Проект «Вспыхни»

Астория вновь взглянула на портрет в спальне, и уголки губ приподнялись в грустной улыбке. На портрете был изображен, по её мнению, самый несчастный человек на этом свете. Он перерождался столько раз, чтобы ощущать невыносимые последствия из-за Драко. Астория теперь понимала, почему Драко делал ошибки, подарив Гарри Вуду нужные вещи Гарри Поттера.  Он в глубине своей души все еще хочет его. Хочет, чтобы он был счастлив; чтобы жил, но снова и снова делает то, чего не стоит.  Убивать не стоит.  Драко всегда удавалось убивать, когда понимал, что время пришло.  Астория неотрывно смотрит на портрет Поттера и все еще грустно улыбается. Её глаза слезятся, но слезы не выходит.  Гарри должен, хоть в этой жизни, быть полностью счастливым. Без Драко.  Она оборачивается на дверь, и решительно себе кивает, потому что знает, что надо делать.  Астория влюблена в Драко, но сейчас превыше счастье Гарри. Он не должен страдать, чтобы были счастливыми другие. Это несправедливо.  На этот раз Драко должен умереть.  Она спустилась вниз, и прямиком прошлась по длинному коридору в комнату для зельеваренья. Там находит все нужные ингредиенты, чтобы сварить себе антидот и зелье для того, чтобы отключить в себе все чувства. И зелье для того, чтобы империус не сработал на ней. Снадобье, которое для отключения чувств нужно, чтобы притворяться перед ним и не выдать себя излишними эмоциями, если узнает что-то шокирующее. Драко не должен догадаться.  Её руки дрожат, когда начала быстрыми движениями варить то, что ей надо. При этом не забывала заказать через доверенных ей людьми эти же ингредиенты, чтобы Драко не замечал их отсутствие. Иначе заподозрит. Узнает почему именно эти ингредиенты постепенно пропадают из шкафа.  Астория через несколько часов осторожно выкладывает заказанные материалы, и спокойно уходит. После готовит ужин к приходу мужа, и когда подходит время, выпивает сваренные зелья. Действует на несколько дней, что было удобно для неё.  Теперь все эмоций, которые она показывает будет фальшивыми.  — Привет, Астория. — улыбнулся ей навстречу Драко, усаживаясь в большой трапезной комнате. Она мило улыбнулась ему в ответ, и кинула на всех свой отсутствующий взгляд.  — Как ты, дорогой? — поинтересовалась она.  — Я в порядке. — немного устало произнёс Драко, переодевшись в домашнюю одежду. Волосы стали небрежными, потому что провел пальцами. — Вы как? — улыбаясь посмотрел на сына и внука. Альтаир выглядел испуганным, дерганым. Без ответа просто кивнул, уткнувшись глазами на тарелку с едой. Астория впервые заметила такую странность внука и немного засмотрелась, а затем отвела взгляд, чтобы муж не замечал, ибо такое поведение она не замечала, когда была под контролем.  — У меня лично все отлично. — засиял Скорпиус. — На работе все стабильно. Коллеги всегда мне рады. — ответил одновременно жуя еду. Астория притворно улыбнулась ему.  — Рада это слышать, сынок. А у тебя, — посмотрела на мужа, который сидел напротив. — как дела на работе? Все хорошо?  Драко устало провел руками по лбу. Надавил в висок, и немного вздохнул, и после закрыл глаза на несколько секунд, а затем открыл, посмотрев прямо на неё.  — Да, но Министр почему-то думает, что я единственный мракоборец, и вечно меня посылает за какими-то заданиями.  — Трудно быть востребованным. — сказал весело Скорпиус. — Я совсем не вижу отца в Министерстве, мама. Вот такой он занятой из-за нашего Министра.  — А, что-то случилось? Вроде сейчас мирный мир. — недоуменно спросила Астория. Скорпиус пожал плечами, переводя взгляд на отца.  — Да. Кое-что случилось. — ответил Драко. При этом брови нахмурились, глаза устремились на стол. После паузы поднял взгляд на неё. — Помнишь, два года назад мне передали чужую работу, не знаю кого, найти пропавшего вампира? Его нашли.  Астория притворно удивилась.  — В самом деле? И где он сейчас? Надеюсь, вернулся к родным? И где он находился?  — К сожалению, мы не сможем это узнать, поскольку его нашли мертвым. — голос был тяжелым, грустным и усталым. Астория застыла.  — В каком смысле мертвым….  — В прямом, Астория. — раздраженно ответил Драко.  — Нет, я имела ввиду… — она запнулась, перебирая слова. Делала вид, что была столь шокирована. — Он совершил самоубийство или его убили? Как он умер? Установили?  — Истощение. Колдомедики сообщили, что он не ел два года. Это невозможно. Он давно должен был умереть, но он продержался аж на два года. Это сомнительно. Мы изучаем это.  — А где вы его нашли?  — В том же самом месте, где он пропал. — ответил Драко. Все трое смотрели, широко раскрыв глаза. — Да, я и сам не меньше вас удивлен. Министр давно решил, что он просто сбежал, а теперь внезапно нашелся мертвым. Да и в подозрительной обстановке. Мы должны непременно выяснить что с ним случилось.  — Да. Твоя работа действительно тяжелая. Должно быть ты сейчас ужасно устал. Я застелила постель. Сделала теплым. Можешь спокойно отдохнуть. — заботливым тоном произнесла она. Драко благодарно улыбнулся, и поклонился прежде, чем встать и уйти со стола.  Астория прорывалась спросить у внука, что с ним стряслось, почему боится от дедушки, но не могла это сделать, иначе рискует быть обнаруженной. Она не знала: на чей стороне был внук, исходя из его реакций на Драко. Именно поэтому действовать столь опрометчиво будет глупой. А может вообще смертельной ошибкой.  Считала также, что не должна действовать прямо сейчас. Надо узнавать постепенно.  Убралась вместе с эльфами в трапезном зале, а потом вернулась в спальню, чтобы заснуть с мужем. Обнаружила, что Драко никогда не обнимал. После рождения сына, он оказывается совсем к ней не приближался. За исключением особенные дни, когда организм желал другое тело.  Как хорошо, что она сейчас ничего не может почувствовать, иначе разрыдалась бы. Терпеть такую холодность в трезвом уме почти невозможно.                                    ***  Постоянные, изнуряющие тренировки изводили бедного мальчика, которому приходилось быть в разных опасных ситуациях. Например, в болоте, где она вынуждала его тонуть, а затем требовала, чтобы он самостоятельно вырвался из этого. Ему нельзя было произносить заклинания. Колдовать мысленно и без палочки.  Ужасная задалась тренировка. Он тонул около пятьдесят раз, и удачным получился лишь десять. Мать спасала его столько, сколько он задыхался, утонув головой в грязной болоте. Даже умудрялся проглотить грязь, пытаясь закричать заклинание. После мучений он все-таки научился использовать свою магию в нужное русло, и мысленно произносить заклинание, чтобы магия исполняла его приказы без палочки.  Гарри постепенно становился сильнее, чем было два года назад. Он уже выигрывал бой с мамой за несколько секунд. Взгляд стал сильным, тяжелым и пронзительным. Ум расчетливым. Каждый раз, когда ему попадались опасные существа, будь то оборотни, волки или огромные змеи с пауками, Гарри всегда выходил победителем.    Матери же было мало. Считала, что он недостаточно силён, и требовала, чтобы он тренировался даже в школе. Говорила, что сын ничего не доказал. Что остался таким неумелым монстром. Гарри обижался, но больше не злился на неё. Он давно перешел эту станцию. Просто копит в себе месть. Как говорится, месть — это блюдо, которое подается холодным.  В последний месяц, августе двадцать второго числа, его пригласила Элизабет к себе в поместье. Гарри принял приглашение с радостью, потому что скучал по ней очень сильно. Ему не удавалось думать об Остине и Элизабет каждый день, потому что был занят утомительными, тяжелыми тренировками.  Его встретила лучезарная девочка с очень кудрявыми волосами, которая, к счастью, в данный момент удачно были собраны в хвост. У неё была красная заколка в виде большой прищепки. Была одета в длинную юбку, белую футболку, а поверх неё бежевая кофта с пуговицами и рука фонариком.  Гарри обрадовался, что, наконец, смог её увидеть и глаза прослезились. Живо подошел и хотел прижать к себе в объятие, но вовремя вспомнил о произошедшем и остановил себя.  — Извини. Хотел тебя обнять, и не подумал, что тебе теперь может не понравится чужое прикосновение.— сказал это, думая о личной боли. Он также не любил прикосновение, но всегда всем позволял это делать, несмотря на дискомфорт. Позволял, потому что хотел ощущать чужую любовь. Хотел быть нужным, поэтому не отвергал.  — Все нормально, Гарри. — отмахнулась она широкой улыбкой. — Я счастлива, что смогла увидеть тебя. Давай, идем в кабинет отца. Он хочет тебя видеть. На самом деле я пригласила к себе по двум причинам: я хотела тебя видеть, и папа тоже.  Гарри вспомнил неприятный разговор с её отцом, но улыбнулся, изображая вежливость.  — Я весьма признателен.  — Кстати, почему ты не рассказал о вашей с ссоре? — повернула голову. Гарри открыл было рот и застыл. — Я сама у них спросила, потому что почувствовала неладное. Они были здесь, когда дедушка пригласил их родителей к нам домой. Наорала на них и обиделась. Ты ни в чем не был виноват, Гарри. Правильно, что ты обиделся на них, но уже прошли три месяца. До сих пор обижен?  — Нет, — покачал головой с улыбкой. — Я непременно с ними померюсь как приеду в Хогвартс.  — Ох, я счастлива это слышать. — весело похлопала в ладоши, и побежала к папе, когда он открыл дверь кабинета и показался им. У него был тревожный вид, когда посмотрел на Гарри. Мальчик с ним поздоровался и скрылся в его кабинете, оставив девочку снова одной расхаживать по коридору, пока они не соизволят выйти. Разговор длился часа два, а потом вышли. Элизабет не заметила тень досады, грусти в их лицах.  Гарри быстро изобразил радость, а потом провел с ней много времени, играя на улице. Летали на метле и соревновались.  Позже к ним присоединился Теодор Нотт, который не должен был прийти домой раньше срока. Элизабет от досады чуть не заплакала, но сдержалась. Герберту было боязно, но не хотел выдать себя перед гостью. Теодор шокировано застыл, когда увидел Гарри. Он медленно обернулся в его сторону всем телом, когда разговаривал гневным тоном с сыном. Его карие глаза заблестели, а рот немного приоткрылся. Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, а затем первым опомнился Теодор. Гарри же было все равно, поэтому и первым разговор не начинал.  — Так ты… тот самый Гарри… — сказал удивлённо. Гарри вежливо кивнул.  — Здравствуйте. Должно быть вы дедушка Элизабет? Я Гарри Вуд.  — Я Теодор Нотт. — сказал изучающим взглядом. Он осматривал его с ног до головы. — Превосходно! Ты действительно его копия. Это так… странно… видеть перед собой… — опустился на стул в трапезной комнате. — Гарри Поттера.  — Не разделяю ваши чувства. Вы сами понимаете причину, но слышал, что вы были ровесниками. — вежливо ответил Гарри, садясь рядом с ним на стул. Теодор кивнул, не отрывая от него взгляд. Элизабет с Гербертом сидели подальше от них. Девочка же была недовольна их разговором. Думала, что Гарри не должен близко знать ужасного человека. Герберт же сидел сам не свой, задумываясь о разговоре с Гарри.  — Да. Я его знал, хоть и не близко. Подозрительно, что на свет родился его точная копия, не считая отсутствие очков и твои белые волосы.  — Да. Если перекрашу волосы, то меня уже от него не отличить.  Теодор замолчал, разглядывая мальчика со странным выражением лица. То ли любопытно, то ли недоверчиво — было непонятно. После их короткого разговора, он удалился, уходя вместе с сыном. Элизабет объяснила, что ушли по работе.                                   *** Гарри померился с остальными друзьями, когда вернулся в Хогвартс. Не подал вида, что ему было за них больно. Он все держал в себе. Гарри того не хотел. Дни сменялись неделями, месяцами, годами. Их дружба крепчали, а любовь к Остину стали сильнее. Они не могли жить без друг друга. Оуэн иногда писал ему в дневник во время урока о том, что ему становится невыносимо плохо. Гарри бросал учебу и стремительно улетал к нему, чтобы быть рядом в такие дни. Оуэн долго, долго его обнимал.  Они встречались много раз за месяц. Каждый день не получается, но и не видеть друг друга нетерпимо. Они не целовались, не занимались больше любовью, даже если Оуэн хотел. Просто не было нужды. Наоборот, обнимались, больше разговаривали, строили идеальный план на будущее, смеялись, гуляли по улице после того, как Гарри научился варить Оборотное зелье, чтобы спокойно с ним гулять. Иногда вообще приходил к нему домой с лицом левого человека, а Остин объяснял отчиму, что подцепил его в клубе или другом месте. Отчим не перечил, занимаясь своими делами. А Гарри сдерживал свою магию, чтобы камеры не выключилась; чтобы отчим ничего не заподозрил.   Тренировки никогда не заканчивались. Для Гарри, так и для Остин-Оуэна. Гарри изучал заклинания, а Остин-Оуэн учился драться разными боевыми искусствами; учился стрелять и пользоваться другими опасными оружиями. И не забывал учить любимого боевым искусствам.  Они готовились воевать.  Друзья больше не бросались острыми словами. Научились держать язык за зубами прежде, чем что-либо говорить. Том же в свою очередь постепенно начинал испытывать к Гарри новые чувства. Он увлекся им. Гарри делал вид, что не замечает влюблённые вздох со стороны Тома, Астрея и Арктура.  Последний, конечно, застал его врасплох. Гарри пытался со всеми дружелюбно относиться, но когда знаешь, что они испытывают к тебе больше, чем просто дружеское чувство, становится нереально держать себя в руках.  Гарри стремился поиздеваться над их чувствами. Его истинная натура была такая. Даже если действительно попытается, но только над Астрея и Томом.  Арктур был исключением во всем. Он такой невинный, веселый, очень хороший и добрый малыш. Гарри не хотел делать его грязным. Он больше того не хотел. Отшучивался, обходил его стороной, когда ощущал сильную привязанность; когда невозможно было не замечать его взгляды. Гарри удалялся сию же минуту, когда понимал, что что-то произойдет. Не хочется терять дружбу, если он внезапно посчитает, что надо признаться в любви.  Кеддл принимал маниакальную, ужасную сторону Гарри, поэтому стойко терпел все его издевательства. Они не были вместе, но испытывали друг к другу, конечно, теплые чувства. Кеддл привязался, понимая, что назад дороги нет. Он глубже копает, и прекрасно осознает, что Гарри его не вытащит оттуда. Отставит там гнить, уходя к любимому Остину. Он знал, что то, что испытывает Гарри — это вовсе не любовь, а лёгкое увлечение.  Кеддл знает, понимает, принимает, но несмотря на собственную боль, никогда не отпускает.  Издевательства прекратились. В конце третьего года Гарри сделал худшую вещь, чтобы отбелить свое имя перед всеми студентами, которые учились в Хогвартсе. Для этого ему пришлось подставлять некоторых людей. Он выбрал на свою мишень человека, у которого была большая популярность и чистая репутация. Тот, который многим нравился.  Питер из Когтеврана славился своей ослепительной харизмой. Гарри выбрал именно его, потому что, если он обмолвится теплыми словечками о Гарри, то эффект будет ошеломляющим. Гарри хотел собрать вокруг себя влиятельных людей, чтобы издевательства сходили на нет.  План был простым. С помощью подчиняющего заклинания, Гарри заставил пару школьников травить Питера, но не публично. Все должно было происходить так тихо, что никто бы не заподозрил: то, что популярный, хороший парень Питер был мишенью угрозы со стороны анонимных людей.  Питер боялся за свою репутацию, и не мог рассказать о том, что его шантажируют неизвестные люди.  Шантаж был в том, что якобы его обнаружили целующим с парнем. Гарри долго искал свою жертву, которая подошла бы для плана. Питер был геем, но скрывал этот факт ото всех. Его тайный возлюбленный был милый, тихий парень, который по уши в него влюблен; никогда плохого не скажет о любых людях; не причинит никакого зла Питеру, другим, поэтому не жаловался, не перечил, не пытался всем рассказать о том, что Питер только его человек; что он гей. Хотя мог, потому что кому нравится видеть изо дня в день как толпа девушек липнет к любимому человеку, пытаются целовать в губы, флиртовать и пригласить на свидание? Питер и ходил на свидание, потому что боялся быть обнаруженным. Иногда целовался с девушками перед толпой. Больно? Конечно, но его парень был хорошим. Он понимает зачем это делается, поэтому закрывает на все глаза.  Питер был в стрессе месяц, если не больше. А потом застали его в западню. Двое людей, которые были под подчиняющим заклинанием, заставили Питера прийти в подвал, где обычно никто не бывает. Гарри наблюдал со стороны, и прятался, чтобы выйти в нужное время. Питер бился, истерил, пытался подраться, но ничего не выходило, потому что двое парней, которые были под контролем, были сильными из-за Гарри.  Пока двое шантажировали, и пытались изнасиловать, выходит «беззащитный» Гарри, который заметив опасность пришел к нему на помощь, несмотря на то, что сам «не умеет драться». Питер сильно удивился, когда опасные школьники потребовали их выбрать: кого они изнасилуют. Они должны были выбрать. Гарри манипулировал ими мысленно, поэтому они говорили то, что он приказывал.  — Не насилуйте его. Я буду вашей игрушкой. Он просто будет смотреть, как вы и хотите. Только не троньте его, пожалуйста. — умолял фальшивым тоном Гарри.  А на вопрос Питера, зачем он это делает ради него, он отвечал, что его уже в детстве и после насиловали, поэтому он привык.  Естественно, его не насиловали. Гарри троих оглушил, после наслал им свое заклинание. Будто они правда надругались над ним, а Питер это видел. Даже если авроры поймали, и изучали на наличие в организме зелий или были ли они под империусом, все равно ничего не обнаружили бы, потому что такая манипуляция начиналась месяц назад. Все приелось в организм, что стали незаметными. Именно поэтому ничего не смогли обнаружить, и все решили, что они насильники, шантажисты. В наказание отстранили от учёбы.  Гарри хотел наложить на Питера подчиняющее заклинание сразу после того, как он очнется, но тот со страха быстро убежал, но ему было все равно. Потому что всегда может поймать его и сделать то, что хочет в любое время. Питер должен был под империусом рассказать всем о случившемся без упоминания о том, почему его шантажировали, и отбелить репутацию Гарри, но все вышло гораздо лучше.  Питер сам все рассказал на следующий день, но соврал причину шантажа. Якобы они просто были влюблены в него и пытались заняться с ним любовью, но Гарри пришел к нему на помощь, и героически подставил им свой зад.  Гарри был очень удивлен, потому что ошеломляющий эффект — это то, что он хотел всю школьную жизнь, но ожидал, что не все сразу будут положительно реагировать, однако абсолютно все школьники стали к нему относиться доброжелательно.  Конечно, было необычно то, что он уже не терпел издевательства. Никто не разбрасывался колкими словами, не избивали, ничего больше не делали. Ну, и сразу общаться с ним и подружиться, естественно, не могли. К этому еще надо идти. — Ты в четвертом курсе, а я — вздохнул Кеддл, рассматривая школьников, которые вовсю суетились вокруг. — в седьмом. Последний год обучения. В конце июня уйду, и мы больше не увидимся.  Гарри молчал, смотря на свою тарелку и лениво ковырялся вилкой.  — Тебе нельзя отходить от меня. — сказал он спокойно. Кеддл удивлённо поднял брови, и покраснел, потому что сладкий ток прошел по телу и остановился прямо в районе паха. — Я тебя никуда не отпускал.  — Но мне надо устроиться на работу после школы.  — А ты выбрал куда пойдешь работать?  Кеддл молчаливо пожал плечами. Губы изогнулись. Гарри поднял решительный взгляд на его плечо.  — Я советую тебе устроиться на работу преподавателем в Хогвартсе. Ты был капитаном в квиддиче. Значит, научишь школьников как летать на метле.  Кеддл лукаво улыбнулся, и склонил голову вбок.  — Ты за меня решил мое будущее?  — Да. — ответил он серьезно.  Кеддл замялся, глядя на него удивлённо.  — С чего ты вообще решаешь мое будущее за меня? — спросил строгим голосом, разглядывая как плечи парня напряглись от вопроса. — Я могу уехать в другую страну.  Гарри медленно поднял взгляд на его плечо, а потом плавно переводит на остальных студентов, которые весело шушукаются, обсуждают любопытные темы. Уставился на них невидящем взглядом.  — Тогда дай мне знать в какую страну или город уедешь.  Кеддл нахмурил брови, не до конца понимая, зачем ему такая информация о нем, ведь Гарри в будущем не собирается быть вместе с ним. Он уверен, что у него совсем другой план. Возможно найдет выход и станет жить вместе с этим маглом.  — Зачем?  — Просто дай знать, Кеддл. — переводит тяжелый взгляд на его плечо. — Обещай, что сообщишь.  Кеддл молчал минуту, но после пообещал, что будет сообщать каждый свой шаг. Ему показалось, что Гарри облегченно вздохнул и расслабился, и ему такое поведение не понравилось.  Весь третий год Гарри провел время с Остин-Оуэном. Выбрал для своей внешности красивого человека, у которого была на щеке маленькая родинка. У парня были голубые глаза, волнистые волосы. И естественно, был, возможно, ровесником Остин-Оуэна. Он пару раз приходил к нему домой, контролируя магию, чтобы все было гладко. Отчим ничего не замечал, спрашивая сына, встречается ли он с ним, раз охраны видели его несколько раз в их доме.  — Да. Думаю, я влюблен в него. Рой хороший парень. — ответил Оуэн, смотря лишь на Гарри, который притворялся парнем с именем Рой Отто. Отчим знает что это за взгляд. Он уверен, что усыновленный глубоко влюблен. А его жена, которая сидит на диване, читая очередной любовный роман, не обращает на них внимание.  — Ты в курсе, что ты женат на Арли? — указал рукой на неё и опустил, спрятав в карман. После укоризненно посмотрел на сына.  Оуэн скептически поднял брови, и затем ответил на его вопрос кивком.  — Да, я в курсе. И я также предупреждал вас.  Гарри наблюдал за его женой, и присоединился к ней, сев напротив.  — Что читаете? — любезно улыбнулся.  Девушка чье имя было Арли, плавно подняла взгляд на сидевшего перед ней парня, замечая его странность: он не может смотреть в глаза. Она была брюнеткой, волосы слегка волнистые до уровня плечи. Плечи широкие, но красивые. Глаза узкие, миндалевидные и черные, а ресницы длинные. Лицо пухленькое, круглое, однако тело было худое. Таких девушек в книгах описывают как о дьяволице. В них скрываются невероятная сила и отвага. Слегка пушистые, но страстные. Совмещают две противоположности. Она посмотрела на него исподлобья с некой ухмыляющейся улыбкой, будто что-то замышляла. Пухлые губы криво изогнулись.  — Не думаю, что вы читаете книги, поэтому вам сложно будет понять, если я объясню.   Гарри ничего не ответил, молча изучая девушку взглядом. Выражение лица ничего не выражало, поэтому ей было сложно понять, почему он в ответ ничего не сказал, поэтому победоносно поправила волосы, сдернула подбородок.  Парню наоборот не понравился то, что девушка считала себя умнее всех, раз ответила именно так, будто такой человек, какой именно так и не понял, как он, не читает. С какого перепугу она так подумала? Гарри разочарованно вздохнул, переводя глаза на плечо маршала Уайта, который внимательно за ним следил.  «Рой не смотрит людям в глаза. Как и исчезнувший Гарри Вуд.» — подумал маршал Уайт.  Гарри читал его мысли, и ни один мускул на лице не дрогнул. Он вальяжно встал с места. Стал расхаживать по комнате, и молчал, изучая вокруг себя все вещи, которых уже наизусть знает. Оуэн следил за его движениями, и немного улыбался под себя. Отчим замечал все, поэтому выпрямился, обращая свое внимание на двух парней. Отложил ноутбук в сторону, и встал с кресла, призывая их ближе к себе.  — Вы влюблены в друг друга? — спросил, переводя взгляд с одного на другого. Рой без задних мыслей закивал головой, а Оуэн нахмурил брови, ища в вопросе подвох. Уайту было все равно на ответ сына. Он ждал именно от чужого.  — Я могу быть уверен в том, что ты защитишь моего сына от любых бед?  — Да, конечно. — ответил искренне Рой. Оуэн все еще хмурился, смотря исключительно на отчима. Уайт игнорировал его, улыбаясь во все зубы.  — Прекрасно. — сделал паузу, формулируя вопрос в голове, а затем медленно перевел взор на парня напротив. — Если я покажу тебе то, что никому нельзя, смог бы ты держать язык за зубами?  Гарри все эти секунды читал его мысли, и расплылся в блаженной улыбке.  — Естественно, сэр. — склонил голову в бок. — Я нем как рыба.  Что-то в нем не нравился маршалу. От того хотел проверить таким способом.  Что-то в нем не так. Конечно, до встречи с ним, он уже навел справки. Разузнал о нем все. Судебные дела, где учился, где живет. Все было чисто. Можно сказать, идеально. Маршал был не глуп, заметив сейчас его странность: не уметь смотреть в глаза. Приказал своим доверенным разузнать: была ли странность с рождения?  Пролетели много часов на самолете, а затем на вертолете, чтобы достичь до цели. В штат Невада располагался военно-засекреченный объект, аэропорт. Всему миру было известно, что зона 51 реально существует, но никто не знает, чем на самом деле занимаются квалифицированные специалисты в белых халатах. Точные данные о внутреннем устройстве и назначении лабораторий Зоны 51 остаются засекреченными, существуют некоторые общие предположения и описания, основанные на рассекреченных документах и свидетельствах. Она окружена строгими мерами безопасности, включая охранные периметры, систему видеонаблюдения и патрулирование. Доступ на территорию строго ограничен и контролируется. Лаборатории оснащены передовым научным и исследовательским оборудованием, включая аэродинамические трубы, симуляторы полетов, лаборатории материалов и оборудования для анализа аэрокосмических объектов. Так думают все люди, которые ничего не знают. На самом деле все обстоят гораздо иначе. Дело в том, что верховные органы, власти с давных пор открыли это место, чтобы создавать летательные самолеты — это правда, но и при этом все это лежит всего лишь на поверхности. Скажем, поверхность айсберга. В глубине пятидесяти метров от земли есть самая большая лабораторная для исследований иных существ, эксперименты над людьми, животными. Все болезни, которых создали путем искусственно создаваемых вирусов.  Рой откровенно не понимает куда попал. Естественно, он помнит все: как познакомился с неким парнем с именем Остин; как целовались, обнимались; как проводили время несколько раз в его доме, и даже то, что его отчим предложил поехать в одно секретное место, но он понятие не имел, что отчим имел ввиду то самое засекреченное место, куда простым людям ни ногой. Как он сюда попал? Почему Остин имеет к такому месту доступ? Кто они такие? Рой чувствует как постепенно накатывает паника. Сбивается дыхание, начинает потеть, а затем уже дышит ртом.  Почему?  Остин смотрит безразлично. Вынимает с кармана сигарету, и начинает курить, чтобы успокоить нервы. Рой же озаряется вокруг, не замечая, как любопытный взгляд маршала плавно сменяется на сомнительность, потому что уверенный парень с чего-то в его глазах просто исчез. Рой несколько часов был таким пугливым, напуганным, хотя кого не испугает этот место? Даже усыновленный сын по началу ревел, пытался убежать отсюда.  Вокруг слышится вои, которые превратились в один голос. Все непонятные существа, которые сидели в той стороне непробиваемого стекла, стонали, то ли от адской боли, то ли по привычке. Они смотрели на чужого как к врагу. Некоторые, которые имели силы или которые смогли пройти эксперимент удачно, стали рычать как животное. Рой понимал, что они когда-то были людьми, но ученые в белых халатах, масках поиздевались над их телами, и превратили в вот это. Что это вообще?  Рой почти задыхается, когда изучает все вокруг себя. Видел что они делают с людьми; как на них направляются большая энергия и сдавливают их до беспомощного крика. А затем пытают как животных, чтобы сделать из них что-то большее и опасное, однако им все еще не удавалось.  Дети плавают в большом количестве в воде, в огромной пробирке.  Все это один сплошной ужас. Из них будто бы готовят сверхлюдей, чтобы выживали в войне, болезни; чтобы были машинами для убийств. И все это делается ради завоевания мира.  Остин молчит, когда отчим приказывает своим людям, схватить Рой и запереть в пустой белой, холодной клетке, где проводился эксперимент. Он молчит даже тогда, когда Рой отчаянно плакал и кричал, что не понимает, что происходит, и то, что не знает как вообще познакомился с Остином; надрывает голос, крича о мольбе, пощады; что никому об этом месте не расскажет — пусть оставит его в живых.  Маршал никогда не был слабохарактерным. Он не приказывает, чтобы его освободили.  — Остин, тебе нужно на это смотреть, чтобы ты знал: что бывает с людьми, с которыми ты общаешься, встречаешься, не слушаясь меня. — Остин не смотрит. Куда угодно, но только не на плачущего, невинного человека, который до боли в кулаках бьет о стекло, пытаясь разбить. — Я сказал смотреть! — рявкает маршал, и сыну приходится поворачивать голову прямо на человека в белой, освещенной клетке, и незаметно вздыхает, зная, что сейчас произойдет.  Он сжимает в руку в кулак, и стискивает зубы, когда Рой хватается обнимать самого себя, чувствуя какое-то давление со всех сторон. Нагибается, и падает на колени, касается лбом в пол, и кричит. Его тело жжется от большой энергий, а клетка начинает быстро осветляться.  — Пожалуйста, Гарри, не смотри туда. — шепчет он, прекрасно зная, что где-то здесь находится Гарри в мантии-невидимке.  Гарри, когда понял, что его отвезут куда-то, откуда ему не выйти живым, делает вид, что ему надо срочно заскочить в свою квартиру, чтобы поменять одежду и приготовиться к долгой поездке. И маршал не глуп: приказал людям, чтобы за ним следили.  Гарри возвращается в квартиру, и с помощью заклинаний заставляет Роя помнить о том, что было между ним и Остином, внушая то, что ему не следовало знать. Рой, когда просыпается ото сна, то думает, что влюблен в некого Остина, но не понимает: реальность или нет.  Гарри следует за ним, одновременно колдуя, чтобы Рой делал то, что он хотел.  Таким образом, умирает прямо сейчас человек, которому просто не повезло.  Гарри прислоняет голову на его спину, но не отрывает глаза от мучительно умирающего человека. От его крика, от ломающегося звука костей, он вздрагивает и поднимает плечи, зажмуриваясь, но практически забывает о заклинаний заглушения, ну или хотя бы закрыть ладонями уши.  Остин тяжело дышит, неотрывно смотря на Роя, который уже превращался в желе, и кости начали таять.  — Пожалуйста, не смотри. Ты не должен на это смотреть.  — Я буду смотреть, потому что хочу увидеть твой мир, Оуэн. Это то, что ты переживаешь почти каждый день. Тебе приходится на это лицезреть и слышать. Мне это нужно.  Оуэн чувствует как плавится его сердце от произнесенных слов, и моргает ресницами несколько активнее.  Оуэн немного неадекватно дёргается, активно хлопает ресницами. Бьет себя по лицу. Его губы задвигались, а глаза стали пустыми, а затем его движение резко поменялось. Он стал трястись, словно заменили его кем-то другим за одно мгновение. Оглядывался вокруг, и истошно закричал, падая на колени. Схватился ладонями закрывать лицо, всего себя, крепко обнимая за плечи.  Перед людьми сидит Остин, который плохо переносит подобные сцены, это злое место.  Гарри быстро понимает, что перед ним Остин, а не Оуэн. Отчим тоже осознает, фыркая раздраженно. Кричит охранникам, чтобы его заперли в комнате, где проводится пытки над людьми. Волшебник в невидимке идет за ними по пятам, слушая как кричит беззащитный старший, умоляя не оставлять его там, но кто бы его послушался?  Помещение огромное, и также оснащено лампами, которые сильно светятся. Вокруг в белом свете, и в клетке лежали непонятные существа. Некоторые полуживом состоянии, а напротив к стене, где сидел Остин и прятал лицо в колени, сидел существо ростом два метра. Руки длинные, худые, а кожа сероватая. Лицо высунутое как утюг, а глаза большие, бездонные и полностью черные. В них отражались злоба ко всем существующим людям на свете из-за опыта над ним, но на вряд ли он помнит то, что был когда-то человеком.  Гарри уставился на него, широко раскрыв глаза и моргает, не отрывает взор.  Он почувствовал как дрожат руки. Оглянулся назад, и видит дрожащего любимого, который особенно не мог пережить такие моменты. Остин сильно отличался от Оуэна. Был мягким, и плохо закрывал глаза на подобные мучения. Слезы сразу наворачивались, как только чувствует любые трудности. Гарри осторожно опускается перед ним на колени.  Трясучка внутри Остина не унималась, закрывая себя руками. Пытался спрятаться от этих нелюдей, и рыдал, рыдал, рыдал. Гарри мягко опускает руку на его плечи, чувствуя как он вздрагивает. Медленно поднимает заплаканные, красные глаза и не видит перед собой ничего, но прекрасно понимает, что рядом с ним находится любимый человек.  — Я здесь. — шепчет Гарри. — Не бойся. Вместе переживем это мучение.  Остин качает головой. Ему трудно дышится, и с каждым выдохом становится тяжелее, а сердце стучится быстрее. Гарри видит как он страдает, а потом вовсе сел на пол. Кладет руку поверх на его руки, и крепко сжимает.  — Дыши через раз. Повторяй за мной, Остин.  Гарри дышит громко, чтобы он повторял за ним. Остин судорожно выдыхает и начинает через несколько минут успокаиваться. Слезы высохли, но по-прежнему передергивается плечи. Волшебник тепло улыбается, руку не отпускает.  Им было больно осознавать в какую глубину отчаяния и боли они попали. Им не выбраться, когда уже приняли такую судьбу. Остин, хоть и не всегда приходил в сознание в этом теле, все отчетливо видел, ощущал и знал. Иногда он предпочитал быть в неведений, чтобы не впасть в депрессию; не почувствовать новую порцию боли. Его спасало нахождение Гарри во время каникул. Гарри приходил и смешил; влюблял в себя по новой.  — Как же я хочу, чтобы ты всегда был рядом, а не только во время школьных каникул. Я хочу тебя всего, Гарри. — шептал, низко опустив голову. Ему трудно было поднять глаза, потому что вокруг лежат отвратительно пугающие существа, которые когда-то были людьми. Гарри молчит, изучая его слезы, сбитое дыхание. Вслушивается как звук в сердце любимого играет печальную песню.  — Может, мы заслужили такую жизнь? — смотрит только на свои руки, которых держит Гарри, но не видно. — Может, нам суждено было такое вынести? Я все думаю о том, если бы я не встретил тебя в приюте, Гарри, то я бы не пережил ни одну минуту. Я бы умер еще в тот день, когда меня впервые изнасиловал отчим. Когда надежда на хорошую жизнь разрушилась одним лишь прикосновением. Я бы не выдержал такое мучение без тебя. Мысль о том, что ты не умер; что ты где-то есть согревала меня как одеяло по ночам. Я жил мыслями, что мы встретимся. Как же я счастлив, что ты вернулся ко мне, но… смогу ли я жить с такой ношей?  — С какой? — одними губами спрашивает совсем тихонько.  — С той, из-за которой по ночам не спиться. Я виноват перед тобой, Гарри. Очень. Я толком не просил у тебя прощение за разрушенное детство. Мне жаль, что ты встретил меня, но и не мог тебя отпустить. Вцепился в тебя как клей, и не мог расслабить кулак. Не хотел тебя отпускать, прекрасно зная, что гублю невинную душу. Ты так ярко в меня верил, Гарри, а я зная это, растаптывал твою душу в грязь. Насиловал, целовал невинное дитя, тебя, Гарри, и не жалел, что ты пострадал из-за меня. Прости меня, Гарри. — Остин всхлипнул, не смея поднять глаза полные от слез.  Гарри вздрагивает и чувствует как что-то дрогнуло внутри. Он отходит, больше не сжимает его руку. Его глаза наполняются слезами, и сидит, отходя от него. Голова опустилась вниз, а по щекам начали скатываться слезы.  Он просит прощение за содеянное.  Кто-то искренне просит прощение за то, что с ним сделал.  Гарри издаёт из груди больной вопль, и задыхается, почти рыдая, но пытался быть тише. Закрыл рот ладонями, но душевная боль станет ли тихой от такой большой раны?  Тихое хныканье, тяжелое дыхание мгновенно прекратились. Губы вновь беззвучно пошевелились, а стеклянные глаза вновь стали обретать блеск, хотя, прошу заметить, у него всегда были неживые, безжизненные глаза, независимо от личностей в нем. Вынул из кармана сигарету, и стал курить. — Ты плачешь? — с ледяным спокойствием задал вопрос. Он выпрямляется, прислонив спину к стене, а голова откинута назад. Глаза рассматривает белый потолок. Гарри понял — перед ним Оуэн. Они вновь поменялись.  Ему было не до этого. Душа ныла от пережитой травмы.  — Мне тоже стоит просить у тебя прощение, даже если меня не было в те дни, мы все равно разделяем одно тело. Остин сожалеет, что сделал с тобой худшее, что мог бы сделать человек. И я тоже сожалею, что мы сделали это. Такой поступок не прощается, верно?  — Знаешь, что я помню? — спросил ломаным, дрожащим голосом Гарри, поднимая глаза на его плечо. Оуэн опускает голову и смотрит в ответ, хоть и не видит. — Я помню потолок. Я помню свой резанный голос, когда кричал, что мне больно; чтобы ты остановился. Я помню твой голос повторяющий, что все это нормально. — Он стал беззвучно плакать, вспоминая былое. — Я помню животный страх, когда убегал от тебя, а ты догонял меня или просил выйти, открыть дверь для тебя, чтобы продолжить меня насиловать. Я помню потолок общей комнаты, и свои бесчисленные молитвы, когда просил, чтобы ты не вернулся туда и не делал с моим телом это разрушение. Как же сильно молился, чтобы ты забыл хоть на один день, но ты никогда не забывал. Помню все твои прикосновения, Оуэн.  Оуэн кривит рот. Губы дрожат, но упорно курит, делая вид, что он не трясется. Смотрит безразлично - пытается.  — Ты мог высказаться начистоту, и бросить Остина. Убился бы он нахрен. Делов-то. — пожимает плечами, пытаясь показаться безразличным, но сердце предательский заколотилось. Боялся услышать в ответ что-то страшное.  Гарри смотрит на его ноги, вспоминая то, что не хочет. Слабо улыбается. Затравленная улыбка красит несчастное лицо парня. — Я всего лишь хотел контролировать Остина, поэтому придумал историю о торговле над людьми, хотя была правдой. Я правда узнал, но… — сделал немного паузу. — если бы я бросил тебя, тогда кто смог бы принять мою израненную душу? Она навсегда будет загрязнена, и никогда не была бы излеченной кем-то.  Оуэн отводит взгляд в сторону, сглатывая ком в горле. Ответ любимого разрезал его душу по новой. Что он ожидал услышать?  — Зачем ты здесь, если тебе трудно находиться рядом со мной? Почему ты позволяешь касаться тебя?  — Я убеждаю себя, что мне нужно касаться тебя; что тебе нужно, ведь ты любишь меня. Ты знал, что легко себя обмануть?  Оуэн долгое время молчал, изучая пространство, где напротив лежит существо, ноющее о боли по всему телу. Лишь тихое, скорбное мычание. — Ты меня простишь? — прозвучал ледяной голос Остина, который сильно хотел содрать с него мантию, и посмотреть в его глаза, но в данный момент было нельзя.  Гарри чувствует смесь страха, боли, стыда и ненависти по отношению к Остин-Оуэну. С одной стороны, ему хочется простить Остина и верить, что люди могут измениться и стать лучше. С другой стороны, он чувствует, что никогда не сможет забыть произошедшее и что прощение будет означать, что он принимает произошедшее.  С иной стороны… если не простит или хотя бы не сделает вид, то потеряет единственного действительно любящего человека, который всегда будет его принимать, независимо от того, что предпримет Гарри. Что же делать?  Оуэн оглядывался вокруг, его сердце билось быстрее, он чувствовал его присутствие, но не мог понять, откуда исходит это ощущение. В помещении было тихо, и лишь едва заметные шорохи выдавали местоположение Гарри. — Что, если нет? — прошептал он, медленно поднимая взгляд на его плечо, подмечая, что Оуэн увереннее, чем Остин.  — Заставлю. — спокойно отвечает Оуэн. Вдыхает дым со рта и вздыхает, вновь закуривая. — Ты от меня никуда не денешься.  — А, ты не перестанешь меня любить? — спросил отчаянным тоном, и замолк, громко сглатывая произнесенные слова.  Оуэн смотрит в его сторону, и в глазах кричала уверенность.  — Никогда не перестану. С самой первой минуты, когда мои глаза наткнулись на тебя; когда ощутил невесомое чувство, даже если в то время путал с желанием навредить. Я уже тогда был заклеймен тобой, Гарри, навсегда.                                     *** Чувствовал ли Гарри вину, когда из-за него погиб человек, который ни в чем не было виноват? Парень себя контролировал перед любимым, чтобы его не сломить, потому что Оуэн продолжал видеть подобные жестокие смерти много раз, чем он. Именно поэтому рядом с ним казался выглядеть человеком, который готов прислонить свое плечо для любимого; чтобы в любой момент находить слова и помочь. И именно поэтому он пытался вычеркнуть весь день мучительную смерть перед глазами. Игнорировал сердце, которое ныло.  Продолжал видеть во снах кошмары с участием невинного Роя несколько месяцев, пока сердце окончательно не охладело.  В нынешний момент, Гарри сидит в Большом зале рядом с друзьями. На улице холодная зима. Все укутались в теплые свитера, потому что в школе было холодно, но, конечно, зиме не сбить хорошее настроение студентов, ведь совсем скоро начнётся Новогодняя игра, а в двадцать пятого декабря пройдёт Святочный бал. Его особенно ждут девушки, которые трепетно ожидают приглашения от парней. Вовсю готовятся, и даже парни пытаются овладеть вальс, чтобы не позориться перед прелестными девушками.  Гарри же дико хотел пригласить Остин-Оуэна, но это было невозможно.  — Почему еще не подобрали для игры подходящих игроков? — возмутился Том, смотря на преподавательски стол. — Это довольно странно, не находите? В прошлый раз, как утверждают старшекурсники, еще в начале учебного дня было известно кого возьмут для игры. Почему в этом году так медлят?  — Не понятно, но, возможно, есть веская причина. — сказал простодушно Арктур. — Вот, я слышал от гриффиндорцев, что объявят через неделю.  — Слишком долго. — буркнул Том. — поскорее бы узнать кого возьмут с нашего факультета.  — Может, Кедлла? — предположила Элизабет. Гарри встрепенулся.  — С чего бы ему играть?  — Ну, так потому, что он один из самых популярных студентов из нашего факультета, Гарри?! — объяснила Элизабет так, будто это самое очевидное. Гарри нахмурил брови, и сжал ложку, которую держит меж пальцами.  — Уж лучше я буду участвовать, чем он.  — Ты? — чуть не рассмеявшись спросил Том, приподнимая брови. — Учитывая отношение преподавателей по отношению к тебе, они скорее возьмут собаку.  Элизабет повернула голову в его сторону, и укоризненно посмотрела. Чуть сощурила глаза. Том заметил их взгляды и пожал плечами.  — Я не собирался обижать Гарри, но и вы сами должны понимать, что я прав. — Он прав. — с легкостью ответил Гарри, чуть улыбаясь. — Ни к чему обижаться на факт.  — Было бы славно, если бы тебя приняли. Может, произойдет такое чудо, ведь еще год назад над тобой издевались, а сейчас относятся безразлично. Разве это не хорошо? — сказал Арктур, отпив ананасовый сок.  Гарри думал, до чего же смешон его голос. Ведь Арктур, будь то весело говорил или злился, все равно голос звучал обиженно. Словно все время чему-то обижается, но было, естественно, понятно, что голос Арктура всегда был таким.  — Будьте уверены, через год он станет всеми любимым человеком. — весело сказала Элизабет. — Преподаватели поймут, что он на самом деле хороший.  Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, директор школы Игнатиус Эвермонд снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра. — Я рад, что всем понравилась наша еда в школе, что, как вижу, на столе уже ничего нет. Теперь, когда мы все наелись, пришло время сообщить о важном, связанный с событием учебного года. В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. Однако с решением Министерства в турнир участвуют только все наши факультеты — это говорит о том, что мы не принимаем другие школы.  Студенты единогласно стали разочарованно ахать.  Директор одарил их теплым, нежным взглядом.  — Игра обещает быть интересным. Вы помните, кто стал чемпионом Турнира Трех Волшебников в прошлом. Гарри Джеймс Поттер — наш Герой во Второй войне. Храбрейший, умнейший, сильнейший волшебник Столетия.  — Неужели, ты не фыркаешь или не возражаешь?! — коротко рассмеялся Арктур, глядя на Гарри, который внимательно слушал директора.  — Пришло время смириться. — улыбнулся Гарри, и вновь перевел взгляд на директора, который величественно стоял в прекрасном костюме перед школьниками.  — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать Кубок Трёх Волшебников, — продолжает директор, смотря на всех школьников. — однако совместно с Министерством магии договорились о количестве претендентов этого года. С каждого факультета выйдет по четыре человека, чтобы быть в одной команде. Гриффиндор, Пуффендуй, Слизерин и Когтевран. Лишь студенты в возрасте — я подчёркиваю это — с тринадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, —Игнатиус слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся ропот — признано необходимым начинать игру с раних лет связи с тем, что вы будете участвовать в команде с четырьмя людьми, и именно поэтому даем согласие на участие с тринадцати лет.  — Я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. — продолжил после короткой паузы, когда слушающие стали почти орать от восторга. — Чемпионам команды предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.  Игнатиус вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца, который стоял перед ним, три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Он сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Игнатиус закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе должны разборчиво написать своё имя на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг тринадцати лет. А чтобы те, кому нет тринадцать, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпионы будут обязаны пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Игра не будет столь опасной, но обещает быть коварным. Вы можете потерять друг другу свое доверие. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи. Студенты одновременно встали со стола, и начали медленно передвигаться к выходу из зала. Пока Гарри не остановила незнакомая девушка из Пуффендуя.  — Здравствуй, Гарри. Ты бы хотел участвовать в Турнире?  Гарри обернулся, и почувствовал до боли знакомую ауру, которая перемешивалась с другой, но и не понял кому принадлежала. Остальные четверо также остановились, поворачиваясь в их сторону.  Он на самом деле не собирался участвовать, бросать свое имя в кубок, потому что это было бесполезно. Даже если кубок выберет достойным для турнира, судьи опровергнут, чтобы он не участвовал. Все будут действовать против него.  — Я бы хотел вместе со своими друзьями. Другие бы мне не доверяли. — ответил с улыбкой, но смотрел на девушку с подозрением, когда она просто кивнула в ответ и резко убежала. Гарри повернулся к остальным вопросительным видом. — Кто она?  — Это Эмилия Роуз. — ответила Астрея, которая стояли позади всех. — Прекрасно играет в шахматы.  Вскоре об этом легко позабыли. Они направлялись обратно в комнату, и начали вновь бурное обсуждение.  — Я так и знал, что так случится. — с жаром произнёс Арктур. — Знал, что в турнире будет участвовать несколько человек и без других школ.  — Знал? Откуда? — возмутился Том. — и почему нам не рассказал? Мы тут все терялись в догадках.  — Мама запретила.  — Ой, ну, подумаешь, нам всего-то расскажешь. — буркнул Том недовольно. — Мы же твои друзья.  — Если просит мама, то надо слушаться. — отрезала холодным тоном Астрея.  — Ничего не случится. — возразил Том. — Мы же никому не расскажем.  — Ой, хватит! — заорала Элизабет, которая пыталась идти поравнявшись. Её маленький рост сильно теперь ощущалась в хождений. Не поспевала за парнями. — Что еще она сказала? Больше ничего?  — Я о том, что игра происходит в таком виде потому, что в нашем мире что-то происходит.  Друзья резко остановились, что Арктур не сразу заметил, и остановился в шагах вытянутой руки.  — Что?  — В каком это смысле «что-то происходит»? — спросила крайне изумленная Элизабет. — Даже мои отец и дедушка о таких вещах не говорят. Что такого ты узнал?  — Возможно, ты не знаешь, потому что твои работают невыразимцем. Они-то искусны, чтобы что-то прятать от людей, недоговаривать. Моя мама утверждает, что где-то шесть лет назад пропал вампир, и два года назад его нашли в том же месте, где он исчез. Говорят, он был в ужасном состоянии. По этой причине Хогвартс, Министерство не приглашают в Британию других школ. Боятся, что что-то произойдет. Как никак не просто так сплетничают о проклятии турнира.  — Проклятие? — не понял Гарри. — О каком проклятии идет речь?  — В том году война началась после турнира, где герой Гарри вынужденно воскресил Темного Лорда. Сам понимаешь, что случилось после. Все и спорят о том, что такое может произойти и в этом году. Тем более, если то, что рассказал Арктур правда, то… — ответила мрачно Элизабет, оглядываясь, чтобы никто не услышал их разговор.  — Ничего подобного не произойдет. — сказал беспечно Том. — Все это пройденный путь. Это сущий бред. Даже смешно, что кто-то в эту чушь верит.  — Наверное, ты прав… — неуверенно ответила Элизабет, смотря на каждого.  — Естественно, я прав. — повысил голос Том. — Не верьте в подобную ерунду. Кстати, — когда они вновь возобновили шаг, он спросил: — вы бросите свое имя в Кубок?  Четверо рассмеялись с его вопроса.  — Спрашиваешь же ты! Я бы не стал. Я же такой пугливый до чертиков. — весело ответил Арктур нервно жестикулируя руками.  — Мне такое не интересно. — сказала Астрея, замечая по дороге девушек из Когтеврана, которые загадочно ей навстречу улыбались. Словно пытались что-то сказать, хихикали под носом. Она их лично знала. — Меня попросту не примут. — сказал Гарри.  — А я бы хотела. — гордо произнесла Элизабет и широко улыбалась, не показывая при этом белоснежные зубы. — Но отец был против. Он строго взял с меня слово, чтобы я не участвовала, но я, конечно, не обещала. Однако не буду бросать свое имя, как бы сильно не хотела. Да просто попробовать!  — Как же несправедливо! — сказал Арктур ей в ответ, а она закивала головой, не поняв сарказма.  В последующие дни в холле собирались толпа людей. Все глазели на Кубок огня. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.  Парни с девушками, сами того не понимая, разделились. Они стояли ближе к Кубку, а девушки напротив к ним, обсуждая явно не то, что говорят парни. Они-то уверяли, что, наверное, будет состязание с драконом, а Элизабет с Астрея нервно смотрели вокруг, пытаясь уловить каждый шаг в их сторону.  К огромному сожалению для Элизабет, парни подходили к Астрее с того самого дня, когда узнали, что будет Святочный бал. А к Элизабет никто не подходил. Ни один парень. Сама девушка не теряла дух, оптимизм, поэтому радовалась больше всех за Астрею каждый раз, когда парни дарили цветы, письмо.  Астрея в четвертом курсе словно сильнее расцвела. Она вытянулась в росте, как и парни. Стала высокой, а волосы длинные и роскошные. На неё нельзя было взглянуть и не влюбиться от такой красоты. Вызывала такое огромное восхищение. Одна только улыбка или один взгляд радовал вокруг.  Элизабет осталась маленьким ростом, а волосы все также страшно кудрявые. Веснушки на лице стали виднее, и нос пуговицей так и остался. Пухлую губу кусала, когда понимала, что с утра никто к нему не подошел за приглашением, а сердце отчаянно билось, ожидая любого кавалера. Боялась остаться без пары, и дико переживала.  Обе стояли рядом с Кубком, и проверяли друг друга, став отражением: помада не размазалась ли?  — Как думаешь, я выгляжу нормально? Красиво? — спросила взволнованная Элизабет, и всеми силами пыталась уложить кудрявые волосы, которые были пышными, и никак не поддавался. — А волосы?  — Конечно. Ты мило выглядишь. — ответила равнодушно Астрея, замечая, как Гарри смотрит на Элизабет. — Что поделаешь, — сказала она невзначай. — у тебя волосы с детства такие. Их никак не исправить. Останутся такими навсегда.  Элизабет немного поникла, но пыталась быть оптимистичнее.  — А я как выгляжу? — спросила беловолосая, выпрямив плечи и стала улыбаться, показывая свои блестяще сверкающие волосы. Стала кружиться.  — Ты сверкаешь! — восторженно похлопала ладошами. — Ты ангельски красивая!  — Я знаю! — сдернула подбородок.  Никто из них, кроме Гарри, не замечали, как тихая, скромная Астрея стремительно менялась перед их глазами. Она знала свою цену. Знала свою красоту, и то, что окружающие очень её любят. Что не говори — все слушаются её, и делают то, что она захочет. Астрея не стала мямлей, какой была раньше — теперь же пользовалась своей красотой. Построит мину, то все парни, и даже девушки готовы положить мир к её ногам.  — Смотрите! Они там! — воскликнула одна из девушек Когтеврана, и стали хихикать, показывая пальцами на их друзей, которые не замечали взгляды девушек. — Я же сказала! Они стали такими красавчиками! — и стали визжать, закрывая ладонями свои рты.  Элизабет и Астрея озадаченно посмотрели туда, куда они указывают, смотрят, кивая головой, и повернули голову друг на друга, широко раскрыв глаза.  Девушки обсуждают их друзей! Даже Гарри!  — Это они про наших… — с сомнением произнесла Элизабет, глядя на девушек.  — Я и сама не могу поверить своим же ушам… — шокировано шепнула Астрея. — А, Гарри среди них самый красивый, правда ведь? Интересно, если я приглашу его на бал, он согласится? — спросила волнующим, дрожащим голосом одна из них.  — Нет! Я хочу его пригласить!  — А я хочу Арктура! Он такой красавчик! Высокий, красивый, обаятельный! Просто не могу! Однажды он столкнулся со мной, и так любезно попросил прощение. У него такая сладкая улыбка! — схватилась за сердце, которое быстро билось.  — Чего? Это они про Арктура? — с отвращением спросила Элизабет. — Он же не такой! Фу!  Астрея кашлянула, и ударила локтем. Элизабет взглянула на неё, и посмотрела туда, куда она попросила немым взглядом повернуть голову.  Там стоял Арктур, который с чего-то дико смеялся. Разговаривал с Томом и Гарри, которые толкали его вперед и смеялись. Арктур махался руками, крича, что боится, но это хватило для того, чтобы её сердце внезапно заколотилось.  Элизабет широко раскрыла глаза: девушки были абсолютно правы. Арктур давно перестал быть невзрачным мальчиком, каким она видела год или несколько лет назад. Его мягкие волосы стали пышными и красит овальное лицо. Он стал выглядеть мужественно, и даже в росте вытянулся почти как остальные. Перевела взгляд на его руки, с которых виднелись вены, и она жутко покраснела, поспешно отводя взгляд на других людей.  Том был точной копией Тома Реддла. Многие девушки сохли по нему. Он не остался без внимания девушек.  — Ну? — усмехнулась Астрея, замечая смущение худой подруги.  — Ничего такого! Он не красивый, как говорят они! Девушки слепые! — буркнула она, и скрестила руки. Астрея закатила глаза, улыбающимся лицом и пожала плечами.  — Что ж, тогда ты не рассердишься, если одна из них пригласит его на бал, а он согласится. — напела издевательски.  Элизабет вспыхнула от гнева.  — Да не нужен мне он, Астрея! Что ты заладила? Пусть приглашают! Что мне до этого?  — Договорились! — фыркнула Астрея, переводя взгляд на Гарри, к которому подошла девушка с очень короткими волосами из Слизерина. Её хорошее настроение в миг пропало, и она взяла за запястье подруги, и стремительно начала идти.  — Прости меня, пожалуйста. — всего лишь успела она услышать от уст Гарри, и вопросительно улыбнулась.  — Что случилось? — натянула на лицо широчайшую улыбку Астрея. — Да к нашему Гарри красивейшая девушка подошла и попросила сходить на бал вместе, но он, идиот, отказался. Кого ты ждешь, не понимаю?! — взорвался с возмущением Арктур. Гарри разразился легким, коротким смехом, и взглянул на друга в ответ.  — Я просто жду особенного человека. Все жду, когда он пригласит меня на бал.  Арктур загорелся, поворачиваясь полностью. Он игнорировал свое сердце, которое сжималось от боли и ревности. — Кто же это? — спросил он восторженно.  — Я тебя жду, Арктур. Кого ж… — не договорил, как Арктур со словами, как же ты меня достал со своим флиртом, взял и со всей силой оттолкнул и стал пинать, пока тот лежал и смеялся в голос. — Я тебя убью, Гарри! — кричал покрасневший Арктур. Остальные наблюдали и улыбались.  На другой день, после прошедшей недели, все огромным шумом собрались в Большой зал — не за тем, чтобы поесть, а за тем, чтобы узнать наконец-то имена школьников, которые будут участвовать в этой маленькой битве с сокурсниками. Все без приказа директора замолчали, когда они зашли с преподавательской двери.  — Когда имена участников станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — директор Эвермонд указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.  Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех всё равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы.  Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.  — Эдвард Хамильтон, Эдмунд Синклэр, Сэм Григори и Анджела Карделия. — выкрикнул директор имена Гриффиндорцев.  Один за другим директор выкрикивал многие имена принадлежащих к факультетам, а затем, когда пришел очередь Слизерина, в столе змеи вновь воцарилась гнетущая тишина. Будто готовились к самому важному событию этого года. Лишь пятеро друзей глазели друг на друга, перешептываясь о чем угодно, но не о том, что выйдет из Кубка пергамент с именами. Они говорили о том, какие состязания может быть в первом туре.  С Кубка вновь посыпались искры красного цвета. В воздух взметнулся пергамент и плавно опустился на ладонь директора, после чего он произнёс имена участвующих, однако это произвел на всех небывалый эффект. Многие студенты встали со стола, чтобы поглядеть на участников с изумленным лицом, словно впервые их увидели.  — Арктур Паркинсон, Гарри Вуд, Элизабет Нотт, Том Мракс и Астрея Забини.  Пятеро сидели так, будто приросли к столу, и не веря своим же ушам, потому что все это было просто невозможно. Они с пораженными видами посмотрели друг на друга, широко раскрыв не только глаза, но и рот.  За них никто не аплодировал, только полнейшая тишина.  — Почему их пятеро? Кто-то из них не должен участвовать! — выкрикнул кто-то из Гриффиндорского стола, а вслед за ним другие подхватились. Директор пытаясь их утихомирить заорал на весь зал, что студенты мигом замолкли.  — Если Кубок Огня выбрал лишнего человека достойным для участия в состязания, то изменить нам никак нельзя. — заорал тяжелейшим тоном. Студенты вздрагивали от его голоса. — Все будут участвовать. Правило менять запрещено. Тех, кого я назвал - прошу выйти вперед, и пройти туда, куда я указываю.  Пятеро уставились на директора, и поднялись со стола лишь тогда, когда он вновь приказал им пройти в дверь, которая была расположена позади преподавательского стола. Они поплелись между столом Когтеврана и Слизерина. Глазели на них, словно увидели существа, которых никогда не знали, не видели.  Они прошлись, пытаясь игнорировать негодующие взгляды, кроме Гарри, которому было привычно, и отворили дверь, чтобы очутиться в комнате, в которой уже расположились участники. Некоторые стояли, другие сидели на диване, креслах, а остальные беседовали между собой.  Когда зашли, то непонимающе взглянули на пятерых. Их было пятеро, а не четверо. Что-то не сходится. Вслед за ними вошли преподаватели, которые улыбались слишком просто. Словно роботы, которых заставили проявить положительную эмоцию.  — Дорогие участники, поздравляем вас тем, что были выбраны Кубком Огня! — сказал директор, держа руки за спиной. — Подождите! — воскликнул тот самый Пуффендуец, который яро ненавидел Гарри; который охватил по носу от Элизабет. — Но из Слизерина пять человек! Это несправедливо! Из них кто-то лишний, и мы все знаем кто это! Это Гарри! Его надо выгнать!  Директор смерил его хмурым взглядом, что тот нервно замолк. Он полностью обратил свое внимание на него и начал.  — Правило нельзя нарушать. Если Кубок выбрал кого-то еще - он или она должны участвовать. На этом все. — сказал он тяжелым тоном, который приказывал, что участвующим больше нельзя ему перечить. — Первый тур заключается в проверки вашей дружбы: насколько она крепка? Сможете ли вы доверять друг другу, играя в такую игру? Все зависит от вас самих.  — Вы должны побольше раскрыть секретов своих друзей. — отчеканила декан Гриффиндора — Амелия Росс. — У какой команды самые унизительные секреты, те и выигрывают. Оценивать будут преподаватели, которые следят за вами. Естественно, имя человека, который рассказал чужой секрет из своей команды, будет скрыт. Никто не будет этого знать, поэтому смело пишем. Бросайте в Кубок пергамент с секретом. Мы будем получать и вешать их в доску Позора, где все будут читать. В этом первом турнире мы узнаем, сможете ли вы суметь прочесть мысли другого человека, и узнать тайные секреты. Легилименция - сложная способность. Кто из вас сможет прочесть любые мысли и узнать самые сокровенные желания, секреты и тому подобные вещи.  — А, что, если мы не будем выдавать секреты своих друзей? — спросил Эдвард. Все закивали, и посмотрели на преподавателей.  — В таком случае, вы будете дисквалифицированы. — участники напряженно ахнули. — Точнее, та команда, которая будет на последнем месте выбивают из игры, но при этом будут строго наказы. К тому же, вы должны в точностью определить кто из вас выдал определенный секрет, когда мы в конце выберем самую унизительную. — Но команда смогут слукавить: договориться между собой и делать вид, будто не знают кто, что бросает в Кубок. — сказал уже Гарри.  — Верно. Мы и это учли. Все будут проверяться, и если мы узнаем, что вы договаривались между собой, то все баллы, которые вы набирали по ходу первого тура, снимется до нуля. Вы опять будете дисквалифицированы. Участники побледнели от первого тура, и начали между собой шептаться, обсуждать.  Вернувшись в гостиную, пятеро друзей сидели тяжелым грузом на сердце. Если четверо думали об игре, то Гарри думал о другом: почему директор защитил Гарри? Когда он спросил, почему ему позволено играть, если он реально лишний, ведь они же его ненавидят, то директор сделал такое лицо, будто не понимал, о чем он говорит. Что-то было явно не так. Преподаватели вели себя так, словно забыли, что Гарри Вуд — ненавистный для них ученик.  — Это просто нереально! Я не бросала свое имя в Кубок! — сказала потрясенная Элизабет. Остальные согласились с ней.  — Да! Я тоже не бросал! Это же просто… немыслимо. Я бы не стал. Не хочу участвовать. — продолжил после неё Арктур.  — Вы все точно не бросали в Кубок? — спросил недоверием Том. Все положительно загудели.  — Я хотела участвовать - это правда, но все равно не бросала свое имя в Кубок. Даже если бы бросала, мне зачем писать и ваши имена?  — Согласен. — сказал Гарри. — Кто-то хочет, чтобы мы играли, поэтому и бросил наши имена, но кто это может быть?  — Серьезно? Даже смешно! — негодовал Том. — Мы не какие-то известные или интересные для всех наших сокурсников. Мы обычные. Кому придет в голову бросать именно наши имена?  — Откуда нам знать? — заорала внезапно Астрея, которая выбесила негодование Тома. Они посмотрели на неё с легким удивлением. — Мы не бросали - это факт, а кому это надо — уже не наше дело, ясно? Нам надо думать о первом туре! Вот в чем наша проблема! Кто вообще захочет быть униженной перед всеми студентами? Да еще и нам нельзя договариваться, что нам надо рассказывать друг о друге! — она гневно встряхнула свои волосы, и скрестила руку.  — Она права. Главная проблема заключается к секрете. Что будем делать? — сказал Гарри. — Предлагаю отмалчиваться, не набирать баллы. Лучше быть наказанными, чем рассказывать о секретах. Мы же друзья! Мы не будем так делать! — предложил Том, кидая решительный взгляд на всех. — Верно. Мы лучше будем наказаны! — кивнула Элизабет.  Первый тур продолжится две недели. После выяснят кто победил, а кто проиграл.  Вечером Гарри предложил всем пойти в Большой зал и расслабиться за питьем чая. Пятеро согласно загудели, и отправились туда, но за перекусом всегда нужны сами заказать. Домашние эльфы быстро трансгрессировали по зову, и сейчас один из них принёс им то, что они хотели. Для Элизабет горячий шоколад; Гарри предпочел себе чай; Астрея холодный напиток; Том с Арктуром кофе.  На следующий день студенты разбегом выходили в коридор и прочитать в холле секретов участников, и там были написаны тайны такие как ссоры, о котором не знали, кто красит волосы и т.д, невинные секреты. И все же за это брали небольшие баллы, но при этом преподаватели просили выйти перед всеми тех участников, о которых написали на доске Позора, чтобы студенты видели о ком идет речь. Это крайне унизительно, но правило есть правило.  — Следующий секрет от Слизерина. — пятеро друзей замерли от шока, когда декан Гриффиндора начала зачитывать секрет на доске Слизерина, потому что никто из них не должны были писать; отмалчиваться, чтобы выбить из игры; получить за это наказание. — Гарри Вуд был изнасилован в девять лет парнем по имени Остин Янг, который являлся маглом. Это произошло в приюте. — Декан, прочитав это, нахмурилась, а потом дрожащими руками, позвала участника выйти перед всеми. Гарри ватными ногами вышел вперед и осмотрел всех, которые смотрели на него  изумленно. Они, хоть и знали, что он был изнасилован, поэтому и считали, что он шлюха, но то, что - это оказалось правдой… никто не думал.  Гарри посмотрел на своих друзей исподлобья. Они же пятились назад, потрясено отрицая всю их причастность, но кто знал, кроме них? Только четверо друзей знают его имя.  За секрет получили сразу сто баллов, а другие по пятьдесят. По приходу в гостиной после уроков, Гарри молчать уже не стал. Весь урок вели себя тихо, не разговаривали друг с другом, потому что подозревали.  — Кто угодно, но точно не думал, что один из вас предаст. Кто из вас написал мой секрет? Только вы знали! — обиженно возмутился Гарри, поворачиваясь к ним сразу, как только зашли в гостиную.  — Я не знаю, но точно не я! Я бы не стала! Правда, Гарри! — почти заплакала Элизабет. Она начала при этом дрожать от своих же слов.  — Тоже не я. Зачем нам такое писать? Да и такой большой секрет?! — вылупила глаза Астрея. — Может, ты? — повернулась к Тому. — Ты же всегда негативно к нему относишься, если он что-то делает не так. — Это правда, но это не я! — заорал Том. — И я действительно плохо обращался лишь из-за того, что факты были на лицо. Я думал, что так и есть. Я защищал Элизабет, но я в жизни не стал бы писать чужой секрет на общее обозрение. Да и к тому же лучшего друга. Вы чего?  — Если никто из нас, то кто мог бы это сделать? Может, наши сокурсники? Они ведь знают на счет изнасилования… Мы, когда играли в правду и действия, ты им рассказал, помнишь? — предположила Астрея, но Гарри, который держал руками свой бок, выглядя словно ножницы, помотал головой.  — Вы успели забыть правило? Кубок принимает только от участников. От других не принимает, поэтому правда сейчас в том, что кто-то из нас предает. — сказал Гарри холодным голосом, и из-за этого друзья вздрогнули и помолчали, искоса глядя друг на друга.  Элизабет обнимала себя и выглядела так бледно, что вот-вот упадёт от обморока, стресса. Кусали свои ногти, глядя на своих друзей, которые из-за первого тура начали подозревать друг друга. — Кто бы это ни был, — подал голос Том, кинув на всех свой взор. — он или она получит свое наказание за предательство. Что же теперь получается? Мы включились в игру? Мы получили сто балов за раскрытие твоего секрета. Это значит, что сейчас мы впереди них.  — Правильно. Кто-то из нас намеренно это сделал, чтобы включиться в игру, а не отмалчиваться, быть в стороне и не играть. — согласился с ним Гарри, кивая головой. — В любом случае, что мы теперь будем делать? Я не знаю кто это сделал, но давайте, пожалуйста, остановимся на этом? — посмотрел на всех. — Больше не будем злословить против друг друга, ладно?  В напряженной тишине никто ничего не сказал ему в ответ, что Гарри удивлённо поднял брови, смотря на каждого. Он хотел еще раз повторить свою просьбу, но их разговор нарушил Кеддл, который открыл дверь гостиной. Быстро к ним подошел и сразу же схватил за обе плечи  Гарри, всматриваясь в его опущенные веки.  — Ты в порядке? Никто ничего не сказал в твой адрес? Оскорбления? Или может начались издевательства? Все в порядке? Кто это вообще сделал? — говорил так быстро, что у Гарри закружилась голова.  — Я в порядке. Пока никто ничего не говорит. — и все посмотрели на окружающих людей, которые мирно беседовали со своими друзьями. Некоторые читали книгу, а другие просто беседовали, остальные играли в настольные игры. — Слушай, мы пока не знаем, кто из нас это сделал. Я вот думаю, может ли быть так, что из другого факультета мог злословить против меня?! Это же вполне может быть! — четверо ахнули, у них глаза загорелись. — Они могли использовать легилименцию кому-то из нас, и выяснить мой секрет.  Кеддл отрицательно качнул головой и помрачнел. Он поджал губы, всматриваясь на его друзей и тяжело выдохнул прежде, чем рассказать то, что разузнал от преподавателей.  — Я тоже об этом думал, Гарри. — прошептал, а затем продолжил нормальным голосом: — По этой причине я пришел к тебе только сейчас. Был у преподавателей, чтобы спросить об этом, но… профессор Росс отрицает. Говорит, что Кубок сделан так, чтобы другие факультеты не могли злословить против других факультетов. — и многозначительно замолчал, опуская плечи любимого, и немного отошел назад. Пятеро вновь напряглись.  — Что ж получается тогда… — истерички заговорил Том первым. — кто-то из нас действительно использовал секрет ради игры?! Кто это сделал? — закричал он. — А, ну, признавайся!  — Не надо истерить, Том. — поставил его на место своим приказным тоном Гарри, пока остальные не отошли от шока. — Я верю, что больше такое не повторится. Предатель больше такое не сделает. Завтра ничего не выйдет из Кубка.  Несмотря на утешительные слова Гарри, никто из четверых не смогли поверить, что завтра ничего не будет.  Так и произошло. Из Кубка ничего не вышло. Все порадовались , что предатель теперь ничего не сделает, но и не могли полностью расслабиться, зная то, что кто-то из них предал.  — Можем использовать сыворотку правды. — предложил за столом Кеддл.  Астрея нахмурила брови, услышав предложение, а Арктур быстро оживился и стал кивать, выражая, что он согласен. Том же молчал, смотря на свой обед, а Гарри склонил голову набок, задумываясь о сказанном. Элизабет низко отпустила голову и вяло ковырялась в еде.  — Все отрицают причастность, так почему бы не проверить сывороткой правдой?  — Гениальная идея! —  Арктур показал палец вверх. Гарри помотал головой.  — Ты-то прав, но его сложно варить. Да и к тому же, где мы возьмём для него ингредиенты?  — Ты как всегда думаешь о реальной проблеме. — улыбнулся Кеддл, одаривая его нежным взглядом. — У меня все подхвачено, Гарри. У меня есть брат, который сделает все для меня. У него есть сыворотка правды. Отправит сразу же, как только я попрошу.  — У тебя есть брат? — удивились все, и сказали хором. Кеддл улыбнулся так, что глаза закрылись.  — Да. Родной брат. Я просто о нем не говорю.  — А почему я не знал? — немного обиженно спросил Гарри, и слегка коснулся к руке. Это замечали все четверо, которые следили за ними. Кеддл подхватил его руку и сжал.  — Извини, я мало о себе говорю. Да и… — замолк, что-то решая в мыслях. — потом тебе все расскажу.  Гарри благодарно улыбнулся, забирая свою руку от его крепкого захвата. Кеддл опустил свою под стол, и сжал так сильно, что немного побелели.  — Вы двое встречаетесь? — спросила удивленная Астрея. Она почувствовала как что-то умирает в её груди. Вспомнила наконец-то, что он любит свой пол, а не противоположный. От осознания хотела разрыдаться, но стойко вытерпела минутную слабость и изобразила полное равнодушие.  Гарри поднял на её плечо свой взгляд и немного раскраснелся, а Кеддл неловко заерзал на месте, и взъерошил одной рукой свои волосы, опуская в глаза.  — Нет. — сказал Кеддл, нарушив тишину. — Мы не встречаемся.  — Просто испытываем взаимную симпатию. — продолжил Гарри и посмотрел на плечо старшего. Кеддл издал смешок и заулыбался еще шире.  — А что вам мешает? — спросил уже Том, который тоже боролся с чувствами, которые делали ему больно.  — Мешает мой парень. — коротко засмеялся Гарри, спрятав смущенное лицо за чашкой. Пил свой теплый чай, пока другие пошевелились, услышав такое откровение.  — Парень? У тебя есть парень? Кто это? — заорал Том.  — Понизь свой голос! — шикнул Гарри, поставив чашку на стол. — Кто это, Гарри? Почему ты нам не рассказал? Это кто-то из Слизерина? — поинтересовалась Элизабет.  — Вы удивитесь, когда он расскажет. — подливал масло в огонь Кеддл, и Гарри кинул на него острый взгляд. — Прости!  — Ну, кто?! Расскажи, расскажи! — заговорил наконец Арктур с тяжелым сердцем, и при этом не хотел ничего знать.  — Это… Вы его знаете. Это… — все потянулись к нему ближе, чтобы получше расслышать имя, и ему стало неловко от их расширенных глаз. — Это Остин Янг. Тот самый из приюта.  Друзья одновременно разочарованно ахнули, опускаясь на свои места.  — Не могу поверить, Гарри! — сказал Том, слегка качая головой. — Как ты можешь встречаться с тем, кто насиловал тебя год, да еще в детстве? Он же был старше тебя!  — Ну, — пожал плечами Гарри. — что поделать? Сердцу не прикажешь.  — Немыслимо! — разгневалась внезапно Элизабет. — Ты вообще о себе не думаешь! Не уважаешь себя, раз позволяешь ему целовать тебя! До сих пор! Он же трогал тебя, когда ты ничего не понимал! Заставлял! А ты разрешил ему и дальше издеваться над тобой? — ударила кулаком о стол и резко встала. Гневные глаза смотрели на друга. — Ты в своем уме, Гарри? Как ты можешь так с собой поступать? — Со мной все нормально, Эли. — улыбнулся Гарри. — Я в полном порядке. — его голос предательски дрогнул, но заметил лишь Кеддл. — Я хочу быть с ним, и это мое решение.  — Ничего ты не в порядке! — закричала она, что люди начали глазеть на них, поэтому она вынуждено понизила голос, но все равно слышится, как она злится. —  Ты не в порядке! Он травмировал тебя! У тебя психологическая травма!  — Да нет во мне никакой психологической травмы! Я… — оправдывался он и при этом широко улыбался. — Он мне нравится, очень, Эли. Ты его не знаешь так, как я его знаю. Ты даже не знаешь как он выглядит! С чего такие выводы у тебя? Простите, я виноват, что описал его именно таким, что вы все подумали о нем, как о плохом человеке, но это вовсе не так.  — Не смей его оправдывать! — прошипела она, показывая указательный палец. — Ты сошел с ума!  — Я согласна с ней. — сказала Астрея. — Послушай, Гарри, он не тот человек, с кем можно встречаться. Такие люди не меняются. Может, он поклялся тебе, что больше не притронется к тебе, но это сплошная ложь.  — Вообще-то, я сам хочу заниматься с ним сексом. — Гарри солгал. Просто выдавливает из себя желание, делает вид, что ему все нравится. Он тот волшебник, который успешно себя обманывает.  Элизабет разочарованно покачала головой и ушла со стола.  — Ты её расстроила. — намекнул Том.  — Извиниться перед ней за свое счастье? — не поверил своим же ушам. Гарри фыркнул.  — Да. — непоколебимо ответил Том, игнорируя пинок под столом от Арктура. — Ты её расстроил. Ты не понимаешь, что она волнуется за тебя. А ты все равно поступаешь по-своему.  — Том, Мерлин тебя дери, что с тобой не так? — разгневался уже Арктур. — Гарри сам хочет быть с Остином, и мы не видим, что он чем-то расстроен из-за этого человека! Следовательно, ему хорошо с ним! Почему вы навязываете ему свое отношение к подобным ситуациям? Гарри уже не маленький мальчик с приюта, который ничего не понимал, а взрослый парень, у кого есть своя собственная голова! Он знает что делает! И незачем ему извиняться перед нами. Что это за мы друзья такие, если не можем его поддержать? Он не рассказывал про это, потому что знал, что вы так отреагируете! Он все понимает, Мерлин! Хватит вешать на его плечи свои недовольства!  Гарри был так благодарен другу, что это отражалось на лице. Глаза заблестели, милая улыбка, которая стала шире. Кеддл кинул на него ревностный взгляд и нервно начал двигать ногой.  — Да, именно поэтому я не могу откровенно быть рядом с ним. — встрял в их разговор капитан команды.  — Очень жаль. — слабо улыбнулся Арктур, и сам тяжело вздохнул, уходя от них подальше, потому что выдерживать боль в груди стало невыносимее. Гарри встречается с тем, кого любит, но при этом испытывает что-то к капитану, но они не вместе. Арктур смотрит на свои дрожащие руки, уходя туда, куда глаза глядят. Может, ему надо быть наглее? Может, если быть хорошим, то Гарри поймёт, что он идеальный, чем насильник Остин?  Гарри все слышит и знает. Рядом с ним осталась только Астрея, к которой постоянно приходили парни за приглашением, а она всем вежливо отказывала.  — Почему ты еще не согласилась? Кого-то особенного ждешь? — спросил Гарри.  — Ну, я не знаю. — пожала плечами. — Может, так и есть. А ты еще никого не пригласил на бал?  — Я хочу пригласить своего парня, но это совсем невозможно, поэтому тоже не знаю.  — Ты мог бы пойти с Ло. — предложила она. — Он к тебе испытывает симпатию, да и ты не против, как я вижу.  Гарри тяжело вздохнул, опуская плечи. — Я не собираюсь делать ему больно.  К ним подошел странный парень. Гарри не смотрел в сторону подруги, поэтому не знал кто подошел, но почувствовал сильную ауру страдания. Он увидел перед глазами, что человек подвергался к насилию, но не сексуального характера. Гарри резко поворачивает голову и сталкивается с скрытым отчаянием.  Его душа за миг улетела, и стала холоднее, увидев того, кто перед подругой стоял и приглашал на бал. К несчастью, Гарри не успел вмешаться, как Астрея согласилась пойти с ним на бал.  Сердце опустилось ниже и заболело. Перед ним стоял Альтаир с милой улыбкой, опрятным видом, как всегда идеален. В четвертом курсе они перестали пересекаться, если не считать занятия. Даже ушел в другую комнату, поэтому Гарри успешно о нем позабыл, но сейчас думает, что зря не думал об этом парне. Он был опасен.  До жути опасен для подруги.  Следил за каждым его плавным шагом, когда довольный от соглашения пойти с ним на бал, уходит и даже не смотрит на Гарри. Улыбается широко, плечи ровные, источает само очарование. Астрея рядом с ней светится от счастья, что Гарри начал испытывать давно забытое чувство ревности. Она прожгла его насквозь. Сжимал руку до такой степени, что короткие ногти вонзились в кожу.  Импульсивное действие никогда не приводило человека в правильный выход из ситуации.  — Астрея, послушай меня внимательно. Тебе нельзя пойти на бал с Альтаиром.  Девушка удивлённо подняла брови и застыла, всматриваясь на нервное состояние друга и поняла что с ним происходит.  — Ты опять ревнуешь? Думала, ты из этого вырос, но…  — Я не шучу! — резко схватил за её плечи и потряс. — Я серьезно, Астрея! Он опасный тип! Я чувствую, что с ним что-то не так! Ты пострадаешь от его рук! Прошу, поверь мне!  — Мерлин, Гарри, что на тебя снова нашло? — вскрикнула она, когда друг вновь потряс так нервно, что голова болталась так, будто на игрушке прикреплен. — Ты делаешь мне больно! Отпусти!  — Ты не понимаешь насколько ты в опасности, Астрея! Я правду говорю! Я чувствую в нем что-то маньяческое!  — Маньяк тут здесь только ты! — закричала вновь, и внезапно окружающие парни с силой оттолкнули парня назад, что спиной упал на пол со стула. Однако его волнует не собственная боль, а жизнь своей подруги. Хотелось помочь, обнять, сберечь и спрятать от чужих, скользких рук, но как доказать, если ему не верят?  — В детстве, когда ты так вел, я еще могла терпеть, думая, что ты правда заботишься, но сейчас я не верю! — сказала дрожащим голосом, и обнимала себя за плечи. Там останутся еле заметные синяки. — Хватит, Гарри, мешать! Он не такой человек!  Гарри молчал, потому что начали лететь оскорбительные слова в его сторону от других факультетов, которые готовы были наброситься на него, потому что сделал больно их драгоценной девушке. Астрея была запрещена всем парням. «Заботились», всячески следили за ней, якобы, вдруг кто-то сделает ей больно как сейчас. Однако в этом была какая-то ненормальность, потому что постоянная слежка даже девушку начала нервировать, но убеждала себя, что так положено красивой девушке. Ведь её все любят. И даже не моргнула глазом, когда началась драка. Естественно, что её сердце разбивалось вдребезги от вида друга, который стоял в стойке для драки, вытаскивая палочку, но решила, что ей надо переждать тот момент, когда из души уйдёт его имя.  Гарри стоял ровно, и глядел ненавистно всем парням, которые его окружили, и думает, чего бы он не делал, все будут возвращаться к началу. Они все равно будут его ненавидеть, забывая то, что он делал. Весь труд в четвертом курсе улетел в прах лишь из-за девушки, которую он на самом деле так желает спасти, и никто ведь его не поймёт.  От досады его душа разрывалась. Такое разочарование, а затем понимает, что постоянно пытаться угодить всем — в этом есть что-то патологическое. И Гарри понял, что пора ему избавиться от этого. Они видят в нем опасность, плохие черты характера, так зачем пытаться вновь заслужить их уважение, внимание? Стоит ли оно того? Бесконечно потраченных усилий и нервов? Однозначно нет. Гарри впервые в жизни прямо сейчас ощутил такую легкость от того, что отпускает из себя быть для них хорошим. Болезненное чувство дает ему возможность расслабиться.  На лице появляется нахальная улыбка, а в воздухе становится в разы тяжелее и морознее от того, что он не держит в себе волшебство, свою силу. Вокруг него воздух начал потрескаться и направились на парня, который все это затеял. Гриффиндорец, который был не выше него.  — Тварина, что ты делаешь? — рявкает он, смотря на парня напротив, который совсем его не боится, а скорее медленными шагами подходит, а ему не отойти, сзади стоял стол. — Разве тебе не велели не трогать её? — Не велели что? — склонил голову набок и стал играться волшебной палочкой, бросив в воздух, обратно поймал, а потом вновь, и делал так, чтобы разозлить студентов.  — Ты, что, нарываешься, сопляк?  — Пошел нахуй отсюда, пока я тебя не опозорил перед Астрея. — Гарри злобно ухмыльнулся, обнажая белые зубы. В глазах заплясали черти, видя как парень сжимает палочку, кусает свои губы до крови.  Девушка вскрикнула, когда парень из Гриффиндора замахнулся волшебной палочкой, но тут же полетел назад, падая на несколько метров от них, и при этом разнес все столы. А ведь даже Гарри не использовал палочку, а всего лишь оттолкнул своим волшебством. Парни, которые все это время окружили Гарри, боязливо попятились назад, потому что пугающую сцену видели все, кроме преподавателей, которые в данный момент отсутствовали в Большом зале.  — Кто следующий? — спросил он, поворачиваясь к остальным, но все молчали, смотря на него испуганно. — Ссыклы недоделанные! — выругался и развернулся, чтобы выйти из зала, оставив остальных отвесить челюсть от потрясения.   Переживание сжирало его изнутри весь вечер. Ему не становилось хорошо, а скорее катится на дно и хуже. Сидит на лестнице, где немногие ходят. Закрылся отовсюду и пытается пережить адское состояние, когда навязчивые мысли превосходят его. Обнимает свое колено, мучительно ожидая, как паника накатывает его удушающей волной, что дышит ртом. Дрожащие руки ползает вверх и сжимает свои уши, услышав противные слова Остина, когда он начал первый раз насиловать детское тело Гарри.  «Это нормально, Гарри, чувствовать быстрое биение сердца и неспокойное чувство в районе живота, груди. Ты просто не ощущал такое в жизни, поэтому новое чувство совсем не знакомо, но поверь мне, Гарри. Я же твой лучший, верный и преданный друг, который никогда тебя не обманет, знаешь ведь, верно? Видишь? Со временем ты привыкнешь. Такое со всеми происходит. Это нормально!»  Гарри не может сидеть на одном месте и мечется с одной стороны в другую. Бьет себя за голову, ногтями, делая больно чешет себя, но мучение не проходит. Он начинает кричать, забывая, где находится. В глазах стало мутно, а зуд на теле не утихает, а становится сильнее. Ему хочется разрезать свою кожу, чтобы успокоить и кричит со всей силой. Хочется кому-то выговориться, избавиться раз и навсегда от этого мучения. До всего этого ему отлично удавалось обманывать себя. Что с ним абсолютно все в порядке. Что он не задыхается от любых прикосновений. Что он не умирает каждой клеткой, когда к нему подходит любой парень. Ему удавалось так долго обманывать себя, но что сейчас пошло не так? Он не хочет возвращать свое детство, и не смотрел на потолок школы, потому что боялся, что приют будет маячить перед глазами и усиленно пытался не вспоминать.  Вспышки воспоминаний все равно мелькали и он сильно зажмурился, надавил ладонями свои глаза.    Через несколько минут немного утихает, но в то же время ему кажется, что это длится вечность, пока к нему не ломится тот гриффиндорец.  — Ах, вот ты где?! — сжимает в руках свою волшебную палочку, и прекрасно видит состояние парня. Как он потеет и скользит в глаза, губы; как он тяжело дышит и глаза будто затуманены. И все равно выглядит пугающее, чем остальные люди. В нем что-то было страшное. От этого гриффиндорец злится. Проиграл больному? Такому не бывать!  — Сэм, хватит! — вбежали сюда его друзья, которые также тяжело дышали из-за бега. — Ты сам нарываешься!  — Заткнитесь! - закричал он, и поворачивает голову на слизеринца, который едва стоит на ногах, но как-то держится.  Гарри шумно дышит и сжимает руку в кулак, ибо волна агрессий накатывает с новой стороной.  — Че зыришь, больной придурок? Думал, напугаешь меня своей слабой силой?  — Смотря на то, как ты отлетел и не поднимался минуты три — все очевидно. — издевательский тон и кривит рот, пытаясь сдерживать внутренние гнев и боль, которые выплеснутся на него.  — Что ты сказал, полоумный? — огрызнулся он, подходя на шаг ближе. Друзья вновь попытались остановить его, но он кричал, чтобы они отстали, и тогда принялись вмешаться к Гарри, чтобы оттолкнуть или что-либо сделать, но в одну секунду Гарри выпустил из себя свою тяжелую магию и они резко оттолкнулись назад, чуть ударившись спиной к стенам. Не смогли больше к ним подойти, когда яростный Гарри держал их в узде. Гриффиндорец даже замешкался, но вновь собрал себя, потому что после такого терять свое лицо слишком большая цена перед друзьями.  Кто-то из них проскальзывает и бежит оттуда, чтобы позвать преподавателя.  — Потерял слух из-за падения? — поднимая брови в усмешке и смеется так, что у присутствующих поднимается волосы дыбом, и мурашки побежали по коже.  — Ты, полоумный, я тебя сейчас урою!  Не успел парень направить палочку на парня напротив, как Гарри пнул его прямо в живот, куда надо, как его учил Оуэн. Гарри у него учился, когда был на каникулах, и порядком его потрепало от жестких ударов любимого, но, к счастью, это того стоило. За несколько секунд вывернул его руку назад и больно надавил, что палочка у него на руках упала на пол.  Начался мордобой, но их драку остановили преподаватели, которые кричат, что они идиоты; что нельзя драться.  Особенно сильно получил Сэм, нежели Гарри, который мог твердо стоять на ногах, а глаза оживились. Они горели так ярко, что было видно кто из них более сумасшедший, раз разукрасил лицо другого настолько плохо, что больно даже тем, кто просто смотрел.  Губы разбиты, и льется кровь, а Гарри широко улыбается и не извиняется за содеянное, говоря, что ублюдок заслужил. Удивительно лишь то, что Сэм не стал говорить, что драку начал Гарри, а честно признался, что сам нарвался. По этой причине их обоих заставили драить невозможно грязные котлы после уроков неделю.  Однако им не удавалось подружиться или хотя бы помириться. Стоило им открыть рты, как сразу летят друг на друга помойные слова, что снова начинается драка. Преподаватели решили, что их нельзя оставлять наедине, и отправили одного в другую комнату.  Друзья Гарри были в шоке. Никогда не думали, что он может быть таким агрессивным, что влезет в драку. Таких случаев у него не наблюдалось четыре года.  Астрея подумала, что они подрались из-за неё и смущалась, радовалась.  — С ума сойти! — звонко и громко засмеялся Арктур, хлопая по спине друга. — Ты избил его! Мужик!  — Чего? Этим гордиться нельзя! — возмутился Том, что Арктур демонстративно закатил глаза.  — Ой, опять ты начинаешь нудить! Ему, что, следовало подставляться под удары?  — Надо сообщить преподавателям!  — Ты вообще смыслишь про мужскую гордость? — повысил голос и посмотрел на него как на безмозглого.  — Том прав! — согласилась Элизабет. — Вот, видишь? У тебя губы разбиты. — сочувственно прищурилась.  — Синяки красят парня. — музыкальным, колокольным голосом сказала Астрея и посмотрела на Гарри, сидящего рядом с ней из под ресниц.  Гарри был рад, что с помощью драки от него ушла паника и сейчас ему легче дышится и держать свое лицо. Однако по-прежнему был готов спасти подругу, которая ничего не подозревает.  — Чего бы я не делал — меня все украшает. — и засмеялся, когда Том изобразил тошноту, а Арктур задыхался от смеха. — Да шучу я.  — Твои шутки не смешные! — намекнул Том и вздохнул. — Неделя прошла, а мы не набрали баллов. У нас по сто, а у других 350-400. Мы отстаем, что хорошо для нас. Главное, вместе будем, когда накажут.  Их радость длилась только неделю. В понедельник они получили новый секрет.  — «Гарри встречается с маглом по имени Остин Янг. С тем, который насиловал его с детства. Еще один секрет заключается в том, что у него есть взаимная симпатия к Ло Кеддл.» Слизерин получает 200 баллов.  Гарри смотрит на своих друзей, стоя на доске Позора перед всеми удивленными студентами, гневно и исподлобья. Друзья пятится назад, подозревая друг друга, лишь Элизабет тяжело дышит и не отходит, сжимая руку в кулак и кусает свои искусанные губы до крови. Не может поднять глаза на друга.  Профессора, которые прочитали секреты ушли, оставив студентов разбираться с секретами сами, что начали большую шумиху. Кто-то смеялся, другие бурно обсуждали, остальные молчали и уходили по своим делам.  — Это уже переходит все границы! — прошипел злой Гарри, подходя к ребятам, которые тоже не отошли от шока, и никто не смог что-либо сказать, потому что парни с другого факультета начали первыми.  — Эй, полоумный, так это правда? — окликает его сзади на расстояний шести метров. Гарри не поворачивается, а просто игнорирует, вопросительно глядя на плечо Тома и качнул головой.  — Че молчите? Кто из вас предатель? Признавайтесь! Это уже не в какую!  — Эй, я к тебе обращаюсь! — выкрикнул Сэм. — Ревнуешь меня, дебил? — поворачивается так быстро, что они шелохнулись.  — Не неси херню. — выплюнул Сэм и рассмеялся издевательски. — Ты оказался еще и пидором.  — Долго до тебя доходит, конченный ублюдок? — усмехается он, сгибает локти и сжимает свое запястье, намекнув ему, что стоит осторожнее подбирать слова или от него ничего не останется. — Это все давно знают.  — У тебя слишком развязный язык, полоумный. — Сэм также разнимает свою шею, делая круговое движение и усмехается полуулыбкой. — Не напомнишь мне, голубчик, как зовут твоего хахаля, который ебёт тебе в жопу? — кривит рот, наслаждаясь как Гарри начинает кипеть от злости.  — Гарри, идем отсюда! Не дерись с ним! — Элизабет сжала его за плечо и попыталась повернуть к себе, чтобы уйти отсюда, но испугалась, когда мертвенно бледный Гарри вырвался сильно дернув руку и бросил на неё злой взгляд. Она оступилась на шаг назад, и кинула на ребят свой взор, а они ответили тем же. Лишь Арктур наслаждался и улыбался, словно умалишенный.                 — Зачем тебе его имя? Хочешь, чтобы он трахал тебя вместо меня?   — Хочу знать имя такого же отсталого, который имеет полоумного!  — А тебя это ебать никак не должно. Тебе с какого хрена интересно кто имеет меня в жопу, конченный мудак? — оскалился Гарри, готовый ударить его по лицу.  — С того, чтобы разбить и его ебальник! — фыркает он и почти к нему подходит, но Гарри не сдается, твердо стоит на своем месте и все видят, что ему не страшно.  Гарри поднимает брови в усмешке и изображает фальшивое удивление, а затем вовсе смеется, глядя в плечо гриффиндорца.  — Глухой идиот, тебе же сказали, что он магл. И знаешь, дорогой Сэм, ты будучи волшебником никогда не смог бы победить моего парня. Он из тебя сделает отбивную своей рукой, пока ты будешь вытаскивать из жопы свою волшебную палочку!  Из-за особенности в его организме, Гарри не сразу увидел выражение лица Сэма. Не видел как он облизнулся и смотрел на него иначе: с ног до головы оценивающе и широкой улыбкой, которая стала нарисоваться на лице.  — Полоумный, ты никого еще не пригласил на бал? — спрашивает Сэм, наклонив голову набок и его глаза заиграли любопытством. А друзья, которые стояли сзади него, ошеломлено уронили челюсти, не понимая, чего это он спросил про это. Неуместно при таком раскладе.  — А что? Хочешь пригласить меня на бал? — кривит рот Гарри, не зная, что ему скажут в ответ.  — Хочу. — коротко отвечает Сэм.  С лица Гарри резко пропадает улыбка, но все еще стоит на месте. Арктур чувствует как сердце падает вниз. Он все  храбрился, чтобы пригласить друга, но боялся, что ему откажут. В первую очередь, он не хотел признаваться, что он может любить и парня, и девушку. Том же чувствовал ревность, но не сильную, чтобы было больно, как было у другого. Астрея сжала руку, мысленно молясь, чтобы он отказал, потому что есть вероятность, смотря на его ориентацию, что он согласится.  — Сэм. — с легкой улыбкой сказал Гарри.  — Да?  — Отъебись от меня. — фыркнул Гарри, и развернулся, оставив многих удивляться. Сэм же не ущемился от отказа, следя за его спиной до конца, пока не исчез из поля его зрения вместе с друзьями.  Вернувшись в гостиную, они вновь начали разговор, который медленно перерастает в ссору. — Я уверен, что это один и тот же человек. Вы меня закопать хотите? — заорал Гарри, не выдержав гнев.  — Почему вообще вы это делаете? — вмешалась Астрея, тоже повысив голос.— Зачем это нужно? Мы же сотый раз договаривались не распространять секрет! Что ты делаешь? — посмотрела на каждого.   — Давай хотя бы распространяй неважный секрет, а не такие, как у Гарри. Это нечестно по отношению к нему! — заявил возмущенный Том.  — Реально! — согласился с ним Арктур и кивнул. — Лучше безобидные как у других факультетов. Они не закапывают друг друга, говоря не позорные секреты.  Элизабет одна молчала, лишь кивая головой, и на неё смотрел лишь Гарри.  На следующий день он проводил время либо с Арктуром, либо с Томом или Астрея, а потом напоследок с Элизабет. Проводили время наедине, разговаривая о чем угодно.  Распространения секрета все равно не остановилось. Все последующие дни до последнего решающего дня выходили новые, новые секреты о Гарри. О том, что он на каникулах постоянно проводит время с Остином; был избит от маглов, пытаясь спасти собаку; и то, что он отсосал Ло.  Профессора дали каждому секрет, которых они прямо на виду у всех должны были найти автора, который это написал, и при этом будут все проверять на то, чтобы они нигде не схитрили.  Гриффиндорцы прошли вторыми, узнав через полчаса кто был автором и, конечно же, были удивлены. Когтевранцы были дисквалифицированы из-за того, что пытались скрыть факт того, что знали автора, потому что договорились между собой. Пуффендуи были третьими, не узнав, кто был автором секрета из своей же команды.  Когда очередь дошла до Слизерина, профессор дал последний секрет, чтобы разузнать кто написал. Стоял рядом и все слушал. Однако расследование долго не длилось, всего лишь пять минут.  — Я знаю, кто это сделал. — быстро сказал Гарри, обращаясь к друзьям. — Я понял это, когда предатель написал третьи секрет.  — Серьезно? — выпучил глаза Том. — Как? Кто это?  Элизабет напуганно ахнула.  — Да. Когда вышел второй секрет, я специально с каждым из вас наедине поговорил. Рассказывал о себе то, что вы не знали, но каждому говорил разные вещи. Какого же было мое удивление, когда вышел секрет, и тогда я понял, кто это был.  — Не томи! Говори! — нетерпеливо потребовала Астрея.  Гарри повернулся к профессору. — У меня есть ответ. Вы все слышали. Это Элизабет Нотт. Это она автор последнего секрета. Но она была тем человеком, которая писала все секреты от начала до конца.  Профессор не заставил долго ждать: ответ правильный. Проверили на наличие хитрости, попросив их выпить сыворотку правды. Никто из них не делал ничего подобного.  У Элизабет резко кончился воздух из-за взгляда своих друзей, которые медленно к ней повернулись раскинутыми ртами, кроме Гарри, которому было все безразлично. Он-то отвернулся от неё. Она пошатнулась и пошевелила губами, пытаясь отчаянно оправдаться, но вышло всего лишь непонятное лепетание.  — Так все это время писала весь секрет именно ты... — первым начал, конечно, Том и его голос был таким дрожащим, словно до последнего не думал, что она окажется предательницей. — Не могу в это поверить… — Наша храбрая девчуля оказалась та еще штучкой! — присвистнула Астрея, скрестив руку. — Чего было мелочиться? Почему про нас не написала? Решила остаться святой ради нас, но закопать нашего общего друга? Чего ради?  — Я… я… я просто…  — Что я, я? — раздраженно цокнула Астрея. — Чего мямлишь?  — Ты пошла на такой подлый поступок ради игры, верно? — поникшим голосом спросил Арктур, что последняя надежда вымолвить прощения ухает куда-то вниз. Слезы начинают капать по щекам, а сердце сдавленно бьется. Мир в её глазах стремительно закружилась, что пытается удержаться на ногах.  — Что молчишь? — закричала Астрея, привлекая уже других людей в зале.  — Чего разорались? — вмешался Гарри, повысив голос. Трое взглянули на него недопониманием, пока Элизабет сжалась и плакала. — Что это вы давите на неё, будто вас обидели, а не меня? Чего вмешиваетесь? Это наш разговор, а не ваш.  — Но она все равно предательница! До последнего не открывала рот и молчала! — сказала Астрея.  — И? — подошел Гарри и посмотрел в плечо. — Это меня должно задеть, а не тебя.  — Но я просто защищаю тебя, Гарри! — удивилась, не понимая, почему он злится.  — А я говорил, чтобы ты меня защищала? Просил? — насупился, что его оттолкнул Том назад, хватаясь за плечо, а затем высоким ростом закрыл Астрею. — Не ори на неё! Она права вообще-то! Предательница должна быть наказана. Мы договаривались не злословить, но Элизабет ослушалась, — указал на неё пальцем, но при этом смотрел на Гарри. — и сделала ужасное против тебя, Гарри. Почему защищаешь её? — выкрикнул он и снова оттолкнул за плечи.  — Я лично не знаю что думать. — подал голос поникший Арктур. — Пусть решает Гарри. Это он, а не мы, жертва первого тура.  — И что? Если он решит простить, то мы все должны закрывать глаза? — противился Том, повернувшись к Арктуру. — За каждое действие последует наказание, если делает то, о чем не просили.  — Справедливый, по твоему мнению, поступок. — кивает Гарри, но потом рукой указывает на плачущую подругу. — но ты повнимательнее посмотри на лучшую твою подругу. Она рада твоим словам? Ты её задеваешь.  — Надо было головой думать, прежде чем делать необдуманное! — поворачивается и прыснул Том ненавистно. — То, что она мой лучший друг не говорит о том, что я должен прощать каждые её глупые поступки! И я не говорил, что буду её ненавидеть или не прощать! Надо наказать! Пусть начнёт думать головой!  — И как ты собираешься наказать? — поинтересовался Гарри.  — Не знаю. — задумался Том. — Но мы это непременно сделаем. Пусть будет знать — какого это, когда тебя предают.  Гарри нервно провел пальцами по волосам и шумно испустил из себя воздух. Подруга тихо плакала, но глаза стали красными, а лицо опухло.  — Не плачь, Эли. — нежно попросил Гарри. — Я… конечно, был очень удивлен, но зла на тебя уже не держу.  Элизабет удивлённо подняла заплаканные глаза и всхлипнула. Щечки стали розоватыми, потому что усиленно пыталась стереть слезы.  — Простил? — открыл рот Том и повернул друга к себе, схватив за плечо. — Что ты такое говоришь?  — Я бы ударил тебя, Том, если предателем был бы ты, и этим наше прощение обошлось бы, но Элизабет девушка. Я не могу на неё злиться. Другое дело, если предал парень.  — Ты бы меня ударил? А если бы Арктур? Что бы ты сделал?  Гарри хмурит брови.  — Простил бы, но я не сомневаюсь в нем. Арктур никогда бы не предал.  Том пошатнулся. Ему стало обидно.  — Гарри, ты перегибаешь. — напомнила злая Астрея. — Для тебя важны только эти двое получается? Нас ты не готов простить? Тома ударить, а их сразу простишь?  — А, что, Астрея, я не прав? Ты, например, натравила на меня своих парней. — посмотрел на её плечо. — Забыла?  — Чего? — ахнула она, схватившись за сердце. — Я ничего не делала! Они сами!  — Ты прекрасно знаешь, что одно твое слово для них, как приказ. Ты могла их остановить, но ты бездействовала. Разве так поступают друзья? — произнес ядовито.  — Ах, вот как ты заговорил?! Ты забыл как ты себя вел тогда? — закричала она. — Ты стал вести себя, как сумасшедший!  — Я просто хотел тебя предостеречь от этого негодяя!  — Альтаир не такой! Ты опять напридумывал что-то.  Элизабет и Арктур попытались вмешаться, чтобы остановить их ссору, но не получалось.  — Я знаю что говорю. — твердо настаивал. — Я таких, как он, как свои пальцы знаю. Уверен, что он тебе здорово навредит. Он выглядит хорошим, но на деле просто носит маску на лицо. Астрея, ты в опасности. Я чувствую, что ты будешь плакать из-за него. Послушай меня!  — Ты его даже близко не знаешь, и как ты можешь так о нем отзываться?! — слезы вспыхнули с глаз.  — Потому что я жил среди таких людей, как он, поэтому все чувствую! Поверь мне, Астрея. Не подходи к нему! Он сделает тебе больно.  — Гарри, почему ты так говоришь? — вновь вмешалась Элизабет, и Гарри повернулся к ней.  — Я не знаю, но я чувствую. Он плохой человек. Понимаю, что верить простым словам невозможно, но вам нужно довериться мне!  — Правда? — Элизабет взглянула полным доверчивым лицом и сжала руку, поворачиваясь к подруге. — Если Гарри так говорит — значит это правда. Прислушайся к его словам, Астрея!  Астрея резко засмеялась, и это было куда больше от огромной обиды. Она разгневалась не только из-за слов Гарри, но и из-за доверчивости подруги, потому что она так не может. Не умеет довериться закрытыми глазами и держать за руку того, кто странным образом в их глазах меняется.  — Поверить не могу. — отозвался Том шокировано, и смотрел только на Элизабет. — Ты с чего вообще вмешиваешься? Уже забыла что натворила?  Она попятилась назад, и поникла, но в эту секунду Гарри резко повернулся к Тому и улыбнулся ядовитой улыбкой. — Знаешь, что, Том? Ты абсолютно прав. Предатели должны быть всегда наказаны.  Том уверенно кивнул ему в ответ, радуясь тому, что его, наконец, поняли, услышали.  — Но накажу её я, потому что жертвой был я. — сказал он, кинув взгляд на плечо.  — Конечно. — улыбнулся Том, пропуская его вперед к девушке.  Однако Гарри повернулся ко всем остальным студентам, которые находились в Большом зале, внезапно громко вскрикнул со словами, что хочет кое о чем поделиться со всеми. Пока другие обращали внимание на него, Гарри развел руки в сторону и стоял довольным видом. Ухмыляющимся лицом стал рассказать то, что знал про свою подругу.  — Вы не знаете, но наша подруга Элизабет очень влюблена в Гарри Поттера! — студенты реагировали по разному: смеялись, но не издевательски; перешептывались, а другие просто слушали, удивлённо глядя на них. — А еще у неё натянутое отношение с дедушкой. И попала, кстати, в квиддич…  — Ты что делаешь? — резко развернул его к себе Том, и шокированные глаза уставились на самодовольного друга.  — Я наказываю Элизабет. Что такое, Том?  — Так нельзя делать! — шикнул он, крепко хватаясь за его плечо Гарри. — Это её секреты. То, о чем она скрывала ото всех. Только с нами делилась! Почему ты всем рассказываешь?  — Клин клином называется. — ответил Гарри и склонил голову набок, всматриваясь на друга. — Ты же хотел сделать ей больно, разве нет? Что же ты вдруг остановил меня?  — Да, но не таким образом! Это слишком подло!  Гарри поднял брови в удивлении, и издал фыркание. Посмотрел на подругу, которая сильно сжалась, обнимая себя руками. Крепко и до побеление костяшек сжал руку в кулак, пока смотрел на то, как друзья сочувственно обнимали Элизабет, забывая о том, что точно также сделали по отношению к нему, когда делились секретами.  И плевать, что это произошло по велению Гарри, потому что именно он манипулировал Элизабет, подливая зелье в чай подруги. Чтобы они слушалась только его в первом туре, и не будет про это знать. Просто доказать таким способом одну вещь было проще простого. То, что друзья всякий раз будут о нем забывать, когда дело дойдет до боли. Этого никак было изменить. Гарри родился ненужным человеком для нормальных, чистых людей.  Ушел, оставив друзей и дальше обниматься. В мире не было ничего общего. Даже справедливости, потому что она справедлива одному, а другому будет ущемлять. Никогда не бывает всем одинаково. Обязательно другим будет больно. И больно было только Гарри.  Первый тур очередной раз доказал, что их дружба слишком была хрупка по отношению к человеку, который был ненавистен большинство волшебникам. Гарри не обижен, потому что смысла нет. Он все знал изначально. О том, что, когда произойдет неизбежное, друзья его не поддержат. Они бросят его или выступят против него. Парень все знал, поэтому больше не прятался под маской.  Теперь будет показывать настоящего себя, чем делать вид, что он хороший человек. Лучше произойдет раньше, чем позже, потому что будет больнее.  Каким бы мерзавцем не был Гарри, он искренне любит своих друзей. Они ему очень дороги.  Однако их дороги еще в начале были разделены. Этого никак было изменить.