Там, где цветут ликорисы

Томные нежные вздохи, игривые переливы смеха и чарующие звуки гуциня*, что ласкают слух... Удушающе-сладкие приторные ароматы благовоний царили в здешней атмосфере. Дом удовольствий напоминал цветущий летний сад, коим невозможно налюбоваться и который не хочется покидать. Юные девицы и впрямь были краше цветов и пестрее бабочек. Однако затерялся средь бабочек один мотылёк по имени Таору**... Низенький мужичок с тонкими длинными усами и хитрыми крысиными глазами-бусинками встретил дорогого гостя приветственным поклоном. -- Этот слуга безмерно рад видеть господина снова! Вам как обычно? Молодой человек снял капюшон. Открылось бледное лицо с тонкими чертами, красоту которого можно было назвать призрачной: белоснежные брови и словно покрытые инеем ресницы, резко контрастируя с антрацитовой тьмой глаз, делали его мистически прекрасным. Бог луны кивнул, даже не взглянув на встретившего его человека - уж больно омерзительна эта заискивающая улыбочка. Казалось, слуга вот вот захлопает в ладошки от радости, что вновь явился "толстый кошелёк". -- Прошу, сюда! - вознамерился проводить он гостя на второй этаж. В комнате витали сладостные ароматы лепестков пиона и вечерней звезды***, едва уловимый, тёплый запах мускуса, что сочетал в себе приглушенные землистые, телесные, древесные и пряные нотки. Не навязчивый, но достаточно притягательный и сексуальный, он создавал подходящую атмосферу в купе с таинственным светом алых свечей. Пурпурные занавеси, разведённые в стороны, не скрывали вид звёздного неба над городом. Обычно тут так не делали, дабы добиться большей приватности, но слуги, готовившие комнату, хорошо знали о предпочтениях необычного беловолосого гостя. Он всегда заявляется в полнолуние каждого месяца и холодные лучи серебряного диска непременно должны проникать в опочивальню, иначе гость разозлится. По-хозяйски восседая за столом да вертя чашку в руке, прекрасный "призрак" скучал в ожидании. На поверхности светлого молочного чая мерно покачивался, будто лодка на озёрной глади, цветочек фиалки. Наконец скрипнула дверь и на пороге появился юноша - единственный мотылёк во Дворце бабочек: астеническое телосложение, чернильный водопад волос и излишне выраженный макияж, что только скрывал симпатичные, но острые черты. Походка его легка, как и шёлковые одежды, почти не скрывающие тело. Юноша опустился на колени с низко опущенной головой. Тишина была практически осязаема, казалось, можно услышать как стекает воск свечи, как трепещет её пламя. Бог луны лениво отставил чашу и, подойдя к всё ещё стоящему на коленях парню, очертил пальцем линию подбородка и заставил смотреть в глаза. Взор Цукиëми источал такой холод, что кровь в жилах застыла бы у любого, кто осмелится взглянуть в антрацитовые очи. Но этот мотылёк был другим - спокойным как море в штиль. Как раздражает! Цукиëми внимательно рассматривал лицо, что так ему противно, пытаясь найти подвох: что-то явно было не так, только он так и не понял, что именно, посему вернулся за столик, резко отдернув руку. Коварная улыбка на мгновение тронула багряные губы мотылька. Опустившись теперь рядом с господином, юноша невесомо провёл рукой по его плечу, ласковым голоском вопрошая на ушко: -- Как господин желает развлечься сегодня? Худые руки скользнули змеями по груди и едва добрались до пояса многослойных одежд, как были грубо перехвачены за запястья и отброшены. Ледяная маска однако ни на секунду не спала с лица Бога луны. Поймав взгляд юноши, он на мгновенье уловил замешательство в глазах цвета фиалок. Лишь на мгновенье, но этого хватило для осознания: Цукиëми понял, что его смутило с самого начала, как только его проводили в комнату. Чай. Чайник всегда присутствовал на столике, как и чашки, но никогда напиток не наливали заранее, а, когда мужчина вошёл, необычный молочный чай с цветами уже ждал его. Цукиëми решил проверить свою догадку. -- Начнём, когда я выпью чай. - взял он чашу в руки, краем глаза наблюдая реакцию. -- Конечно. - заулыбался мотылёк. Он смотрел пристально на то, как господин подносит чашу к губам, но, к его удивлению, тот внезапно остановился, отвечая на заданный ранее вопрос. -- Как я желаю сегодня развлечься? Я хочу, чтобы ты выпил этот чай. В гнетущей тишине отчётливо слышался учащенный стук сердца, что для Бога луны подобен музыке. Он уже торжествовал, хоть и не изменился в лице, в отличие от юноши. Во взгляде фиалок отразилась мрачная обречённость: юноша осознал провал своего плана и тут же смирился с ним, ибо иного ему не оставалось. -- Не хочешь? - с холодным равнодушием смотрел на него Бог луны. Парень и впрямь осмелился подмешать что-то. Этот нахальный демон действительно думал, что его так легко провести!? Назад дороги всё равно нет, так что Таору принял протянутую ему чашку и выпил до дна. Выражение пёстро накрашенного лица так и кричало: "Ну что? Доволен!?". Взгляды, что скрещенные клинки - как же эти двое ненавидят друг друга! _________________________ Цукиëми ясно как день помнил свой первый визит в город Злых духов. Тогда ему впервые за несколько лет поисков улыбнулась удача: не сведующий в здешних дорогах, забрёл он на широкую улицу, залитую таинственным светом алых фонарей, где и повстречал на задворках одного из многочисленных домов наслаждений тощего паренька, что с лицом мрачнее грозовой тучи потягивал кисэру****. Лёгкий шелковый халатик спал с плеча, открыв вид на татуировку в виде странного замысловатого символа. Символ Культа Бездны, следы которого Бог луны неустанно ищет с тех пор, как тайком узрел роковое видение Бога судьбы. То были страшные картины, где содрогнулись небо и земля, где погасли солнце и луна и воцарился хаос. Настоящий конец света для мира людей, к которому приложила руку некая таинственная организация - Культ Бездны. Но был в этом видении и луч света в лице некого божества, что должно явится этому миру и сразить тьму. В арсенале у светлого бога были три артефакта невиданной силы: священная падма*****, драгоценная слеза шьямантака****** и меч нандака*******. Цукиëми глубоко поразило увиденное, однако он не понимал мотивов Бога судьбы Уммэя, который молчал о видении. Впрочем, Бог судьбы всегда был не от мира сего. Что касается Цукиëми, то он решил так же хранить молчание. Если уж сам провидец держит возможную катастрофу в тайне, то с чего бы ему говорить? А вот артефакты лунное божество заинтересовали. Хоть они и принадлежали другому, но Цукиëми был твёрдо убеждён, что глупо ждать появления некого спасителя, который может и не явится вовсе. Найти могущественные древние предметы не помешает на случай, если предсказание Уммэя сбудется. А они, как правило, сбываются... В тот день в городе Злых духов символ на руке мальчика для утех стал первой и единственной зацепкой в поисках артефактов и Культа Бездны. Бог луны как обычно действовал резко: схватил его за руку и потребовал ответить - откуда этот символ. Но тот вывернулся из хватки очередного бестактного прохожего и дерзко бросил ему в лицо: "Хочешь прикоснуться, плати!". С тех пор Цукиëми заявляется во "Дворец бабочек" каждое полнолуние, когда его сила достигает апогея. Поначалу он пытался добиться ответов от юноши, но оставил попытки, ибо тот только и твердил, что ничего не знает ни о каком культе. Однако демонам веры нет: врёт как дышит, считал Бог луны. Однажды применив на нём свою магическую силу, Цукиëми почувствовал необычный отклик и понял - где-то в глубинах чёрной демонической души кроется частица светлой энергии, которой там явно не должно быть. Что же это? Бог решил во что бы то ни стало выяснить правду. Вдруг это один из артефактов или хотя бы их призрачный след? Однако извлечь то, что возможно уже намертво срослось с душой, ох как не просто! Сколько визитов в обитель порока, сколько заклинаний перепробовано, сколько мучений перенесено юным демоном, а толку ноль! К несчастью Таору, таинственный тип с белыми волосами так легко сдаваться не собирался и всё пытался вырвать "светлую жемчужину" из чёрных глубин демонической души. _______________________ Дрожь охватила худое тело, подвешенное за руки на цепях, что позвякивали при каждом движении. Мотылёк обжёгся о собственную глупость. Наивно было думать, что он способен положить конец этому кошмару. Теперь, из-за афродизиака, добавленного в чай, его словно охватила лихорадка: и без того яркое лицо залилось краской, а жар разлился по телу тягучей лавой, задержавшись внизу живота. Чувство сие, поначалу всё равно, что лёгкое и невесомое дуновение ветерка, однако лишь пару минут спустя и ветерок обернулся бурей. Цукиëми скривил губы в усмешке, глядя на это жалкое зрелище. Замысел юноши кристально чист и ясен: хотел одурманить его веществами и затащить в постель. Таору, осознавая, что тому явно сама мысль об этом противна, счёл, что после такого седовласый тип не найдёт в себе сил и гордости снова переступить порог дома наслаждений и наконец оставит его в покое. Юноша не мог позволить ему забрать тот "свет", что находится в его душе, ибо он ему и самому нужен, чтобы повернуть жизнь на 180 градусов и свалить из этой дыры. Только вот истинная личность мужчины покрыта для него пеленой тумана - парень не знал, что на того подобное бы просто не подействовало. К слову об этом, Цукиëми недоумевал, почему же афродизиак повлиял на демона, если бессмертный организм должен был нейтрализовать всё? Тонкие пальцы заправили за ухо выбившуюся прядь чужих волос. Столь заботливый жест. Цукиëми и сам не знал, к чему это? Его ведь абсолютно не интересует жалкий слабый демон, торгующий своим телом. Важна лишь частица света внутри него, что может быть следом артефакта или самим артефактом. Если понадобиться, Цукиëми даже готов убить его, чтобы её извлечь. Холодные пальцы едва коснулись разгорячённой кожи, а с губ всё же сорвался стон: любое прикосновение чувствовалось в десятки раз острее. -- Довольно прелюдий. - мрачно проговорил Бог луны и уселся на кровать, скрестив ноги. Изящные и быстрые движения рук, складывающихся в магические печати, заставили воздух в комнате заискриться от напряжения. Очередная техника, разработанная Богом луны. Незримые глазу потоки светлой энергии иглами врезались в худое тело, заставляя стонать от боли. Вновь зазвенели кандалы. Впрочем сегодня боль не столь ярка, прикрытая мнимым наслаждением. Но как же это отвлекает! Цукиëми нахмурил тонкие брови, с досадой думая, что зря не заткнул ему рот, а впредь уж поздно: ритуал прерывать нельзя. Кто услышал бы сие звуки, как пить дать, счёл бы, что эти двое тут занимаются всякими непотребствами, что, вообще-то, абсолютно естественно для подобного места. Работники Дворца бабочек, видя каким изможденным оказывается Таору после визитов белого господина, именно так и считали. Никто и подумать не мог, насколько же истина далека от всеобщих представлений. И так продлится до тех пор, пока мир омывает холодный свет луны. С приходом нового дня беловолосый мужчина растворится подобно дымке: так тихо и поспешно уйдёт, что никто и знать об этом не будет. И не удостоит даже равнодушным взглядом того, кто, свободный от цепей, свернулся на полу, будто побитый зверёныш, лишённый сил пошевелить хоть пальцем. Очередная ночь, очередная неудача. Разочарование надёжно сокрыто за маской безразличия. Пусть Цукиëми вновь уходит ни с чем, однако сдаваться не собирается. Это то и бесит замученного зверёныша: сколько ещё терпеть седовласого ублюдка?! Таору схватил полы его чёрного плаща дрожащими пальцами. -- Я...тебя...ненавижу. - отчеканил он каждое слово, вперив в мучителя злобный прищуренный взгляд. Однако слова его разбились о стену равнодушия. Цукиëми одернул плащ и покинул мотылька. Бог Луны лишь подумал о том, что такая реакция вполне естественна. Ему плевать на мнение о себе других членов пантеона, а уж что о нём думает какой-то там демон из города Злых духов и подавно всё равно. Ненавидит или нет, но им предстоит встретиться ещё раз, когда на небосводе вновь засияет чарующая полная луна.