Проект «Вспыхни»

Поломанный Гарри, в котором всё ещё теплилась последняя искра надежды на снисхождение, на любовь, на спасение, стоял в том самом родном месте. Недалеко от особняка, но уже в гуще леса, где их никто не найдёт и не увидит. Его трясло, но не от холода, а от усталости. От того, что внутри всё дрожало, крошилось и стекало сквозь пальцы, как вода. Слёзы текли бесконечно. Лицо оставалось каменным, ни гримасы, ни крика, ни боли. Только беззвучное изнеможение. Он был истощён этой травмой. Так, как только может быть истощён человек, которого предавали слишком много раз. Сколько ещё? Сколько ещё можно разбивать одно и то же сердце, чтобы окончательно его уничтожить? В книгах писали правду: близкие знают, куда бить, чтобы ранить сильнее всего. Но это было больше, чем удар. Его выпотрошили. Оставили шелуху, тело, из которого наружу сочится лишь кровь. А всё, что было внутри, вывернуто, разбросано. Как будто его разорвали и оставили лежать. И он именно так себя сейчас и чувствовал. В этот момент Остин-Оуэн молча подошёл к нему. Он видел: Гарри разбит. Настолько, что даже не сопротивляется. Просто стоит, дрожащий, одинокий, почти не живой. — Мои друзья… признались, что с самого начала ненавидели меня, — прошептал Гарри. Будто каждое слово через кровь. — И? — холодно отозвался Остин-Оуэн. Его голос был как лезвие. — Ты действительно думал, что они были тебе друзьями? Лучшие, да? Неужели ни разу не задумался, с чего вдруг тебя кто-то полюбил? — Не говори так… — слабо выдохнул Гарри, поднимая взгляд. Он не смотрел в глаза, только на его плечо. — Просто… просто выслушай меня. Я устал. Очень устал. От этой бесконечной ненависти ко мне. Я просто хочу… — Хочешь любви? — презрительно фыркнул Остин, вытирая нос, ведь ветер холодный, а Гарри даже не подумал о заклинаниях тепла. — Поэтому ты и нянчился с этими ублюдками? Которые, как оказалось, тебя ненавидят? А как же тот рыжий? Где он, Гарри? — каждое слово Остина, как гвоздь в грудную клетку. Сердце Гарри, уже растерзанное, начинало кровоточить ещё сильнее. — Чего ты на меня так смотришь? — резко бросил Остин. — Ты ведь ради их любви делал всё, что угодно. Терпел, когда тебя обвиняли, унижали. Настолько был слеп? А теперь пришёл ко мне. Что ты хочешь найти во мне, а? Что, Ло не захотел залезть с тобой в постель? Не смог утешить, обогреть, полюбить? Вот и приполз ко мне, да, ублюдок? И Гарри упал на колени. Не потому, что хотел. А потому что не мог больше стоять. Ни физически, ни душой. — Прекрати, Оуэн… — прошептал он, не замечая, как глаза Оуэна вспыхнули от внутренней злости и бессилия. Он не видел, как по щекам Остина катились слёзы, гневные, горячие, настоящие. — Какой же ты… урод, — прорычал Оуэн. — Моральный урод! Ты сам себя до этого довёл! Чего ты ищешь в других, Гарри, когда всё это время был я? Почему ты лезешь ко всем подряд? Я уверен, ты пришел ко мне в последнюю очередь, я прав? Хочешь, чтобы я выслушал? Ха!— он заорал во весь голос, как раненое животное. Смешанные чувства клубились в груди Гарри, как что-то липкое, вязкое, почти чудовищное. Будто боль имела вес, форму и дышала прямо под его рёбрами. Он не смотрел ни на кого, только в снег. Чистый, искристый, равнодушный. Гарри стоял всё ещё в одном лишь костюме. Холод проникал в кожу, сковывал кости. Руки, ноги давно замёрзли, пальцы не чувствовали себя живыми, но ему было всё равно. — Просто… выслушай и пойми… — выдохнул он, голос сорвался на дрожь. В этот момент в него полетел камень. С ближайшей земли. Снег не успел его укрыть. Он попал точно в голову. Гарри пошатнулся и молча сидел, а по его лбу медленно поползла тонкая струйка крови. — Заткнись, Гарри! — выкрикнул Оуэн. Его голос срывался от злости. — Лучше скажи мне, ты полез к нему?! Гарри едва понял, что услышал щелчок. Он поднял взгляд. Оуэн стоял, держа пистолет. Дуло смотрело прямо ему в лоб. — Что ты… что ты делаешь? — прошептал Гарри. Он медленно поднялся с колен. Тело шаткое, ноги ватные. — Ты собираешься убить меня? — Отвечай, сука! — заорал Оуэн. — Ты целовался с ним? С Ло? Или с этим новеньким, мразь? Или вообще к своим друзьям лез?! Ты к ним, да?! В постель, в губы, в объятия, куда?! Куда ты полез, Гарри?! Он кричал так, что голос срывался в хрип. Он буквально пылал от ярости. Гарри отступил назад, тяжело дыша. — Оуэн… опусти пистолет… — Не отвечаешь, ублюдок. — истерически засмеялся тот. — Значит, ты опять предал меня. Гарри только теперь заметил, что Оуэн плакал. Слёзы стекали по его лицу. — Ты… ты плачешь? — шепнул Гарри. И впервые в жизни подумал, что скорее всего это конец. Его жизнь оборвется в этом месте. В холодном, магловском месте, где его никто больше не найдет. Покинутый и преданный всеми, кого все ненавидели. — Ты не понимаешь, что я чувствую, Гарри! — выкрикнул Оуэн. Его голос разрывал лес. — Пора всё закончить. Я убью тебя, Гарри. Заберу твою жизнь. Потому что ты должен был принадлежать только мне! Он шагал ближе, всё ближе, сжимая в руке оружие. — А мы… постоянно не вместе! Ты там, я здесь! Думаешь, мне легко? Думаешь, мне сладко, зная, что ты с кем-то другим? Что ты смотришь на кого-то, улыбаешься кому-то, дышишь рядом с кем-то?! — он срывался в крик, в отчаяние. — Ты только мой, Гарри! Почему ты до сих пор этого не понял?! Почему, чёрт возьми, ты не видишь, как я задыхаюсь от одной мысли, что ты не рядом?! Гарри продолжал стоять. Слёзы лились по щекам. — Мне не угнаться за ними. А вдруг ты полюбишь кого-то другого?! — Оуэн задыхался. Глаза полны безумия. — Ты сам виноват в своей же смерти, чертово неудачник! Я… убью тебя, Гарри, — прошипел он, и выдернул пистолет перед собой. — И тебе стоит бежать. Защищаться. Заклинания, плевать. Я всё равно иду за твоей жизнью. Он резко указал вглубь леса: — Беги! И Гарри побежал. Он просто бежал, как тот, кто ещё хочет остаться живым. Он спотыкался, падал и сбивал руки в кровь. Дышал, как будто проклинал каждый вдох. Мороз резал лицо, лёгкие горели от воздуха, в ушах стоял только шум и животный страх. Он не мог поднять палочку. Не смог ударить в ответ, потому что за ним бежит всё ещё тот, кем он дорожил. Ло аппарировал в то самое место, где Гарри в последний раз встречался с Остином. Он появился в темноте. Вокруг густая тишина, лишь далёкий свет из окон дома Остина слабо пробивался сквозь ночной мрак. Всё казалось вымершим. — Гарри? — позвал он, но в ответ только ветер. Он начал искать. Обходил деревья, заглядывал под выступы, за каждую тень. Напряжение скручивало грудь. Выстрел. Глухой, с левой стороны. Ло вздрогнул. Узнал звук, тот самый пистолет. Он знал, как он звучит. Он слышал его раньше из рук Остина. Он сорвался с места. Без мыслей. Просто бежать. Он активировал палочку: — Люмос! Свет вырвался вперёд, рассекая тьму. Ло метался между деревьями, почти вслепую. Каждую секунду казалось, что он уже опоздал. Прошло не меньше десяти минут, когда раздался ещё один выстрел. Потом ещё. Ло не чувствовал ног. Не дышал, а просто мчался. И тогда он увидел фигуру в чёрном, склонившуюся над кем-то, лежащим на земле. Он резко остановился. Это был Остин. Он выпрямился, как вспугнутый зверь, и тут же развернулся к нему. В его руке всё тот же пистолет. Ствол тут же поднялся, направленный на Ло. Но он не смотрел на него. Он смотрел на землю. На Гарри. Тот лежал в снегу. Весь в крови. Лицо бледное, словно выжженное лунным светом. Под его телом расползалась алая лужа. И всё вокруг остановилось. — Что ты наделал?! — закричал Ло, рухнув на колени возле Гарри. Его руки дрожали, он машинально коснулся его плеча, будто надеясь: он дышит, он ещё жив. — Уйди прочь, Ло, — глухо отозвался Остин, — иначе маглы не поймут, почему тут окажутся три трупа сразу. Они будут искать ваше место. — Три? — Ло вскинул на него взгляд, растерянный, как будто только сейчас осознал. Остин выпустил пистолет из руки. Он просто сел рядом с Гарри, прикрыл лицо рукой. Он рыдал беззвучно, судорожно, словно рушился внутри. — Я убил его, потому что не могу жить без него. Потому что он лезет ко... — Это не так! — закричал Ло, и голос у него сорвался. — Это не так, Остин! — Он поднялся, наклонился к нему, лицо перекошено от злости и боли. — Гарри не лез ни к кому! Это я пытался признаться в любви! Он никого не принимал. Ни меня, ни Арктура, ни Сэма. Никого! Понимаешь, никого! Он всегда говорил о тебе. Всегда! Он выбирал тебя, ты, болван, слышишь?! Он… он любил тебя, идиот! Остин сжался, сломался. Медленно опустил глаза на тело Гарри. Его руки дрожали, губы дрожали, а дыхание стало рваным, как у раненого зверя. — Уходи, Ло… — прошептал он, еле слышно. — Скоро придут мои люди. Они не должны тебя увидеть. — издалека послышались голоса. Кто-то звал. Кричал. Голоса приближались. — Они уже ищут меня, — выдохнул Остин. — Они похоронят меня рядом с ним. Он взял пистолет. Навёл дуло на висок. Рука дрожала, но взгляд стал спокойным, почти мёртвым. Он смотрел только на Гарри. Ло резко отвернулся, не в силах больше смотреть. Его лицо заливалось слезами. Он слышал шаги. Кричащие голоса совсем близко, но для него всё уже закончилось, потому что Гарри больше нет. Громкий, оглушающий выстрел. Ло сразу же аппарировал, потому что люди прибегут на звук.

***

Без Гарри всё стало серым. Жизнь, казалось, потускнела и никто даже не попытался выложиться в последней, третьей игре. Команда, потерявшая своего сердца, стала лишь второй. Первое место досталось гриффиндорцам, но больше всего болело не поражение, а равнодушие. Ни один преподаватель не задал ни одного вопроса. Никто не поинтересовался, куда исчез Гарри. Никто не спросил, почему он больше не приходит на уроки. Все продолжали жить, смеяться, играть, учиться, словно ничего не случилось. Только жизнь четырёх друзей остановилась. После Святочного бала они перестали говорить друг с другом, словно с Гарри ушло всё настоящее. Они не разговаривали больше месяца. Весна вступила в свои права: солнце пригревало, ученики щеголяли в лёгкой одежде, на улице царила жизнь. Но в четверых всё было иначе. Всё замерло. — Такая тишина между нами мне не по нраву, — негромко произнёс Арктур. Он собрал с собой двоих друзей, и они вместе вошли в Большой зал. Там, за дальним столом, одиноко сидела Элизабет. Она подняла взгляд, в её глазах была пустота, убивающая своей печалью. — Это не моя идея, — пробормотал Том, опуская взгляд. — Просто Арктур настоял. Все трое сели рядом. Арктур и Астрея напротив. — Что нам теперь делать? — спросил Арктур. Все лишь пожали плечами. — Не знаю, — тихо отозвалась Астрея. — Мы действительно виноваты перед ним. — Может, он просто обижен на нас? — с надеждой проговорил Том. — Ну, исчез на время. Он вернётся. И тогда мы... тогда попросим у него прощения. Обязательно. — Да… ты прав, — слабо улыбнулась Астрея, побледнев. — Мы ведь… мы ведь его не ненавидим, правда ведь? — по её щеке скатилась слеза. — Мы... Лично я ненавидела. — Элизабет вновь заплакала. Вот уже каждый день плачет, и сегодня не стал исключением. — Я правда это чувствовала, когда впервые с ним познакомилась, а потом... он делал многое для меня... — она зарыдала в голос, что другим пришлось использовать заклинание тишины. — Затем... затем я начала чувствовать чувство вины, а она пожирала меня изнутри. Я не могла больше... Иногда думаю, что это, наконец-то, закончилось. Мучение закончилось. Мы рассказали ему всю правду. Потому что я не могла уже выносить. Не могла больше держать боль в себе. — У меня так же, — сказал Том, глаза налились слезами. Остальные кивнули. — Мы должны… должны попросить прощения. — Просить прощение? — горько усмехнулся внезапно Арктур. — И что ты ему скажешь? Прости за то, что пытались дважды тебя убить? За то, что все это время тебя обманывали? Разве это не эгоистично? — взорвался Арктур. — Мы просим прощение за то, чтобы снять с себя груз. Это чудовищно! — А что ты тогда предлагаешь? — огрызнулся в ответ Том. — Хочешь, чтобы мы избегали с ним встреч, постоянно прятались от него, чтобы что? Да, мы реально это сделали, но это не говорит о том, что мы должны отмалчиваться! — А кто, блять, сказал, что он нас простит? С чего ты, черт возьми, в этом уверен? — кричит Арктур. — И что с того, что он нас не простит? — Том чувствовал, как слезы все сильнее текут. — В отличие от вас я был подлым по отношению к нему. Я все равно просил прощение, чтобы втереться в его доверие. Думаете, мне хорошо от этого осознания? Мы должны быть рядом с ним. Но уже не из-за приказа, а потому что сами этого хотим. Гарри действительно стал нашим другом. Причем самым лучшим. Признайтесь в это. Именно из-за этого факта нам так больно от своих же поступков, разве нет? Я не прав? — Счастливы, подлецы? — к ним подсел Ло, который показался в школе только сегодня. Он тоже исчез после того дня вслед за Гарри, потому что тяжело справлялся с его потерей. Дома сидел в четырех стенах без желания выйти наружу. Мозгоправы пытались ему помочь по наставлению его родителей, но парню все равно было тягостно. Четверо вздрогнули. Элизабет даже хотела что-то сказать, но он её перебил: — Знаете, чем вы отличаетесь от всех? — все молчали. — Тем, что остальные ненавидели его открыто, а вы втихаря совершали ужасные поступки. Были рядом с ним, смеялись вместе, но за спиной пытались его прикончить. Вот вы кто! Вы сущие лицемеры! — его голос срывался, сидя в куполе тишины. Слезы опять вспыхнули. — Это вы виноваты в его смерти! Эти слова ударили, как проклятие. Все замерли. — Что... ты сказал? — спросил Арктур, который уже понимал, Ло не стал врать в такой ситуаций. Слезы начали течь у четверых, но лица оставались шокированными. — Что слышали. Гарри умер месяц назад. — Ло вытирает свои слезы, и замолкает, чтобы набраться с силой, но понимает, он вообще не вылечился от боли. — Мерлин, мне не было так больно... как сейчас. Я видел... Я видел его окровавленного. Он должен был жить... Почему так произошло? — В смысле он умер? — нахмурился Том в недоверии. — Что ты вообще несешь? — Я говорю правду, подлые лицемеры. — его голос дрогнул, задрожал. — После того, как он узнал всю правду от ваших уст, он помчался к Остину. — плечи задрожали, все слова застряли в горле. — Я пришел слишком поздно. Четверо ошеломленно сидели и слушали, не перебивая его объяснение. — То есть, получается... — Арктур активно похлопал ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд от обильных слез. — Его убил... Остин? Ло беззвучно кивнул. — Его смерть только по вашей вине. — Не вешай вину Остина на нас! — закричал Том, заметив как трое друзей помрачнели, отпустив голову вниз. Они чувствовали ядовитую вину. — Серьезно? Это же вы ему лгали все это время! — Он прав... Мы винов... — шепнула слишком тихим голосом Элизабет. — Ни черта подобного! — обозлился Том, сжав кулак встал со стола и злостно уставился на Ло. — Это Остин его убил, не мы. С чего ты вешаешь на нас вину? Не мы виноваты в том, что он умер! Включи свои мозги! Оба резко встали с места. Остальные ничего, кроме слез не видели, но пытались из остановить. — Какая, блять, разница, Том? — закричал Ло. — Вы все равно пытались его прикончить! Вы тоже косвенно убийцы. — Да, но не смогли же! — Том почти задыхался от боли, но упорно пытался отбелить честь своих друзей, которых очень любил. Особенно девушек. Они не были виноваты. — Ты реально предполагаешь, что мы хотели этого? — Ло замер, слушая его слова. — Ты думаешь, что мы хотели убить дорого нам человека? Да, да, Ло, мы, когда впервые познакомились, реально пытались, а когда начали первый раз, мы не хотели! Просто были вынуждены. Понимаешь? Думаешь, мы настолько слепы, чтобы не видеть какой Гарри на самом деле был лучшим человеком в нашей жизни? Думаешь, мы не понимаем, что он иногда подло поступает, но прям не так, чтобы не закрывать глаза? Думаешь, мы все забыли? Не смей винить девушек в смерти Гарри. Обвиняй меня, Ло, тысячу раз, но не трогай Астрею и Элизабет. Они ни в чем не виноваты. И мы не говорили Остину, чтобы он его убил. И помнится мне, он же его сильно любит. И кстати, мы никогда не видели Остина. Ло упал на стул, и уставился перед собой. Перед глазами все размылось. — Остин убил его из-за ревности. Он его ко многим парням ревновал. — осипшим голосом сказал. Том уселся, и закрыл лицо руками. — Считал, что Гарри полюбит меня или Сэма. — Гарри бы так не поступил. Он может флиртовать, но чтоб предать? Никогда. — ответил Том твердо, не открывая лицо. — Даже если бы поступил так, значит у него есть свои причины. И что теперь? — он открыл лицо, а руки страшно дрожали. — Этот Остин ушел, убив его? Ты оставил его тело там? — Там были магглы. Остин попросил меня уйти. Сказал, что их похоронят вместе. — В смысле? Вместе? — переспросила Астрея. — Да, вместе. — кивнул Ло. — Я не смотрел, но Остин прямо там убил себя. Если честно, я видел Гарри... Он там лежал весь в крови. Это сцена не выходит из моей головы. После спокойного разговора Ло попросил их не рассказывать этому мистеру Малфою, что Гарри был убит. — Думаю ты прав. — согласилась с ним Элизабет, которая все еще плакала. — Когда мистер Малфой просил, то выглядел очень одержимым. — ДА. — воскликнула громко Астрея. — Тоже так думаю. Мне тоже так показалось. — В смысле одержимым? Что это значит? — Просто говорил непонятные слова. — продолжил Арктур. — О том, что он сам должен убедиться в смерти Гарри. Что он должен видеть его тело. Так что, если Гарри похоронен в магловском кладбище, то не стоит говорить, что он вообще умер. Странно все это. — Да, согласен с вашим решением. — умозаключил Том. — При жизни Гарри тихо не смог жить. Все его ненавидели, обвиняли, жить ему не давали. Пусть лежит там в покое. Не хватало еще, чтобы и после смерти выкапывали его могилу. — Выкапывали? Думаете, он может? — шокировано посмотрел на каждого, и понял безо всяких слов. За них говорил их испуганные лица.

***

Дом Гарри был маленьким. Не богатым, не внушительным, не как у всех четверых друзей. Однако денег на жизнь хватало. На улице стояло жаркое лето, середина июля. — Я чувствую себя отвратительно, — тихо произнесла Элизабет, глядя куда-то перед собой. — И не говори, — тяжело вздохнула Астрея. — Я скучаю по нему. А вы? — она провела тонкими пальцами по щекам, стирая слёзы, что уже начали течь. — Конечно скучаем. Кто же по нему не будет. — Том отвернулся, пряча свои эмоции. — Ну, зайдём? — спросил Арктур, торопливо. Было видно, что он хотел поскорее зайти и так же быстро уйти. — Мне трудно войти, — покачала головой Элизабет. Том сжал её руку в знак поддержки. — Мне правда тяжело, ребята. — она поникла, обняв себя, словно защищаясь от мира. — Что случилось, Элизабет? — внимательно посмотрел ей в глаза Том. — Расскажи. Мы поможем, чем сможем. — Я… — голос её дрогнул. — Я пыталась поговорить с отцом. Рассказать всё, хотя обещала молчать. Но я… я доверяю ему. Он бы никогда не стал доносить до мистера Малфоя. Но теперь он меня сторонится. — Почему? — встревожился Арктур. — Я рассказала ему всё. Как обманывала Гарри, как пытались его убить, что всё это и его смерть моя вина. А знаете, что потом произошло? — она на мгновение умолкла. Все терпеливо ждали. — Он… ударил меня. — Что? — ахнула Астрея. — Мистер Нотт? Твой отец? Ударил тебя? Элизабет заплакала. Тихо, горько, но быстро вытерла слёзы. — Он сказал, что я виновата, что Гарри умер из-за моего обмана. Он дал мне пощёчину. Это было неделю назад… И вот уже три дня как он исчез. Дедушка паникует. Говорит, отец не выходит на связь. Его нет дома. Его нет на работе. Его вообще нигде нет. Тишина навалилась тяжелым грузом. Элизабет больше ничего не говорила, только утирала слёзы, пряча лицо в ладонях. Остальные стояли, будто кто-то выдернул из них воздух. — Знаете… я тоже рассказал маме. — вдруг признался Арктур. Его голос был почти неслышен, но после этих слов в повисла снова тишина. Все тут же обернулись к нему. — Она отреагировала негативно, — продолжил он, опуская взгляд. — Но не срывалась. Не ругалась. Она начала часто пропадать в последнее время, но всё равно продолжает заботиться обо мне. — К слову, — вмешалась Астрея, — я тоже рассказала отцу. И дедушке. — она вздохнула и обвела друзей потерянным, уставшим взглядом. — Но знаешь, они будто не поняли. О ком я говорю. Словно Гарри для них пустое место. Они слушали, кивали, но в глазах была пустота, не осуждение, а просто равнодушие. — Моим тоже было всё равно, — отозвался Том, нахмурившись. — Они просто отмахнулись. Ни одного вопроса. Ни "где он?", ни "что ты сделал?". Только: "ешь и иди в свою комнату". Они переглянулись. Тревога, будто ядовитый туман, вползала в грудную клетку. — Нет… нет, ребята, вы не понимаете. — вдруг воскликнула Элизабет, её голос начал срываться. — Это как раз ненормально. Любой родитель, нормальный человек отреагировал бы! Даже если они ничего не знали о Гарри, исчезновение несовершеннолетнего - это уже повод бить тревогу! Почему же никто не заботится?! — Чёрт. — Том побледнел. — Ты права. — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть липкую панику. — Теперь мне вообще всё не нравится. У меня ощущение… что всё это было спланировано. Что нами манипулировали. Что мы даже не понимали, почему сразу… ненавидели его. Слова Тома зависли в воздухе. — Почему мы тогда сразу ощутили такую агрессию к Гарри? — прошептала Астрея, бледнея. — Мы даже не знали его. Ни одного плохого поступка, и ни одной причины. А ощущение было такое, будто мы враги по рождению. — Это ненормально. — добавила Элизабет, дрожащим голосом. — Ненормально. Они замолчали. В голове каждого закрутились мысли, опасные и пугающие. Что, если их чувства к Гарри не были их собственными? Что, если то самое зло, в котором они обвиняли Гарри, всё это время не в нём было, а вокруг него? Что, если он был целью, потому что кто-то боялся, кем он станет?

***

— Простите, что так поздно пришли, — сдержанно начала Элизабет, держа в руках коробку с вещами Гарри. Они сидели на кухне. Атмосфера в доме была холодной, как и взгляд женщины напротив них, Одри Вуд, мать Гарри. Её лицо напоминало маску усталости, но глазах не было ничего, кроме мерзкой отстранённости. От одного её взгляда пробегал мороз по коже. — Это… вещи вашего сына, — Элизабет аккуратно поставила коробку на стол. — Нам очень жаль… — Вам жаль, что он пропал? — ледяно усмехнулась Одри, не отрывая взгляда. Ребята переглянулись. — В тот день… — продолжила она, — этот ублюдок был здесь. Пришёл, как побитый пёс. Думаете, я не знала, что вы его ненавидели? Что обманывали всё это время? — Мисс Вуд, пожалуйста… — Астрея попыталась сказать что-то, но женщина оборвала: — Не надо. Вы всё сделали правильно. Доказали ему, что он ничто, что его никто не полюбит. Всё как надо. — Простите, что? — выдавил Том, не веря своим ушам. — Вы что, не знали? — женщина чуть склонила голову, с видом, будто это самое очевидное. — Я всегда его ненавидела. Он вам разве не рассказывал? — Нет… — прошептал Арктур. — Он… он говорил, что вы проводили вместе время. Что вы… любите его. Одри расхохоталась так мерзко и громко, что у Элизабет на мгновение закружилась голова. — Люблю? Серьёзно? Эту скотину? Я же его в приют маглов отправила специально, чтобы сгнил там! Хотела, чтобы он сдох, а не вернулся в наш мир. И что в итоге? Его нашли. А потом ещё на суде начал защищать нас, как идиот. Зачем?! Мы ведь ненавидели его с рождения. — Как вы можете такое говорить? Это же ваш сын! — не выдержал Том и вскочил. — Вы хоть представляете, что с ним случилось?! — Что? — равнодушно отозвалась Одри. — Гуляет, как всегда. Вернётся. — Он не вернётся! — закричала Элизабет. — Он мёртв! Он… его застрелили. Тот магл, которого вы даже не знаете. Его убили! Мы не знаем даже, где он похоронен. Где он лежит... — Элизабет сорвалась на плач, её плечи дрожали от рыданий. — А вы… вы так спокойно… так равнодушно... — Зря мы пришли, — тихо прошептала Астрея, поднимаясь со стула, даже не глядя на Одри. Арктур молча подошёл к Элизабет, аккуратно взял её за руку, словно боялся задеть разбитую душу. Она вся дрожала от слёз, губы её тряслись. Четверо вышли из дома в полной тишине. Как только закрылась дверь, Астрея смахнула злые слёзы, и тут же вместе с остальными аппарировала прочь. Когда дверь захлопнулась, и воздух опустел от голосов подростков, Одри Вуд осталась стоять на месте, как истукан. Дрожащие пальцы, незаметно сжавшиеся в кулак, держалась, чтобы не упасть в обморок. Спустя минуту она медленно подошла к раковине, включила воду. Она просто смотрела, как холодная струя течет, заполняя пустоту тишины. — Убили... — тихо выдохнула она. — Гарри... мой мальчик... Только теперь из её глаз медленно покатились слёзы. Эти слезы были старыми, как будто лились с самого рождения Гарри, но сегодня в последний раз. Она резко схватилась за край раковины, словно не выдерживала собственного тела. Её затрясло. — Я всё испортила, — прошептала она себе. — Прости... Мерлин, прости меня, сынок... Она рухнула на колени, прижимая руки к груди, будто хотела удержать своё разбитое сердце. — Я просто... я хотела, чтобы ты стал сильным... Я боялась, что если ты вырастешь добрым, то ты не выдержишь этот мир. — её голос сорвался, и теперь она рыдала. — Я не умела по-другому. Я хотела... уберечь тебя... но убила. Одри вытащила старую фотографию с лифчика. Маленький Гарри, сидящий на улице, и не умеющий смотреть в глаза уже с детства. Ему было всего три. Тогда он еще не знал, что его ждет. — Я никогда не переставала тебя любить, — прошептала она, прижав фотографию к лицу. Её рыдания были глухими, захлебывающимися. Никто не видел, как самая холодная мать, по мнению всех, сгорала изнутри, теряя того, кого любила больше всего на свете, но так и не смогла правильно показать это. Она решила никому не рассказывать. Отец Гарри, её муж ничего не знал. Считал, что больной сын просто убежал. И радовался этому. Что мусор сам себя выкинул.