Там, где цветут ликорисы

Грозно шагая по коридору, Кикку размышляла о том, как идут дела у господина: в ту же ночь, когда он озадачился вопросом проникновения в Небесную библиотеку, ему пришло решение. Лисица и не сомневалась ни на миг, что так будет, ведь Бог смерти так умён! Эндзë досталась от Изанами богатая коллекция магических артефактов. В своё время она была словно одержима ими и тащила в дом всё: как могущественные древности, так и безделушки, даже самые бесполезные, говоря, что однажды и они послужат делу. И, конечно же, в итоге она их ни разу не использовала. Однако нынешний Бог смерти не особо сведовал в этом волшебном арсенале. Близнецы нэкоматы* - Коккумэй и Кокэцу, вернулись по его указу в Страну мёртвых. Едва рассвет забрезжил на горизонте, озаряя тёплыми лучами сад, все ещё покрытый после ночного ливня кристальными каплями, как коты-оборотни сбросили шерсть и, преклонив колени, преподнесли находку господину. Это были молитвенные чётки из сандала и розового кварца. -- Господин, этот артефакт позволит вам переместиться куда угодно, но сначала его нужно напитать энергией. -- Напитать энергией? - повертел Эндзë чётки в руках, отмечая, что они очень древние и кажется готовы рассыпаться прахом. Видать с момента их приобретения ими не пользовались. -- Да, господин. Здесь 4 кварцевые бусины - это заряды. Если влить внутреннюю силу в артефакт, то можно будет телепортироваться столько раз, сколько есть зарядов, стоит только представить место, куда нужно отправиться. Только... - замялась Коккумэй. -- Говори. -- Мы не знаем, подойдёт ли ваша демоническая ци**. Эндзë задумчиво опустил длинные ресницы. Ну конечно, он ведь демон и в нём нет светлой энергии. Не то, чтобы его это сильно расстраивало - он всегда гордился своим происхождением, но лёгкий осадок всё же оставался на душе, будто горькие чаинки на дне чашки. Воцарилась тишина: сосредоточив потоки энергии, мужчина попытался направить их куда следует и спустя пару минут кварц слабо засиял в его руках. -- Получается! - воодушевились слуги. С тех пор миновало несколько дней, а господин всё ещё восседает в позе лотоса в своих покоях. Вещица больно старой оказалась и тёмная ци просачивалась сквозь трещины, заполняя комнату. Чёрный как смоль дым стелился туманом, а воздух стал столь тяжёл и страшен, что уже никто из прислуги не осмеливался сюда войти, кроме трёх доверенных лиц. Молния рассекла сумеречный небосвод тонкой полосой и тут же рассыпалась миллиардом искр. Утробное урчание небес служило предвестником очередного скорого ливня. Одинокая растущая луна затерялась средь плотной облачной дымки и лишь редкие холодные лучи пробивались сквозь тяжёлую свинцовую пелену. -- Ты, слушай сюда! - резко отпустила лисица чужую руку, притащив его в наиболее удалённый от главного здания павильон. Сюда никто не захаживал, посему и чистоту тут особо не наводили: толстый слой пыли, листья на полу и паучьи сети тут и там тому доказательство. - Вычистишь тут каждый сантиметр, да так, чтоб блестело как горный хрусталь! Не успеешь до полуночи, накажу! И не надейся, что я не проверю. - прогремела она приказным тоном, что подобен грому небесному, и ушла, надменно вздернув подбородок. Да уж... Такой тон был гораздо более привычен юноше. Словно всё стало на свои места в голове и это поместье вместе с его обитателями резко перестали казаться странными. Кёдзи удручённо вздохнул, оглядывая мрачное помещение. Его одинокая фигура выглядела бесконечно печальной средь полупустого просторного зала. Небо заплакало, будто сочувствуя юноше. Печальная улыбка расцвела на лице: разумеется, он сделает, как было велено, даже осознавая, что времени ему специально отвели столько, чтобы он точно не успел. Не нужно быть столетним мудрецом иль провидцем, чтоб знать заранее столь очевидную вещь: не справился юноша за отведенный ему срок, чем только порадовал кровожадную натуру девы в пурпурных шелках. Демоница та ещё затейница и наказание сочинила изысканное - бросила пред ним сотню роз, алых будто кровь, и приказала избавить их от шипов. Из инструментов у парня были только его руки. Сорт сих цветов любви и страсти надёжно защитил себя от посягательств на жгучую и одновременно нежную красу: стебли венчала россыпь крупных толстых шипов, аж взяться не за что. Отламывать их вручную, значит исколоть персты в кровь. Кикку радостно заулыбалась с первой каплей, словно ребёнок, увидевший сладкое, глядя сверху вниз на это жалкое зрелище. В очередной раз поранив палец, парень машинально засунул его в рот, слизывая кровь с раны. Девица рассмеялась и смех её был звонким колокольчиком, переливистый и яркий будто игра солнечных зайчиков - совсем не подходил злобному и противному характеру. -- Так тебе и надо! Будешь знать своё место! -- И где же его место? Вновь прогремел небесный рык, скрыв появление высокой статной фигуры. Он возник так же резко и внезапно как молния, что ножом разрезает небо. -- Господин! - сложила руки в почтительном поклоне рыжая дева, изрядно удивленная и даже напуганная неожиданным появлением мужчины. Тон её как по щелчку пальцев сделался по девичьи милым и более не походила она на бестию с презрительным ядовитым взором. - Вы уже закончили медитацию? -- Что ты тут устроила? - завёл он руки за спину, глядя на деву снисходительно, будто спрашивал с ребёнка, учинившего шалость. -- Господин, он отлынивал от работы, потому мне пришлось справедливо наказать его! Правда я молодец? И впрямь ребёнок, искренне ждущий похвалы за свою глупость. Она взирала на своего идола с благоговением, в то время как его взгляд стал в стократ чернее угля и острее лезвия катаны: он увидел тонкие струйки крови, стекающие с худых пальцев. Холод, исходящий от мужчины стал практически осязаем, будто кольцо ледяных шипов выросло вокруг него. -- Г-господин? - осторожно спросила Кицунэ, чувствуя как едва заметные волосики на руках встают дыбом. Грозную семихвостую лисицу не пугало в этой жизни ничто, кроме гнева любимого божества. -- Я позволял его трогать? -- Н-нет, но... - нервно сминала она ткань рукава. Холодный чай и холодный рис терпимы, но холодный взгляд и холодные слова невыносимы. А тон мужчины был холоднее льда. Былая уверенность упархнула, будто птица, выпущенная из клетки. Эндзë единственный, кто способен сбить спесь с девицы, превратить дикую лисицу в ручную безобидную зверушку. Причём для этого ему даже пальцем шевелить не нужно. -- То есть мои приказы для тебя пустой звук? -- Нет нет, конечно нет! - в панике бросилась она к его ногам да схватилась за белоснежную ткань кимоно. - Я же ваша правая рука, я сделаю всё, что скажете! Господин суров. Равнодушие его подобно для неё самой жестокой пытке. Он отдернул одеяния и прошествовал мимо служанки-хранительницы, не удостоив и взглядом. Кикку хоть и бесконечно предана, но слишком горяча и своевольна, так что, кому и требуется наказание, так это ей. -- Раз уши твои глухи к моим словам, то больше ты не моя правая рука. -- Г-господин! Вы не можете... - сердце её упало в желудок. Она ведь тысячи лет была подле предыдущей Богини смерти и намеревалась столько же служить новому Богу. Да как он может?! Из-за какого-то человечешки! -- От чего же? Будет тебе урок. Теперь он моя правая рука. Встань. - обратился он к юноше, что всё это время лишь в праведном молчании наблюдал за развернувшейся картиной и не нашёл бы слов, даже если б ему дозволили говорить. - За мной. - развернулся мужчина да направился прочь, оставляя деву в гордом одиночестве. Та, всё ещё стоя на коленях, раскраснелась от негодования как спелая клюква. Она готова была прибить оборванца, что неуверенно поплелся следом за Богом смерти. _____________________ Маленькое желание Кёдзи сбылось - он встретился с таинственным хозяином поместья, чьё лицо так хорошо отложилось в памяти. Только вот он совсем растерялся, словно забыл, как говорить. Юноша не ведал, почему, но ему даже сложно было поднять глаза, столь величественным казался этот человек. Кёдзи привели в роскошную гостиную главного дворца, освещённую десятками свечей и велели сесть. Опустившись на устланную алыми шелками софу, поднять голову он сумел только когда мужчина отошёл подальше, к дверям, да приказал что-то слуге. Кёдзи, поскольку всегда пребывал в низах общества, прекрасно умел вести себя почтительно и покорно с теми, чей статус выше, а кошелёк толще. Однако никогда он не испытывал настоящего трепета перед кем-то, причём юноша и сам не мог разобраться в своих эмоциях - ужас это иль восторг? Стоило господину только сказать, как тут же на столике оказался заживляющий раствор. Скромный слуга удалился в поклоне, а блондин без лишних слов приземлился рядом с юношей, что застыл истуканом, и взяв его руку, стал обрабатывать раны от шипов. Они были маленькие и незначительные, но он делал это так аккуратно и тщательно, что можно было подумать, будто бы Кёдзи ему дорог. Мёртвую тишину разрезали звуки всё не затихающего ливня, что барабанил за окнами. Двое в просторной зале молчали: один не знал, что сказать, пребывая в полнейшем ступоре, другой - был слишком сосредоточен и не считал нужным нарушать словами столь умиротворённую атмосферу. Мягкий подрагивающий свет очерчивал благородное изящное лицо с тонкими чертами, женственными, но не слишком. Кёдзи как заворожённый рассматривал его пока тот был занят делом и всё не мог взять в толк: где это видано, чтобы господин ухаживал за слугой? Блеснули антрациты в сторону юноши, да так, что тот аж руку отдернул от неожиданности, испугавшись, будто пойманный с поличным на воровстве. В огне свечей они отливали багряным цветом, походя на кровавые омуты, в которых так легко захлебнуться. Кёдзи почувствовал, нервно сглотнув, как ноги вдруг онемели: точно колени подкосятся, стоит только встать. -- Ты боишься меня? - спросил блондин почти ласково. Будучи демоном он ясно как день чувствовал и понимал лишь две эмоции: гнев и страх. Так что ответ ему априори известен, а вот юноша ничего не знал, пусть речь и шла о его собственных чувствах. Тонкие пальцы мягко обхватили чужой подбородок, развернув лицо и заставив смотреть глаза в глаза. Теперь уже блондин пристально всматривался в простые, ни чем не примечательные, но довольно приятные черты. Узкое личико с чётко очерченными скулами обрамляли пряди темных волос, собранных в высокий хвост. Ещё не так давно черты эти скрывались за слоем пыли и грязи, из-за чего симпатичный юноша походил на Аканамэ***. Бог смерти умел дружелюбно улыбаться. -- Как тебя зовут? - спросил он, хотя и тут знал ответ. -- Кёдзи. - всё же отвёл юноша угольно-черные очи, ощущая как сердце готово выскочить из тела и убежать. [Да что со мной такое?] - думал он. И всё же имечко это не ласкало слух. Чётко выделяющиеся на бледной коже губы демона дрогнули в кривой улыбке. Он лениво встал и направился к окну. -- Ужасное имя! - прямо заявил Эндзë, чем вызвал смятение юноши. Кёдзи примерил на себя уже много имён, но такое ему говорили впервые, он даже почувствовал лёгкий укол обиды и опустил глаза. С чего бы это оно ужасное? Обычное имя... - Ты знаешь, что оно означает? Кёдзи отрицательно покачал головой. Ему стало интересно и он надеялся на пояснение, но странный господин лишь выразительно посмотрел на него, будто что-то обдумывая. -- Я дам тебе новое. - Эндзë завёл руки за спину. Когда он так делал, то фигура его принимала вид ещё более статный и величественный, чем у самого восточного императора. Сквозь стену воды за окном блуждал его взор от дерева к цветку, от цветка к травинке, будто бабочка, ищущая спасения от стихии. Он знал, что юноша с тонким лицом и красивыми скулами пристально смотрит на него, затаив дыхание. Это лицо ему что-то напоминало... Наконец, он понял, найдя глазами благоухающие в пруду лотосы с лепестками нежными, словно облака. - Твоё имя - Рэн****. Рэн, значит "лотос". Нравится? Юноша кивнул. -- Вот и славно. - тепло улыбнулся мужчина. Улыбка его была подобна первым лучам рассветного солнца: слабым и прохладным, но бесконечно прекрасным. Он знал, что у юноши, наверняка, много вопросов, но сразу пресёк их, повелев идти спать. И хотя взгляд Рэна был почти умоляющим, господин Накахара остался непреклонен. Вопросы не птицы, что улетят из клетки, стоит только открыть дверцу. Ещё представится возможность ответить на них.