Черный Как Ворон, Он Найдет Партнера | Black As Is The Raven, He’ll Get A Partner

В воскресенье после тренировки Эндрю и Рене поднялись на крышу. Рене одержала победу, так как концентрация Эндрю, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Прошлым вечером они вернулись в кампус довольно поздно (или ранним утром, тут уж как посмотреть), а после того как проснулись несколько часов спустя, Эндрю пришлось терпеть Кевина, находившегося в состоянии перманентной трусости. Эндрю уже знал эту условную дорожку шагов: весь день Кевин продрожит от страха перед Морияма и опрется на алкоголь как на костыль… а к вечеру, как только выйдет на поле, все напомнит ему о том, за что он борется, почему ему надо держаться подальше от Эдгара Аллана и психопатов, управляющих Гнездом. А затем Эндрю и остальным Лисам придется терпеть, как этот экси-наркоман будет пытаться натренировать их до такой степени, чтобы они смогли выстоять против Воронов, которые приедут через несколько недель на запланированный матч. В отрыве от всего вышеперечисленного, Эндрю тоже кое-что подготовил. — Патель и Кертис, — произнес он, занимая свое привычное место на полустенке на краю крыши. Знакомый страх, который он испытывал, сидя здесь, приносил желанное облегчение. — Какие новости. Рене тяжело вздохнула, села в отдалении от него и достала из сумки телефон. — Скорее всего они уже ушли с банкета, — она пару-тройку раз коснулась экрана и покачала головой. — Мэг несколько раз отвечала, в основном чтобы уверить меня и Дэн, что с ней все хорошо, а еще извинялась за сегодня, будто виновата, — на мгновение в ее глазах промелькнула “Натали”, но затем Рене медленно выдохнула. — Дэн сказала ей, что Сет был не прав, и что она не злится на Нила за то, что он вмешался, хоть и переборщил. — Вряд ли это научит Гордона держать руки при себе, — произнес Эндрю, зажигая сигарету и не позволяя воспоминаниям всплыть на поверхность, пока его тело ощущает боль после хорошей драки, а ножи прижимаются к предплечьям, и он находится в месте, откуда может наблюдать за всей обстановкой. Рене пару секунд помолчала, обдумывая его слова. — Нельзя было пустить все на самотек, Сет же — один из моих… но да, ему бы не помешало усвоить этот урок, — согласилась она. — Эллисон сейчас очень злится на него. Они спорят по многим вопросам: о его отношении к команде, о его планах на будущее, о том, как он ведет себя с Кенни… и я уверена, что отчасти все это произошло из-за интереса Кенни к Мэг и попытки Сета привлечь внимание Эллисон. Но ему не стоило делать все именно так, используя других, — тьма снова мелькнула в ее глазах. — Похоже, Джостен защищает девушек, — Эндрю заметил, что никто из Воронов не отреагировал на угрозу в адрес Гордона и совсем не удивился действиям Джостена. Всего парочка из них недовольно поморщились, но в целом они спокойно наблюдали за происходящим. Плюс Джостен вмешался, когда Патель чуть не привлекла внимание Рико, и помешал ей выказать непочтительность (по меркам Воронов). — Да. Хоть Дэн расстроили слова Нила, она не считает, что он безнадежен, ведь заботится о них. Да и Мэг его защищает, — сказала Рене. — А Патель? — у этой, кажется, характер покрепче. По крайней мере, будет таким до тех пор, пока Рико его не переломает. Рене пожала плечами, глядя на экран телефона. — Она не сильно разговорчивая. У нас сложилось впечатление, что она ближе к Нилу, чем Мэг, а, значит, если ему не нравятся Лисы, то и ей тоже. Но она дала понять, что с ней все хорошо, и отчитала Дэн, когда та припомнила выходку Нила, — она улыбнулась и взглянула на Эндрю. — Думаю, Дэн разрывается между гордостью за ее несгибаемость и обидой. — Патель так и так на это наплевать, — Эндрю тоже. А теперь к тому, что его действительно интересует: — Ты же заметила их, да? Раны Джостена. Улыбка исчезла с лица Рене, и она опустила телефон на колени. — Синяки, которые он пытался скрыть? Да, заметила, — она ненадолго замолчала, потянув себя за прядь волос. — Кевин же рассказывал о физическом и эмоциональном насилии, которое происходит в Гнезде. Эндрю ответил ей холодной улыбкой; Кевин, хоть и не в красках, но описал, что там творилось, так что вообразить контекст было несложно даже за всеми этими “он сломал мне руку” словами. — О, давай-ка, расскажи о природе этих синяков. Просвети меня. Рене недовольно посмотрела на него. — Мы не знаем точно, откуда они взялись, так? — Скажи, как думаешь, — отчетливо произнес Эндрю, поворачиваясь к ней, чтобы лучше видеть, и закуривая сигарету, чтобы занять чем-то руки. Чем-то безопасным. Она молчала, пока он не сделал первую затяжку и медленно не выпустил клуб дыма. — Синяки на запястьях глубокие и темные, так что, похоже, их на нем оставил кто-то сильно- и большерукий, — она подняла правую руку, с пальцами тоньше и длиннее, гораздо изящнее, чем у Эндрю. — Наверное, их оставил тот, кто его держал. Будь это банда… — она снова замолчала, опустив голову, а затем в ее голос вступила холодность: — Нас держали так, если мы сопротивлялись во время посвящения или наказаний. — Как думаешь, Джостен из тех, кто стал бы брыкаться? — спросил Эндрю, вспоминая все те свирепые эмоции, которые видел накануне вечером: ненависть и ярость в этих светло-голубых глазах — по крайней мере, когда в них не было пустоты, той самой мертвенной пустоты, которую Эндрю наблюдает, заглядывая в зеркало. — Да, — ответила Рене, все еще звуча прохладно. — Думаю, он из тех, кто будет биться до последнего, даже истекая кровью от смертельного удара. В нем есть огонь, нежелание прогибаться до конца, — наконец она бесстрастно взглянула на Эндрю. — Я же говорила, он не кролик. — Самодовольство тебе не к лицу, — равнодушно ответил Эндрю. — Ты редко ошибаешься, так что, наверное, тебе непривычно, — сказала Рене с легкой улыбкой, тронувшей ее припухшие губы. — Можешь воспринимать это как возможность для роста. — А ты можешь воспринять свое падение с этой крыши как возможность научиться летать, — сказал Эндрю, выглядя неприязненно. Рене склонила голову набок и схватилась за бесполезный крестик на шее, но ничего не ответила. Они молчали, пока Эндрю не докурил, затем Рене нарушила тишину: — Что ты собираешься делать? С Нилом? — Найду способ нейтрализовать угрозу, в которую его превращает Рико, — сказал Эндрю, раздумывая, не закурить ли еще одну сигарету, но решил отказаться от этой идеи. Когда Рене продолжила выжидающе смотреть на него, он нахмурился — едва заметно, но все же. — Ты ожидала чего-то другого? — Над ним же издеваются, над ним же… — Он подписал контракт с Воронами, и не похоже, что вообще собирается от них уходить, — ответил Эндрю, вставая и начиная уходить. Рене лучше остальных представляет, что происходит в Эдгаре Аллане, но все равно не до конца, и это не изменится в ближайшее время. Она не знает, что Морияма владеют Моро, а теперь и Джостеном/Веснински, не знает о Натане “Балтиморском Мяснике” Веснински. Не знает, что Нил привязан к Эдгару Аллану крепче, чем может показаться, и Эндрю не собирался подвергать опасности тех, за кого отвечает, из-за одного интересного мелкого не-кролика, сколько бы синяков на том ни было и как бы сини ни были те глаза. — Я уже исчерпал свой лимит на спасенных Воронов, так что если хочешь подобрать еще одну блудную птичку, это полностью на тебе. — Даже если его насилуют? Ты просто закроешь на это глаза, Эндрю? — прикрикнула Рене, в ее голосе снова прозвучал холод. — Не думала, что ты такой. Эндрю застыл, сжав кулаки; в сознании вспыхнул образ Касс, и ненавистный голос Дрейка задребезжал в ушах на мгновение, сердце бешено забилось в груди, а на губах заиграла маниакальная усмешка. — Не переходи черту, девочка-христианка, а то правда научишься летать, как один из твоих драгоценных ангелов. — Такого ты со мной никогда не сделаешь, особенно за то, что я говорю правду, — сказала Рене с абсолютной уверенностью. — А теперь давай начистоту. Почему ты бездействуешь? Он не мог повернуться и посмотреть на нее, ведь едва себя контролировал — эмоции, выражение лица и действия. Будь перед ним кто-то другой, он бы ушел, не сказав ни слова… но это Рене. — Потому что я не до конца уверен, что дело обстоит именно так. Что мы не делаем поспешных выводов. Что… ты не знаешь всего, — ответил он. — Спасение этой конкретной птички может дорого обойтись. Я не собираюсь рисковать жизнями своих людей ради Ворона, который при первом же удобном случае может упорхнуть обратно, пока я не вижу всю картину. Стояла тишина, слышно было лишь, как Рене смещается у стены. — Даже если они обращаются с ним вот так? — Да, — блять. — Хм-м, — она тоже встала. — Это не сработало на мне, потому что… ну, не сработало, но другие члены банды из-за такого легко прогибались — ради своих семей, младших братьев или сестер, возлюбленных, некоторые даже ради детей, — она осторожно приблизилась к нему, стараясь не подходить слишком тесно. — Это очевидная тактика — использовать рычаги давления на кого-то, — подметила она, подняв свой телефон, на котором горела фотография Джостена с Моро и Патель. — Неужели Морияма могли бы поступить так с кем-то? — протянул Эндрю, когда они спускались вниз. Рене прищурилась, складывая телефон обратно в сумку. — Я стараюсь помнить, что справедливость в руках Господа… но некоторые люди все слишком усложняют. Эндрю презрительно фыркнул; пусть такие праведники, как Рене, верят в эти бесполезные клише — он предпочитает более конкретное понятие “справедливости”, то, которое, он точно знает, “справедливо”. В конце концов, ничего подобного с ним никогда не происходило, пока он не взял дело в свои руки, — так кем это его делает? Вопрос Джостена и Морияма был отложен на время, и они разошлись. О, его нельзя надолго оставить без внимания, особенно с игрой против Воронов в октябре, особенно с тем, как Кевин старается удержать ту драгоценную независимость, которую отвоевал у Эдгара Аллана и Морияма, но это может подождать, пока Эндрю не соберет достаточно информации для следующего шага.

***

— Похоже, на выходных можно ждать какой-то кипиш, раз игра будет на домашнем стадионе, — сказала Марли Нилу, когда в понедельник они вышли с пары по английскому. В коридоре было многолюднее, чем обычно, из-за регистрации на какое-то мероприятие, которое пройдет позже на неделе. — Ну такой, неполноценный, — ответил он, чувствуя на себе взгляды “обычных” студентов, возможно, из-за их курток с символикой Воронов. — Хм-м, — Марли огляделась, словно что-то проверяя. — Я все еще должна тебе телефон, а то совсем забыла на банкете и в целом забегалась. Могу принести его на этих выходных. — Я в тебе не сомневался, — с легкой улыбкой ответил он. — Но на выходных все будет нормально. Хотя у меня и нет никого, кому бы я мог позвонить, мне будет спокойнее с телефоном под рукой, на случай какой-нибудь “чрезвычайной ситуации”, — он усмехнулся. — Надо будет позвонить “мамуле” и все такое, — пошутил он, вспоминая нелепые разговоры, которые они слышали на занятии. Марли рассмеялась, ее смех был таким ярким и заразительным, что Нил не смог сдержаться и улыбнулся снова. — О господи, я не могу… о-ох… — она мягко сжала его левую руку, вытирая слезы смеха. — Ты хоть знаешь, что это значит? — Эм… — он пожал плечами, подтягивая сумку повыше. — Надеюсь, это правда касается детей, потому что иначе это звучит жутковато. Спенсер же не имел в виду какую-нибудь молодую мачеху, да? — если так, то… фу. И это при том, что его собственная семья — одна из самых странных. Марли снова тихо засмеялась. — Да нет, он говорил о какой-то бедняжке, которая от него залетела, — ее улыбка немного померкла. — Хреново это, он же учится в универе и все такое, но… — она пожала плечами. — Мы не знаем всей истории, но я рада, что меня она не касается, — она махнула рукой. — Наверное, это хорошо — иметь кого-то рядом, но я не хочу переживать о том, что забеременею или о проблемах, о которых рассказывают другие подруги в отношениях; у меня в целях карьера, — она улыбнулась и снова аккуратно сжала его руку. — Плюс иметь друзей тоже классно, а? Друзья тоже будут рядом. Если учесть, что до этого лета у Нила была только мать… — Да, друзья — это классно, — подтвердил он, хотя когда-то и не думал, что скажет это с уверенностью. — Именно, — ее улыбка стала шире, когда она заметила Жана. — Даже если они иногда ворчат. Жан наблюдал, как они подходят, — или точнее, как подходит Нил. После того вечера в отеле Жан стал… ну, Нил мог бы сказать, что он стал более внимательным к нему, не слишком навязчивым, но стремящимся встать между Нилом и другими Воронами при первой же возможности — послужить буфером между ним и всеми остальными. Возможно, он чувствует себя виноватым, а, может, таков его способ поддержать Нила — но для самого Нила все сводится к следующему: он ценит, что у него есть кто-то, кто прикроет его спину, и знает, что может немного расслабиться рядом с Жаном. — Вы маялись херней, — строго заметил Жан, сложив руки на груди. — Мы что, задержались на минутку? — Марли закатила глаза, когда Жан кивнул. — Обвиняй студентов театрального, которые пытаются выбить дополнительное финансирование, потому что мы, тупые качки, тратим все на себя, — им нужные какие-то новые кресла и костюмы, — объяснила она. — Удивительно, что ты еще не видел их столы. Лицо Жана омрачилось при этих словах. — Хозяину это не понравится. Ему не нравится, когда что-то негативно отражается на нас. Нил нахмурился, занимая место слева от Жана. — Правда? Это же просто студенты, жалующиеся на финансирование и остальную такую херню. — Но это все равно может прокатить негативную волну по кампусу, — объяснил Жан своим спокойным, сдержанным тоном с акцентом. — Ничто не должно мешать нашим тренировкам или занятиям, а уж тем более играм, — он бросил выразительный взгляд в сторону стадиона с его башнями. С Восточной башней. — Вау. Одна из причин, почему мои родители поддержали мое решение выбрать Эдгар Аллан, это то, как сильно универ поддерживает экси-программу, но это… у меня нет слов, — Марли нахмурилась, на этот раз взяв сумку Жана без привычных возражений. — Думаешь, это прям плохо повлияет? — Большинство здесь понимает, что именно экси-программа приносит деньги и престиж университету, — объяснил Жан. — До прихода Тэтсуи и создания Воронов у Эдгара Аллана не было особого статуса. Но всегда есть те, кто завидует нашему положению, и те, кто стремится создать хаос ради хаоса. Другими словами, Нилу, похоже, стоит наслаждаться временем на свежем воздухе, пока это возможно, ведь люди отца, скорее всего, пожалуются на все, что потенциально посулит неприятностями и нежелательным вниманием. Все трое молчали, пока не столкнулись с Мэг, которая взахлеб рассказывала, как несколько человек пытались уговорить ее подписать петицию по поводу театральной программы (к счастью, у нее хватило ума не подписывать бумажки — Нил даже не хотел думать, что выкинет Тэтсуи, если увидит имя одного из своих Воронов в подобном списке). Когда они вернулись в Гнездо, оказалось, что другие Вороны тоже уже слышали о протесте. — Тейлор Аккерсон из футбольной команды сказал, что они держали плакаты на игре в пятницу, — рассказал им Макферсон в коридоре. — Вряд ли это повторится на нашей игре, особенно с журналистами на трибунах. Так что я уверен, театральный департамент скоро разберется. — Только потому, что играть будем мы? — недоверчиво спросила Мэг, ее голос и выражение лица выдавали удивление. Макферсон небрежно махнула рукой, а Лау покачала головой — ее черные волосы длиной до подбородка обрамляли узкое лицо. — Все ради того, чтобы выставить нас в лучшем свете, — объяснила полузащитница. — Важно не только победить, но и сделать это красиво. Так, чтобы нас уважали. — Возьмем, к примеру, Нила, — вклинился Жан. — Без формы Ворона он просто мелкий, непримечательный британский дьяволенок. Какая жалость. Нил показал ему средний палец. — И все же я смог бы надрать твою жалкую французскую задницу. — Видите, форма придает ему необоснованное чувство собственной важности, — фыркнул Жан. — Работает. Мэг рассмеялась, когда Нил попытался ударить Жана по голове, но высокий чепух вовремя увернулся. Все разошлись по своим комнатам, чтобы немного позаниматься перед обедом и дневной тренировкой, и Нил заметил, что за обедом, когда все ели запеченную рыбу с рисом и овощами, тема театрального департамента не утихала (Марли самодовольно посыпала свою еду контрабандным острым перцем). Поэтому никто не удивился, когда во время второй тренировки того же дня им объявили, что всю неделю им запрещено покидать Гнездо, особенно после того как стало известно, что пара студентов театрального факультета решили, что будет хорошей идеей выловить Рико, чтобы тот подписал их петицию. Нил напрягся, прекрасно понимая, что влечет за собой плохое настроение Рико, и приготовился к болезненной тренировке. К счастью, в первом матче он оказался в одной “команде” с ним, хотя это вовсе не означало, что тот не мог его побить или подставить под удар клюшкой. И уж точно не означало, что другие игроки не попытаются его унизить, чтобы доказать, что они достойнее носить его номер. Толлис поставили в пару Уильямсу, новичку, который обычно выходил на поле во втором тайме, и было ясно, что они оба жаждали получить более высокий ранг за счет Нила. Все еще измученный после пятничной игры, Нил крепко держал клюшку и отказывался сдаваться, не отдавал мяч, когда тот находился у него, и не позволял никому себя унизить. Он постоянно следил за позициями Рико и Жана, всегда был готов поймать пас от своего партнера и передать его Рико, чтобы удовлетворить его жажду славы. Ему удалось забить гол в ворота Андерса, но сразу после удара его сбил с ног Батист. — Хм-м, так нравится быть подо мной, а? — прошептал уебок Нилу на правое ухо, и мгновение тот не мог ни дышать, ни двигаться, пока Андерс не закричал Батисту, чтобы тот освободил пространство перед воротами. Нил с большим удовольствием “случайно” ударил подонка в пах, поднимаясь, и увидел, что мяч уже в игре и на полпути к другой половине поля. Бросившись наверстывать упущенное, Нил увидел, как Толлис передала мяч Уильямсу и продолжила двигаться вперед, чтобы помешать Жану, оставив своего партнера разбираться с Рико. Этот идиот с чего-то решил, что рост на полфута выше придаст ему преимущество над Рико, будто позволит запугать, и Нил не удивился, когда через пару секунд Рико сбил Уильямса с ног, прижав его к стене, сильно. Тот даже не попытался встать, несмотря на то что Рико уже перехватил мяч и передал его Нилу, исчерпав свои десять шагов. Нил увернулся от попытки Батиста заблокировать его (и, о чудо, конец его клюшки случайно ударил мудака в грудину, когда он прицелился в ворота) и забил еще один гол. Тут Тэтсуи объявил тайм-аут и попросил одного из помощников тренера, Акаги, осмотреть Уильямса. Когда нападающий не ответил сразу, на поле вышла медсестра команды, Кэти Моринелло. Нил стоял рядом с Жаном, пока Уильямса уносили на носилках с шейным фиксатором и прочими медицинскими примочками, после того как женщина осмотрела защитника. Однако травма не остановила тренировку, и вскоре они снова вышли на поле. На этот раз никто не стал оспаривать первенство Рико, и Нил закончил тренировку, заработав всего несколько новых синяков. Он, как и всегда, с удовольствием принял горячий душ по окончании, хотя они с Жаном продолжали внимательно следить за Рико, пока Тэтсуи не вызвал к себе угрюмого племянника. — Как часто такое случается? Чтобы кого-то уносили с поля? — спросил Нил, когда они остались наедине в своей комнате, вдвоем растянувшись на кровати Жана — Нил с ноутбуком, Жан с книгой. — Нечасто, — Жан задумчиво покусал ноготь, прежде чем покачал головой. — Раз за сезон, максимум два. Мы же Вороны, мы уходим… — он не закончил фразу. Либо уходим сами, либо перестаем быть Воронами — в этом Нил не сомневался. — И как часто это случается из-за Рико? — он откинулся назад, прислонившись к ногам Жана, и понял ответ по отсутствующему выражению на лице своего партнера. — Как ему это с рук сходит? — Семейные узы крепки, — только и ответил Жан. Нил предполагал, что так бывает не во всех семьях. Он знал, что его мать отдала за него все… а отец видел в нем лишь помеху, долг, от которого нужно избавиться. Так же, как родители Жана видели в нем лишь залог. — Семьи — это как раковая опухоль, — возразил Нил, лежа перед Жаном, легко умещаясь перед своим более высоким партнером; он открыл домашнее задание и улыбнулся, когда Жан начал массировать ему затылок. — Такие странные волосы, явный признак чего-то нечестивого, — пробормотал Жан, сдвигая книгу повыше на кровати и подталкивая голову Нила подбородком. — Прости, я как-то не в курсе этих ваших французских эстетических идеалов. Слишком замотался в бегах, чтобы думать об укладке, — он продолжал улыбаться, пока Жан не потянулся, чтобы стереть с экрана решенную математическую задачку. — Мудак. — Хм-м, это тоже часть эстетики, — самомнительно заявил Жан. — Нет, просто ты мудак, — возразил Нил, снова набирая решение, и тут же начал защищать клавиатуру от очередной атаки. — Я вылью весь твой драгоценный мусс, смотри у меня. — А я тогда проведу очень интересный разговор с Морин о твоей любви к капусте, — парировал Жан, упомянув единственного диетолога, который чаще остальных разрабатывал их рацион. Нил легко пнул предателя в голень, и после этого они сосредоточились на учебе, так как времени у них оставалось немного, плюс Тэтсуи проверял их оценки в течение недели. Было… было комфортно лежать рядом с Жаном, чувствуя ровное дыхание над головой и исходящее от него тепло, согревающее спину. В Гнезде всегда было холодно, возможно, из-за того, что оно находилось под землей и обрамлено черными стенами. Даже будучи в вороновом свитере, Нил радовался теплому присутствию Жана и крепкой руке, лежавшей на его боку, которую можно было бы откинуть в любой момент. Это было немного странно — лежать вот так с кем-то, касаться кого-то, но было приятно осознавать, что он может делать это без опаски. Он думал, что Жан чувствует то же самое. На вечерней тренировке Уильямса не было, как и на утренней на следующий день. После работы над заданиями, которые прислали преподаватели (Нил смотрел видео для своего курса японского), они пообедали в тишине с Марли и Мэг, а затем вернулись на поле для дневной тренировки, где Тэтсуи разговаривал с Рико и помощниками тренера. Через минуту-другую они разошлись, и Тэтсуи подозвал Жана с Нилом. Не зная, что именно их “хозяин" от них хочет, Нил заставил себя сохранить спокойное выражение лица. — Да, сэр? — обратился он одновременно с Жаном, который также почтительно кивнул. Тэтсуи несколько секунд разглядывал Нила, ничем не выдавая своих намерений, прежде чем перевел взгляд на остальных: — Как продвигается обучение Патель? Нил чуть было не ответил, но, взглянув на Жана, уступил ему, как старшему по рангу, что, похоже, удовлетворило Тэтсуи. — Сэр, она показывает стабильный рост, — сказал Жан без той доли презрения, с которой обычно относился к игре Марли. — Она полна решимости учиться и принимает критику — вначале ей было тяжело, но теперь она серьезно настроена работать над собой. Агрессии ей не занимать, но ей нужно научиться терпению, чтобы распознавать подходящие моменты, — затем Жан кивнул Нилу, чтобы тот продолжил. — Как и сказал Жан, сэр, она стремится стать лучше и быстро учится. Это немного нечестно — ставить ее против кого-то уровня Жана, — его партнер еле заметно улыбнулся, — но она не опускает руки. Тэтсуи молча обдумывал услышанное. — Ты готов поручиться за нее? — спросил он Нила, и тому не нужно было объяснять, что это значит, особенно, когда Жан замер, а Тэтсуи пристально смотрел на него своими непроницаемыми темными глазами. — Что она улучшит свои навыки и станет достойным пополнением состава? Да, — ответил Нил без колебаний; он верил в навыки и решимость Марли. Кроме того, скажи он “нет”, это означало бы, что они с Жаном напрасно тратили время последние несколько месяцев, а Тэтсуи это явно не оценил бы. Это не сулило бы ничего хорошего ни для них, ни для Марли. — Хорошо, — Тэтсуи кивнул, прежде чем вновь обратился к команде. — Патель, теперь ты номер 25, — только и сказал он, прежде чем объявить имена для первой разминки, так что у Нила не осталось времени поздравить свою подругу, когда он побежал за клюшкой — только успел улыбнуться Марли, стоявшей в шоке, пока Мэг обнимала ее. — Теперь она зазнается, — пожаловался Жан, надевая шлем. — Говоришь так, будто раньше не зазнавалась, — ухмыльнулся Нил, когда Жан попытался подставить ему подножку клюшкой. — Только подумай, теперь ты можешь быть вдвое строже с ней на вечерних тренировках. — Дьявольское отродье, — пробормотал Жан, когда они заняли свои позиции на поле. В тот день Рико вел себя слегка “сдержанно”, и Нил даже подумал, будто Тэтсуи, возможно, наконец-то поставил того на место — было очевидно, что с Уильямсом случилось что-то достаточно серьезное, чтобы вывести его из строя на несколько игр, если не на весь сезон. Перелом? Травма позвоночника? Черепно-мозговая? Как Нил ни старался, проникнуться состраданием не смог — к человеку, которого не знал и который, вероятно, не подумал бы о нем, будь он на его месте. Особенно когда Толлис, Энгл и Сондерс провожали Марли испепеляющими взглядами, пока та выходила на поле, а Тэтсуи и Рико — въедливыми, пытаясь понять, сможет ли она противостоять более опытным игрокам. Она получила несколько неприятных ударов, но каждый раз поднималась и даже забила гол Андерсу, хотя в процессе Луазо сбил ее с ног. — Так вообще можно? Как такое вообще может быть разрешено? — возмущенно спросила Мэг, когда гол засчитали. — Мяч находился в воздухе, — небрежно пожав плечами ответил Жан, давно привыкший к стилю игры Воронов. — И здесь нет судей. — То же самое ее ждет в настоящей игре, — предупредил Нил, проводя рукой по влажным от пота волосам. Заметив недоверчивый взгляд Мэг, он кивнул. — В НССА хуже, чем в универе, ведь здесь приходится иметь дело с людьми, которые пытаются попасть в профессиональный спорт, и многие из них считают, что женщинам на поле не место, — на мгновение он почувствовал горечь. — Даже я нормально так огребаю, будучи новичком и таким маленьким, — из-за тату на щеке, из-за бытности Вороном, которого почти никто не знает, из-за того, что почти все остальные игроки намного крупнее него. С началом игры соперники не упускали возможности попытаться вывести его из строя, считая его легкой мишенью. — Ты бы слышала, как этот дьяволенок измывается над ними в ответ, — согласился Жан. — Не знаю, как ему удается одновременно бегать и нести такую чушь, наверное, это что-то британское. Вместо мозга у него там просто лишний кислород, — он указал на голову Нила. — Может, и немного шерсти тоже. Мэг слабо улыбнулась на эту неудачную шутку. — Нет, не у Нила, — тихо пробормотала она, но тут же снова расстроилась, увидев, как Марли вступила в борьбу за мяч с Толлис. — Как сказала Дэн, нам, девушкам, приходится работать вдвое усерднее, чтобы нас воспринимали всерьез. — Да, но ты сильная, справишься, — когда она взглянула на него, Нил серьезно кивнул, вспомнив свою мать, боровшуюся до самого конца. Он даже подумал о Лоле, которую боялись самые большие воротилы преступного мира. — Самые сильные люди, которых я знаю — женщины. Она улыбнулась ему, пока Жан заново завязывал черную бандану. — Маленькая блоха справится, но ты думаешь, эта долго проживет без твоей защиты? — Она еще может нас удивить, — ответил Нил, но при этом не встретил взгляд своего партнера, поправляя собственную бандану, что противоречило его словам. Возможно, Мэг и правда их удивит… но скорее всего Нил будет постоянно защищать ее, пока они остаются в Гнезде, надеясь, что Мэг проявит мудрость в выборе профессиональной команды. Некоторые люди способны бороться, отстаивать себя. Некоторые могут защитить себя во что бы то ни стало. Нилу не нравилось то, что ему приходилось делать, когда его загоняли в угол, не нравилось, что он был вынужден делать, когда они с матерью скрывались, защищая не только свою жизнь, но и ее. Отчасти он страшился той тонкой грани между самообороной и превращением в отца, боялся вспышек гнева (и не только), унаследованных от него же. Но в конце концов, он боец. Он верил, что глубоко внутри Жан тоже боец. Избитый и подавленный за годы, проведенные в Эдгаре Аллане, как собственность Рико, но боец. В нем все еще осталась искра, которая за последние месяцы разгорелась ярче, проявляясь в его подшучиваниях над Нилом и девочками, в той уверенности, которую он демонстрировал в личные моменты, в том, как он противостоял другим Воронам ради Нила и не позволял им отнять их номера. Марли тоже боец, что стало очевидным, когда она оскалилась на Сондерса, прежде чем подставить ему подножку и убежать с мячом, когда ей удалось сбить Энгла с ног и забить еще один гол. Ее джерси пропиталась потом, на обнаженных участках длинных ног и рук виднелись царапины, а под маской темнел синяк, но на корте она была неумолимой. Нил готов был поспорить, что к концу сезона она уже не будет номером “25”. Но Мэг? Мэг, которая морщилась каждый раз, когда Марли сталкивалась с кем-то на поле? Которая тренировалась весь день, но жаловалась на отсутствие сладостей и скучала по семье (и пока еще не поняла, что от нее ожидается проводить большую часть, если не все, праздничные дни в Гнезде)? Нил не думал, что она боец, или, по крайней мере, не такой сильный. И это не всегда плохо… но не в среде, где бойцом быть обязательно. По крайней мере, нужно быть подходящим для нее бойцом. Особенно учитывая, что Росс, похоже, все еще не добился успехов. Дневная тренировка началась с того, что одного новичка повысили в ранге, а на другого вновь обрушился гнев Тэтсуи, что подавило настроение всех, кто шел в раздевалку — особенно потому, что Рико остался на поле с дядей и новичком-вратарем. Нил вспомнил о своих исчезающих синяках после пятничной тренировки и направился прямиком в душ, стараясь не задумываться. Тем не менее, они с Жаном ждали Марли и Мэг из женской душевой в коридоре, чтобы Нил мог обнять ее на прощание, а Жан неловко повторил этот жест. — Поздравляю, длинноногое ты чудовище, — сказал Нил сияющей от радости Марли. Она засмеялась, вытирая глаза; на левой стороне ее челюсти темнел синяк, который, казалось, ее совсем не беспокоил. — Им пришлось что-то сделать, чтобы вернуть средний рост атакующей линии после того, как ты присоединился к команде! — пошутила она, и даже Жан улыбнулся. — О, боже, не могу дождаться, чтобы позвонить родителям! Они не скоро будут дома, сделаю это перед сном. Они меня никогда не простят, если я позвоню одному из них раньше другого. — Они будут тобой гордиться, — заявила Мэг, еще раз обнимая свою партнершу (но долго ли?). Нил снова ощутил легкий укол зависти при мысли о том, каково это — заставить своих родителей гордиться, иметь родителей, которым не все равно. — Ты же понимаешь, что теперь Жан будет еще больше тебя гонять? Наверное, я тоже тебя слегка встряхну. Марли улыбнулась и покачала головой. — Ну попробуйте. — Имбецилка, — сказал Жан, ткнув ее в лоб. — Иди приложи лед к синякам, потом еще поработаешь. — Да, да, злыдни не отдыхают, — закатила глаза Марли. — Не отдыхают те, кто экси занимается, дуралейка, — поправил Нил и изобразил невинность, когда она показала ему средний палец, а Мэг засмеялась. Они разошлись по своим делам, и несколько Воронов окликнули Марли, пока девушки шли к своей комнате — Андерс с Хебиг заявили, что с нетерпением ждут, когда смогут размазать ее по полю вечером; их слова были резкими, но интонации — дружелюбными. Батист и Джонсон сказали что-то похожее, но совсем не в дружелюбном формате. Нил напрягся спиной от угроз, но Жан мягко подтолкнул его в сторону их комнаты. — Некоторые битвы ей придется пройти самостоятельно, — сказал его партнер. — Если она правда нацелена стоять сразу за тобой и Рико, если она хочет выйти на поле, ей придется иметь дело с ними и с противниками похудше. Бывали моменты, когда Нил задумывался, за что он так сильно любит экси, почему жертвует многим ради спорта, который обходится ему такой высокой ценой… но как только он выходил на корт с клюшкой в руках, все сомнения испарялись. Да, это жестокий и требовательный спорт, но истина в том, что жестокость у него в крови. Он сын Мясника, Хатфорд — один создал свою криминальную империю на Восточном побережье, другой носит имя, которое вызывает уважение (и повышенную осторожность) по другую сторону Атлантики. Нил, или Натаниэль, рос среди жестокости и смерти так же, как другие дети росли в безопасности и с четкими границами, с ежедневной дозой адреналина, страха и боли. Возможно, ему не стоило удивляться, что он присоединился к команде в Милпорте — город был слишком тихим, слишком безопасным. Да, он был измотан физически, морально и эмоционально после смерти матери, но он никогда не жил без постоянной тени преследования и угрозы смерти. Он нуждался в каком-то способе почувствовать себя живым. Интересно, почему Марли играет в экси? Возможно, для того чтобы почувствовать себя живой. Жан играет, чтобы выжить, и это не то же самое, но Марли явно мотивирована не только играть, но и добиваться успеха. Они снова растянулись на кровати Жана, чтобы сделать домашние задания. Жан помогал Нилу с эссе по английскому (над чем не упускал возможности поиздеваться, ведь бегство означало пробелы в образовании Нила по некоторым предметам). — Англичанин, который не справляется с родным языком, как трагично, — язвительно заметил Жан. Нил закончил с заданиями и потянулся за своим почти неиспользуемым телефоном. — Что-что? Ты только что согласился помогать Марли с французским? Ты такой добряк, — сказал он, начав печатать сообщение. — Отправишь, и капуста на обед будет каждый день! — прикрикнул Жан, пытаясь выхватить телефон с выражением чистого ужаса на лице. — Возможно, игра будет стоить свеч, — улыбаясь ответил Нил и рассмеялся, когда Жан, наконец, выхватил телефон (черт бы побрал французского мудака с его длинными руками) и увидел, что Нил всего лишь написал Марли о проекте, который им нужно было сделать по английскому позже. — Дьяволенок, посланный меня мучить, — пробормотал Жан, бросив телефон обратно Нилу, который устроился у него под боком с закрытыми глазами. — Возможно, если Нотр-Дам выйдет в полуфинал в этом году, и мы сыграем с ними на их стадионе, я найду способ зайти в их базилику и набрать святой воды, чтобы отправить тебя обратно в ад. — Хм-м, ты бы скучал по мне, — сказал Нил, наслаждаясь теплом и относительным спокойствием момента, а еще сражаясь с желанием уснуть. Он ужасно устал от непрекращающихся тренировок, от ночных кошмаров и болей в теле, не проходивших полностью. Было бы так приятно вздремнуть… но нужно поесть и идти на вечернюю тренировку. — Нет, не скучал бы, — возразил Жан, перебирая пальцами волосы Нила. Нил что-то неразборчиво пробормотал, находясь в полусонном состоянии, но слишком скоро Жан осторожно потянул его за челку. — Вставай, пора ужинать. Еще пару дней, повторял себе Нил. В пятницу они играют с Мэдисон Дьюкс, а на выходных образуется немного времени на отдых — будут только утренние и дневные тренировки. Он с нетерпением ждал возможности спать большую часть времени, когда не будет на поле, даже если придется принять таблетку или две, чтобы отключиться. Вечерняя тренировка стала продолжением дневной — Марли получила немало ударов, но отказалась сдаваться. Нил тоже отхватил: несколько старших Воронов дали понять, что им не по душе, что он помогает “новичку” продвигаться по рангу так быстро, но все, что они могли, — это толкнуть, сбить с ног или врезать ему древком. Для него все это ощущалось как жалкие плевки, поэтому он усмехался и оскорблял их на нескольких языках, пока они не теряли терпение и не начинали допускать ошибки, что только помогало ему выхватывать мячи и выставлять их в плохом свете перед Рико и Тэтсуи. — Ты самоубийца, — прокомментировал Жан, когда они сидели на скамейке. — Твоя глупость поражает меня до глубины души. Тем временем Марли ткнула Нила в левый (болящий) бок. — Научи меня этим оскорблениям, а? Что ты такого сказал, что Батист так на говно изошел? — Да, ведь “мелкий обезьяноеб” работает не так уж плохо, — проворчал Жан. — Вы оба самоубийцы. Покончите с собой быстрее, чтобы я избавился от своих мучений. — Это что-то французское? — спросила Мег, передавая Нилу и Марли новые бутылки с водой. — Вся игра в страдальца? Он в этом мастер. — И ее тоже прикончите. Я не собираюсь оставаться с ней, когда вы, два идиота, умрете, — приказал Жан, сложив руки на груди и нахмурившись. Это побудило Мэг попытаться обнять Жана и провозгласить, что нет, на самом деле он ее любит, правда же? Марли разлила воду на уже мокрую от пота джерси, пытаясь оттащить свою партнершу от содрогающегося от отвращения Жана, приговаривая, что некоторые багеты слишком черствы, чтобы их обнимать. Жан отпустил еще несколько оскорблений о том, что его окружают безмозглые, слишком эмоциональные американцы и британский дьяволенок, который не успокоится, пока всех не выбесит, но это, кажется, успокоило Мэг, прежде чем кто-то из них успел нарваться на неприятности от Тэтсуи и Рико. Если Жан и был немного жесток с Мэг и Марли тем вечером и в последующие дни, Нил не вмешивался; Мэг нужно было учиться думать, прежде чем что-то говорить или делать. Хотя он и находил обнадеживающим, что кто-то такой добрый и щедрый, как Мэг, действительно существует… было бы лучше, если бы она не существовала в Гнезде. Но вот она здесь, полна решимости играть в экси, пробиться в команду, как это сделала Марли, и Нилу было неприятно думать о том, что она может превратиться в Толлис — или, что хуже, в него самого. Ему и так хватало того, что он ходил по темным коридорам под Эвермором с ножом в кармане, постоянно оценивая людей вокруг, с Жаном рядом и ближайшей дверью в поле зрения (но не ближайшим выходом, не в Гнезде). Классифицировал других Воронов как “угроза” и “потенциальная угроза”, в зависимости от того, причинили ли они ему вред или нет. Каждую ночь, пока Жан находился в ванной, Нил проводил несколько минут, тренируясь с ножом, решив, что больше никогда не позволит кому-то вроде Миньярда застать себя врасплох. Нет, он не хотел, чтобы Мэг превратилась в него. Хватало того, что с каждым новым днем все больше и больше уроков, которым его (Натаниэля) заставлял учиться отец, всплывали на поверхность. Но пока это можно было отбросить, ведь в пятницу у них игра. В четверг утром их известили, что вопрос с театральным департаментом улажен, но Нилу придется остаться в Гнезде, в то время как остальная команда могла вернуться на занятия в кампус. Недоумевая, он бросил любопытный взгляд на Накамуру, но не получил никакого объяснения и уже знал, что не стоит дальше задавать вопросы. Как его партнер, Жан тоже остался в Гнезде и выглядел вполне довольным, когда Мэг с Марли жаловались на дождь за обедом. В пятницу вечером они играют с Мэдисон Дьюкс, и хотя Нил уже начал привыкать выходить на стадион с Воронами за спиной и видеть мириады лиц вокруг себя… было что-то особенное в том, чтобы находиться в Эверморе. Быть окруженным морем черного и красного, видеть так много лиц, слышать так много болельщиков, ощущать, как мрачный гимн Воронов проникает в его кости каждый раз, когда они выходят на поле и каждый раз, когда забивают гол. Замок Эвермор — их поле, поле их битвы. Место, где они проливают кровь и пот каждый день, где Тэтсуи пытается сломить их дух, чтобы преобразовать во что-то новое, хотят они того или нет. Они отдают все, что у них есть, деревянному полу под ногами, отдают все игре, своей команде, своему замку, и никому не позволят у них это отнять. Никогда. И уж точно не команде, занимающей нижние позиции в их округе. Мэдисон выиграл первую подачу благодаря удачной жеребьевке, но почти не видел мяч до конца игры. Учитывая огромную разницу в счете, Тэтсуи выпустил Марли на поле в третьей четверти, словно проверяя, как она справится. Ей удалось забить два гола и помочь с несколькими другими, несмотря на то что один из защитников Мэдисон (Бернхардт) из кожи вон лез, чтобы преградить ей путь. Это походило на то же, с чем она сталкивалась всю неделю, на то, что Жан регулярно делал с ней на тренировках (хотя и с меньшей силой и гораздо меньшей враждебностью), на то, что старшие игроки проделывали с новичками на летних схватках, так что Марли держала клюшку крепко и противостояла, несколько раз впечатывая придурка в стены. В последний раз ей удалось сделать это с такой силой, что она получила желтую карточку, после чего Тэтсуи, коротко кивнув в знак одобрения, заменил ее на Нила. — Задай им жару, дьяволенок, — сказала Марли Нилу с широкой улыбкой, проходя мимо. — Кто-то должен, это было жалкое зрелище, — ответил он, рассмешив ее. Итоговый счет был 23-3, и из-за этого выстраивание команд для рукопожатий в конце игры вышло немного напряженным. Самодовольная улыбка Рико не способствовала разрядке атмосферы; до Нила донеслось достаточно много ворчливых голосов, сокрушающихся о “ебаных выскочках” и “уродах, которым пора вернуться в свой старый округ”. Когда Батист и Толлис ответили на это “лузеры” и “научитесь играть, боже”, ситуация только ухудшилась, так что Нил с облегчением покинул поле. Когда команды разошлись, Марли подбежала к Нилу с Жаном. — Эм, я хочу повидаться с родителями на пару минут, познакомить их с Мэг и все такое, — она указала на Нила и Жана. — Может, вы тоже… Нил удивленно моргнул, а Жан покачал головой. — Нам нужно идти, вдруг Рико или Хозяин захотят отправить нас на интервью. — Поняла, — Марли нахмурилась, словно немного разочарованная, но затем пожала плечами. — Прессу вытерпеть легче, чем моих родителей, это точно. Прежде чем она успела развернуться, Жан стукнул ее шлемом по голове. — Ты не так уж и опозорила нас сегодня, ma puce. Не задерживайся, ведь завтра утром наверняка будешь долго носиться по полю. Марли пару секунд ошеломленно смотрела на него вместе с Мэг, а затем фыркнула. — Вот уж вряд ли. Не дождусь, когда смогу выйти против тебя, посмотрим, чья задница поцелуется с паркетом, Ворчун! — она помахала им на прощание, прежде чем потащить Мэг к трибунам. Узнав, что она попала в основной состав, ее родители прилетели из Портленда, чтобы посмотреть на игру, даже несмотря на то, что не было гарантий, что она вообще выйдет на поле. Марли получила разрешение провести немного времени за пределами Гнезда только на следующий день. Жан предупредил ее (и Мэг), чтобы они не просили о таком разрешении слишком часто, ведь излишнее “личное” время может сыграть против них. Тем временем Нил бросил на своего партнера задумчивый взгляд. — Что? — рявкнул Жан, когда они продолжили идти к раздевалке. — С тобой все хорошо? Я что, пропустил момент, когда тебя по голове приложили? — Нахальный дьяволенок, — пробормотал Жан, толкнув Нила в бок. — Она все еще в иллюзиях, если думает, что может сравниться с Мулдани, но сегодня она справилась неплохо. Хозяин вряд ли будет нами недоволен, — ах, само собой Жан доволен тем, что Тэтсуи смог увидеть, как правильно они тренируют Марли. — Хотя ей придется опасаться Толлис и остальных из-за сегодняшней игры. — Если придется, я покажу ей пару приемов, — пообещал Нил. Некоторым из тех, которым мать научила его в бегах, хотя Марли постоянно настаивала, что братья уже обучили ее приемам самообороны, пока все они росли на севере Портленда, где в их районе не было много других южноазиатских семей. — А ты все не угомонишься, пока нам проблем не создашь, — пожаловался Жан, снимая перчатки. — Я нахожу это замечание крайне оскорбительным. Говоришь так, будто я специально все это провоцирую, — Нил бросил на своего партнера невинный взгляд, а Жан сузил серые глаза. — Я ничего не делаю. — Замолчи, пока мне не захотелось утопить тебя в душе, — с полной убежденностью заявил Жан. Нил лишь улыбнулся в ответ, и Жан пробормотал: — Самая большая ошибка Бога — создание Англии, — резко открывая свой шкафчик. Нил с большим удовольствием начал напевать “Боже, храни королеву”, снимая снаряжение, и засмеялся, когда его рычащий партнер потащил его в душ. Лучшей часть всего это было то, что Рико занимался интервью и, судя по всему, пребывал в хорошем настроении, раз еще не заходил помыться. Нил планировал рухнуть на свою (Жана) кровать и как следует выспаться. Он только успел натянуть свитшот, когда Накамура окликнул его. Привычное чувство тревоги охватило его, когда помощник тренера поманил его следовать за ним. Жан тяжело оперся на свой шкафчик, держа в руках пару кроссовок. Нил бросил другу слабую улыбку, прежде чем последовать за японцем, уже предчувствуя, куда они направляются, и горько осознавая, что ему не удастся избежать наказания хотя бы одну чертову неделю. Неужели это слишком — надеяться, что он мог бы прожить неделю, не разозлив Рико? Не столкнувшись с людьми отца? Они молча шли к Восточной Башне. Нил шел, засунув руки в карманы спортивных штанов (пальцы правой руки крепко сжимали нож), мокрые волосы прилипли ко лбу. Вокруг убирали стадион после игры, слабые отголоски ликующих голосов и гудков машин доносились с парковки, а студенты Эдгара Аллана продолжали праздновать победу Воронов. Горечь наполняла Нила, ведь, несмотря на то что он был студентом университета, он делал то, о чем никогда не мечтал — учился в университете и играл в экси, — между ним и этими молодыми людьми была огромная пропасть, такая же, как между его миром и их. Каково это — чувствовать такую безграничную радость? Иметь возможность заниматься чем-то таким бессмысленным, как посещение игры в пятницу вечером с друзьями, а затем напиваться? Иметь возможность настолько расслабиться? Вместо этого он ехал в лифте в башню, полную убийц и воров, только потому что был собственностью, потому что отец продал его якудза. Потому что вся его жизнь — сплошная ложь, смерть и предательства. Он вышел из лифта один и направился в большую комнату с видом на стадион, ожидая увидеть там ДиМаччио или Лолу, а также Ичиро Морияма и его телохранителей. Последние были на месте, но Нил удивился, не увидев никого из людей отца: ни ДиМаччио, ни Малькольмов, ни Планка. В комнате находилось несколько молодых людей, которых он не знал, молодая женщина, чем-то напомнившая ему капитана Лисов… и пожилой мужчина, которого он сначала принял за призрак. — Господи боже, только посмотри на себя, — сказал мужчина с акцентом, от которого Нил вздрогнул, настолько он был знаком, настолько похож на акцент матери — юго-восточный английский с примесью кокни. — Ничего себе ты вымахал, Натаниэль, — мужчина сделал несколько быстрых шагов к Нилу, но остановился на расстоянии вытянутой руки, особенно когда тот дернулся от внезапного движения. — А… дядя Стюарт, — Нил скрестил руки на груди, разглядывая брата матери, Стюарта Хатфорда. Он не видел его уже лет восемь, с тех пор как они бежали из Лондона, вскоре после того как мать забрала его и сбежала от Натана Веснински и США. Великобритания была их первой остановкой в бегах, где Мэри сразу обратилась к своим братьям… но она знала, что ее муж рано или поздно начнет искать их там, поэтому, несмотря на мольбы Стюарта и Уилла, взяла Нила (Натаниэля) и отправилась скитаться по Европе в течение следующих нескольких лет. — Что… что ты здесь делаешь? — Нил посмотрел на Ичиро, который сидел в одном из кожаных кресел и с интересом наблюдал за происходящим, потягивая что-то алкогольное из стакана. Стюарт провел рукой по своим коротким, седеющим волосам, услышав вопрос; он был на год или два старше Мэри, и семейное сходство было заметно в серых глазах и светлых волосах, невысоком росте и прямом носе — последние Нил унаследовал от матери. — А где мне, по-твоему, быть после того, как я узнал, что моя сестра мертва, а мой племянник играет в какую-то глупую игру?! — Нил невольно отпрянул, услышав гнев в голосе дяди. — Похоже, Хатфорды хотят прийти к соглашению, — произнес Ичиро в своем спокойном тоне, хотя в его темных глазах читался явный интерес, пока он разглядывал Нила. — Соглашению? — Нил нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь, и перевел взгляд с дяди на Ичиро. — К какому соглашению? Стюарт указал на Нила, а затем повернулся к Ичиро. — Можно мне поговорить с племянником? — слова вырвались сквозь стиснутые зубы, как будто ему было неприятно просить разрешения, и, как только Ичиро кивнул, Стюарт указал на одну из приватных комнат сбоку. Нил только на мгновение заколебался, прежде чем пошел с дядей, почти уверенный, что брат Мэри не причинит ему вреда. В конце концов, у него не оставалось особого выбора. Как только они очутились в комнате, которая оказалась дорого обставленным офисом с большим столом, несколькими кожаными креслами и потрясающим видом на кампус, Стюарт закрыл за собой дверь и вздохнул, снова начав изучать Нила. Чувствуя себя неловко под этим взглядом, Нил подумал о своих затухающих синяках на шее и лице, которые не стал скрывать, так как собирался вернуться в свою комнату, и порадовался длинным рукавам у рубашки. — Что они с тобой делают, Натаниэль? Этот вопрос заставил его сердито посмотреть на дядю, который должен был прекрасно об этом знать, а не спрашивать. — Что хотят, в этом и смысл владеть кем-то, — выпалил он, прислонившись к столу. — Зачем ты здесь? На лице дяди мелькнуло чувство вины, быстро сменившееся гневом. — Черт возьми, почему ты не позвонил мне? Почему Мэри не позвонила мне? Это… — он глубоко вздохнул, проводя руками по волосам. — Мы бы вам помогли, черт возьми. Отчасти ярость Нила утихла, когда он увидел горе на лице дяди, вспомнив, как тот умолял мать не уезжать, все те годы назад. — Я… я не знаю почему, — полуправдой ответил он, понимая, что в некоторые моменты они могли бы прибегнуть к помощи Хатфордов, но Мэри была твердо намерена обойтись без нее по какой-то причине. Нил подозревал, что она хотела как можно более ровно разорвать связь между мирами как своего мужа, так и своей семьи… возможно потому, что пока он был связан с ними, Морияма всегда могли до него добраться. В итоге это его не спасло. — Что до меня… после того, как она умерла, я просто хотел найти место, где было бы безопасно, где мне не пришлось бы быть Натаниэлем хотя бы немного, — нервный смешок сорвался с его губ, когда он провел пальцами по татуировке на щеке. — Вышло так себе. — Да, все так, — согласился Стюарт, вытаскивая из кармана дорогого пиджака пачку сигарет. — Значит, это правда? Эта ебаная тварь убила ее? — ненависть едва ли не капала с его слов, ярко светилась в глазах, словно пламя от зажигалки, когда он прикуривал сигарету, не отрывая взгляда от Нила. — Мой отец? Да, — Нил содрогнулся и снова обхватил себя руками. — Я похоронил ее… где-то в Калифорнии, на пляже у трассы “1”, рядом с парком секвойя Наварро. Мы столкнулись с ним в Сиэтле, и она не сказала, что была тяжело ранена, пока не стало слишком поздно, — он все еще помнил ту ужасную ночь, помнил, как вел старую Тойоту, пока мать кричала на него, чтобы он бежал, чтобы никогда не останавливался, слабея голосом и истекая кровью. Помнил, как съехал на пустынный пляж поздним вечером, небо было усеяно звездами, и как сжег ее тело в машине. Помнил, как вытащил останки, несмотря на ожоги на пальцах, и похоронил в сыром, мокром песке, и как по-настоящему рыдал в последний раз. Находиться в Гнезде и не видеть ночного неба не так уж плохо, если вспомнить ту последнюю ночь с матерью. — Я убью этого ублюдка, — сквозь зубы проговорил Стюарт, стряхивая пепел на толстый красный офисный ковер. — Сделаю так, чтобы он знал, что это я вышибаю его ебаные мозги. Нил моргнул, услышав враждебность в голосе дяди. — Он в тюрьме. — Нет, ненадолго, — сообщил ему Стюарт, его низкий голос полнился презрением. Когда дыхание Нила участилось от паники при мысли о том, что Натан Веснински может снова оказаться на свободе и покалечить его, Стюарт свирепо посмотрел на него. — Говорят, он выйдет вскоре после Нового года, поэтому мы — семья — работаем с федералами, которые не в восторге от мысли, что этот ублюдок снова окажется на воле. А потом мы узнали о тебе и Мэри, и… — он замолчал, чтобы глубоко затянуться сигаретой, ее кончик вспыхнул так же ярко, как ненависть в его глазах. — Просто сдать его властям живым теперь недостаточно. Мы должны забрать у него все, прямо как он отнял все у Мэри. — И… что, вы собираетесь договориться с Морияма? — Нил не совсем понимал, что происходит, почему его дядя здесь и работает на тех же людей, на которых работает его отец. Стюарт ухмыльнулся, жестоко и довольно. — Мы ведем переговоры с младшим господином — Веснински напортачил с несколькими делами, и мы считаем, что можем справиться с ними лучше. Кроме того, Ичиро ненадолго останется “младшим” господином, — его улыбка исчезла, когда он кивнул на Нила. — Он позволяет нам с тобой говорить исключительно из вежливости, так что не дай Рико или Тэтсуи узнать об этом. Это ставит Нила в интересно положение, не так ли? Если Рико узнает… однако Стюарт прав в том, что однажды Ичиро займет место Кенго, и в конце концов вся власть откажется в его руках. — Понимаю, — Нилу это не нравилось, но он понимал. — Молодец, всегда был в мать, — Нил с трудом удержался от того, чтобы не вздрогнуть от этих слов, ведь в зеркале видел лишь ненавистное лицо отца, особенно теперь, когда волосы снова стали естественного цвета, а линзы давно не касались глаз. Стюарт смотрел на него несколько секунд, прежде чем крепко сжал его плечи, и Нил приготовился к удару, но вместо этого оказался в неловких объятиях. — Блять, как же ты вырос, — пробормотал дядя, похлопывая его по спине. — Но ты… хорошо выглядишь, — Стюарт тихо всхлипнул, отстраняясь. — Мэри бы гордилась тобой. Нет, она бы не гордилась тем, что Нил оказался в Гнезде, но он не стал это озвучивать. — Вы останетесь? — спросил он, пытаясь согреться, потирая руки. — В Штатах, в смысле. — Да, по крайней мере, я. Осталось завершить несколько переговоров, на это потребуется время, но мы достигли значительного прогресса, — Стюарт кивнул в сторону другой комнаты. — Именно поэтому Ичиро позволил мне наконец увидеться с тобой, — Нил задумался, не потому ли его держали в Гнезде последние два дня. — Но если люди твоего отца прознают про все это до завершения, сладко не будет, — лицо Стюарта снова исказилось от ненависти. — Понимаю, — снова повторил Нил. Стюарт одобрительно кивнул и слегка похлопал его по плечу, прежде чем открыть дверь. К этому времени Ичиро уже стоял у окон, выходящих на пустой стадион. Он повернулся к ним, выглядя бесстрастно. — Вот и разобрались, — сказал Стюарт. — Благодарю Вас за предоставленную возможность. — Да, спасибо, — поблагодарил Нил, прекрасно осознавая, что на него сейчас смотрят все в комнате, особенно темные глаза Ичиро. — Большое спасибо, господин Ичиро, — добавил он на японском. На лице Ичиро мелькнул слабый интерес, когда он поманил Нила ближе. — А, налицо прогресс, — когда Нил остановился на безопасном расстоянии, Ичиро показал ему подойти ближе. Нил заставил себя сделать два шага вперед и не реагировать, когда Ичиро легко взял его за подбородок рукой в перчатке и приподнял его лицо. — Говорят, ты становишься популярным, с этим лицом и всем остальным. Уже поступили запросы на спонсорские контракты, так что не останавливайся на достигнутом, докажи мне свою ценность, — его рука скользнула вдоль челюсти Нила, пока перчатка не запуталась в его волосах. — Продолжай впечатлять меня, Натаниэль, — сказал он, притягивая Нила ближе; голос звучал мягко, но Нил понимал, что это не “просьба”, а приказ. — Д-да, мой господин, — выдохнул Нил, изо всех сил стараясь не ударить или не поддаться панике от того, что другой человек держит его так близко — другой мужчина. — Такой послушный, — сказал Ичиро, сжимая его еще крепче и удерживая на месте несколько долгих секунд. Только когда кто-то в комнате пошевелился, и звук кожаной кобуры разрезал тишину, он наконец отпустил его. — Я ожидаю, что вы с Моро согласитесь на любые требования спонсоров. — Да, мой господин, — повторил Нил, быстро отступая назад и слегка наклонив голову. — Что-нибудь еще? Ичиро снова повернулся к окнам. — Нет, — произнес он уже с явной скукой, так что Нил воспринял это как сигнал уйти (исчезнуть) и сделал это, почтительно кивнув дяде. Лучше не гадать, что Жан подумает об этом разговоре, и тем более о последнем комментарии насчет спонсоров (зачем кому-то связываться с ним?). И что случится, когда его отец выйдет из тюрьмы? Поможет ли сделка Стюарта с Ичиро избавиться от Натана Веснински до того, как тот решит “проучить” заблудшего сына? Поглощенный этими мыслями, Нил не сразу понял, что Жан был не один в комнате. Пару секунд спустя дверь захлопнулась за его спиной, и Федоров толкнул его к стене. В панике Нил попытался вытащить нож из кармана, забыв про все “правила", но у Федорова, этого уебка, было преимущество — неожиданность и сила. И к тому же Батист. — А, а, давай полегче, — произнес Рико, нанося Жану еще один удар и отправляя его обратно на кровать. У Жана шла кровь изо рта, его черная футболка была разорвана, грудь была в крови — очевидное свидетельство того, что Рико “развлекался” с ним, пока Нила не было. — Иначе будет хуже, — Рико “улыбнулся” — это выражение больше подошло бы покойнику, чем живому человеку, — и двинулся к Нилу с ножом в руке. — Зачем пришел? — спросил Нил, хотя уже догадывался. — Что хотел мой брат? — спросил Рико, одновременно с этим полоснув Нила ножом по груди, прорезая черный свитер и кожу. Когда Нил зашипел от боли, Рико схватил его за волосы и ударил головой о стену. — Почему он говорил с тобой, с ничтожеством, когда даже не захотел повидаться с моим дядей? Ответ готов был сорваться с языка — что и Тэтсуи, и Рико сами ничтожества, второсортные, легко заменимые, но Жан уже был ранен, поэтому Нил лишь оскалился. — Он говорил о спонсорских контрактах. Сказал, чтобы мы с Жаном доказали свою ценность. Рико снова ударил его ножом. — Ты врешь мне, Веснински? — потребовал он, снова ударив голову Нила о стену, на этот раз так сильно, что у Нила закружилась голова. — Нет, — рассмеялся Нил, потому что это правда так — на этот раз он не врал. — Его угрозы получше твоих будут, — нужно отвлечь Рико, пока тот не начал копать глубже и не узнал о Стюарте. — Он мне больше нравится. Он добр со мной. — Ты, ебаный кусок дерьма, — прошипел Рико, в то время как Жан сзади умолял Нила остановиться. — Думаешь, ты особенный? Ты — ничтожество! — он ударил Нила в живот, а затем и в челюсть, когда тот согнулся. — И останешься им, пока я из тебя что-нибудь не вылеплю! Потому что я владею тобой! И я могу делать с тобой все, что захочу! Включая обращение с тобой как с мусором, чем ты и являешься! Лев, он твой. Заставь его кричать. Майк, приведи-ка его маленькую протеже. — Подожди, что… — Нил не успел договорить, как Федоров снова выбил из него воздух и бросил на кровать лицом вниз. Нил попытался сопротивляться, но Федоров ударил его локтем в правую почку так сильно, что он застонал от боли, хватило времени только на то, чтобы стащить штаны и… А Рико снова бил Жана, чертыхаясь на японском и английском… И тут дверь комнаты открылась и захлопнулась; когда Марли, увидев происходящее, закричала, выкрикивая имена Нила и Жана, проклиная Рико, Федорова и Батиста, раздались звуки ударов и вопли Батиста, вопрошающего Рико о разрешении. Рико рассмеялся и отошел от Жана, Нил это видел, заранее повернув лицо в сторону, чтобы убедиться, что с Жаном все нормально (что он не слишком пострадал), а затем раздались новые проклятия и резкие приказы: “Смотри, сука, смотри!” Федоров не заставил его кричать, но боль была невыносимой. Когда ублюдок наконец закончил, Рико схватил рыдающую Марли и швырнул ее на кровать рядом с Нилом. — Видишь? Вот что твои “друзья” на самом деле из себя представляют, — презрительно усмехнулся он, когда она сквозь слезы смотрела на него с нескрываемой ненавистью. — Они — ничтожества. Просто грязные мелкие игрушки, Двадцать Пять. — Ты пизданутый, ты… — Марли задыхалась, когда Рико ударил ее, и когда она попыталась встать, скорее всего, чтобы выкинуть что-то глупое, Нил усилием воли схватил ее за правую руку своей левой. — Учись у них, Двадцать Пять, — бросил Рико, шагая к двери. — Они всего лишь собственность, но они знают свое место. Ну, по большей части. — Так весело, когда перестают знать, — рассмеялся Федоров, прежде чем дверь за ними закрылась. Нил выждал достаточно, чтобы убедиться, что они ушли (все равно запереть дверь они не могли), прежде чем отпустил Марли, не желая больше ее касаться или смотреть на нее, и заставил свое избитое тело двигаться. Марли резко вдохнула и попыталась ему помочь. — О боже, что ты… ты вообще можешь… — она с ужасом смотрела, как Нил оттолкнул ее руки и едва не свалился с кровати, его тело тряслось от боли и… тело тряслось. К счастью, Жан, как всегда, был рядом. — Не трогай его, — сказал он, медленно подойдя к Нилу, такой же избитый и окровавленный. — Аптечка в шкафу, на верхней полке. Принеси ее. — Но тебе тоже… — Принеси! — Жан не повысил голос, но вложил в него столько силы, что Марли, рыдая, бросилась выполнять приказ. Жан помог Нилу добраться до душа и снять оставшуюся одежду, включил воду, почти обжигающе горячую, и отошел в сторону. Пока Нил стоял под струями горячей воды, Жан пошел за аптечкой в другую комнату — и, судя по всему, поспорил с Марли по поводу “свидетельства”, пока не рассмеялся ей в лицо и не велел выкинуть произошедшее из головы. Затем он вернулся в ванную и начал приводить себя в порядок у раковины. Вспоминая все, что Рико сделал с его другом, Нил заставил себя встать (о-о-ох, ему точно понадобятся обезболивающие этой ночью), вымылся и выключил воду, будучи уверенным, что чистое полотенце, как всегда, найдется рядом. Завернувшись в него, он спотыкаясь дошел до раковины и попытался забраться на нее, несмотря на боль, но без помощи Жана (без того, чтобы Жан не поднял его) не справился. — Не надо, — укорил его Жан, даже несмотря на то, что кровь стекала по его собственной груди с новых порезов, оставленных Рико, ран на груди и даже на бедрах. — Просто… — Заткнись, — прервал его Нил, слишком измученный, изможденный и отупевший от боли, чтобы спорить. На этот раз его порезы — лишь царапины, так как толстый свитер немного защитил его. Их нужно обработать, но сначала следует заняться Жаном. — Дай мне эту блядскую иглу, — пробубнил он, напоминая себе, что перед ним Жан, его партнер и человек, которому он доверяет больше всего. Мудак пару секунд пялился на него, прежде чем достать из аптечки пакетик с таблетками (он никогда не говорил, где их берет, и, наверное, к лучшему, потому что иначе Нил мог бы слишком ими увлечься). — Сначала выпей их. Я не дам тебе подойти ко мне с иглой, пока твои руки так трясутся. — Тряпка, — Нил чуть усмехнулся, даже несмотря на то, что с облегчением выхватил таблетки, но Жану все равно пришлось помочь ему достать несколько штук из упаковки. Жан также помог ему удержать стакан воды, а затем принялся подготавливать инструменты для наложения швов. Именно в этот момент Марли осторожно заглянула в дверь ванной, ее глаза были красными от слез, а на левой щеке уже проступал синяк. — Вам… чем вам помочь? — спросила она, звуча неувереннее, чем Нил когда-либо слышал. Он почти скомандовал ей уйти и оставить их в покое, но прошлого не изменить, и им придется кое-что обсудить, чтобы все не стало еще хуже. — Помоги с бинтами, — сказал он, указывая на аптечку. — Боже, блять, ты правда собрался… да, собрался, — она побледнела, глядя, как Нил начал зашивать раны Жана, который стиснул зубы от боли, не желая принимать таблетки. — Почему вы не идете к Моринелло или кому-то еще? Нил закончил с самой глубокой раной, прежде чем ответить: — Потому что это ничего не изменит, и они не должны в это вмешиваться, — когда Марли собралась было возразить, он покачал головой. — Послушай меня, хорошо? Послушай, — он смолк, чтобы убедиться, что она смотрит на него, хотя отчасти едва ли терпел этот момент, едва ли терпел ее взгляд. — Если расскажешь кому-то о том, что произошло, это может стоить тебе жизни. Не только шанса играть в экси, но и жизни! — Рико уже достаточно разрушил, он не должен разрушить еще и жизнь Марли. — Тебе и твоей семье, — добавил Жан сквозь стиснутые зубы. — Думаешь, остальные ничего не понимают? Что они в полном неведении? Они молчат не просто так. Марли сначала покачала головой, а затем разорвала кусок марли. — Софи и Хейли что-то говорили, рассказывали, что вы, ребята, многим обязаны из-за всей этой истории со “Свитой Короля”. Они говорили так, будто Рико и Тэтсуи применяют к вам другие стандарты и заключили с вами особый контракт, а не… — на мгновение ее глаза наполнились слезами, прежде чем она вытерла их испорченной марлей. — Этот ебаный садист говорил так, будто вы его собственность. — Так и есть, — Нил кивнул на стопку марли, пока Марли не подала ему чистую, потому что ему нужно было чем-то вытереть кровь. — Слушай, я не собираюсь объяснять все, потому что так для тебя будет лучше, но Морияма занимаются не только экси. В их власти семья Жана и моя, и в этом мало приятного. Речь шла о долгах, и нас использовали, чтобы их оплатить, — довольно упрощенное объяснение, но точное. И большее, чем Нил когда-либо хотел, чтобы она знала. — Меньше болтай, больше зашивай, — буркнул Жан, когда Нил закончил с очередной раной, его челюсть подрагивала от сдерживаемой боли. — Но вы не можете просто… — Можем, — резко ответил Нил, размышляя о том, когда же этот ужасный вечер закончится. — Морияма настолько сильны, что могут. Могут использовать экси-команду в своих целях и прикрывать всю хуйню, которую творят Тэтсуи с Рико, вроде той, когда избивают своих же игроков и так далее. Они могут распоряжаться людьми, как угодно, и могут сделать так, чтобы девушка и ее семья испарились, если она окажется достаточно глупой, чтобы что-то вякнуть, поняла? Это, похоже, наконец-то произвело эффект, потому что Марли стояла, прижимая левую руку к ушибленной щеке, пока Нил заканчивал обработку ран на груди Жана и принимался за остальные. Боль понемногу утихала благодаря таблеткам. — Я… Эта свинья, Батист, спрашивал у Рико, можно ли ему “забрать” меня, — тихо призналась она, снова опуская голову, — пока трогал. Но Рико сказал, что пока рано, что вы еще недостаточно накосячили, — она убрала руку и посмотрела на Нила, скользнув взглядом по его шрамам, новым порезам и синякам, прежде чем встретиться с ним глазами, в которых вспыхнуло возмущение. — Софи сказала, что мы с Мэг — ваша ответственность. Эйвери сказала, что рано или поздно я поплачусь за свой ранг. Так что, что вы ради нас делаете? — Очень хороший вопрос, — пробормотал Жан, но тут же нахмурился, когда Нил затянул шов сильнее, чем нужно. — Это значит, ma puce, что этот дьяволенок отдал свою преданность Рико в обмен на ответственность за ва… ай! — он сощурился еще пуще. — Ебаный британский уебок. — Забавно, я как раз думал о тебе в похожем ключе, — произнес Нил, закончив накладывать швы. — Не смотри на меня так, — обратился он к Марли, чувствуя, как его захлестывает усталость и желание скрыться куда-нибудь подальше от людей. — Я не сказал ничего важного. — Но ты заботишься о нас, — прошептала она, смахивая слезы. — Ты терпишь столько всего ради нас — давай я расскажу… — Нет! — в один голос крикнули Нил с Жаном, что не прибавило их и без того изможденным телам сил. — Ты не только их подставишь, но и Мэг тоже. И этот вечер, — Жан кивнул в сторону себя и Нила, — покажется легкой прогулкой по сравнению с тем, что нас ждет. Марли выбросила бинты и с гневом зашагала к двери, но внезапно развернулась, снова встретившись с ними взглядом. — Как они могут быть настолько всевластными? — Деньги, — вздохнул Нил, промакивая порезы на груди, но Жан мягко отвел его руку в сторону, чтобы самостоятельно продолжить обработку ран. — Деньги и нужные связи. Как думаешь, почему с театралами все уладилось так быстро? Уверен, Тэтсуи или кто-то из его знакомых занес денег, чтобы замять дело и не привлекать лишнее внимание к команде или универу. — Да как так, как… — она на мгновение замолчала, наблюдая, как Жан обрабатывает раны Нила. — Хорошо, а что насчет Кевина Дэя? Он тоже был в Свите Короля, а теперь нет. Теперь Вороны сменили округ, и кажется, Рико хочет его уничтожить. Нил покачал головой, слишком усталый, чтобы вникать в детали, поэтому Жан взялся объяснять: — Он не такой, как мы, его мать была знакома с Тэтсуи, так что Тэтсуи получил над ним опеку. Но он знает о Морияма, а это опасно, и Рико… ну, Рико считает, что Кевин ему чем-то обязан. — Рико — конченый психопат, — пробормотала она, глядя на них с какой-то решимостью. — Ладно, я все равно считаю, что это неправильно, что должен быть способ все рассказать… — она подняла руки, когда Нил снова попытался ее перебить, — но, если вы говорите, что нельзя, значит, нельзя. Это не значит, что Рико и Тэтсуи должны получать то, что хотят, потому что это неправильно. Она молчала, пока Жан занимался Нилом, а потом помогла ему спуститься с раковины. Оба отправились в другую комнату, чтобы Нил мог переодеться в одежду для сна, а когда он наконец вышел из ванной, то увидел, как угрюмая Марли поправляет постель, пока Жан завершает уборку комнаты. Закончив, она подошла к Нилу, но остановилась, когда он отпрянул, и ее лицо немного помрачнело. — Я просто… просто хочу, чтобы ты знал, что это ничего не меняет между нами, хорошо? Я знаю, что он притащил меня сюда, думая, что это что-то изменит. Но это не сработало, — она покачала головой, оглядывая комнату. — Если вам что-то нужно, просто скажите, что угодно, тебе или Жану. — Просто молчи, — отрезал Жан. — Он, похоже, надеется, что ты побежишь к родителям и расскажешь что-то, что поставит тебя под удар, чтобы он смог преподать урок остальной команде и навредить нам одновременно. Несмотря на ситуацию, Марли слегка улыбнулась. — Так значит, вы бы скучали по мне, если бы я ушла. Жан безэмоционально взглянул на нее. — Мне просто боль в голову ударила. Уходи. — Слова обратно не возьмешь, Ворчун, — Нилу показалось, что она пытается восстановить хоть какое-то чувство нормальности, особенно когда она снова повернулась к нему и кивнула. — Завтра я заставлю родителей взять меня на шоппинг, вот увидишь. Она имела в виду телефон, который Нилу действительно нужен, если отец скоро выйдет из тюрьмы, к тому же теперь у него появится шанс находиться на связи с дядей. — Просто будь осторожна, ничего не говори Мэг и закрась этот синяк, — он осторожно прикоснулся к ее левой щеке. — Слишком поздно говорить, что ты получила его на игре. — Да, точно, — она нахмурилась, но скорее задумчиво, чем расстроенно. — Хм-м, скажу, что нарвалась на Эйвери или что-нибудь такое, но да, я не хочу, чтобы родители его увидели, — она изобразила улыбку, махнув им с Жаном. — До завтра. Он помахал ей вслед, с облегчением осознавая, что она наконец-то уходит — что он может рухнуть на кровать Жана, несмотря на боль, и не думать о… в общем, не обсуждать все, что произошло, не думать о реальности своей жизни, о Морияма, обо всем. И хотя Нил радовался, что Рико не смог надтреснуть их с Марли отношения, ему хотелось только забыться и ни о чем не думать. Тем не менее, Жан все еще находился рядом; он медленно растянулся на кровати позади Нила и, когда тот не отстранился, привалился к его спине. — Сегодня он был недоволен. Не было нужды уточнять, кто именно этот “он”, ведь на обоих остались следы недовольства Рико. — Чуть-чуть, — несмотря на всю боль, на отметины на груди, укусы и царапины на спине и плечах, на синяки и… Нил перевернулся, чтобы прислонить лоб к груди Жана, стараясь не задеть раны, которые только что зашил и забинтовал. — И все-таки ты его раздраконил, — продолжил Жан, проводя пальцами по волосам Нила, осторожно обходя шишки и другие повреждения. — Зачем? Нил на мгновение замолчал, но в конце концов — несмотря на предупреждения дяди и Ичиро — Жан его партнер, сосед по комнате и друг, тот, кто стоит за его спиной и соединяет воедино его разбитые части, страдает рядом с ним, так что он заслуживает правды. — Тебе нельзя никому об этом рассказывать, — прошептал Нил, почти уверенный, что в комнате нет жучков, ведь он постоянно проверял это, но все же не хотел рисковать. Пальцы Жана замерли на секунду, а затем вновь начали мягко перебирать его волосы, когда Жан наклонился к Нилу ближе. — Хорошо. — Ичиро позвал меня в башню, чтобы мой дядя — брат моей матери — смог повидаться со мной. Семья ведет с ним переговоры, думаю, чтобы он отомстил отцу. Они сказали не говорить об этом никому. Жан молчал около минуты, его пальцы продолжали двигаться сквозь пряди Нила, что было настолько успокаивающим, что тот начал немного засыпать, особенно под действием таблеток, принятых ранее. — Понятно, — наконец произнес Жан. — Выбора не было, — он грустно рассмеялся. — Похоже, его никогда и не бывает. — Прости, — прошептал Нил, закрывая глаза. — Он всегда с катушек слетает, когда узнает, что его отец или брат были здесь и не встретились с ним. Казалось бы, после всех этих лет он должен был бы смириться с тем, что для них он пустое место, — Жан тихо фыркнул, но тут же поморщился от боли. — Все эти крики о том, что мы ничтожества, лишь для того, чтобы не признать, что он сам такой, — пробубнил Нил. — Тише, дерзкий дьяволенок, нельзя указывать на то, что король голый, — съязвил Жан. Когда Нил слабо согласился, Жан легонько почесал его ноющую голову. — Отдохни. Завтра будет непростой день. Это еще мягко сказано. Тем не менее, Нил позволил таблеткам утянуть себя в беспамятство и проспал пару часов, прежде чем кошмары разбудили его, врываясь образами сверкающих ножей, холодных голубых глаз и зловещих ухмылок. Он задыхался, пытался понять, где находится в этой темной комнате, пока мягкие пальцы не начали поглаживать его голову, а тихий французский акцент не сказал ему снова уснуть. Он вцепился дрожащими руками в футболку Жана и снова засыпал, раз за разом, пока утром не зазвенел будильник, и в Гнезде не начался новый день. Еще одна таблетка от боли помогла его изможденному телу двигаться, потом куча времени ушла на то, чтобы сменить некоторые повязки Жана и несколько своих собственных, умыться и почистить зубы, стараясь не смотреть в зеркало. Каждый шаг причинял боль, а тренировка обещала стать новым видом пытки, но годы жизни в бегах научили его заставлять тело двигаться даже тогда, когда, казалось, оно должно было сдаться. Все эти месяцы в Гнезде лишь продлили этот момент, увеличив его и без того впечатляющую терпимость к боли, усталости и голоду, что оказалось необходимым, так как он смог осилить лишь пару глотков утреннего смузи. Конечно, другие Вороны смотрели на них, задерживая взгляды на несколько секунд, но вскоре отворачивались. Федоров, как всегда, выглядел самодовольным, но на этот раз Рико не казался довольным собой, а скорее замкнутым. Марли взглянула на Нила и Жана с беспокойством, когда они встретились на поле, а Мэг, казалось, едва не проронила слезу; когда она попыталась что-то сказать, Марли быстро схватила ее за левую руку и жестом велела помолчать. Тэтсуи даже нахмурился, увидев их — почти незаметно, но его выдали складка на густых бровях и углубление линий вокруг тонких губ. Он скомандовал Нилу с Жаном выйти на поле после разминки для чертовски тяжелой тренировочной сессии; Нилу хотелось кричать от боли с каждым ударом и толчком, которые он получал, каждый раз, когда приходилось разворачиваться, чтобы бросить или поймать мяч. Но он справился, и Жан тоже (судя по потокам пота на лице его партнера, Жан чувствовал себя не лучше), и если они играли не так агрессивно, как обычно… что ж, они сделали все, на что хватило сил. Тэтсуи продолжал хмуриться, когда они покидали поле; Нил ожидал, что что-то произойдет после тренировки, учитывая, как внимательно тот смотрел на них все это время, но в итоге их спокойно пропустили в раздевалку, а Рико задержал его дядя. Они не видели этого уебка до дневной тренировки, на которой Рико был в еще худшем настроении — и вымещал свою злость на Россе, бедняге, и Линкольне, который ошибся в одном из упражнений. Нил наблюдал за этим с тревогой и облегчением одновременно, благодарный за то, что на этот раз не он попал под горячую руку, но с волнением ожидая, что вскоре очередь дойдет и до них с Жаном. Судя по нервным взглядам, которые Марли то и дело бросала в их сторону, она думала о том же. Когда тренировка закончилась и все засеменили в раздевалку, она медлила, хотя должна была провести оставшуюся часть дня с родителями. — Иди уже, ma puce. Мне надоело смотреть на твое скорченное лицо, — сказал ей Жан, отмахиваясь. — Да, лучше уходи, пока он не заставил тебя драить паркет, — добавил Нил, пытаясь улыбнуться. — Плюс тебе нужно успеть на шоппинг, правда же? — Правда, — Марли бросила взгляд в сторону Рико, который все еще отчитывал несчастного Линкольна. — Берегите себя, хорошо? — С нами все будет в порядке, — сказал Нил и ушел, пока Мэг не успела задать вопросы, явно озадаченная их разговором. Рико не появился ни в раздевалке, ни в душе, хотя Нил с Жаном старались не задерживаться там. Он не показывался и во время ужина, который они ели с тревогой, и весь вечер они провели в своей комнате, пока усталость не настигла их, и они не заснули, свернувшись вместе на кровати Жана. Воскресенье прошло примерно так же; двигаться стало чуть легче, новые раны начали заживать, боль утихла, но настороженность только усилилась. Однако Рико словно не замечал их и продолжал срываться на других Воронах. — Тэтсуи вмешается? — спросил Нил, когда они вернулись в свою комнату после дневной тренировки. Жан издевательски хмыкнул. — Он никогда этого не делал. — Но… — Нил нахмурился, прислонившись к стене, его согнутые ноги лежали на вытянутых ногах Жана. — Погодь, Ичиро же о спонсорстве говорил. Сказал, что нам нужно будет делать то, что нам скажут — что-то такое, — Нил и Рико то же сказал, но потом все мысли выместила боль, и он забыл об этом. Возможно, Жан тоже забыл. А, может, вовсе упустил из-за того, что Рико с ним сделал. — Что? — Жан отбросил книгу и сел, чтобы щелкнуть Нила по лбу. — Ну Британцы, с этими вашими головами, набитыми шерстью, честное слово. Тебе что, в голову не пришло рассказать мне… — он, казалось, вспомнил тот вечер и вздохнул. — Что еще он говорил? — Мудак, — беззлобно буркнул Нил. — Эм… он сказал, что мне нужно поддерживать его интерес или что-то в этом роде, и что раз я становлюсь популярным, пошли разговоры о спонсорских контрактах. Что мы с тобой должны делать то, что они хотят. — Пресвятая Мария, — пробормотал Жан, потирая лоб. — Что-нибудь еще? — Он трогал мое лицо и, кажется, ему понравилось, когда я говорил на японском? — добавил Нил и тут же пожалел об этом, когда Жан простонал, словно от боли. — Он, типа, флиртовал, наверное? — А я-то думал, что человек должен сначала умереть, прежде чем какой-то демоненок обретет его на вечные муки, — задумчиво произнес Жан, словно говоря с самим собой, с выражением лица, отражающим незаслуженные страдания. — Очень смешно, — Нил нахмурился и легонько стукнул правой ногой по заживающим ногам Жана. — Так что, ты думаешь, это как-то связано с тем, почему Тэтсуи вдруг взял Рико на короткий поводок? — по крайней мере, что касается их двоих — Росса это вряд ли спасет, да и вся остальная команда на грани… но Нил не сильно переживал, пока с ним и его близкими все было нормально. Жан попытался снова щелкнуть его по лбу и цокнул языком, когда Нил поймал его руку. — Возможно. Если Тэтсуи сказали, что мы должны предстать перед спонсорами в ближайшем будущем, а мы в таком состоянии, — он указал на них обоих, на видимые синяки и на свободную одежду, скрывающую повязки, — то главная ветвь будет недовольна. Само собой в итоге все сводится к деньгам и их ценности для Морияма. Но если это означает, что Рико придется держать руки при себе, Нил готов вытерпеть любые требования спонсоров. — Им придется постараться, чтобы заставить такого черствого багета, как ты, натянуть улыбку, — заметил он, еще больше сползая вниз на кровати. — Ну-ка иди сюда, я тебе сейчас рога выдерну, — заявил Жан, схватив подушку и медленно замахиваясь ею на Нила. — Ха! Не получится, как и у твоих земляков, за что бы они ни взялись, — сказал Нил с легкой улыбкой, сначала блокируя подушку, а затем пытаясь ее схватить. Жан сощурился и, откинувшись на кровать, приложил все силы, чтобы Нил не смог выхватить его “оружие”. — У тебя, жалкого ростбифа, нет шансов. Готовься проиграть! И, конечно же, Марли появилась с телефоном Нила в тот момент, когда подушка оказалась разорванной пополам, а комната (вместе с ними) покрылась пухом.

***

— О, смотри, новичок снова промазал! — насмешливо заметил Гордон, когда Эндрю заблокировал удар Йи по воротам, мысленно отсчитывая минуты до того, как бросит тренировку на сегодня. После победы в пятничной игре Ваймак, Уайлдс и Кевин были полны решимости привести команду к победной серии, но у Эндрю уже иссякли силы на экси, хотя на календаре был только вторник. Он исчерпал силы еще в понедельник… Похоже, Йи тоже достиг предела, по крайней мере, терпения к оскорблениям и язвительным подколкам Гордона, которые только усилились после банкета. Парень отшвырнул клюшку и накинулся на обидчика, занося правую руку в идеальном положении для удара, который отбросил голову Гордона назад. Затем он принялся молотить старшекурсника. Аарон и Ники поначалу радостно поддерживали драку, пока Уайлдс не заорал на них, а Ваймак и Бойд не попытались разнять дерущихся. Рейнольдс все это время называла нападающих идиотами. Как и предполагал Эндрю, Йи дерется лучше, несмотря на то что Гордон старше, выше на несколько дюймов и тяжелее на добрых пятнадцать фунтов. — Йи, в мой кабинет, — рявкнул Ваймак, раздвигая дерущихся в разные стороны. — А ты, Гордон, на круги, бегом! — Но я же даже не… — Ты трепал языком несколько дней, так что бегом круги наматывать! — Ваймак свирепо смотрел на обоих, пока они не подчинились, а потом обратился ко всей остальной команде: — А вы что встали? Уайлдс взялась за организацию упражнений, которые Эндрю выполнял скорее вяло, чем охотно, до конца безынициативной тренировки. Йи так и не появился, когда пришло время идти в душ и возвращаться в общежитие, а Гордон, конечно же, ушел в ярости, не говоря ни с кем. Еще один день с прекрасно сыгранными Лисами. Вернувшись в комнату, Эндрю схватил телефон Кевина и убедился, что экси-наркоман так и продолжит сидеть за своим столом с ноутбуком, наверстывая просмотр матчей первого дивизиона за выходные. Эндрю же поднялся на крышу, чтобы немного наверстать свое. Небо было пасмурным, и недавний дождь смыл накопившийся пепел и окурки с его насеста, оставив только несколько черных пятен там, где он тушил сигареты, когда их оставалось мало, чтобы продлить пачку. В качестве мемориала это вполне подходит — равнодушное обезображивание, которое со временем исчезнет в месте, где ему вообще не следовало бы находиться, куда почти никто не заглядывает… С ногами, свисающими в воздухе, и никотином, вновь поступающим в кровь, Эндрю открыл Инстаграм на телефоне Кевина и нахмурился, увидев, что поэтесса Патель наконец-то выложила новые фотографии — вот только, как сказала ему Рене вчера, теперь ее ник был не “patel32”, а “patel25”. Хм-м, кое-кто продвигается по карьерной лестнице, как замечательно. Это награда за ее действия на банкете? За намек на то, что у Эндрю неестественные отношения с обезьянами? Или Рико снова что-то натворил? Кевин мог бы знать, учитывая, как внимательно он следил за статистикой всех команд. Или Эндрю мог бы поговорить с Рене об этой девушке. Оба варианта казались утомительными. В любом случае, на одной из фотографий были Джостен с Моро (в очередной раз вместе, они что, не могут функционировать по отдельности?) на территории кампуса Эдгара Аллана, где Моро смотрел угрюмо на кого-то вдали, а Джостен был закутан в черную куртку Моро, судя по тому, как его более хрупкая фигура в ней утопала. “Кое-кто сегодня подмерз — охлажденный ростбиф?” Эндрю предположил, что “подмерз”, возможно, описывает ситуацию, но глаза Джостена выглядели безжизненными, с темными кругами, как от бессонницы, и он горбился скорее от боли, чем от холода. Посты Кертис раздражали так же, как и всегда, с изображениями Патель, Джостена и Моро вместе, причем Джостен обычно оказывался между ними, а Моро вечно хмурился, будто в его жизни никогда не проскакивало счастливых дней. Комментарии были в духе “эти милашки всем еще устроят” и “да, все это и талант в придачу”. Джостен улыбнулся только на одной из фотографий, и даже эта улыбка казалась натянутой. Он всегда носил что-то слишком мешковатое, что-то, что скрывало его от шеи до кончиков пальцев, и держал правую руку возле кармана. Что-то случилось за неделю после банкета, это было ясно, если уметь подмечать такие детали. Эндрю докурил и спустился вниз, где занялся заданиями на следующий день, прежде чем он, Кевин и Ники отправились в ближайшее кафе в кампусе на ужин (Аарон якобы был занят чем-то для пары по биологии — якобы). Вернувшись в Лисью Нору, он пошел в спальню, пока Ники с Кевином спорили, что смотреть по телевизору (экси или какую-то глупую передачу), и наконец достал свой собственный телефон. Звонок ушел на автоответчик, что неудивительно, учитывая, сколько времени маленькие пташки проводят на тренировках. Тем не менее, он оставил сообщение своим самым “жизнерадостным” голосом: “Если не хочешь, чтобы я разболтал этот номер и еще кое-что на форумах по экси, перезвони до полудня завтра, французик. У меня есть к тебе пара вопросов”. Он счел, что называться нет необходимости, и повесил трубку. Звонок прошел рано утром, когда только сочетание новой дозы наркотиков и кофеина помогало ему бодрствовать на ненавистных утренних тренировках, которые Ваймак устраивал для всех Лисов. Ники, как всегда, слишком долго возился в ванной, Аарон одевался, Кевин был почти в коматозном состоянии возле кухонного стола, поэтому Эндрю пошел в гостиную. — Что? — На хуй иди, — зарычал Моро в качестве начала разговора, после чего последовала тирада на французском. Как только Вальжан угомонился, Эндрю заговорил: — Уверен, все это было одним длинным “добрым утром”, как мило. Что там у вас происходит в этом вашем счастливом гнездышке, французик? — Не твоего ума дело, Доу, — ответил Моро с явным отсутствием радушия. — Займись своим жалким бардаком и оставь меня в покое. — Это не так работает, — ответил ему Эндрю с ухмылкой, машинально постукивая пальцами по правому бедру. — Расскажи о ваших грязных играх, прежде чем я разозлюсь. Расскажи о Джостене и его красивых голубых глазах, — о, как же он ненавидел, что мог улыбаться даже тогда, когда в животе крутило от злости и отвращения. Моро замолчал на чуть дольше, чем следовало, — слышно было только его тяжелое дыхание. — Катись, блять, — повторил он, слова полнились ненавистью. — Рассказывай, или болтать начну я. Забавно, как это работает, правда? — Если ничего не сделаешь, то и мне не придется блокировать твои грязные приемы, — огрызнулся Моро. — Ой, а ты, значит, птичка говорливая? — Мне даже говорить ничего не придется, — это были последние слова Моро перед тем, как он повесил трубку. Улыбка Эндрю сменилась хмурым взглядом, когда он уставился на телефон, на разорванный звонок. Хм-м, он не учел, что телефон Моро мог прослушиваться, что звонки могли отслеживаться. Это немного… хотя, возможно, не так уж и неожиданно, учитывая Морияма и побег Кевина в прошлом году. Вероятно, Эндрю придется пересмотреть прямой подход. Пока что, однако, его ждала очередная мучительная тренировка, и он продолжил готовиться к еще одному невыносимому дню. Кевин, как всегда, наконец проснулся, когда они добрались до зала, и начал всех гонять, заставляя работать как следует, из-за чего Эндрю начал прикидывать, как бы лучше переломать кому-нибудь ноги гирей на сто фунтов. К счастью для наркомана, Кевин вскоре переключил внимание на Йи, который все еще был немного угрюм после ссоры с Гордоном, что позволило Эндрю свободно поразмышлять о телефонном звонке и отношениях Моро с Джостеном. Джостен упрекал бедного Кевина за то, что тот бросил людей в Гнезде, когда сбежал от издевательств Рико, за то, что взял с собой остатки своей левой руки и свободы воли и сбежал к Ваймаку (что все больше раздражало Эндрю). Этот парень даже заговорил по-французски на шоу Фердинанд, и Эндрю не думал, что это было случайностью — не верил, что Джостен вообще говорит что-то просто так, когда выпускает на волю свой ядовитый язык. О нет, у этого не-кролика в приоритете всегда нанесение максимального урона, это точно. Это свидетельствовало о весьма интересном детстве, но надо фокусироваться на одном вопросе за раз, напомнил себе Эндрю. Возможно, Джостен немного злится на Кевина из-за Моро, возможно, он серьезно относится к их партнерству. В конце концов, он проявил заботу о французике на банкете. Моро, похоже, тоже заинтересован в этом маленьком дерзком ублюдке, судя по фотографиям, которые выложили две девчонки, — всегда рядом с Джостеном, тот случай с курткой и так далее. Вспышка ярости по телефону тоже о многом говорит. Это не совсем совпадает с тем, что Кевин говорил о французе… но Кевин иногда ошибается, а это не сулит ничего хорошего для Эндрю, не так ли? Когда Лисы закончили свои утренние тренировки, Эндрю бросил ключи от GS Ники, оставил Кевина на попечение брата и принялся ждать Рене снаружи. Когда она вышла из женской раздевалки, он встретил ее широкой улыбкой, отчего Рейнольдс подозрительно прищурилась, а Уайлдс устало вздохнула. — А вот и та добрая христианка, которую я искал. Давай-ка пройдемся. — Хорошо, — она махнула девушкам, несмотря на их очевидное беспокойство (а что не так, Эндрю — приятель, близкий друг), затем подошла к его левому боку. — Нужно что-то определенное? — Мне ничего не нужно, — ответил он, закидывая рюкзак повыше на плечо и закуривая сигарету. — Но ты можешь рассказать, чем занимаются твои два благотворительных проекта. Есть что послушать? — в воскресенье Рене не была настроена на разговоры — как, впрочем, и Эндрю. — Кажется, поэтесса Патель немного изменилась. — Да, — Рене поправила бесполезный крестик на шее, что являлось своеобразным признаком ее беспокойства. — Дэн в восторге от того, что она теперь в стартовом составе Воронов, даже если в этом сезоне она, скорее всего, не получит много игрового времени. Это отличная возможность для нее и… и тебе все равно, — закончила она с раздраженным вздохом, когда Эндрю выдохнул дым в ее сторону. — Несмотря на важность того, что еще одна молодая женщина оказалась в стартовом составе Воронов, Марли почему-то не радуется. Мэг настроена пободрее, судя по тому, что мы смогли понять из ее ответов, — Рене скорчила разочарованную гримасу, уставившись куда-то вдаль. — Дэн пыталась копнуть глубже, но Марли по-прежнему нам не доверяет. Эндрю обдумал услышанное, прикидывая, не стоит ли позвонить Патель лично (и, возможно, услышать новые оскорбления), прежде чем стряхнул пепел в сторону Рене. — Херово работаешь, — заявил он. В самом деле, разве они не могли вытянуть никакой полезной информации из этих девчонок? Рене бросила на него укоризненный взгляд. — Очевидно, мне стоит поучиться у мастера общения — тебя, — только и сказала она, прежде она достала телефон и начала что-то набирать. Остаток пути они шли молча, пока не добрались до гуманитарного корпуса, где у Рене была первая пара на сегодня. — Мэг… она упоминала, что ей жаль Уильямса, и что печально, что Марли продвинулась только из-за его травмы. Мы думаем, что Марли убедила ее не распространяться о его состоянии, потому что она больше ничего не говорит. Хм-м. Эндрю подъяснится у Кевина — тот наверняка знает больше об этом “Уильямсе”, но, похоже, пташка слишком усердно семенила когтями по паркету, и кто-то переломал ей лапки. — Интересно, — в плане “о, только гляньте на все это потрясное разрушение”. Эндрю мог восхищаться эстетикой, пока та не мешала его планам. — Я просто… — Рене задумалась, глядя на двери, где студенты толпились в ожидании начала следующего занятия. — Вороны же всегда ходят парами? — она дождалась кивка Эндрю. — Нил и Жан, Марли и Мэг… и Кевин с Рико. Мы видим, как связаны эти девушки, даже Нил с Жаном. Кевин всегда нервничает, если кого-то нет рядом, так? — само собой она это заметила — как Кевин всегда лучше функционирует, когда Эндрю или кто-то из “монстров” находится рядом. — Но что насчет Рико? У него все еще нет пары? — подметила Рене, снова посмотрев на Эндрю. — Он явно ждет возвращения Кевина, но что с ним происходит, пока он один? — Спроси, не похуй ли мне, — бросил Эндрю, отсалютовав двумя пальцами, уходя… но это вполне уместный вопрос. В конце концов, это Рико разрушил их “счастливую” парочку, ударив Кевина клюшкой по руке. Не стоит ломать свои игрушки, если не готов к последствиям, но Рико — избалованный мелкий уебок, привыкший получать свое. Теперь он оказался в принудительной изоляции, один в углу без друзей в песочнице и, видимо, решил ломать любые игрушки, какие только может найти. Ломать Воронов вокруг себя. Отчасти Эндрю считал, что эти идиоты это заслужили, раз пошли в такую убогую команду… но ведь Джостен и Моро не вступали туда по своей воле, так ведь? По словам Кевина, Джостен (Веснински) делал все возможное, чтобы как можно сильнее отдалиться от Воронов, попытался сбежать, как только понял, что Кевин его обнаружил. Но его остановил Эндрю и пост Гордона на форуме. Эндрю чувствовал… странное напряжение внутри, нечто беспокойное, что одновременно озадачивало и раздражало, несмотря на маниакальное воздействие препаратов. Поэтому ему показалось весьма уместным, что Гордон и Рейнольдс устроили огромную склоку на дневной тренировке; видимо, недели напряжения вылились в конфликт по поводу того, что Гордон ленится и саботирует команду и из-за прочей фигни, на которую Эндрю было наплевать, поэтому он отключился, пока Ваймак и Уайлдс разбирались с этой драмой. Во время ночной тренировки, пока Кевин отрабатывал удары по воротам, Эндрю снова попытался дозвониться до Моро, но обнаружил, что номер заблокирован. Это не стало для него сюрпризом после их утреннего разговора, но почему-то вызвало такое раздражение, что он с силой швырнул старый телефон о бетонный пол. Устройство разлетелось на куски, и Эндрю какое-то время смотрел на обломки с широкой ухмылкой, а затем пожал плечами и снова лег на скамейку, дожидаясь, пока экси-наркоман на поле закончит свой марафонный запой; мысли полнились образами разъяренных голубых глаз и сутулых фигур в мешковатых черных куртках. На следующий день он швырнул Ники в стену, когда тот прокомментировал его покупку нового телефона, упомянув, что Эндрю давно пора войти в XXI век, и предупредил, чтобы тот не доставал его бессмысленными сообщениями и всякой херней, которую он ежедневно слал Аарону. Аарону, который в очередной раз был “занят” очередным проектом в библиотеке. Между новым телефоном, Аароном и тем, как Кевин самодовольно хвастался на тренировке, что Гордона внезапно осенило (в смысле, он стал подчиняться), Эндрю забрал свой новый телефон, наполовину пустую бутылку виски и ушел на крышу. Между глотками виски и затяжками сигарет Эндрю уставился на экран телефона в Инстаграм-аккаунт, который только что создал, на фото усталого Джостена, облокотившегося на Моро, который на этот раз выглядел задумчиво, а не как обычно — как ворчливый еблан. В подписи Патель упоминала трудный экзамен по английскому, из-за которого Джостен не выспался, но Эндрю заметил, что глаза Моро тоже были затенены. Он также отметил, что фотографии этой парочки набирали много лайков, репостов и комментариев, вероятно, поэтому Патель с Кертис продолжали их выкладывать. Рико — самый популярный Ворон, но Джостен с Моро не сильно отстают, и даже Патель с Кертис имеют свою аудиторию, несмотря на то что они — первокурсницы, но общаются с двумя игроками, причастными к Свите Короля, плюс фанатам, похоже, нравятся их подписи. Это все казалось таким глупым, угождать фанатам подобным образом… но даже некоторые Лисы имели какое-то онлайн-присутствие, пытаясь улучшить имидж команды (что без толку). Как будто люди могли поверить в эти миленькие фотографии, фальшивые улыбки и иллюзии, выставленные напоказ, чтобы ими восхищались и поглощали. Рико, улыбающийся яркой и счастливой улыбкой, притворяясь чем-то, кроме психопата. Вороны, кажущиеся адекватными и нормальными. Хотя Эндрю прекрасно знал, как люди видят только то, что хотят видеть, как жаждут счастливых лживых образов, а не уродливой правды, скрытой под ними. В пятницу вечером состоялся домашний матч против команды Университета Северной Флориды — Оспрейс. Эндрю находил в этом некоторую иронию: снова играть против команды птичек, хотя на этот раз их перышки пестрили сине-серым вместо черно-красного. Хоть это и не Вороны, они все же достаточно хороши, чтобы доставить Лисам немало проблем. Однако на этот раз Гордон не ввязывался в драки с другими игроками или Кевином, не противодействовал Ники, Мэтту и Аарону. На этот раз Лисы играли как настоящая команда. Эндрю даже обратил внимание на то, что происходило на поле в первой половине игры — он не закрыл ворота наглухо, но заставил Оспрейс изрядно попотеть, прежде чем они забили ему два мяча, а Рене пропустила еще четыре во втором тайме. В итоге Лисы все равно победили с разницей в два очка. Кевин был невыносим на обратной дороге в Колумбию, пока Эндрю не пришлось дать ему подзатыльник, чтобы тот перестал болтать о матче, о том, как Лисы наконец-то сплотились и имеют шанс, по крайней мере, пройти дальше первых матчей на вылет в этом сезоне, и как им нужно начать… Скукотища. Они заехали в Свиттис, чтобы забрать дюжину упаковок крекеров, и после того, как он съел немного (вместе с мороженым) для облегчения синдрома отмены, вызванного таблетками, они поехали в Эденс. Эндрю оставил остальных за столиком и пошел к бару, чтобы заказать первую партию этого вечера. Как и всегда, Роланд подошел, как только освободился. — Привет, как обычно? Вместо ответа Эндрю пристукнул сложенными купюрами по барной стойке, отчего бармен рассмеялся; на Роланде была облегающая черная футболка с логотипом клуба и такие же узкие кожаные штаны; взгляд Эндрю скользнул по впечатляющей фигуре бармена, пока тот готовил напитки, и он ждал, пробудится ли какое-то желание в эту ночь, станет ли это одной из тех ночей, когда он уйдет в подсобку, чтобы выпустить немного пара. Но, посмотрев на него, Эндрю вспомнил о Джостене, о синяках на запястье и реакции Моро во время телефонного разговора, и любое желание тут же погасло под гнетом гнева и того извечного чувства дребезжащего раздражения. Закончив с напитками, Роланд ухмыльнулся и слегка кивнул в сторону задней части клуба, одновременно указывая на полный поднос. — Так… тебе нужна помощь с этим? Так Роланд иногда прощупывал почву, проверяя, интересует ли Эндрю что-то большее, чем просто напитки. Эндрю покачал головой. — Нет, сам справлюсь, — ночь была явно не из тех, когда можно было отвлечься, слишком многое бурлило внутри. На мгновение Роланд сделал вид, что расстроился, будто не мог найти другого желающего на место Эндрю за считанные минуты. — Ладно, надеюсь, вы хорошо проведете время, — он с улыбкой убрал деньги с барной стойки, уже поворачиваясь к другому клиенту — по пятницам в Эденс всегда было чертовски многолюдно. Эндрю быстро схватил поднос и пошел обратно, стремясь поскорее заглушить свое состояние алкоголем и крекерами, уверенный, что остальные уже с нетерпением его ждут. Он остался за столиком, пока Ники с Аароном, напившись, вели себя как идиоты на танцполе, а Кевин перебрал с выпивкой и весь вечер проверял счет матча на телефоне. Эндрю, возможно, слишком долго разглядывал фотографию, где Моро встал между Джостеном и одной из чирлидерш Воронов, отмечая, как пальцы Джостена сжаты на ремне его сумки, а взгляд устремлен куда-то вдаль, будто он что-то ищет. Похоже, ему не нравилось находиться посреди импровизированного митинга, окруженным всеми этими людьми. Эндрю бы тоже это не понравилось. В субботу можно было отсыпаться по полной, без необходимости идти на тренировку или терпеть шум в общежитии, ведь они были в доме в Колумбии, хотя по-прежнему все четверо находились в одном пространстве. Кевин и Ники всегда страдали от самых сильных похмелий и дольше всех приходили в себя; Кевин зависал в гостиной и смотрел свой ебаный экси, пока Ники с Аароном оккупировали телевизор в зале и играли или смотрели фильмы. Эндрю как раз зашел на кухню за новой порцией мороженого (на этот раз шоколадного с карамелью), когда его телефон зазвонил. Подумав, что это может быть Би, он нахмурился, увидев неизвестный номер. Решив отдаться случаю, он ответил: — Если пытаетесь мне что-то продать, летите в пизду. — Забавно, ведь именно для этого я и звоню, — ответил Джостен голосом, дребезжащим от ярости. — Чтобы сказать тебе лететь в пизду, тебе, назойливому ебанату. Эндрю прислонился к холодильнику вместо того, чтобы открыть морозилку, внезапно заинтересовавшись разговором. — Что ж, мне стоит чувствовать себя польщенным? Я пытался связаться с Вальжаном, а вместо этого получил сына Мясника, какой сюрприз. — Больше никогда не звони Жану, — поспешно приказал Джостен. — Отъебись от него. — Или? — Эндрю тихо хмыкнул, а затем цокнул языком. — Давай, в прошлый раз ты был не прочь поболтать. Какая-то птичка тебе язык прикусила? Джостен презрительно фыркнул на колкость, хотя она не была лучшей из тех, что вертелись у Эндрю в голове. — Я не ты, Доу, я не настолько глуп, чтобы клюнуть или выдать тебе что-то, что ты потом используешь против меня. Я просто говорю тебе отъебаться от Жана. О, но Эндрю как раз и хотел клюнуть, если Джостен имел в виду тот случай в колонии для несовершеннолетних. Когда дело действительно доходит до чего-то важного, Эндрю умеет быть более чем осторожным — похоже, Джостен тоже. Это очень, очень интересно. — Не у меня телефоны на прослушке, помнишь, — затем он задумался об этом неизвестном номере. — Или? Или именно поэтому ты позвонил мне? — очень интересно. — Да, ты звонил Жану на прослушиваемую линию, ты, еблан. Но, видимо, ты живешь ради того, чтобы нас доебывать, так? — Джостен обвинял его с такой ненавистью, что слова едва можно было разобрать. — Звони мне, если осмелишься, но Жана больше не впутывай. Никогда. Понимая, что у него осталась всего пара секунд, прежде чем Джостен завершит звонок и заблокирует его номер, Эндрю спешно заговорил: — Тогда сделай так, чтобы это того стоило, — предложил он. — Я оставлю твоего партнера в покое, если будешь говорить со мной. Несколько секунд длилось молчание, но Джостен не положил трубку. — Чего ты, блять, хочешь? — теперь его голос звучал растерянно — растерянно и устало. — Мало мне поднасрал? Ты что, ебаный садист? Скорее ебаный мазохист, но всему свое время. — Ты сам предложил звонить тебе, а не Моро, так что я принимаю предложение, — протянул Эндрю. — Я больше не буду его беспокоить, не буду пытаться с ним связаться, договорились? — если Джостен защищает своего партнера настолько же сильно, насколько Эндрю думает… — Ты и Лисы, — потребовал Джостен, — все оставьте его в покое. — Оставим, так что, договорились? — Я не могу болтать постоянно, негде уединиться, — признался Джостен. — Если они узнают об этом телефоне, ничего хорошего не выйдет. — Я буду писать насчет звонков, — согласился Эндрю, подтвердив свои догадки о том, что Джостен каким-то образом раздобыл непрослушиваемый телефон. — И это не будет часто, — но вытягивание хоть каких-то стоящих ответов из Кертис с Патель заняло бы целую вечность, не говоря уже о том, чтобы обезвредить нарастающую угрозу, которую Джостен представляет для Кевина через них. Эндрю счел, что это лучший способ решения проблемы. Последовала еще одна пауза, пока Джостен, казалось, обдумывал ситуацию. — Предашь меня снова — пожалеешь, — предупредил он Эндрю с явной угрозой в голосе. — Договорились. Им еще предстоит разобраться с понятием “предательства”, ведь Эндрю изначально никого не предавал. Почему злодеям никогда не дают расслабиться? — Прекрасно, я предвижу множество приятных разговоров в нашем общем будущем. — Ты, подлый, психанутый шантажист, иди припиздни себя чем-нибудь острым и сдохни, — прорычал Джостен, прежде чем повесить трубку. Ах, ну точно — приятных разговоров. Эндрю тихонько мычал, чувствуя что-то опасно близкое к удовлетворению, пока убирал телефон в карман и доставал мороженое.