РоЧу для души

      Когда они, вопреки косым взглядам знакомых, наконец съехались, Ван Яо был на седьмом небе от счастья. Не оставалось никаких сомнений в том, что Иван был тем самым человеком. По этой причине мелкие неурядицы вроде весьма ограниченного бюджета, бегущего по подоконнику таракана или упорного нежелания любимого просыпаться вместе Ваном в шесть утра казались недостойными внимания. В конце концов, с милым рай и в шалаше, а прочее — дело наживное.       Настоящие проблемы появились внезапно.       В один чудесный (по крайней мере, до этого момента) день Иван приобнял его сзади в своей привычной манере и прошептал:       — Яо-Яо, а не пора ли нам задуматься о пополнении в семье?       Яо аж воздухом поперхнулся от неожиданности.       — Ванечка, — ласково начал он, — я, конечно, понимаю, что в твоём селе было так себе образование, но неужели вам там про «пестики и тычинки» совсем не рассказывали?       — Ай-ай, ну что за пошлые мыслишки! — глумливо отчитал его Иван и уточнил. — Давай заведём… ну, скажем, кота.       Ван только покачал головой. Любимый, судя по всему, угадал его мысли.       — Ну же, Яо! Я всё подсчитал: по деньгам нормально выходит. Тем более это ж не собака — с ним гулять не надо.       — Мы ещё не готовы к такой ответственности, ару.       — Ну хотя бы рыбок!       — Да ты же сам рассказывал, что у тебя год назад кактус сдох. Кактус, ару!       — Но теперь-то я живу с тобой.       «Нет, ну каков нахал!» — мысленно возмутился Яо, но всё-таки задумался. Он вовсе не был против домашних животных: те же коты, например, милые — а всё милое Ван любил (даже если это милое отказывалось вставать на зарядку в шесть и внаглую лапало его, упрашивая завести домашнее животное). Просто даже такая незатратная, казалось бы, животинка, как кот, требовала времени и ответственности: мыть, расчёсывать, во время линьки шерсть по всей квартире собирать, к ветеринару в случае чего водить…       Этими соображениями он поделился с Иваном, и тот, слава всем богам, отступил. «Хоть на какое-то время тема закрыта, » — с облегчением подумал Яо.       Разговор, начинавшийся с неизменного «а не пора ли нам…», происходил каждый вечер.       Две недели Иван с упорством человека, который способен переспорить бабок у подъезда, полоскал своему возлюбленному мозги. Любые аргументы против натыкались на нерушимое философское «и что?» Самое дурацкое во всей этой ситуации было то, что даже по-человечески поссориться у них не выходило: через минуту после обиженного «ой, и ну тебя», знаменующего окончание традиционного разговора, Иван мог спокойно расчёсывать Яо волосы или ласкать того, лёжа в постели, и делать при этом такие глаза, что злиться на него становилось решительно невозможно.       А потом просьбы прекратились.       Ван расслабился, тихо обрадовавшись, что Брагинскому не пришло в голову тайком притащить домой какого-нибудь уличного котяру. Впрочем, сделал он это, как скоро выяснилось, зря.       По кухонному столу самым наглым образом засеменил таракан. Яо поморщился и с мыслью о том, что пора бы уже раз и навсегда избавиться от этих паразитов, занёс было свёрнутую в трубку газету для удара, когда раздался негромкий, но отчаянный вопль:       — Стой! У него же жена и дети! Прояви милосердие!       В два прыжка преодолев расстояние от коридора до стола, на кухне оказался Иван и с видом взволнованной мамаши заворковал над тараканом:       — У-у ты ж мой хороший! Беги-беги, Афанасий, жене с детками привет от меня передавай…       — К-какой такой Афанасий, ару?!       — Афанасий Лаврентьевич Шкраблюк-Вознесенский, — с готовностью пояснил Иван, — внешне гад гадом, зато в душе — золото, а не таракан. — он словил на себе осуждающий взгляд Яо и поспешил оправдаться. — Я же из дома работаю, тебя весь день не вижу, и даже рыбок, чтобы скрасить моё одиночество, у нас нет! А Афанасий меня понимает, он даже усами для меня шевелит по-особенному!       Яо почувствовал укол ревности, а сразу за ним — дикое желание стукнуться головой об стол: ещё к таракану он любимого не ревновал! Впрочем, чью буйную головушку точно следовало познакомить со столом — так это Ивана, который тем временем распинался про своих «милых домашних животных»:       -…жена, Вильгельмина Степановна, у него уж очень ревнивая: не даёт нам с Афанасием за жизнь по-человечески поговорить. Хотя оно и понятно: шестеро детей, одной столько не вытянуть. Старшенького Альфредом назвали, он у них балбес редкостный, потом Веня с Ромочкой — близнецы, доченька Лиза — в сковородке твоей поселиться хочет…       Яо ощутил, что ещё немного — и у него задёргается глаз.       — …и сосед ихний, немец обруссевший, Гилбертом звать — вот его прибить можно, он паразит, каждый день на него жалобы…       Этим же вечером Ван Яо уселся за компьютер в поиске подходящих объявлений. На следующий день он вернулся с работы, держа на руках семь пушистых килограмм чистого счастья (и, как позже выяснится, наглости). Иван сиял как маленький ребёнок, и про себя Яо отметил, что, в конце концов, это радостное выражение лица того стоило. В финансовом плане кот особых проблем доставить не обещал, а обязанности по купанию, расчёсыванию и уборке шерсти можно возложить и на Ивана — сам же просил.       Остатки сомнений окончательно растаяли уже ночью, когда Брагинский, видимо, в порыве благодарности доставил ему такое удовольствие, что на следующее утро оба проспали чуть ли не до полудня, благо, что был выходной. Довольный кот позже забрался к ним в кровать и беспрепятственно позволял себя тискать.       …Дезинфицируя кухню и самолично выселяя счастливое тараканье семейство, Ван Яо был восхитительно, непередаваемо счастлив. Теперь оставалось только убедить Ивана не называть кота Афанасием.