Проект «Вспыхни»

В тускло освещённую лабораторию, пропитанную запахом металла, ворвался человек с безумным блеском в глазах. Его черные волосы длинные и собраны, а на лице застыла странная усмешка, полная садистского наслаждения. Он резко захлопнул за собой тяжёлую железную дверь, и эхо разнеслось по стерильному залу, отражаясь от бетонных стен. Зал был огромным, похожим на тюремный блок, в котором длинными рядами тянулись клетки, а внутри них — измученные, сломленные существа, которые когда-то были людьми. Он приблизился к одной из клеток, с глухим лязгом ударяя тростью в одну из клеток, чтобы существа вздрогнули от испуга, а его глаза горели каким-то нечеловеческим огнём. Подойдя к ближайшему несчастному, он наклонился вперёд, почти касаясь лица человека, который постепенно превращался в худшее, его взгляд пробивался сквозь решётку, словно хищник, готовый рвать свою жертву. Тихим, но резким голосом, срывающимся на злорадный смех, он начал издеваться над ним. — Ну что, подопытные? Как вам жизнь в клетке? Не надоело? Не скучно? — он пронзительно рассмеялся, с наслаждением наблюдая за страхом в глазах бедняги, что прижимался к стене клетки. — Сегодня у нас будет интересный эксперимент… на выживание. Посмотрим, кто из вас первый взвоет от боли и умрет. Каждое его слово было как удар плетью. Он двигался от клетки к клетке, как хищник на охоте, крича в лицо существам язвительные фразы, кидая под ноги остатки еды, которую они не смели трогать, пока он не уйдёт. Он наслаждался их слабостью беспомощностью, как будто был верховным судьёй в этом аду. После очередной издевки он остановился перед самой большой клеткой, где сидела группа людей, исхудавших и замученных. Он поднял металлический прут с земли, который валялся неподалеку, и начал медленно водить им по прутьям клетки, вызывая отвратительный скрежет, словно огромная крыса грызла металл. Звук разрывал тишину, заполняя собой каждый уголок зала, заставляя заключённых вздрагивать. Он наслаждался этим дискомфортом, этой болезненной симфонией страха и отчаяния. Затем резко ударил по прутьям, от чего один из людей вскрикнул от неожиданности. Его глаза сверкнули от ярости, и он, как кошка, прыгнул к заключённому, который осмелился издать звук. Сквозь решётку он схватил его за воротник грязной рубашки и притянул к себе, так близко, что их дыхания смешались: — Ты думаешь, я просто играю? Ты думал, можешь издать звук, когда я не давал разрешение? — его голос был низким, почти шёпотом, но полным угрозы. Он ещё сильнее сжал руку, заставляя человека закашляться от удушья. — Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая сила, — его губы искривились в садистской ухмылке. Отпустив жертву, герой резко встал, будто бы насытившись страхом. Он махнул рукой в сторону группы лаборантов, стоящих в углу зала, словно молчаливые призраки, ожидающие приказа. Один из них поспешно подошёл к большому пульту управления, который стоял в центре комнаты, и его руки задрожали, когда он активировал рычаг. Внезапно, клетки начали испускать разряды электричества. Люди внутри начали кричать, их тела вздрагивали от боли, как марионетки на невидимых нитях, подчиняясь воле жестокого дирижёра. — Вот так! — закричал герой, его голос теперь был полон истерического веселья. — Танцуйте для меня, танцуйте! Он шагал между клетками, глядя, как тела заключённых сотрясаются под разрядами. Каждый крик был для него музыкой, каждый мучительный стон — доказательством его власти. И чем больше страданий он видел, тем шире становилась его безумная улыбка. В лабораторию глухими шагами вошел его отец. Парень в свою очередь раздраженно закатил глаза, услышав его дыхание с дальнего расстояния, но продолжал при этом наслаждаться их мучениями. — Знал, что найду тебя тут. Как только пришел, сразу взялся за запугиванием тварей? — чуть усмехаясь спросил он. Руки были спрятаны в карман, а глаза следили за существами, которые вскоре окончательно превратятся в тварей. В машины для убийств, но никого из них еще не проверяли на деле. Именно по этой причине его сын находится в зоне - 51. — Это увлекательно! — весело ответил он, слушая их мучительные крики. — Когда начнётся игра? — повернулся к отцу, который ростом чуть не дотягивал до сына. — Сегодня вечером. — ответил, беспокойно смотря на нелюдей. — Кстати, — сказал, когда сын хотел подать знак, чтобы выключили. — сын маршала тоже будет присутствовать. Выключив систему, он посмотрел на обессиленных людей, которые лежали на полу, едва дыша, и, медленно скидывая с себя халат, произнес, с ужасным спокойствием в голосе: — А это только начало. — улыбнулся он, кинув хищный взгляд на отца. — Этот хиленький сыночек маршала? Его же быстро съедят! — расхохотался от своих же слов. — Естественно, поэтому участвуешь только ты. Они начали выходить из лабораторной, и шли туда, где находились твари, которые были превращены в длинное существо без человечности. Туда, где частенько сидел Остин, когда наказывали. — Не уверен на счет него, но в игре ты выживешь. — беспечным тоном сказал, словно само собой разумеющееся. Будто иного варианта, чем это, никогда не существовал. И это не говорит о том, что он сильно уверен в сына, а скорее то, что сделал из него то самое, что хотел увидеть от других сыновей, которые вовсе не справились с заданием. — Остин никогда не выживет, если встретится с одним из них. Я уверен, что он умрет в ту же секунду, когда встретит монстра. От страха! — и вновь громко и пугающее рассмеялся.

***

Джаспер Аслин — чье имя все время держится в устах богатых людей, политиков и знаменитостей, ведь клоунский парень завоевал их сердца своей жестокостью по отношению к любым людям, и всякий знает его фальшивость, когда ведет себя вежливо в обществе. Восхищает то, что из любых совершенных им же преступлений, выходит всегда сухим из воды, и нет ни намека в его сторону. Парень с очень длинными, густыми волосами, собирает в хвост, а на лице любимейшая маска клоуна или красится сам, выделяя свой рот ярко-красным цветом. Узкие глаза горели огнём, при видя влиятельных людей в одном помещений, словно стая хищников, собирающие наблюдать за очередной жертвой. Однако такая обстановка нисколько его не смущала. Скорее забавляла, и даже заставляла сердце биться быстрее. Адреналин в крови бурлит. Вальяжно заходит в помещение, где на него не смотрит, как обычно, только маршал. Его внимание обращено на существ с длинными конечностями, большими, черными глазами, а зубы клыкастые, острее ножа. Клоун ни к чему не удивлен, когда влиятельные политики, богачи осматривают его с ног до головы, но не могут дотронуться или что-либо сделать. Да хоть поговорить о светской теме. — Наконец-то, объявился. — спокойно сказал Уолтэр, глядя на его отца, Гидеона. — Надеюсь, он выживет в этой битве. — Не смешите меня. — прыснул внезапно Джаспер, который внезапно оказался рядом с ними, хотя по статусу ему не положено так себя вести; находиться рядом с маршалом так близко. Уолтера всегда смущало то, что странный парень передвигался слишком тихо, чтобы замечать. — Фальшивость к вам не к лицу. — делал вид, будто смахивает пыль с его плеч, и безумно улыбался. — Говорите прямо. Вы намеренно отправляете туда, надеясь, что я не выживу, но жаль сообщить — я никогда не проигрываю, мистер Уайт. Я убью всех тварей, которых вы усиленно создали. — Отлично. — сухо сказал Уолтэр, убирая его руки с плеч, окинул злым взглядом и поморщился, поправляя свой костюм. Отца естественно задело его выражение лица, но не мог что-либо сказать в защите сына. С этим успешно справлялся и сам Джаспер. — Ты отлично справился, создавая человека с помощью эксперимента. — повернул голову в сторону Гидеона, которого озадачила его неуместная похвала. — Никак не пойму в толк ваши слова. Вы и раньше это сказали, но правда в том, что эксперимент состоялся только с вашей просьбой! — И вы незамедлительно исполнили! — усмехнулся он, победной улыбкой. Гидеон шагнул назад, переводя взгляд на большое стекло перед ними, а за ним внизу стоял его сын, готовый сразиться с монстрами, которые потеряли человеческий облик. — Что вы такое говорите? Я пожертвовал своими детьми ради вашего дела! — повысил немного голос, и сразу же закашлялся, чтобы смягчить. Уолтэр неотрывно смотрел за действиями парня в маске клоуна. — Неужели? — издал фырканье. — Только по моей просьбе вы «убили» своих детей? Пожертвовали их психикой, чтобы твой отпрыск с именем Джаспер потерял навсегда свою человечность и немного отличался от остальных людей? Гидеон почти задыхался от злых слов, и губы мгновенно задрожали. — Но вы же… Вы все… угрожали! Вы подставить меня хотели, поэтому… — Ну, ну, ну! — издевательски успокоил его маршал, повернув в его сторону голову и взглянул прямо в глаза, полные слез. — Если тебе хоть чуточку были бы важны твои драгоценные дети, Гидеон, то, как любая нормальная мать, отказался бы от сделки. А что ты сделал? Ты сам сделал выбор, и теперь смотри на свой труд! — указал рукой на то, как парень, кровью облитый с ног до головы, весело насвистывал по коридору, ища других жертв, чтобы прикончить и их. Тащил по полу длинный топор, с которого тёк кровь монстров, и безумно улыбался, словно умалишенный. Серые глаза блестели от жажды крови. Ему было мало.

                                     ***

— Почему тебя там не было? Вопрос был внезапным в полной тишине, где подальше от всех лабораторных крыс, которые активно работают над людьми, болезнями, вирусами, Оуэн находился в кабинете совсем один и курил сигарету, и поэтому вздрогнул, когда зашел клоунский парень. Оуэн повернулся вместе со стулом и поднял брови, заметив, как он буквально течет обильной кровью прямо на пол, а на лице маньякальная, жуткая улыбка, пробирающая до костей. Он уверен, что клоун пугает даже маршала, потому что пару раз замечал, как он немного расслабленно вздыхает, когда Джаспер покидает их. — Что ты здесь делаешь? Да и в таком виде. Думал, убийство закончилось час назад, а не… — Закончилось десять минут назад. — ответил с легкой улыбкой, и прошел внутрь, осматривая вокруг, подмечает, что кабинет Оуэна ничем не примечателен. Какой-то скучный. — Я люблю ходить вот так. — Не сомневаюсь. Удивительно, что ты так быстро всех прикончил, и даже не умер. — присвистнул Оуэн, глядя на него безразлично. — Я никогда не проигрываю! — весело ответил и сел поближе к нему на стул, но напротив. — Я удивительный, потрясный парень, скажи! Оуэн замолчал, выдавливая из себя улыбку, но было все равно видно. Однако это ничуть не оскорбляет клоуна, которому на самом деле абсолютно все равно на всех людей. — Не хочешь полакомиться человечиной? —  наклонил голову набок, изучая его реакцию и не заметил тень отвращения. — Нет. Я ем нормальное мясо. Джаспер погрустнел, а затем сразу же засмеялся. — Как тебя вообще взяли во всю эту муть? Ты-то вообще собираешься их есть? Твой отчим еще не заставляет? — Когда надо будет — съем. — стальным голосом мгновенно ответил. — Не надо быть таким недружелюбным со мной, Оуэн. Я-то тебя не обижу. — Я не боюсь тебя. — ответил он, смотря на его фарфоровые руки. И в этот момент Джаспер резким движением рванул к нему, громко и хищно гавкнул, а затем засмеялся с испуганного вида Оуэна, который сильно вздрогнул и вытянул руки вперед в жесте защиты. Глаза Оуэна зашевелились, немного застыл, а лицо стало отсутствующим. — Не боишься? Точно? — хватался за свой живот и продолжал смеяться, а дико колотящееся сердце бедного Остина не переставало биться. Прикасался ко лбу, прикрывая часть лица, а сам сидел закрытыми глазами, и был так разочарован в себе. — Прости, я всего лишь хотел доказать обратное. Ненавижу ложь. Ненавижу, когда мне лгут. — глаза заблестели, всматриваясь на злое лицо напротив. — Хотел бы я найти друга, но мне никто не интересен. — пожал плечами, и прямо посмотрел в глаза Остина. — Даже с расщеплением личности, вы мне оба не интересны. — Взаимно, Джаспер. — холодно улыбнулся в ответ. — Ну, что ты собираешься делать со своей жизнью? — заглядывает глубоко в глаза. — Пытаешься что-либо изменить или плывешь, как все остальные, по течению? — Что ты имеешь ввиду? — нахмурил брови. — Я слышал, ты женился. — откинулся назад, перекинув ногу на другую. — Сногсшибательная женщина, соглашусь. Она еще не беременна? — Со здоровьем что-то не то. Проверяется. — коротко ответил, встречая его хищный, изучающий взгляд. — Бедняжка! — строит фальшивую мину, а затем взгляд снова меняется на любопытство. — А не по тому ли, что вы оба притворяетесь? Душа словно покинула тело. Остин стиснул зубы, и заиграли желваки. Вены стали раздуваться на пустом месте, и сам же начал злиться от того, что держать свое лицо не получается, когда рядом с ним именно этот блядский клоун.  И почему он так много знает? Особенно то, о чем невозможно узнать. Клоун вновь дико смеется с его вида, указывая на него пальцем. — Не бойся, Остин! Мне не интересно! Я не собираюсь доносить то, о чем догадываюсь! — Что тебе вообще нужно? Чего ты этим добиваешься? И как ты вообще про это знаешь? — Просто догадки. — улыбнулся простой улыбкой, и наклонил голову вбок, придерживает рукой. — Я ощущаю от тебя жажду, Остин. Ты не любишь убивать. Ты не любишь, — призадумался, прищурив глаза. — эм, человечину, но в тебе сильная жажда. Я полагаю, это от любви. — замечает, как замедляется дыхание парня, и широко улыбается. С его-то большим ртом, выглядит весьма пугающее. — Это парень, верно? Ты хочешь его, Остин. — его глаза загорается, когда Остин резко встает и вынимает из кармана пистолет. — Ты невероятно сильно в него влюблен. — Я не знаю какой силой ты обладаешь, но уверен, что ты не человек, потому что люди на такие вещи не способны! Кто ты такой, черт возьми?! — закричал он, приставив в его лоб пистолет. Вместо того, чтобы испугаться, клоун подходит ближе, подставляясь под пистолет и соблазнительно улыбается. Облизывает губы, в которых была засохшая кровь. — Ты не можешь меня убить, Остин! — словно запел, говоря издевательским голосом. — Твой отчим разозлится, но меня удивляет то, что ты сдерживаешь себя, и делаешь то, что тебе приказывают не по этой причине. Интересно, кто же он? Остин теряется, отступая на шаг назад. Голова сильно закружилась, и он чуть не упал в обморок, потому что никто не должен знать про Гарри, иначе его найдут и убьют. — Я же говорил, Остин, я не стану сообщать о своих догадках. Мне это не интересно. Лучше посмотрю на то, как все выйдет в конечном результате. — Но… Как? — удивлённо спросил он. — Я просто прекрасный клоун! Я восхитителен! — рассмеялся Джаспер, закружившись на одном месте. — Я для всех общий враг, ибо знаю все!

                                    ***

— Удивительный наш мир, правда ведь? — ахнула Элизабет, распустив свои волосы, и густо покраснела из-за кудрявости. Ей очень хотелось выглядеть безупречно, как Астрея, быть невероятно красивой и получать от парней столько внимания или хотя бы найти одного, чтобы испытать весь спектр положительных эмоций от любви рядом с этим человеком, но как бы сильно она не пыталась быть красивой, у неё ничего не получалось. Никак не изменить свои волосы — они останутся такими. Никак не изменить веснушчатое лицо и нос пуговкой. — Ты о чем? — заговорил, наконец, Гарри, который молчал все это время. Они сидели на улице, когда во дворе школы таится холодная зима, пробирающая, но приятная. Слышат, как заливисто от счастья смеются первокурсники. Взгляд девушки падает на парочек, которые целуются, обнимаются, а Гарри всматривается на счастливых детей, и в то же время Арктур следит за их выражением лица. По большей части он борется внутренними конфликтами. О том, что надо ли пригласить его на бал или нет. Если озвучит то, что хочет, то это равно на признание в любви, а это очень сложно. — Я о том, что не смогла бы жить в мире магглов. У них ничего нет. Ощущение сырости, скукоты, и ничего больше. Нет у них капельку волшебства, и мне любопытно, откуда они черпают энергию на жизнь, если рядом такая гнетущая обстановка? Гарри затравленно усмехается, вспоминая всю гниль магглов. Начиная с изнасилования невинных людей, животных до убийства и поеданию себе подобных. Все это мерзость, которую не выветрить из этой планеты. Каждый из людей думают о мире, но истинное желание кроется слишком глубоко. Именно поэтому многие скрываются в подземельях. Особенно знаменитости, у которых есть много денег и связей, правители стран и многие другие, у которых на руках есть вседозволенность. И даже сам народ не настолько невинный, чтобы считаться ангелами. Они тоже когда-нибудь в своей жизни грешили. Естественно не все, но большинство людей такие. Гарри все это знал и видел собственными глазами. — Согласен. Я бы тоже не хотел жить среди них. — ответил он, не объясняя свою мысль. — Так, с кем ты решил пойти на бал? — через несколько минут тишины озвучил свой волнующий вопрос. Арктур выглядел бледнее обычного. Элизабет заинтересованно повернулась к другу. — И правда. С кем ты пойдешь? Гарри слышал мысль каждого. — Я еще не решил, но есть человек, с кем бы хотел пойти на бал. — Правда? И кто же он? — попытался улыбнуться Арктур. Элизабет взглянула на Арктура, и засмущалась, переводя взгляд вниз. — Почему бы вам двоим не пойти вместе на бал? — внезапно перевел тему Гарри, кинув взгляд на них. — М? Идеально же ведь. Арктур растерялся, и немного пошевелился, изображая недоумение. И посмотрел на подругу, которая вспыхнула и стала мотать головой в отрицании, глупо улыбаться. — Что ты такое говоришь? Чушь несешь, Гарри! — ответила посмеиваясь, а в голосе была слышна дрожь. Однако коротко взглянула на рассеянное лицо Арктура, и обнаружив, что он даже не пытается задуматься об этом, немного поникла. — С чего бы мне приглашать её на бал? Девочку, которая с детства ни во что меня не ставит? — сказал он, подразумевая, что и не прочь пригласить, просто отшучивается. Элизабет не смогла сдержать свою эмоцию и попрощалась с ними мгновенно, в ту же минуту и убежала в школу. Арктур похлопал ресницами и недоуменно уставился ей вслед, и затем посмотрел на друга, у которого спокойный вид. — Я, кажется, её задел, верно? — прошептал он. — Ты ей нравишься. — вставил Гарри слишком быстро и неожиданно, что друг уставился на него непонимающее еще минуту. — Что? — Я знаю это, Арктур. Поверь мне на слово. Ты ей нравишься, и мне кажется, что чувство зародилось задолго до этого, но она не подозревала. Вы просто выросли, изменились внешне, и она взглянула на тебя с другой стороны. Ты её привлекаешь, Арктур. Почему бы тебе не пригласить её на бал? Может, она тебе понравится. Элизабет хороший, добрый человек. С ней ты безусловно будешь счастлив, Арктур. Арктур немного помолчал прежде, чем ответить на его слова, которые застали его врасплох. Внутри живот сжимался из-за давления, растет какая-то робкость и дикое смущение, одновременно сердце тревожно забилось. Он совсем не ожидал такого поворота в жизни. — Гарри, ты знаешь, мне трудно что-либо сейчас предпринять. Мне кажется, если я приглашу её, всё изменится, и я не уверен, что готов к этому. Я слишком боюсь. Я не хочу потерять её как друга. — он немного замешкался, переваривая собственные слова. — Я ценю твоё мнение, но мне нужно время, чтобы понять, что на самом деле я чувствую. Я не могу просто… поступить так, как ты говоришь, не будучи уверенным. Но, может быть, ты прав, и я всё же должен рискнуть. Гарри молчал, глядя на его плечо. И усмехнулся, сложив руки на груди и наклонив голову чуть вбок, словно оценивая Арктура. В его глазах мелькнула уверенность — такая, что даже самые прочные стены сомнений могли бы рухнуть под этим взглядом. — Послушай, Арктур, — наклонился чуть-чуть в его сторону, но всё ещё сохраняя границы. — от тебя в данный момент требуется приглашение на бал. Это не сложно, и не требует особых проблем. Гарри усмехнулся шире, но в этой усмешке не было насмешки — только лёгкий вызов. Арктур почувствовал, как у него перехватило дыхание. Гарри сидел слишком близко, говорил слишком уверенно, смотрел так, будто видел его насквозь. И Арктур понимал, что сопротивляться бесполезно. Он сглотнул, пытаясь не выдать дрожь в голосе, и заставил себя усмехнуться — легко, почти небрежно. — Ты, как всегда, прав, — сказал он, с трудом удерживая ровный тон. — Я просто усложняю всё, где этого не требуется. Если это действительно так просто… то почему бы и нет? — Арктур отвёл взгляд, сделав вид, что его больше заботит узел на манжете, чем этот разговор. — Думаю, я приглашу её, — произнёс он, и в голосе проскользнуло что-то, чего не должно было быть. Может, легкая усталость. Может, что-то ещё. Он снова поднял глаза на Гарри и улыбнулся, но улыбка вышла слишком безупречной, слишком отрепетированной. — Спасибо за совет. Гарри с усмешкой на лице отодвинулся от него, и перевел взор вперед, мысленно упрекая себя за то, что почувствовал слабость по отношению к собственному другу. И слабость была лишь из-за чувства власти над ним, а не из-за возможной симпатии. У него иные планы, чем чувствовать очередные бесполезные эмоции, которые сбивают тебя с цели.                                      

Лесной Кубок: Испытание Факультетов

Волшебники из Министерства Магии приступают к подготовке Запретного леса к следующему опасному заданию с величайшей осторожностью и мастерством. Сначала они создают магический барьер — мерцающий купол, который охватывает весь лес. Этот барьер не только скрывает происходящее от посторонних глаз, но и защищает территорию от непредвиденных магических сбоев и возможных существ, которые могут проникнуть извне. Далее несколько специалистов по погодным чарам начинают расчищать снег. Они взмахивают волшебными палочками, и белое покрывало поднимается в воздух сверкающими хлопьями, кружится вихрем и исчезает, словно растворяясь в самой магии. Земля под снегом мгновенно становится сухой и теплой, как будто весна пришла раньше времени. Температура в лесу начинает меняться: чары мягко растапливают холод, превращая его в уютное тепло, которое не отпугивает лесных существ, но делает обстановку комфортной для предстоящего задания. Трава становится зелёной, деревья сбрасывают ледяные оковы, а воздух наполняется свежестью, смешанной с нотками волшебства. Некоторые деревья, особенно древние, реагируют на заклинания, медленно и распрямляя ветви и встряхивая остатки инея. Магические создания леса настороженно наблюдают за процессом, но не вмешиваются — они уже привыкли к вмешательству Министерства. Когда подготовка завершается, ведущий маг проверяет защитные чары, укрепляя их дополнительными слоями магической энергии, чтобы никто случайно не смог сбежать или проникнуть внутрь. Теперь Запретный лес готов, и волшебники с удовлетворением покидают его, оставляя в воздухе лёгкое свечение от недавно наложенных заклинаний. Ученики Хогвартса замечают изменение Запретного леса, когда выходят на прогулку рано утром, чтобы проветриться, подышать свежим, зимним воздухом. День назад тропинки, идущие к лесу были завалены сугробами, кроны были покрыты снегом, а сейчас их не видать. Те, которые ходят в лес за магическими существами; которые интересуется жизнью существ, замечают изменение первыми. И после обеда собрались толпа любопытных учеников, которые разглядывают сверкающий барьер, который не впускает никого в лес. — Чувствуете? — вымолвила восхищенная Элизабет. — Здесь гораздо теплее! — Мы и видим тоже. — ответила саркастично Астрея. — Там нет снега и растения буквально позеленели. — Что ж, получается, — растерянно прошептал Арктур. — Там будет проводиться наш следующий тур? — Видимо. — просто ответил Том, все еще разглядывая темный лес, словно сможет кое-что загадочное заметить. — Это точно рук дело Министерства! — заявила Элизабет. — Они приготовили нам более уютную атмосферу для проведения турнира. Чтобы мы не мерзли! —Это очевидно. — ответил Арктур, все еще потрясенный тем, что действительно собирается играть в игру. — Полагаю, — наконец подал голос Гарри, что друзья обернулись, кроме Элизабет. — игра будет на выживание или же мы должны будем просто бегать. — Что не меняет своей сути. — продолжил за него Том. — Верно, но все зависит от правило игры. — улыбнулся Гарри, кинув свой взгляд на каждое плечо своих друзей. — Может, мы просто будем бегать или же использовать защитные, боевые заклинания. В первом туре хотели, чтобы мы использовали легилименцию, а сейчас, возможно, хотят, чтобы мы защищали себя. Как вы сами прекрасно осведомлены, в Запретном лесу обитают самые различные существа: безобидные и опасные. Они, возможно, никуда не делись, поэтому все это наводит на мысль, что в следующем туре мы будем непременно защищаться. — Мне это не нравится. — дрожащим голосом сказал Арктур. — Мне все это совсем не нравится. — Мы вынуждены играть. — ответил ему Том, немного вздохнув, и еще раз окинул взором Запретный лес. — К слову, мы так и не узнали кто бросил наши имена в кубок. — Мы и никогда не узнаем как это могло произойти.  — вздохнув ответил Гарри. — Лучше стоит поразмыслить над игрой. Уверен, что игра будет на выживание. Во всяком случае, в турнире не бывает легких игр. Может, нам стоит потренироваться, пока не объявят правило следующей игры? — Ты прав, Гарри. Но как мы будем тренироваться? Нас не учат к боевым искусствам! — немного с возмущением ответила Элизабет, поворачиваясь к своим друзьям. —  Я вас научу! Моя мама учила меня драться, поэтому я знаю. — вдохновленным тоном сказал Гарри. —  Серьезно? — удивились одновременно все четверо. Четыре длинных стола факультетов были наполнены шумом, смехом, шёпотом и ароматами вкуснейших блюд, которые бесконечно появлялись на тарелках. Смех, ароматы пирогов, запечённой курицы, шоколадных пудингов и тыквенного сока наполняли воздух. Но поверх всей этой суеты чувствовалось нечто другое — напряжённое ожидание. Будто сам замок знал: ночь будет особенной. — Слушай, я понимаю, что ты желаешь нам лучшего, но не мог бы ты хоть немного притормозить с этим обучением? — наконец высказался Том, лицо его побагровело от злости. — Что-то не так? — удивлённо спросил Гарри, заметив, как остальные мрачно переглянулись. Казалось, они давно хотели заговорить об этом, но не решались. — Ты ещё спрашиваешь? — вспыхнул Том. — Разве ты не видишь? Мы все вымотались. Это уже не обучение, Гарри — это настоящее избиение. Мы две недели делали всё, что ты велел, не обращая внимания на боль. Ты буквально доводишь нас до предела, заставляешь выполнять невозможное! — он тяжело выдохнул и добавил: — Где ты вообще этому научился? Уж точно не у своей мамы. Ты правда думаешь, что нормально — вот так внезапно оказываться в двух местах одновременно, будто по щелчку? — Простите, если переусердствовал, — стеклянным голосом ответил Гарри, глядя сквозь них, будто вовсе не слышал. Он и сам на мгновение забыл, что его мать когда-то обучала его так же — жестоко и омерзительно. Ему всего лишь хотелось помочь. Он хотел сделать их сильными — такими, чтобы они могли защитить себя в любой момент. Ведь в магическом мире никто из преподавателей и всерьёз не задумывается о тёмной магии, о дуэлях, о возможной войне. Словно внезапная катастрофа — это что-то невозможное. — Не считаю, что всё было настолько плохо, — ответила Элизабет, сидя с прямой осанкой. Она бросила взгляд на холодное лицо Гарри и едва заметно улыбнулась. — Мне, например, понравилось. Я узнала, как защитить себя от всяких врагов — будь то вампиры, оборотни или кто похуже. Эти знания мне нужны. А в турнире я уже воспользуюсь тем, чему ты нас научил. Теперь я хотя бы примерно понимаю, как быстро использовать аппарацию. — Всё потому, что ты легко обучаешься, Элизабет, — возразил Том, недовольно морщась. — Но это не значит, что ты должна пренебрегать своим здоровьем. Телепортация — опасное искусство, которому мы вообще-то должны обучаться после семнадцати. И вообще… зачем тебе понадобилось учиться драться?! — Я вот вообще не хочу драться, — вдруг подал голос Арктур. Его тон был унылым, почти уставшим. — Вы же сами видели, как я обращаюсь с волшебной палочкой. Неужели обязательно нападать? Разве нельзя использовать только безобидные заклинания? На несколько секунд повисла тишина. — Нет. Я просто… ошибся, — наконец ответил Гарри, и на его лице появилась холодная, почти отстранённая улыбка. — Больше не будет никаких тренировок. Гул голосов в Большом зале внезапно замирает, когда директор поднимается. — Тишина, ученики Хогвартса! Настал час, о котором вы обсуждаете с начала учебного дня. С момента последнего проведения прошло много лет. Сегодня — ночь, когда древняя традиция вновь вступит в силу. Вас ждёт турнир, что проверит не только силу вашей магии, но и храбрость, верность, ум и хитрость. Турнир, что проходит в сердце самого загадочного и опасного места нашего мира — в Запретном лесу. Правила просты. Три Кубка. Три факультета. Лес — ваш единственный путь. Кубок будет в руках каждого факультета… но победителем станет лишь тот, кто донесёт их до Алтаря до самого рассвета. Вы должны украсть Кубок у других. Вы можете плести чары, строить ловушки, обманывать и прятаться. Но помните — лишь магия, разум и дух команды приведут вас к победе. Напоминаю, мои дорогие и юные волшебники, насилие, помощь преподавателей и использование внешних артефактов — запрещены. Используйте свою силу мудро. Путь не будет лёгким. Лес… пробуждён. — директор замолкает, довольствуясь охваченным восторгом между волшебниками. — Итак… подготовьтесь. В полночь — встречаемся у границы Запретного леса. Лесной Кубок… начинается! На столе как обычно напряженная обстановка. Всем было любопытно, но и многие стали опасаться от следующего турнира. Как им выжить в таких условиях? В лесу? Было страшно даже об этом подумать. — Это неразумно! — внезапно воскликнул Гарри, нарушив тишину, которая была почти успокаивающей. — Нас ведь вообще не тренировали весь учебный год, а теперь хотят проверить, как мы будем защищаться? Чем, спрашивается? Что делать, если на нас нападёт, скажем, оборотень? Как все отреагируют? Попытаемся отбиться жалким Экспеллиармусом? — Вот тут я, пожалуй, соглашусь с тобой, — нервно выдохнул Том, опуская взгляд. — Благодаря тебе мы хотя бы знаем, какие заклинания можно использовать для защиты. — Получается, ты не зря нас тренировал, Гарри. Ты умница! — с искренним восхищением подала голос Астрея, её глаза засветились воодушевлением. — Но как быть с остальными? — озабоченно спросил Арктур, заговорив не о себе, а о других. — Они же вообще не знают ни про защитные, ни про боевые заклинания… Может, стоит с ними поделиться? — Ещё чего! — резко ответила Астрея, нахмурившись. — Чем ещё делиться? Может, сразу поможем им обыграть нас? — Верно, — кивнул Гарри. — Это наш козырь. Мы должны быть на шаг впереди. Не стоит ничего рассказывать. Уверен, чистокровные знают боевые заклинания. Не зря же их называют чистокровными, верно? — Ты что, что-то имеешь против них? — с сомнением спросил Том, прищурившись. — Что? —переспросил Гарри. — Думаешь, если они чистокровные, то обязательно знают больше? Перед тобой сейчас тоже сидят чистокровные, Гарри. Но мы не знали. Нас никто не обучал, потому что нам пообещали, что ничего плохого не случится. Что всё будет мирно. Что война — в прошлом. Наш добрый, хороший министр пообещал нам небо без угроз. Гарри слегка усмехнулся, но быстро подавил в себе желание снова продемонстрировать, насколько он знает больше других. — Да. Ты прав, Том. Я опять сказал лишнее. Извините. — Прошу внимания! — внезапно раздался громкий голос от преподавательского стола. Все головы повернулись. Директор Хогвартса, высокий волшебник с глубоко посаженными глазами, встал. На нём была тёмно-синяя мантия, отороченная золотыми символами — символами древней магии. Его голос, усиленный заклинанием, прозвучал чётко, не оставляя ни тени сомнения: — Участники следующего этапа турнира, приготовьтесь. Через три часа вы отправляетесь в Запретный лес, а пока вы должны немедленно отправиться в свои спальни, и отдохнуть, отоспаться. Гарри поднял глаза. Он почувствовал, как напряжение в зале стало почти физически ощутимым. Казалось, воздух стал плотнее. — Напоминаю вам правила, — продолжил директор. — Каждому факультету предстоит забрать Кубок у другого факультета и доставить его в назначенную точку. У вас будет одна ночь. Всё, что произойдёт в лесу — часть испытания и останется там. Никто за вами не будет следить. Союзы не запрещены, но и не гарантированы. Том тяжело сглотнул. Астрея замерла, уставившись в стол. Арктур порылся в мантии, проверяя, на месте ли его палочка. Гарри встал. — Нам пора. Как только директор замолчал, Большой зал наполнился звуками — не громкими, но тревожными. Шёпот, сдавленные вздохи, скрип ножек стульев по каменному полу. Некоторым стало не по себе, другим — наоборот, азарт заиграл в глазах. Они начали двигаться к выходу, идя за старостой Слизерина. Уверенной походкой шла за ними Элизабет, и взгляд её блестел — не от страха, а от напряжения. Внутри бушевала смесь адреналина и решимости. — Вот она, проверка, — пробормотала она. — Или мы покажем, чего стоим… или... Арктур, напротив, побледнел. Он остановился растерянно вглядываясь в пространство, будто ждал, что кто-нибудь отменит весь этот тур. — А если мы не найдём кубок?.. — тихо произнёс он. — А если кто-то… не вернётся? — Никто не погибнет, — хрипло ответил Гарри, поравнявшись с ним. Уверенно сжал его плечо. — Доверься мне, Арктур. Часы на башне Хогвартса пробили полночь. Их гулкое эхо, разносившееся по древним коридорам, словно отрезало остатки школьного уюта. Все разговоры стихли. Наступил час испытания. Двери замка с тяжёлым скрипом распахнулись наружу, открывая путь в безлунную ночь. Холодный ветер ворвался внутрь, заставив огоньки свечей на стенах дрожать и гаснуть. Где-то вдалеке протянулся вой — то ли зверя, то ли самого леса, что затаился в ожидании. Колонна учеников вышла за пределы школы. Мантии шуршали, шаги эхом отдавались по каменным плитам, а каждый шаг казался всё более оторванным от привычной жизни. Теперь впереди был только лес. Факультеты держались отдельными группами. Гриффиндорцы шли с высоко поднятыми головами, но стиснутые челюсти и частое дыхание выдавали их волнение. Слизеринцы двигались организованно, почти бесшумно как тени. Пуффендуйцы держались ближе друг к другу, плечом к плечу. Гарри почувствовал, как Арктур дрожит рядом. Он коротко сжал его плечо. Арктур молча кивнул. Запретный лес ждал впереди — тёмный, мрачный и странно живой. Ветви его деревьев тянулись вверх, будто пытались дотянуться до неба, но так и застыли в вечном движении. Листья не шевелились — как будто сам воздух внутри леса был другим, густым, вязким. Группировка разделились, чтобы войти в Запретный лес с троих сторон. — Остановитесь, — раздался голос декана Слизерина, которая шла впереди. — Дальше вы идёте сами. Без преподавателей. Она медленно повернулась к ним, её выражение было серьёзным. — Прямо здесь начинается граница леса. Как только пересечёте её — начнётся отсчёт. Помните: вы не одни. Лес дышит. Лес наблюдает. Не доверяйте ему и не теряйте себя. Никто не ответил. Просто медленно пошли вперёд. Гарри и его команда на миг задержались. Вдохнули воздух, наполненный сыростью, тенью и чем-то древним. Затем сделали шаг вперёд. Земля под ногами изменилась — теперь это была уже не хогвартская лужайка, а лесная тропа, влажная, гулкая, словно сама земля слушала. Они вошли в Запретный лес. Тьма сомкнулась за ними. — Ну и что мы теперь будем делать? — истерично закричал Арктур, оглядываясь вокруг. Лес казался как никогда страшным местом, откуда не было ни единого выхода. Вход, через который они проникли сквозь барьер, исчез — словно растворился в воздухе. — Предлагаю найти укромное место, чтобы затаиться от наших соперников. Не думаю, что они сидят сложа руки. Возможно, они уже действуют или придумывают план, как забрать у нас кубок. Мы должны его спрятать, — умозаключил Гарри, всматриваясь в тьму за плечами товарищей. — Спрятать? А не лучше ли держать его рядом с нами? — предложила Астрея. — Нет, спрятать — разумнее. Они поймут, что мы носим его с собой. Если нас покалечат, им будет легко забрать кубок, — резко возразил Том. Гарри замолк, обдумывая услышанное. — Я всё же предлагаю держать кубок при себе, — произнёс он в наступившей напряжённой тишине. Были слышны только взволнованные вздохи и выдохи. — Мы сделаем вот что… — четверо живо потянулись к нему, когда он начал шептать, объясняя план.