нибудь, чтобы нас загрузить. Рано или поздно Патель поймет, что лучший способ выжить в Гнезде — это следить за собой и только за собой. Вопрос лишь в том, насколько сильно она выгорит до этого.

***

Эндрю лежал на трибунах и смотрел на фонари над головой; думал, что если долго смотреть на них, то можно и ослепнуть. С одной стороны — ослепнуть, но с другой — больше никакого экси. Хм-м, плюсы и минусы, плюсы и минусы… Будь он слепым, то мог бы бить людей по коленям тростью. Купил бы себе крутую трость со спрятанным в ней лезвием. Отвечал бы “Да, еблан”, когда люди спрашивали: “Ты что, слепой?”. Чем дольше он размышлял о плюсах, тем больше и больше их становилось, а минусы в данный момент собачились на поле. Ха, минусы. — Это какая-то херь! Зачем мне это делать? — Потому что каждый Ворон должен овладеть этим упражнением, прежде чем Хозяин решит выпустить его на поле; они упорно работают над этим и другими упражнениями, чтобы доказать, что достойны занять место в строю, — возразил Кевин. — Но я же не Ворон, блять, — крикнул ему Йи, отчего Эндрю на пару секунд окинул взглядом поле, а в глазах замерцали пятна. — Я даже не знаю, кто такой этот “Хозяин”, я — Лис! — Йи поднял козырек, чтобы посмотреть на Кевина. — Я думал, ты тоже. “О-ох, первое очко уходит новичку”, — подумал Эндрю, пристукнув пальцами по груди. Может, недостаток сна сказался на пацане, а может он понял, что Кевин — раздражающий клубок экси и беспокойства, который заслуживает, чтобы его регулярно ставили на место. Эндрю такое одобряет — до тех пор, пока парень ограничивается словесным оплеухами. — Через пару месяцев мы встретимся с ними лицом к лицу, — пробурчал Кевин, ударяя концом клюшки о твердый паркет. — Поэтому мы должны быть готовы — ты должен. Именно поэтому ты торчишь здесь, на дополнительных тренировках. Эндрю прямо-таки видел внутреннюю борьбу Йи: его брала гордость за то, что его выделили для ночных тренировок, но в то же время он весь изнывал из-за потребности повыделываться. — Ты реально думаешь, что я смогу выучить эти вороньи упражнения? Кевина хватило только на секундную паузу. — Да, если будешь стараться и сосредоточишься на них. “Лжец, лжец, штаны горят”, — подумал Эндрю, доставая зажигалку и пачку сигарет. Ах, кое-кто надел розовые очки, а? Они оба, если честно, потому что Йи слушал, как Кевин в очередной раз объясняет ему принцип выполнения упражнений, как будто у первого была хоть какая-то надежда научиться чему-то в этом году, а второй — потому что согласился на этот фарс. Йи не так уж безнадежен… но Вороны даже не взглянут на пацана, разве что для того, чтобы впечатать его лицом в плексиглас по пути к забитому голу. Октябрь обещает пройти интересно. Да, интересно — ну, это как посмотреть, ведь все, что связано с экси — скука смертная. Эндрю хотя бы посмотрит на бойню из первых рядов, со своего места в воротах. Он все гадал, что же произойдет быстрее: Гордон заработает красную карточку за драку, у Кевина случится нервный срыв или Йи получит по заднице от кучки слишком привилегированных птичек. Оставалось надеяться, что все это произойдет в первом тайме, когда Рене будет в воротах, и игра пойдет по пизде, а Эндрю сможет собрать своих “монстров” и выехать в Колумбию хоть немного пораньше. Не то чтобы исход матча уже был известен, вопрос заключался лишь в том, насколько сильно размотают Лисов. В прошлом сезоне Эндрю приложил достаточно усилий, чтобы сохранить драгоценный статус команды первого дивизиона, но больше не собирался так упахиваться, сколько бы бутылок виски ни предложил Ваймак в качестве подкупа, да и не с одним определенным экси-наркоманом здесь и сейчас. Свою работу он выполнил, теперь пускай кто-нибудь другой оспаривает ничтожность Лисов. Как будто один новый игрок “исправит” бардак, который творится в команде, — что вообще у Кевина в голове? Даже если ему каким-то образом удалось бы переманить того парня Моро, имя которого он измученно мямлил время от времени под алкоголем (ему совестно, что ли? Эндрю уловил в этом какую-то историю, но не стал углубляться, учитывая любовь Дэя к всасыванию проблем из пальца), Лисы стали бы только отчасти приличной командой. Потому что при них еще оставался Гордон, который вытворяет какую-то ебень, ввязываясь в бесполезные драки, Бойд, недолюбливающий Кевина и из вредности половину времени делающий все иначе, чем хочет нападающий, Ники, который больше королева драмы, чем защитник, а еще Аарон, которому на все насрать и — ох, постойте, это Эндрю тоже можно в голову не брать. “Может, снова фонари поразглядывать”, — подумал он, выпустив струйку дыма. Или, может, поискать что-нибудь, от чего можно оглохнуть, потому что ему ужасно наскучило слушать, как Кевин гавкает на Йи, а Йи лает в ответ; голоса прямо-таки срываются из-за уязвленной гордости и затронутых чувств. Кое-кто никак не вникнет в упражнение (разве Кевин не упоминал, что у Воронов уходит время, чтобы их освоить? Неудивительно, что этот идиот ожидал, что Йи сразу же вникнет), и Кевин — следуя запатентованным методам школы тренерства Кевина Дэя — решил, что крик на Йи поможет ускорить процесс. Эндрю сказал бы, что не знает, чем заслужил торчать на стадионе после полуночи, пока продолжается это бессмысленное действо, в то время как мог бы лежать в постели или глушить ящик пива. Вот только идеальная память подсказывала, что он прекрасно знал, во что ввязался, но не считал, что готов стерпеть хотя бы половину из этого настолько, чтобы оправдать присутствие Дэя и Йи, не говоря уже об остальных Лисах. Ведь есть какая-то там поговорка о том, чтобы оглянуться назад, или чем-то таком, поэтому он заклял себя в полной мере наслаждаться любыми пакостями, преступлениями и так далее. Пускай никто даже не заикнется, что он не умеет учиться на своих ошибках. А еще — больше никаких сделок с экси-наркоманами. Тренировка прервалась примерно через час, когда Йи отбил себе руки из-за того, что несколько раз замахнулся на конусы и не смог сбить большую их часть, в результате чего Кевин совсем расклеился, а Йи отказался признать, что у него ничего не вышло. Упрямый, глупый ебанат; Эндрю сказал ему, чтобы он заткнулся, иначе пойдет обратно в Башню пешком. А значит, ему придется мириться с хмурым Кевином на пассажирском сиденье и дующимся Йи на заднем. Как только они разошлись по комнатам, Кевин сразу же метнулся к алкоголю. — Это в порядке вещей — выжимать все соки из новичка в Эверморе? — спросил Эндрю, набирая воду, чтобы запить таблетку перед сном. Кевин прервался в поглощении водки, бросив на него недоуменный взгляд. — С каких пор тебя это волнует? — Не волнует, — ровно признался Эндрю, прислонившись к двери, ведущей в коридор. — Ни в отношении Йи, ни в отношении этой команды и уж точно не в отношении этого тупого спорта. Но какой смысл таскать его и меня на эти тренировки, если ты просто собираешься его угандошить? — Я не собираюсь… — Кевин поставил полупустую бутылку на тумбу и потер лицо левой рукой, после чего опустил ее и уставился на шрамы, тянущиеся вдоль ладони. — Ему нужно улучшить навыки, а у нас осталось мало времени, — слабый смешок слетел с его губ, и он покачал головой. — Нам всем нужно улучшить навыки. Вороны… — Скука, — протянул Эндрю. — Попробуй хоть раз выдать что-нибудь другое; ты как попугай, который выучил только одну фразу. Я сейчас отнесу тебя в зоомагазин и обменяю на что-нибудь поприкольнее. Кевин покраснел. — Будешь ли ты так же смеяться, когда они растерзают тебя на твоем же стадионе? У тебя огромный талант, Эндрю, но в том виде, в котором он сейчас? Они выставят тебя полным дилетантом. — Ты пропустил ту часть, где мне похуй? — Эндрю отсалютовал Кевину двумя пальцами, разворачиваясь. — Все пройдет так же, как в большинстве наших игр: мы просрем — и плевать. — Должно же тебе быть хоть когда-нибудь не похуй, хоть на что-нибудь, — крикнул Кевин ему вслед. Нет, на это точно похуй, на экси — уж точно.

***

Нил сдержал зевок, когда они с Жаном вышли из душевой, закончив послеобеденную тренировку; занятия начинались на следующий день, и Тэтсуи перевел их на круглосуточный режим тренировок в выходные, к чему Нил все еще пытался привыкнуть, как и к беспокойству по поводу всего. Выхода из Гнезда и общения с остальными студентами кампуса, с пятничной игрой, с потерей анонимности. Совершения первого настоящего шаг к тому, чтобы всю жизнь играть в экси для Морияма. — Пойдем, выпьем кофе и обсудим расписание твоих занятий, — предложил Жан, кивнув в сторону ближайшей комнаты отдыха. Поскольку Жан изучал французскую литературу (явный признак того, что Морияма не ожидали от него ничего, кроме профессиональной деятельности), большинство его пар проходили в непосредственной близости от пар Нила, и это было хорошо. Как бы Нил ни привык делать все самостоятельно, адаптироваться к новой обстановке… будет легче пойти завтра на занятия под руку с Жаном. Они как раз направились в одну из нескольких комнат отдыха, разбросанных по Красному Крылу, когда к ним подошел Накамура. — Джостен, за мной, — приказал помощник тренера; Нил, конечно же, кивнул, обменявшись коротким взглядом с Жаном, и последовал за ним, не говоря ни слова, как всегда осторожничая рядом со взрослым мужчиной. Сначала он задался вопросом, чем же заслужил встречу с Тэтсуи, ведь все дополнительные тренировки приносили свои плоды и ему, и Марли, ведь у него наконец-то появилась надежда не опозорить себя и Воронов в пятницу (или хотя бы не сильно опозорить). Затем Накамура провел его к лифту, ведущему в Восточную башню, и тут его накрыла новая волна беспокойства, заставив засуетиться, пока лифт поднимался на верхний этаж. Тэтсуи уже стоял в комнате вместе с ДиМаччио и Лолой, что стало для него неприятным сюрпризом. Темные глаза женщины сверкнули злобным блеском, когда она заметила его и легкой походкой на высоких шпильках зашагала в его сторону. — Боже, Боже, выглядишь потрясно, а, Младший? Нил не хотел показывать, как сильно его выбивает из колеи это прозвище, тем более при Ичиро, который стоял у окна и наблюдал за ним. — Лола, — только и сказал он, потому что не мог озвучить свои реальные мысли: что эта женщина, должно быть, трахается с каким-нибудь мерзотным ничтожеством, потому что именно это ее призвание, — только не в присутствии Ичиро и Тэтсуи. Лола изумленно вздохнула и прижала сцепленные в замок руки к груди, которую едва прикрывал глубокий вырез ярко-красного топа — она всегда любила одеваться так, чтобы отвлечь внимание цели, пока сама подкрадывалась для убийства. — Что, больше ничего мне не скажешь? Столько времени прошло, в конце концов, — она усмехнулась; ее зубы блестели так же ярко, как и глянцевая помада. — Ты прав, Пэт; наконец-то хоть кто-то научил этого сопляка хорошим манерам. Жаль, что мы так заняты, что не можем остаться и посмотреть. — Достаточно, — ровно произнес Ичиро, и было почти комично наблюдать, как улыбка сползает с лица стервы и как она отступает назад. Нил понял, что Лоле не понравилось, что ее поставили на место, но она ничего не могла с этим поделать — ну, по крайней мере, пока. У него было ощущение, что кто-то из низших звеньев пищевой цепочки поплатится за это позже… но в кои-то веки этим кем-то станет не он, пока находится в Гнезде. Хотя бы не от рук Лолы, не от ножей Лолы. ДиМаччио шагнул вперед и протянул Нилу коробку с черной лентой. — Вот, это тебе, от отца, — пока силовик говорил, Тэтсуи сжал губы от легкого, но явного неудовольствия, но не пошевелился, ничего не сказал, совсем не выказал возражения. — Само собой, если ты испробуешь его на ком-то из своих старших, я сам тебя живьем изрешечу, но скоро ты начнешь выходить наружу без этой суки, прикрывающей твою спину. Лучше бы ты помнил свои уроки, Младший. Иначе Лола начнет их заново. Нил заставил себя смочить пересохшее горло, когда сначала принял коробку, затем стянул ленту и открыл “подарок”, обнаружив складной нож размером с ладонь. В сложенном виде металл выглядел туповатым и достаточно шероховатым, чтобы рукоять не скользила в руке, если вдруг зальется кровью, но одним легким нажатием кнопки лезвие раскрывалось как бритва — острое и блестящее. Клинок отлично лежал в руке; это качественное оружие, и Нилу пришлось подавить отвращение, которое он испытал, взяв его в руки. Так или иначе, он хотел его заполучить и понимал, почему отец разрешил взять эту вещь — он все еще сын Мясника, даже если не носит имя “Веснински”. Кто-то мог узнать его, кто-то, связанный с отцом, и с радостью нанес бы удар по кажущемуся слабому месту, так что ему, возможно, придется защищаться. Единственное, что его заботило — теперь у него есть чем защитить Жана, Марли и Мэг, есть, чем исправить ощущение бесполезности. Больше никаких батареек в носках, никаких зонтиков и прочей импровизации. — Скажи ему… — Нилу пришлось подавить ненависть и отвращение, которые он испытывал и к отцу, — …“спасибо”, — по большей части слова прозвучали спокойно, несмотря на бурлящие внутри эмоции, во многом благодаря последним двум месяцам в Гнезде, благодаря неделям, проведенным с Рико. — Помни мои слова, Младший, — предупредил ДиМаччио, окинув Нила суровым взглядом, изображающим чистую угрозу, с его сверкающими глазами, выглядывающими из-под капюшона, и внушительным телом, обтянутым дорогой тканью темного костюма. — Веди себя хорошо, а иначе, — с этой неопределенной угрозой он вежливо склонил голову перед Ичиро, после чего вместе с ухмыляющейся Лолой удалился из комнаты. Нож Нил пока что спрятал в правый передний карман черных спортивных штанов (над хватом он поработает позже, чтобы определить оптимальное расположение для плавнейшего извлечения), а пустую коробку и ленту засунул в задний. Пока он делал все это, Ичиро отошел от окна и начать шагать к нему, а его телохранители оглядывали большую комнату. — Смотрю, тебя привели в порядок, — прокомментировал наследник Морияма, имея в виду, видимо, возвращение Нилу его натурального цвета волос и стрижки, которую он перенес на той неделе в преддверии начала сезона. Остальным первокурсникам тоже пришлось “прихорошиться”, так как ожидалось внимание прессы, которое сопутствовало их бытности Воронами. — Да, господин Ичиро, — ответил Нил, стараясь не шелохнуться, тем более что теперь он считался вооруженным. Его не радовало присутствие Ичиро и его интерес, потому что настроение Рико и без того в последние дни оставляло желать лучшего в связи с приближением нового сезона. Меньше всего Нилу хотелось играть в пятницу, будучи изрезанным этим психованным хуйлом… это точно не подходящее время, ведь нужно обыграть Бельмонт с достаточной разницей в очках, чтобы доказать всем, что Вороны не просто так сменили регион. Ведь Нилу нужно доказать, что он не за зря носит четверку на скуле. Ичиро остановился на расстоянии вытянутой руки от Нила и несколько секунд бесстрастно разглядывал его с ног до головы. — Улучшения налицо, — подметил он и провел пальцами по влажным кудрям, упавшим на лоб Нила, на мгновение откинув их назад, после чего спустился пальцами к татуировке четверки. В течение всего этого действа Нил старался сохранять полную неподвижность, чтобы не дать телохранителям повода заподозрить, что он представляет угрозу для Ичиро, хотя наследник Морияма возвышался над ним на четыре дюйма и перевешивал не менее, чем на двадцать фунтов, при этом был вооружен как минимум одним пистолетом и не был измотан бесконечными тренировками. — Они ошибаются, ты не совсем похож на своего отца, — сказал Ичиро, а Нил в очередной раз постарался не отреагировать на укол, не вздрогнуть; похоже, ему это не вполне удалось, потому что на губах молодого человека появился намек на улыбку. — Добейся успеха на поле и заработай нам много денег, — его пальцы снова скользнули в волосы Нила и крепко сжали их. — Верни нам все, что задолжал, и даже больше, когда они увидят тебя. Было очень, очень трудно не схватиться за нож, не вырываться, но Нил знал, что малейшее движение с его стороны приведет к тому, что охранники накинутся на него… на него и, возможно, на Жана. Поэтому он загнал злость с ненавистью поглубже, запрятал в бутылку вместе со вспышкой страха и продолжил держать зрительный контакт с мрачным взглядом Ичиро, — в конце концов, он привык, что с ним играются психованные уебки. Он знал, что нужно делать, знал, что нельзя показывать страх и в то же время нельзя подливать новое масло в огонь. Годы, проведенные в бегах, стычки с людьми отца — достаточно частые, чтобы мать научилась быстро искать новое место, расставлять действенные ловушки, — стычки с самим отцом… Он не шелохнулся и сохранил спокойный тон, когда ответил: — Я сделаю все возможное для господина Ичиро и его семьи. Я знаю цену провалу. — Да, скорее всего, Натаниэль Веснински, — другая рука Ичиро легла на грудь Нила — на шрамы, прикрытые тонкой черной футболкой. — Приятно знать, что ты настолько хочешь мне услужить, — он притянул Нила ближе, за волосы, и тому пришлось выгнуть шею, чтобы удержать взгляд мужчины. Они стояли так несколько секунд; Нил не мог разгадать выражение лица Ичиро, не мог понять, каких именно слов от него ожидают, в то время как молодой криминальный авторитет поднял левую руку выше и взял его подбородок. Наконец, Нил еле заметно сглотнул и остановиться на нейтральном “Я ваш слуга”, как бы жалко и банально это ни звучало, но в горле поднималась желчь, и он боролся с желанием выплюнуть ее в самодовольное лицо, нависшее над его собственным. — Правда? Тогда посмотрим, да? — пальцы сжались на подбородке и в волосах на секунду или две, прежде чем отпустили, и Ичиро отвернулся, чтобы поговорить с Тэтсуи по-японски о чем-то вроде... Нилу показалось, что речь шла о согласовании сделок и списка гостей к пятнице, но он уловил только пару слов и был бы не против приступить к занятиям по японскому уже завтра. Один из телохранителей предложил ему уйти, Нил отвесил двум Морияма легкий поклон и мысленно поблагодарил Накамуру за то, что тот ждал его за пределами комнаты, чтобы сопроводить в Красное Крыло. Конечно же, Рико ждал его на первом этаже, и Нилу снова пришлось заставить себя не выхватить нож, когда его впечатали в стену рядом с закрывающимися дверьми лифта, а Накамура отошел, словно ничего не заметив. — Чего хотел мой брат? — потребовал Рико, на несколько секунд придушив Нила, а затем, наконец, ослабив хватку, чтобы Нил смог ответить (и подышать, психованный ты хуйлуша). Помолчав лишь секунду или две, чтобы вобрать воздух в легкие, Нил держал глаза закрытыми, чтобы не смотреть на уебка. — Чтобы… напомнить мне… о моем месте, — сумел вымолвить он. — Чтобы выигрывал игры... и все такое. Открыв глаза, он обнаружил, что Рико смотрит на него с сомнением. — И все? — Да. Сказал… вернуть долг, — Нил потер горло, отбросив мысли о том, каким странным показался ему Ичиро, и сосредоточился на сути разговора. — Там был ДиМаччио, передал мне кое-что от отца. Рико отмахнулся от этого как от чего-то несущественного. — Значит, просто по делам, — буркнул он, перед тем как ударить Нила в живот с такой силой, что тот обрадовался, что еще не успел поужинать. — Ты хорошо отыграешь в пятницу, Натаниэль, — слишком сладко сказал Рико. — Как минимум четыре очка, иначе я пришлю к тебе в комнату четырех парней, и они сами выберут, кого им трахать. Уяснил? — Да, капитан, — по-японски сказал Нил; знание языка помогало ему не выругаться лишний раз, удержать себя в узде. — Хороший мальчик, — Рико погладил его по голове, будто какую-то собаченку, и ушел; на секунду Нил вообразил, каково это — взять нож и вонзить его обмудку в почки, вырезать позвоночник, а затем разрезать его в таком месте, чтобы он еще долго истекал кровью, чтобы Рико провел последние десять минут или около того, зная, что умирает, умирает от руки Нила. Он обхватил себя руками, чтобы сдержать гнев, яростный нрав, унаследованный от отца, пока руки не перестали дрожать от желания выхватить нож, вцепиться в шею Рико и сжимать ее, пока что-нибудь не хрустнет, пока… Нил начал перечислять города, в которых жил с матерью, перебирать прошлые имена, которые носил все те годы, а затем сосчитал от одного до десяти на всех известных ему языках, пока не взял себя в руки и не ощутил себя более-менее вменяемым. Более-менее. По дороге в комнату он встречал усмешки вперемежку с обеспокоенными взглядами, а Жан быстро вскочил со стула, только несколько раз взмахнул руками в воздухе, после чего осторожно взял Нила за руки и подвел к своей кровати, стоящей ближе всего. — Что на этот раз? — спросил он, когда Нил опустился на мягкую перину. — Мне нужно позвать… — В порядке все, — заверил его Нил. — Просто наш дорогой капитан разнежничался; дайте мне пару минут, — он прижал руки к животу, чтобы убедиться, что это всего лишь синяк, и вздохнул. — Ичиро здесь, так что естественно, что это мелкое хуйло приревновало. — Ох, — Жан на секунду замешкался, а после сел рядом с Нилом. — Что там было? Нил рассказал о своем странном визите в Восточную башню, о “подарке” отца (Жан скривил губы, но ничего не сказал) и о странном поведении Ичиро. Это и правда вызвало реакцию со стороны защитника, заставив густые темные брови Жана подняться почти до линии волос. — Да ты шутишь. — Наверное, он хотел донести, что я принадлежу Морияма, да? — улыбка Нила померкла, когда Жан недоверчиво уставился на него. — Что? — Да ладно, ты не можешь быть настолько наивным, даже если обычно ты просто болтливый идиот, — сказал Жан, потирая лоб, как будто у него разболелась голова. — Неужели ты реально не понимаешь? — Не понимаю чего? — Мать нашего спасителя… — Жан на несколько секунд зарылся лицом в свои руки, прежде чем испустить резкий вздох. — Этот человек, по сути, сделал тебе предложение, идиот! — Предло… ох… — Нил нахмурился, поправляя прядь волос. — Нет, вряд ли, — разве это не подразумевает поцелуи или просьбы… хм-м, нет, вряд ли. — Да, — настаивал Жан, вскакивая с кровати. — И ты, по сути, сказал ему “да”. Нил замер, услышав это. — Я… — он снова прокрутил в голове тот момент, вспомнил, как Ичиро прикасался к нему, его реакции. — Блять, — затем он покачал головой. — Но он ничего не сделал. — Он пока ничего не сделал, — сказал Жан, осторожно подходя к кровати и садясь обратно. — Но кто его знает? Может, это была какая-то проверка, чтобы посмотреть на твою реакцию. Он же наследник; я уверен, у него есть дела поважнее, чем играться с игрушками Рико, — последняя фраза прозвучала довольно горько, но Жан уже давно смирился со своей судьбой. По большей части. — Мне просто нужно сделать так, чтобы больше не дать повода снова оказаться перед ним, — рассуждал Нил. — Играть на победу и все такое. — Да, — согласился Жан, и на минуту-другую они прижались друг к другу, благодарные за безопасное общество, которое находили в присутствии друг друга, после чего Жан слегка подтолкнул его. — Бери ноутбук, до ужина есть несколько минут. — Хорошо, — Нил благодарно улыбался Жану, пока они снова просматривали его расписание, пока его партнер не убедился, что он запомнил кампус и знает, где можно пересечься с ним и остальными Воронами между занятиями, пока не пришло время поесть перед последней вечерней тренировкой. К ним присоединились Марли с Мэг; Мэг радовалась началу занятий, а Марли жаловалась, что универ отнимает у нее время тренировок. На лице Жана промелькнула грусть, прежде чем он отчитал новичка-нападающую и объяснил девушкам, что они должны постоянно держать свои телефоны заряженными, чтобы всегда быть на связи и отвечать на сообщения, в которых они с Нилом будут просить их принести кофе, чай, закуски или что-то, что забыли в комнате. С началом учебного года девушки официально приняли свою “сусличью” судьбу. Нил подозревал, что эта вспышка грусти связана с тем, что Марли напомнила Жану о Дэе; его друг по-прежнему не упоминал о предательстве бывшего Ворона, не объяснял в подробностях уход Дэя из Эвермора (Нил начал подозревать, что Жан мог сыграть в этом какую-то роль, и боялся, что Рико узнает об этом), но от одного-двух неосторожных Воронов прозвучал комментарий о преданности Дэя спорту. Поэтому попытался сменить тему, пока настроение Жана не ухудшилось. — Как часто собираешься гонять этих двоих за твоим любимым кофе? — это преувеличение, ведь все они ограничены в количестве кофеина из-за строгой диеты, и Жан старался растянуть ту драгоценную пару чашечек в день, которая была ему разрешена. Этот вопрос вызвал надменное фырканье партнера Нила и понимающие улыбки девушек. — Как будто я собираюсь пить те les déchets, которые можно найти в кампусе, — затем он пододвинул поднос Нила к нему поближе. — О, смотри, вся эта прекрасная капустка только и ждет, чтобы ее съели. — Придурок, — буркнул Нил, тыча вилкой в ненавистную зелень, которую диетологи, похоже, намеревались так или иначе затолкать ему в глотку. — Ну а я, например, завтра закажу самый большой мокко латте, — с тоскливой улыбкой сообщила Мэг, нанизывая вилкой кусочек куриной грудки. Марли бросила быстрый, полный надежды взгляд на Жана, который предостерегающе покачал головой. Нила почему-то не удивило, что их покупки в кампусе будут отслеживаться. — Я просто хочу чего-нибудь остренького, блин, — пробормотала Марли, глядя на свой недоеденный ужин. — Раньше я жаловалась на папину стряпню, а теперь готова побить кого-нибудь за что-нибудь классно пахнущее. — Спроси Софи, — сказал Жан, съев свою порцию без всяких претензий — как обычно. — Она должна знать, куда можно сходить за разрешенной за пределами кампуса едой. Это, похоже, развеселило девушек; Мэг долго болтала о предстоящем осеннем банкете, а Жан пожалел Нила после того, как тот все-таки запихнул в себя почти половину чертовой капусты. Вскоре пришло время вечерней тренировки, на которой Рико, конечно же, фокусил Нила, словно желая напомнить ему о его “месте”, а Тэтсуи закрывал на все это глаза. После нее Нил, Жан и Марли потренировались всего часок-другой, потому что первый день занятий выдался напряженным, и отправились спать. Нил не удивился, что ему не удалось выспаться; он просыпался от кошмаров, в которых его однокурсники вставали, указывали на него пальцами и назвали “Младшим” или “Сыном Мясника”. Когда настало время по-настоящему просыпаться, он был изможден до такой степени, что Жан передал ему свою драгоценную чашечку кофе после сокращенной утренней тренировки, что заставило Марли потрясенно уставиться на них, а Мэг ухмыляться, как идиотку. Затем, по наказу Тэтсуи, Мэг с Жаном нанесли на левую скулу Нила специальный грим, который скрыл татуировку четверки (и синяк на челюсти, расцветший после недавней тренировки. Нил чувствовал, что в будущем еще ни раз прибегнет к этому средству; у него было ощущение, что Жан уже давненько им балуется), прежде чем они отправились на занятия. В течение следующих двух дней преподаватели Нила и тиммейты-Вороны строго следили за тем, чтобы не обращаться к нему по имени во время занятий или во время прогулок по кампусу. Только в пятницу Эдгар Аллан представил нового стартового нападающего, и только потому, что команда этого университета была чемпионом лиги — им такое сходило с рук. Рико с особым наслаждением собирался показать остальным представителям первого дивизиона, что ему удалось заполучить нападающего, которого хотел завербовать Кевин Дэй, что Эдгар Аллан что-то отнял у Лисов, так же как Лисы что-то отняли у него. Что он заменил Кевина Дэя безымянным новичком, с которым закопает Лисов в землю. Учитывая, что он влип в эту ебучую кашу из-за Дэя и Миньярда… Нил надеялся, что Рико прав и это заденет гордость Дэя, что причинит бывшему Ворону боль. Это была лишь песчинка того, чего заслуживает Дэй, обрекший Жана на общество Рико и испоганивший Нилу жизнь. Почему Дэй освободился от Морияма, а они с Жаном — нет? Ну а что касается Миньярда… кто вообще разберет, что, блять, способно задеть такого психопата, как он? Нил уже выяснил, что вратарь-карлик сидел в колонии и против него выдвигались обвинения, а то немногое, что знал о нем Жан (переданное от Рико и Дэя еще в те времена, когда они пытались завербовать его), говорило о том, что этот конч всю жизнь барахтался в дерьме. Нил попытался направить свою злобу на этих двоих, чтобы перебороть усталость и тревожность, которые испытывал, находясь в кампусе. Солнце ярко светило ему в глаза — настолько, что Жан протянул ему пару солнцезащитных очков, чтобы помочь справиться не только с естественным светом, но и со всеми яркими цветами; он очень привык видеть везде только черное и красное. Он чувствовал, как люди смотрят на него, на его черные джинсы и черное поло с маленьким красным логотипом Воронов на левом рукаве, — такую же одежду носил и Жан. Слышал перешептывания, слышал, как люди спрашивали друг друга, кто он такой, на какой позиции играет, но Жан держал голову высоко и невозмутимо тянул Нила за собой на первую пару. Ей оказались основы японского; преподавательница — японка средних лет — укоризненно кивнула ему, указав на место, и в целом не разговаривала с ним до конца пары, которую он с удовольствием прозевал, несмотря на то что уже имел неплохую языковую базу благодаря помощи Жана в течение последних пары месяцев. Затем началась практика, и он встретился с Марли на паре английского, которая была последней на сегодня; остальные пары выпадали на вторник и четверг, так что пятница оставалась свободной для игр. Марли прошла с ним во двор, раскинувшийся перед большим зданием из темно-серого камня, в котором располагался факультет иностранных языков, где с ними должен был встретиться Жан; сама она теперь обучалась на факультете международных отношений, а Мэг пока не определилась. — Так вот, я могу достать для вас телефоны на этих выходных, — сказала она, копаясь в сумке. — Мэг хочет пройтись по магазинам в субботу, — у остальных Воронов выдавалось несколько свободных часов по выходным — у всех, кроме Нила с Жаном. Нил покачал головой. — Не торопись, — он хотел убедиться, что Рико не следит за ними, Рико или люди отца. — Повеселись и подожди недельку-другую, хорошо? Он озадаченно нахмурился, пока Марли не постучала пальцами по лямке своего рюкзака. — Тогда придется подождать еще пару недель, потому что в следующие выходные мы будем в Уилкс-Майерсе. — Пойдет, — он умолк примерно на минуту, когда несколько девушек, проходя мимо, бросили на него пристальные взгляды. — Будь осторожна и плати наличкой. Марли закатила глаза на этот совет. — Да знаю я, ты повторял это уже дюжину раз. От Мэг тоже отмажусь. Даже придумала отговорку, что мой телефон устарел и мне нужен новый, и это, кстати, правда, — она снова пристукнула пальцами по ремешку и усмехнулась. — Мама была так горда, когда я рассказала ей, что тренер Морияма выделил меня дважды за неделю, что даже прислала немного денег, чтобы я себя чем-нибудь порадовала, но я потрачу их на тебя, коротыш. — Отлично, потому что благодаря этому коротышу у тебя все так хорошо и получается, высоченная ты кобыла, — ответил Нил, тем самым рассмешив Марли. Нил заметил, как несколько парней окинули новичка-нападающую оценивающими взглядами, но Марли совсем не обратила на них внимания. — Я прямо разрывалась между женской баскетбольной командой и экси из-за своего роста, но это так скучно, — пропела она. — Я виню во всем своего брата Макса, ему нравилось играть в хоккей, и он заставлял меня запускать в него шайбы, чтобы потренироваться в воротах. Возможно, мне это слишком нравилось, — призналась она с коварной ухмылкой на лице. — Это многое объясняет, — бесстрастно бросил Нил, на что Марли назвала его дурнем и потрепала по волосам, как раз в тот момент, когда они подошли к Жану. Защитник приподнял бровь, глядя на их выходку, и только вздохнул, когда Нил покачал головой. — Я тут выяснил, что Патель уже давно садистка. — Эй! — Поэтому вы двое так хорошо ладите, — неодобрительно фыркнул Жан, на что Нил показал ему грубый жест. — Вы оба дурни, — с удовольствием сообщила им Марли. — Дурни, которые тебя превосходят, — напомнил ей Жан, чуть улыбнувшись. — Поэтому… — он передал ей свою черную сумку. — Серьезно? — Марли простонала, но приняла вещь. Когда она взглянула на Нила, тот заколебался, но после покачал головой. — Не раньше пятницы, — сказал он ей. — На случай, если кто-то поинтересуется, почему ты делаешь это для меня. Жан одобрительно кивнул. — Именно, — номер Нила пока что не был виден, но должно было возникнуть некоторое любопытство, почему он находится с “тройкой” команды, которое должно было компенсироваться тем, что он проводит время с другим новичком. — Давайте найдем второго птенца и пойдем. — Можно было бы обойтись и без всяких упоминаний о птицах, — бурчала Марли, пока они шли за Мэг, собираясь в Гнездо. — Но эй! Мы можем быть Террапинами! Пару недель назад я даже не знала, что такое Террапин, — она скорчила гримасу. — Черепаха? Правда? Разве им самим от себя не тошно? Жан присоединился к насмешкам над их пятничными “соперниками”, пока они не нашли Мэг, которая осудила их за грубость и сказала, что черепахи милые, что ее однажды укусила домашняя черепаха младшего брата, и это было очень больно, так что они не такие уж безобидные, как кажется. Марли бросила на Нила пристальный взгляд, как бы говоря: “Что насчет нее?”, но уже было понятно, что Мэг… хоть Мэг неплохо справлялась на позиции полузащитника, ее вряд ли можно было назвать Вороном. Ей недоставало драйва, как у Марли, она не была такой же кровожадной, как Толлис, у нее были способности научиться тому, что преподавал Тэтсуи, но не было… не было изюминки, которая помогла бы приблизить ее к рангу повыше. Тем не менее способностей у нее было больше, чем у большинства игроков в экси, и их хватило бы, чтобы заполучить место в профессиональной команде — если она переживет Воронов. Вернувшись в Гнездо (после непродолжительного пребывания на улице стены начали давить еще сильнее), Нил с Жаном какое-то время уделили домашке для следующего дня, затем пообедали и приступили к дневной тренировке. Знакомые упражнения успокоили нервы Нила, помогли отогнать тревогу, которая накатывала на него перед пятницей, даже несмотря на то что со стороны было слышно, как Луазо и Джонсон отчитывали Росса и Миллса, когда те отрабатывали упражнения. Он никак не мог помочь этим двоим; возможно, произошедшее с сокурсниками Мэг подтолкнет ее насторожиться, прислушаться к словам Марли и начать вести себя осторожнее с Толлис и остальными. Возможно. Жан прав, что Нил идиот, а сам этот французский мудак — кто-то вроде чтеца мыслей. — Ты не всесилен, — сказал ему Жан, когда Тэтсуи заставил Мэг наматывать круги после того, как она второй день подряд не смогла реализовать четвертое упражнение, а Марли, с виноватым видом, получила редкую возможность поучаствовать в вечерней тренировочной игре между командами. — Вспомни ту притчу о лошадях и воде. — Только вот эту лошадь не собирались избивать или еще что похуже с ней сделать, верно? — Нил вздохнул, когда лицо Жана опустело. — Я… я зря вступился за нее? — она бы лучше ощущала опасность, если бы… он покачал головой; желудок скрутило при мысли, что Луазо или кто-то другой может заполучить в свои руки Мэг или Марли. Жан медленно потянулся к левой щеке Нила, чтобы тот заглянул в обеспокоенные серые глаза. — Ты поступил так, как считал нужным, и… нет, не зря. Но здесь, в этом аду, хороших вариантов вообще нет, — он с грустью улыбнулся Нилу, на мгновение проведя большим пальцем по татуировке с номером. — Как минимум ты стараешься изменить ситуацию к лучшему. — При всей своей полезности, — Нил вздохнул, склонив лицо к ладони Жана. На протяжении стольких лет единственным человеком, который прикасался к нему без намерения причинить вред, была его мать, да и то… ну, она делала это по своим причинам. Шлепала его по щекам, чтобы он проснулся, чтобы привлечь внимание или преподать урок, дергала за волосы или царапала, чтобы удержать его эмоции в узде, чтобы привести в сознание. Потом его притащили в Эдгар Аллан и прикосновения… стали сносными, если принадлежали Жану, его нежным рукам, или Марли, которая его порой пощипывала. Только от них. Только от них. По крайней мере, неодобрение Тэтсуи, похоже, подействовало на Мэг, потому что на вечерней тренировке она работала упорнее: сосредоточенно сбивала конусы один за другим, а Нил боролся с Толлис, Батистом и Сондерсом, чтобы его не растащили по полю, как тряпичную куклу; отдавал пасы Рико, который забивал голы, и даже смог совершить несколько своих. Обменялся острыми ухмылками с Марли, когда настала ее очередь выходить на поле, и прислонился к Жану, когда ей удалось повалить Хебига с помощью трюка, которому она научилась у Нила. — Похоже… Похоже, я сейчас горжусь, — сказал он своему партнеру. — Так странно. — Все потому, что в твоей маленькой головешке трепыхается твой крошечный мозг, — насмешливо сообщил ему Жан. — Да и вы, британские болваны, устанавливаете слишком низкую планку, чтобы чем-то гордиться; серьезно, фасолью на тосте? — он фыркнул с явным отвращением. — Кретины. — Слышу от человека, который ест верблюжьи копыта, — гримасничая, сказал Нил, вспомнив ресторанчик в Кале. К счастью, они тогда просто зашли выпить кофе и съесть по бутерброду, перекусить, но он завороженно смотрел на заказ мужчины за соседним столиком, пока мать не ущипнула его за ногу, чтобы он перестал. Жан злобно зыркнул на него, но Тэтсуи объявил новую расстановку, и им пришлось отвлечься на него, на время отложив свои разборки. Ночью Нилу удалось немного поспать, в основном потому, что он вымотался, а весь следующий день Тэтсуи заставлял команду биться (в некоторых случаях буквально: Адамс запорол упражнения для разминки, а Линкольн — тренировочный матч, но в кои-то веки все первокурсники отработали хорошо после этих двух ярких примеров) как отчаянных перед пятничной игрой, и провожал Нила пристальными взглядами, пока тот шел на свои три занятия (практика по японскому, История Европы и Природа языка). Когда время подобралось ко сну, он снова был слишком измотан, чтобы отвлекаться на что-то, кроме сна, даже когда Рико напомнил ему о целях игры следующего дня. В пятницу утром он был весь как на иголках и не смог запихнуть в себя ничего, кроме чая и тостов после изнурительной утренней тренировки; его руки подрагивали, пока он натягивал вороновью джерси, черно-красную футболку с надписью “Джостен” и четверкой на спине — тем самым номером, который остался неприкрытым на левой скуле. На миг он вообразил, как достанет нож из правого кармана и разрезает джерси, как перерезает горло всем, кто встает между ним и выходом из Гнезда… но теперь бежать придется не только от людей отца, да? Ведь Морияма навесили на него парочку отличных увесистых поводков, чтобы оттащить за них, если он отойдет от них хотя бы на несколько шагов. Тень матери уже тысячу раз прокляла его за глупость, но так или иначе он собирался играть в экси. Возможно, ее утешил бы тот факт, что Жан уже тысячу раз проклял его за глупость, что он ежедневно думает о подобном. Было нелегко вникать в занятия, когда все вокруг шептали его имя, когда до него доносилось “Это Джостен?” снова и снова, доносилось: “В Свите Короля, серьезно?”, “Но разве Кевин Дэй…”, “О чем думает тренер Морияма?” и так далее. Вернувшись в Гнездо, ему хотелось только одного — долбануть по чему-нибудь, чтобы тем самым выплеснуть свои разочарование и стресс, но ему преградил путь лыбящийся Рико. Нил кивнул Жану, чтобы тот шел в комнату без него, что защитник сделал с явной неохотой. Оставив Нила наедине с Рико. “Не бей этого психованного уебка”, — внутренне твердил себе Нил. Нельзя вбивать в это самодовольное, отбитое отродье криминального авторитета мысль о том, что он — бесполезный кусок дерьма. Ох, как же трудно было держать рот на замке и склонять голову пред этим хуйлом. Нил подумал о Жане, Марли и Мэг, о том, что Жану придется лишний раз латать своего партнера, а тот и без того делал это слишком часто. — Да, капитан? — это прозвучало достаточно вежливо, чтобы сохранить улыбку на лице Рико. — На завтра есть планы, — сообщил ему Рико. — Ток-шоу в Роли, так что вылетаем рано утром — очень рано. Твой билет и все подробности у Накамуры. Нил нахмурился, проматывая в голове слова в поисках какого-нибудь подвоха. — Зачем мне ехать на ток-шоу? Я же никто. Рико, казалось, польстили эти слова, и он протянул руку, чтобы потрепать челку Нила. — Не совсем так; теперь ты никто как Ворон, и часть моей Свиты Короля, даже если ты неизвестный новичок. Люди интересуются тобой, пришло время дать им посмотреть на тебя. Звучит логично; со слов Жана Нил знал, что часть выплаты долга Морияма включает в себя заключение рекламных контрактов. И все же что-то во всей этой ситуации было нечисто. — Но почему именно в Роли? Улыбка Рико приобрела хищный оттенок. — Мы навестим старого друга, — уходя, он больше не сказал ни слова, оставив Нила в уверенности, что в этом как-то замешан Дэй. Встреча обещает быть очень приятной… но больше его волновала игра, поэтому он вернулся в свою комнату и рассказал об этом Жану только потому, что его партнер спросил. — Это… это нехорошо, — хмуро сказал Жан, ставя книги на стол ватными руками. — Почему ты переживаешь? — спросил Нил. — Он нацелился на Дэя, так? Дело не во мне, а в предателе, — он нахмурился, когда Жан вздрогнул. — Что, тебе правда его жаль? Парня, который сбежал отсюда, не подумав о тебе? Жан сгорбился на стуле, обхватив руками грудь, как будто похолодел. — Все… не так просто. — Да? — Нил подошел к другу и присел так, чтобы смотреть на Жана сверху вниз. — Неужели ты думаешь, что я никогда не понимал, что моя мать могла сбежать гораздо раньше, могла скрываться от людей отца без лишней суеты, если бы оставила меня? — особенно теперь, когда он узнал правду. — Что могла бы улететь к своей семьей в Лондон и отсиживаться там в безопасности, если бы не взяла меня с собой? — его дяди спорили по этому поводу (не о том, оставлять ли Нила), пытались уговорить Мэри вернуться к семье… но они пробыли там всего несколько дней, и теперь Нил понял это решение. Отец и Морияма приехали бы в Великобританию и заставили Мэри с Хэтфордами выдать его, если бы они остались в одном месте слишком надолго, поэтому Мэри бросилась в бегство. Это стоило матери Нила жизни, но она так и не рассталась с ним. — Не отказывайся от людей, которые тебе дороги, — Дэй как раз поступил с точностью да наоборот: ушел из Гнезда, оставив позади того, с кем вырос, ушел не оглядываясь, ушел зная, что Рико сделает с Жаном; позаботился только о своей шкуре. Жан несколько секунд изучал его, а затем выдохнул. — А ты довольно пугающий, что вполне уместно, ведь ты дьяволенок. — Все дело в твоей французскости, ты в курсе? — серьезно сказал Нил, вставая. — Может быть, щепотка моей британскости поможет тебе отрастить яйца. — А может, мне наконец наложить на себя руки и избавиться от всего этого безумия, — проворчал Жан, тоже поднимаясь на ноги. — Может, выйти на поле без шлема и понадеяться, что шальной мяч меня прикончит — но не один из твоих, ничтожный ты коротышка. — Ну вот, всегда ищешь легкий путь. Просто чудо, что вся чернота не исчезает при контакте с тобой, — поддразнил Нил, едва избежав оплеухи от Жана. — Наглый дьяволенок. Времени на препирательства у них оставалось немного, так как перед игрой нужно было перекусить, затем высидеть, пока Тэтсуи будет зачитывать не самый захватывающий подготовительный доклад (ну, там был зловещий блеск в глазах и сжатие трости, которые своим видом не сулили ничего хорошего всем, кто облажается в этот вечер; это пиздец как вдохновляло) перед заключительным обзором статистики и привычных стратегий игры Бельмонтских Террапинов. Нил с усилием подавил нервозность, особенно при виде забитого под завязку стадиона и вереницы новостных фургонов, выстроившихся для трансляции игры, и чуть вздрогнул, когда Марли прихлопнула его по спине на удачу. Когда Вороны шагнули на поле, толпа оглушительно взревела: Рико шел впереди, а за ним Жан с Нилом, в соответствии с их номерами. От топота тысяч ног и оваций у Нила задребезжало все тело, от тяжести всех этих взглядов его затошнило, но он заставил себя уткнуться взглядом в спину Жана, опершись на ставшее привычным после стольких недель присутствие. Ужасающее напряжение внутри ослабло, когда Жан надменно закатил глаза и насмешливо назвал его ростбифом. Когда пришло время выходить на поле перед началом матча, Нил стукнулся клюшками с остальными. — Не подведи, мой ворчливый французский багет. — Я тебя своими руками в ворота Террапинов затолкаю, — поклялся Жан и пошел за Рико с высоко поднятой головой и серыми глазами, в которых плескалось раздражение. — Хотя бы очко в нашу пользу получим! — Дьяволенок, посланный, чтобы меня изводить! Нил оставил за ним последнее слово, так как пришло время разбредаться по местам, а Рико проводил их прищуренным взглядом, который разгладился, когда Нил, вставший рядом, почтительно склонил голову и сказал: “Готов, капитан”. Рико поднял вверх четыре пальца правой руки, прежде чем пойти бросать монетку, и толпа зааплодировала (ну, по крайней мере, фанаты Воронов, которых было большинство), когда Рико выиграл жребий. Игра… игра стала жестокой с самого начала, что неудивительно. Бельмонт — одна из лучших команд юго-восточного округа, обычно борющаяся с Брекенриджем за титул чемпиона, но не входящая в большую тройку. Даже в первую десятку. Как ни боялся Нил сыграть в “настоящую” игру, выйти на публику и подтвердить, что он никчемный, что четверка на его лице — какая-то ошибка… безжалостный график летних тренировок Воронов вытащил на свет все таланты, которыми он обладал и заметно отточил (как и бесчеловечную цену провала). Он все еще не был так же хорош, как Рико и Жан… но мог потягаться со многими другими Воронам, а значит, противостоять любому из игроков Бельмонта. Хоть соперники и были больше него, он двигался быстрее и безжалостнее, отчаяннее стремился заполучить эти обязательные четыре очка. И все же он не был настолько глуп, чтобы пренебречь Рико и попытаться украсть славу своего “капитана”… не то чтобы это было легко сделать. Как бы Нил ни ненавидел его, Рико — чертовски хороший нападающий. К моменту тайм-аута Вороны вели на восемь очков, и Нил уже забил два из необходимых ему мячей, не сомневаясь, что во второй половине игры заберет еще парочку. Рико даже взъерошил перед камерами его мокрые от пота волосы, широко ухмыляясь, когда они оба уходили с поля — все потому, что Нил подобрал мяч у ворот Воронов, а Жан сдержал двух Террапинов и сделал невозможный пас почти через все поле на Рико, и мяч отскочил от стены прямо в ворота соперника за несколько секунд до истечения времени. После этого толпа все никак не могла усесться на места. — Видишь? Разве не лучше идти за мной, чем мне перечить? — сказал Рико Нилу. Вспомнив о Жане, стоявшем за спиной, Нил лишь склонил голову, чтобы этот черт не разглядел ненависти в его глазах, и сумел буркнуть “капитан” в приемлемой манере, заслужив похлопывание по плечу. Нил сделает все что придется, чтобы удержать Рико в узде — в конце концов, он умеет играть, притворяться тем, кем не являлся. Но он никогда не перестанет противостоять этому хуйлуше, изменится лишь тактика. У Рико и Тэтсуи должны быть какие-то слабости — что-то, что можно будет использовать против этих ублюдков, и он их найдет. Последние восемь лет жизни его учили использовать малейшие преимущества, находить самые неожиданные пути отхода и делать так, чтобы они, в конце концов, сработали. Может он и подвел мать, но не во всем. В итоге Рико проиграет.

***

Эндрю считал это достаточно утомительным — разбираться с Кевином в июне, когда тот обнаружил мелкую выходку Рико со сменой округа и всем остальным, а Лисы узнали, что в этом сезоне им предстоит встретиться на поле с Воронами. Разбираться с трусом, мечущимся туда-сюда между “Мы недостаточно хороши” и стараниями вылепить что-то из остальных отбросов, сделать из Лисов команду, “достойную” первого дивизиона, — буквально драться с Бойдом и Гордоном настолько часто, что Эндрю уже начал раздражаться от необходимости напоминать этим идиотам о своем правиле “Не прикасаться”. И маленький хвостик Кевина — Йи — его тоже не радовал; Кевин проводил с ним половину своего времени, сетуя на недостаток мастерства Йи и на то, что тот недостаточно быстро учится. Помимо этого, парень пару раз пробовал присоединиться к ночной тренировке, пока те же пару раз не пришел с утра с отбитыми руками и Ваймак не поставил его на место. Разозленный Кевин был почти так же плох, как и ноющий, но все же получше, чем Кевин в кататоническом ступоре, пялящийся на экран компьютера в кабинете Ваймака; старикан вызвал Кевина после того, как они закончили утреннюю тренировку, рассказав что-то о том, что Вороны наконец-то объявили состав команды на сезон — что-то о новом нападающем, о котором они почему-то не упоминали до сегодняшнего утра, несмотря на регламент и прочее. Хм-м, а не подозрительно ли, что Воронам такое сошло с рук? Эндрю окинул Ваймака бесцветным взглядом, обходя большой письменный стол и специально вытягивая руку, чтобы по пути задеть неровно сложенную стопку папок и взглянуть, что на этот раз выбило труса из колеи — им что, удалось завербовать Нокса из Троянцев? — Лучше бы это стоило того, чтобы задерживаться; я хочу свалить, — предупредил Эндрю, подойдя к Дэю. Кевин по-прежнему не проронил ни слова, только выводил бессмысленные круги правой рукой перед экраном, поэтому тишину нарушил Ваймак: — Я сам узнал об этом всего несколько минут назад. Я знал только, что они завербовали кого-то и попросили КРЭ подержать имя в тайне до сегодняшнего дня; вроде бы хотели избежать ненужного внимания, чтобы парень не отвлекался от тренировок. Но им пришлось заявить о нем сегодня из-за состава участников. Ваймак вывел на экран профиль игрока вместе со статистикой, и Эндрю почувствовал едва ощутимый толчок удивления, когда взглянул на знакомое лицо — в основном потому, что, в отличие от милпортского образа, теперь у Нила Джостена были поразительно бледно-голубые глаза, а не тускло-карие, и ярко-каштановые волосы, аккуратно подстриженные по бокам, с более длинными прядями, локонами ниспадающими на лоб, вместо темного непокорного пучка. На этом изменения не закончились: на бледноватой левой скуле появилась татуировка в виде черной четверки, а в выражении лица — нарочитая пустота, которой не было у взбешенного, но дерзкого беглеца в раздевалке. Он все еще оставался чертовски привлекательным — стал даже привлекательнее, благодаря приковывающему взгляд преображению и, похоже, улучшенной диете. Привлекательнее и куда загадочнее. — Ха, кролик отрастил крылья, а не натянул лисью шкуру, как интересно, — Эндрю растянул губы в ухмылке, ткнув все еще молчащего Кевина в бок со стороны татуировки двойки. — Похоже, он был серьезен, когда говорил, что не станет с тобой играть. Хм-м, интересно: Кевин не отмахнулся от него и не накричал, а просто вздрогнул и закрыл глаза, словно отгораживаясь от какого-то чудовищного зрелища. — Ты все еще здесь? — поддразнил Эндрю. — Он… — Кевин наконец заговорил, открыв глаза; цвет его лица стал восковым, когда он снова указал на монитор. — Он присоединился к Воронам, — почему-то это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение. Ваймак нахмурился и кивнул, пока поправлял стопку папок, которую опрокинул Эндрю, но при этом нисколько не пожаловался на этот факт, что очень показательно. — Они сильно не болтают; сказали только, что он провел лето, тренируясь с ними, и прошел в стартовый состав, — он нахмурился, когда Кевин снова вздрогнул. — Похоже, ты был прав насчет таланта этого парнишки. — Да, — Кевин провел правой рукой по лицу, смеясь; звук вышел тихим и натянутым. — Да, прав. Мне нужно… мне нужно в душ и на занятия, — затем он торопливо, словно сбегая от чего-то, вышел из кабинета, оставив Эндрю и Ваймака наедине. — Ладно, это пиздец, — сказал после небольшой паузы Ваймак — как всегда, мастер слова. — А я-то думал, что он разозлится на Эдгар Аллан из-за того, что оставил там клюшку, а не из-за этого. Эндрю согласился, хотя ничего не ответил, только опрокинул перед уходом еще одну стопку папок, что окончательно вывело Ваймака из себя. Он нашел Кевина в душевой, но тот сохранял спокойствие и ничего ему не говорил, пока они мылись и шли на занятия. Это было совсем не подозрительно, о нет, точно не подозрительно. Так же не подозрительно, как и все, связанное с неким недавним кроликом. Эндрю обожал, когда ему доказывали его правоту, даже если никто этого не признавал. Хорошо умея выжидать, понимая, когда нужно приложить минимум усилий, чтобы получить максимум профита, Эндрю оставил все как есть, предоставив другим делать за него работу, позволив Кевину еще немного позагоняться, а событиям перемениться. Ведь вскоре на повестку дня выдвинули новость о том, что Нил Джостен “перешел” к Воронам, и это было некрасиво, когда все встало на свои места — когда вся команда собралась перед игрой. Гордон давил ебучие самодовольные ухмылки, что в очередной раз доказывало его причастность к утечке информации. Уайлдс и Бойд были в бешенстве и сокрушались на Морияма за то, что те забрали себе того, кто должен был стать новобранцем Лисов, Йи негодовал, что люди обсуждают игрока, который отвернулся от Лисов, а не его, пацана, который подписал контракт с командой, а Ники подбадривал их всех — идиот. Дошло до того, что Эндрю еле сдерживался от того, чтобы не запереть их в раздевалке и не включить систему пожаротушения, только вот Аарон сидел в центре этой пиздецки раздражающей толпы. А еще Рене, похоже, заметила, что он поглядывает на терминал, и в какой-то момент встала и прислонилась к стене рядом с сигнализацией. Она встретила его безэмоциональный взгляд слишком сладкой улыбкой и удерживала ее несколько секунд, пока ему не пришлось отвести взгляд и не перестать подергивать правой ногой, потому что блядская наркота медленно покидала организм. Еще немного, и все кончится, и пропадет надоедливое и отвлекающее жужжание, тянущее за собой мысли и эмоции, даже если для этого придется сыграть в какую-то идиотскую игру. Тогда он переждет бурю, накидавшись алкоголем, шагнет на эту кривую дорожку, чтобы отодвинуть тошноту и вынужденное ожидание. Ответы куда лучше ложной эйфории, особенно когда они причиняют боль другим, а не ему. Ваймаку пришлось прикрикнуть, чтобы все перестали собачиться между собой, вытащили головы из задниц и начали готовиться к победе над Брекенриджем (Эндрю насмехался над этим — над тем, что этот человек, похоже, так и не смог принять мысль, что его команда — фуфло). Он произнес какую-то идиотскую речь, которую Эндрю проигнорировал, и вскоре настало время выходить на поле, слушать паршивую музыку и аплодисменты, а затем вставать в ворота в первой половине игры. По крайней мере, у него было неплохое место, чтобы понаблюдать за тем, как Лисы проигрывают одной из лучших команд первого дивизиона, как Кевин ненадолго выходит из себя, — правда ему мешали Гордон, который, не изменяя себе, ввязывался в драки, и Йи, который вел себя слишком нерешительно и нескоординированно, когда заполучал мяч. К моменту тайм-аута они уступали со счетом 3:6. Во второй половине матча, когда Эндрю вышел из игры, а Рене заняла место в воротах, ситуация не улучшилась, и Брекенридж выиграл со счетом 10:5, расставив все на свои места. Когда Лисы вернулись в раздевалку, Ваймак сказал, что это только начало сезона, а Уайлдс продолжила речь словами о том, что они не так уж плохо отыграли против непростого соперника. Когда она закончила, Йи извинился за свои промахи, а Гордон стукнул кулаком по шкафчику и огрызнулся на парня, сокрушаясь, что команда могла бы добиться куда больше, если бы на хвосте не плелся этот криворукий новичок. В результате чего Бойд толкнул Гордона, а Рейнольдс накричала на своего то ли бойфренда, то ли хер пойми кого, а Эндрю без слов предложил остальным сгрести свои шмотки и убраться отсюда. Ники слегка поморщился от криков, но кивнул. — Так громко. И правда, чего они ожидали? — Особенно с учетом того, как ты играешь — или не играешь, — бесстрастно заметил Аарон, когда они вошли в душевую. — Эй! Я тоже не заметил, чтобы ты сильно упахивался, — пожаловался Ники. Эндрю ждал, что Кевин отвесит свой обычный комментарий в стиле “Вы оба — отстойные и вам должно быть стыдно”, и поднял бровь, когда экси-наркоман просто зашел в кабинку, чтобы помыться. Даже Ники заметил молчание Кевина и бросил на Эндрю обеспокоенный взгляд, а затем поспешил в свою кабинку, когда Эндрю прищурился. Кевин не стал разбирать по полочкам, как именно они облажались во время игры, пока они ехали обратно в общежитие, в котором долго не задержатся, потому что кое-кто согласился участвовать в телевизионном шоу на следующий день. Кое-кто, который не уснет сегодня ночью, чтобы Эндрю не пришлось вытаскивать его из постели через несколько часов. Добравшись до места, Ники и Аарон присоединились к распитию алкоголя, но Эндрю присматривал за Кевином, чтобы тот не провернул свою привычную процедуру “упиться до потери сознания”. Его намерение было двояким: если алкоголику удастся довести себя до обычного пятничного ступора, Ваймак обнаружит его лицом в толчке, когда придет за своей драгоценной медийной звездочкой — и не из-за похмелья Кевина, о нет. Да и Эндрю — если он все же хотел получить ответы на свои вопросы — нужно было оставить несколько клеток мозга в целости. Когда он выхватил у хмурого Кевина почти пустую бутылку водки, Аарон и Ники восприняли это как знак, что им пора спать, так как утром они останутся в кампусе. — Либо я ее забираю, либо разбиваю об твою голову, — с легкой улыбкой сообщил Эндрю Кевину, отчего тот, выругавшись, сдался и сел за свой стол, чтобы посмотреть что-нибудь на ноутбуке. Этим “что-то” оказался экси, запись игры Воронов, состоявшейся ранее вечером — игры, в которой они играли с Бельмонтом. Пока Лисы встречались с одной из лучших команд юго-восточного округа (по крайней мере, до этого сезона), Вороны встречались с другой и разгромили ее. О, как забавно было наблюдать за этим поворотом судьбы — нет. Подумать только, если бы не простой поворот судьбы (и не сломанная кость или парочка), Кевин был бы в себе, а Эндрю — в Эденс, наслаждался бы жизнью. Судьба стерва, а Рико — угашенный уебок, но Эндрю уже был в курсе и того, и другого. Он пошел сварить кофе и вернулся с кружкой для себя и Кевина, с виски в обеих, чтобы продержаться оставшиеся часы до отъезда на шоу Кэти Фердинанд. Экси-наркоман, казалось, был заворожен видом игроков с номерами “1” и “4” на спинах, тем, как они носились по полю. Хоть Эндрю совершенно не горел этим видом спорта, он варился в нем последние несколько лет и был способен понять, какое мастерство демонстрировал Рико, техничность, скрывающуюся за практически невозможными ударами и контролем над мячом, который тот запускал через все поле. По сравнению с ним Нил Джостен не показывал каких-то особых навыков — по крайней мере, поначалу. Но парень был быстр, чертовски быстр. Он мог в мгновение ока пересечь поле, мог сделать эти десять шагов, схватить мяч и убраться с пути более крупного соперника, прежде чем его успеют прижать, благодаря длинным, для его роста, ногам и юрким ступням. Он даже не смотрел на мяч, бросая его, и с готовностью принимал на себя соперников крупнее себя (практически всех остальных на поле), если это позволяло ему заполучить мяч или сделать пас. Он вовсе не Кевин, но хорошо сработался с Рико благодаря скорости и гибкости, решительности и самоотверженности. Особенно в моменты, когда становилось очевидно, что он не против принять удар на себя и отдать голы Рико, чтобы тот смог блистать. Пока Эндрю, прислонившись к стене, наблюдал за игрой, Нил забил один гол, а Рико — три. — Он прокачался, — только и сказал Эндрю. — Он сдерживался в Милпорте, — ответил Кевин, сделав большой глоток ирландского кофе; его голос был хриплым, а выражение лица — затравленным. — Может, не специально, но… Хозяин раскрыл его потенциал, — это побудило его сделать еще один глоток кофе. Эндрю подождал пару минут — дал Кевину еще немного времени поразмыслить, а затем заговорил: — Он не единственный, кто сдерживается, да? — он переместился ближе к Кевину. — Что ты разглядел в его командной фотографии? Кевин покраснел и поставил игру на паузу. — Я не… Мне нужно… — Нет, — Эндрю тут же протянул руку, чтобы выхватить кружку из слабой хватки Кевина, отчего алкоголик откинулся на спинку стула, словно желая избежать контакта. — Что ты разглядел? — ему нужны ответы, прямо сейчас, особенно пока Аарона и Ники нет рядом. Взгляд Кевина помутнел, а затем он покачал головой. — Нет, тебе не стоит этого знать, лучше тебе не знать. — По-моему, ты не вникаешь в суть игры, которую мы с тобой ведем, — с невеселой усмешкой подметил Эндрю, помахивая в воздухе полупустой кружкой. — Я оберегаю тебя, не даю тебе попасть в руки Морияма, а ты, помимо всего прочего, говоришь мне правду. Я задаю вопросы, а ты честно отвечаешь. Так что, блять, не так с Нилом Джостеном, хм-м? Почему этот парень так странно вел себя рядом с Кевином? Почему отказался играть с ним, но подписал контракт с Воронами — безымянный новичок с годовым опытом за плечами? Почему он постоянно всплывает? Если он должен был стать приманкой для Кевина, можно подумать, что он все-таки подписал бы контракт с Лисами, если только его целью не было привлечение внимания Кевина, чтобы заманить того обратно в Эдгар Аллан. Это может случиться, учитывая увлечение Кевина таинственным нападающим. Или он был в Эверморе? Кевин его знал? Поэтому так отреагировал? Может, это все часть какого-то запутанного заговора Морияма? Кевин слегка застонал, прижав левую руку к груди и глядя на экран ноутбука со смесью тоски и печали в глазах. — Все… так, как есть, это же Морияма, — подчеркнул он. — Ты не хотел бы этого знать. Глаза Эндрю сузились, когда он услышал это, часть его подозрений подтвердилась. — О, а я не согласен. Говорят, исповедь полезна для души, Дэй, и такой милый ирландский мальчик, как ты, должен это знать. Так что начинай исповедоваться. Кевин тоскливо зыркнул на кружки в руках Эндрю и еще сильнее утоп в кресле. — Что ты знаешь о Натане Веснински? До чего же странное начало, а? — Ничего, — ответил Эндрю, пока что держа кружку при себе. — А что с ним? Кевин выдохнул и покачал головой. — Он отец Нила; настоящее имя Нила — Натаниэль Веснински. Я не понял этого, пока не увидел фотографию с татуировкой; у него была другая внешность в Милпорте. Почему-то Эндрю ожидал, что история окажется запутанной. — Зачем ему этим заниматься? — спросил он, передавая кофе, который трус тут же выхватил и осушил в два глотка, после чего продолжил “чудесную” историю о пацане и драном экси. Эндрю уже практически мутило о того, что все постоянно сводилось к экси. — Потому что… потому что Натан Веснински также известен как Балтиморский Мясник, — пробурчал Кевин, вытирая рот ребром ладони. — Он работает на Морияма и управляет крупной преступной империей на Восточном побережье. О, теперь все становится интереснее, а? Отчего же кролик так дергался при такой-то семье? — И при этом его сын гнил в какой-то дыре в Аризоне, играя в экси? Подробнее, — приказал Эндрю, присаживаясь на край стола. Кевин нахмурился, но еще не успел накидаться до такой степени, чтобы не понимать, что в его же интересах — подчиняться. — Потому что около десяти лет назад Натан привел Натаниэля в Эвермор, чтобы Хозя… ах… — в этот момент он уловил раздраженный взгляд Эндрю при произнесении обращения, — …чтобы Тэтсуи смог оценить, насколько тот хорошо играет в экси, — его зеленые глаза опустели, когда он, казалось, начал вспоминать то время. — Натаниэль тогда играл на позиции защитника и был очень даже хорош, настолько хорош, что мы с Рико понимали, что Хо… э-эм… Тэтсуи обязательно его примет. Вот только он так и не пришел, потому что жена Веснински, видимо, сбежала с Натаниэлем той ночью, заодно прихватив несколько миллионов долларов. Эндрю на минуту-другую задумался над этой историей, в то время как Кевин, казалось, погрузился в воспоминания или неприятные мысли, судя по задумчивому выражению его лица. — Выходит, этот Веснински собирался отдать Тэтсуи своего сына? Кевин мало рассказал о том, что происходило в Эверморе, но все же не утаил, что некоторые игроки, такие как Моро, были, по сути, подневольными слугами, потому что их родители отдали их Морияма в качестве платы за долги. Эндрю подозревал, что он специально рассказал об этом, чтобы у Эндрю не возникло подозрений, что Кевин туда вернется. — Ну да, — Кевин кивнул, когда кружка выскользнула из его рук. — Мне кажется… Мне кажется, что Натаниэль чем-то похож на Рико. Он не может заменить Веснински, поэтому Хозяин нашел ему другое применение, — он нахмурился, будто задумавшись над чем-то. — Собирался найти ему другое применение. Ну, в итоге и нашел, да? Возможно, он нашел его благодаря той хуйне, которую устроил Гордон, — так было бы сказать точнее. Эндрю задумался, не попытался ли “Нил” сбежать после встречи с Кевином — отсюда и его исчезновение, — а потом Морияма выследили его, заметив сообщения на форуме. На секунду Эндрю подумал, что кое-кому повезло хуже, чем ему, а затем насмешливо произнес: — Плевать, теперь важно только, что он уже там. Он там, а ты здесь, — он холодно улыбнулся Кевину, жестом описывая комнату вокруг них. — Он отказал тебе, так что он больше не наша проблема, — говоря это, Эндрю подался вперед. — Или ты ошибочно решил, что здесь приют для беглых Воронят? Кевин несколько секунд смотрел на него, а затем покачал головой. — Он не может… нет, ему здесь не место, — он сказал это так, словно мысль об этом привела его в ужас. — Тогда завались наконец, — приказал Эндрю, после чего пересел на диван; на сегодня экси с него достаточно. Кевин снова включил запись игры, а Эндрю открыл книгу, параллельно наблюдая за Дэем и развлекаясь швырянием подушек в эту занозу в заднице всякий раз, когда замечал, что тот начинает клевать носом. В какой-то момент он напугал Кевина настолько, что тот свалился со стула, тем самым вызвав редкую вспышку веселья при виде того, как эти длинные конечности машут из стороны в сторону, а громкие ругательства наполняют комнату. Вскоре им пришлось собираться в Роли, в Северную Каролину, причем Кевин сучился сильнее обычного, пока они не сели в автобус, где можно было поспать во время поездки; Эндрю удалось немного отдохнуть. И как только Кевин шагнул в студию, то тут же перестал вести себя как зомби, натянув на себя свою “очаровательную” фальшивую личину, которая всегда заставляла пальцы Эндрю судорожно сжимать нож и желать срезать эту слишком яркую улыбку. Тем не менее Кэти Фердинанд, казалось, была просто очарована Кевином и вскоре вместе с ассистентами увела его в гримерку. Эндрю не улыбалось упускать Кевина из поля зрения, но тот сказал, что участие в шоу необходимо, что это хорошая возможность дать Лисам положительную рекламу, показать, как далеко они продвинулись за сезон, и не позволить Воронам затмить их. Не позволить Рико взять верх. Как будто Эндрю было не насрать на все это, особенно когда он мог сейчас валяться в собственной постели в Колумбии, а не сидеть в неудобном кресле в окружении кучи незнакомцев с Рене по одну сторону и Мэттом по другую. По крайней мере, Кевин был первым гостем, и, как только отснимут его интервью, они смогут уйти, хотя Эндрю практически натурально хотел блевать, смотря на то, как Фердинанд, ведущая себя как сучка в течке, подлизывается к Кевину, смеется и улыбается каждому его слову. Эндрю с трудом усиживался на месте, не вставая и не уходя, пока Рене бормотала на ухо, что осталось совсем немного. Затем Фердинанд заговорила о Рико, о том, как должно быть тяжело Кевину играть в новой команде без него, видеть, как Рико играет в связке с новым нападающим и все такое. Улыбка Кевина стала немного натянутой, но он ответил по большей части дипломатично (за исключением колкости в адрес Сета), постаравшись дистанцироваться от Рико и Эдгара Аллана. Вот только Фердинанд, похоже, не желала с этим мириться. Даже задала Кевину вопрос о смене округа, на что тот заявил, что не в курсе причин — лжец. Эндрю ощутил, как внутри что-то перевернулось, когда губы женщины растянулись в предвкушающей улыбке; Рене, видимо, что-то почувствовала, потому что вцепилась в его правую руку и окликнула Ваймака. — Тогда у меня для тебя сюрприз! — промурлыкала Фердинанд, как раз перед тем, как студию заполнил гимн Эдгара Аллана.