Проект «Вспыхни»

Хью, очнувшись, понял, что лежит в волшебной палатке. Она была просторной, почти как дом, но без привычных удобств. Рядом никого не оказалось. Когда он пошевелился, в голове вспыхнула острая боль, заставившая его зажмуриться и схватиться за виски. Он несколько раз пытался открыть глаза, но каждый раз снова их закрывал, пока зрение наконец не начало проясняться. Через несколько минут он поднялся с мягкой кровати и стал искать хоть кого-то. Он не понимал, что произошло и почему оказался здесь. Выйдя наружу, Хью заметил сидящего на земле Арктура. Кроме него, поблизости никого не было. Глазами он попытался найти капитана Ло, но безуспешно. Арктур, услышав треск, повернулся и посмотрел на него. — Где это мы? — спросил Хью. — Королевский лес Дин, — тихо ответил Арктур, лихорадочно перебирая в уме, как рассказать о случившемся, зная вспыльчивый характер собеседника. К тому же, он помнил, что Хью всегда относился к ним с презрением. Хью всё ещё то и дело прижимал ладонь к вискам, ведь голова гудела. Арктур сидел к нему спиной, будто нарочно, уставившись в деревья. — Как мы здесь оказались? И где Ло? — голос Хью был глухим и усталым, но в нём сквозил приказ, а не вопрос. Арктур прикрыл глаза на секунду. Этот разговор был неизбежен. — Мы удрали, — произнёс он негромко, с долгой паузой. — Я трансгрессировал, забрав тебя. Там уже было небезопасно. Ответа не последовало. Ни вспышки гнева, ни резкого движения, только тишина. Это насторожило сильнее, чем крик. Арктур всё-таки обернулся. Хью просто смотрел на него. Лицо было пустым, но в глазах мелькнуло что-то неприятное. — Ты не спросишь, почему? — осторожно спросил Арктур. — Не нужно. Я всё знал, — коротко ответил Хью, и это прозвучало так, будто он ставит точку в разговоре. Он сел рядом, не отводя взгляда. — Что именно знал? — Арктур невольно напрягся. — Что капитан был предателем; что он сливал Гарри наше местоположение; что все наши походы были ловушками. Он держал меня под империусом, но это не убило во мне ненависть к Гарри и к вам. — слова звучали спокойно, но в них чувствовался холод, как сталь перед ударом. Арктур выдохнул и хрипло засмеялся от облегчения и усталости. — Значит, ты спас мне жизнь, — продолжил Хью, чуть склонив голову. — Теперь у меня есть должок перед тобой. — он прищурился, и в уголках губ появилась тень усмешки. — но это не значит, что я изменил к вам отношение. Смех Арктура прозвучал уже иначе, с долей настороженности.

***

— Они должны прятаться где-то здесь. — тяжелым вздохом рассматривал гавань на острове Саут-Роналдси на Оркнейских острова. Они находились в Шотландии. — Ты что-то магическое видишь? — спросил он у старшего, который не меньше него злился. — Ненавижу искать. Такая трата времени! — огрызнулся он и стоял в позе ножницы. Ближе к ним было огромное море. Северное море раскинулось перед ними ровным, прозрачным горизонтом, словно само небо опустилось к воде. Оно дышало медленно и глубоко — мягкая рябь перекатывалась через себя, отражая тусклое северное солнце серебряными бликами. Солёный ветер касался лиц, проскальзывал в волосы, наполнял лёгкие свежестью, от которой казалось, что можно дышать бесконечно. В гавани Берика было тихо. Лишь приглушённый плеск волн о каменные стены пирса и редкий крик чайки нарушали тишину. Отсюда море казалось свободным и бескрайним, и на мгновение они забыли, зачем сюда пришли. Но взгляд снова возвращался к пристани, к полузатенённым закоулкам между лодками и складами. Где-то там должны были быть их притаившиеся друзья и среди этой чистой, просторной красоты они искали тени, прячущиеся от чужих глаз. Пока Арктур всматривался в чистую гладь моря, издалека донёсся крик. Оба они резко обернулись, затаив дыхание, чтобы различить звуки.К ним бежала Элизабет, волосы её свободно развевались за спиной. Между ними тянулась ржавая проволока, наверняка поставленная, чтобы люди не свалились с обрыва. Но для волшебников такие преграды не значили ничего: они низко наклонились и легко переступили через ограждение. На лицах мелькнули улыбки, у Арктура радостная и светлая, у Хью скорее облегчённая: наконец-то они нашли остальных. Дальше по берегу стояли заброшенные дома. В некоторых разместились колдомедики, раненых было слишком много. — Что здесь произошло? — резко спросил Хью у входа в один из домов, где лечили пострадавших. Его взгляд впился в Сэма, и тому явно не нравилась эта жёсткая, холодная сторона Хью. — Можешь так не смотреть? — раздражённо отозвался Сэм. — Удар был внезапным, хоть нас и успели предупредить благодаря Арктуру. Пять минут, чтобы собраться и всё, но они оказались быстрее. Видимо, поняли, что нам сообщили. — Не думаю, что они сразу поняли, — покачал головой Арктур. Все повернулись к нему. — Сторонники Гарри знали, что нас перехватят. План был в том, чтобы схватить вас, когда поймают нас, — сказал он, но сам был не до конца уверен в своих словах. Элизабет с Томом уловили странную нотку в его тоне. — Но не тут-то было, — усмехнулся Хью, отводя взгляд. — Наш золотой Арктур вдруг начал действовать не так, как они ожидали. К слову, как ты это провернул? Многие, кто попадали в такую ловушку, уходили вместе с Гарри. Арктур молча достал из-под рубахи амулет на цепочке. Хью нахмурился и сделал шаг назад, будто невольно. — Я перестраховался. Не знал, с чем столкнусь в их логове, — тихо пояснил Арктур. — Хитрый гад! — фыркнул Хью. Сэм и ещё несколько друзей Арктура разразились смехом.

***

Поздно ночью, когда море уже дышало только тихим шёпотом, они сидели у костра, доедая свежепойманную рыбу. Тепло от углей приятно грело лица, а воздух всё ещё был пропитан солью и дымом. — Как вкусно! Кто приготовил? Ты, Элизабет? — спросил Хью тоном, в котором сквозило сомнение. Элизабет выпрямилась, её взгляд похолодел. — Я не готовлю, — отрезала она. — Приготовил Том. Хью кивнул в его сторону, показал большой палец и, не скрываясь, закатил глаза, глядя на Элизабет. Та тихо шмыгнула носом и отвернулась к огню. — К слову, в чём теперь заключается наш план? — спросил Сэм, отпивая воду из фляги. На мгновение все стихли. Вопрос повис в воздухе, и будто даже пламя костра стало трещать тише. Кто-то погрузился в раздумья, а у некоторых по лицам скользнула тень усталости и потери. — Всё останется по-прежнему, — неожиданно сказал Том. Все взгляды обратились к нему. — Мы так и не выяснили, где находятся наши родители, близкие, да и все пойманные волшебники. Куда они хотели вас забрать? — Но мы точно знаем, что Гарри теперь не в Великобритании, — вмешался Арктур. — Он в штате Невада. Хью кивнул, подтверждая: — Верно. И там же все, кого они поймали. Насколько я понял, им что-то от них нужно. Их около пятисот тысяч. — Где они вообще нашли столько? — удивился кто-то у костра. — По вашим сведениям выходит, что искали не только здесь, — встревоженно предположил Сэм. — А по всему миру. — Так и есть, — мрачно подтвердил Арктур. — Во время первого нападения на Хогвартс мы слышали, как мистер Нотт и Гарри говорили между собой. Они упомянули, что напали и на другие школы. Полагаю, предатели есть среди волшебников по всему миру. Пламя костра сорвалось вверх, и на секунду их лица осветились, словно на миг обнажив всё, что они старались скрыть. — Некоторые из них сидят прямо у нас в кругу, — тихо бросил Хью, и на мгновение огонь осветил его усмешку. Элизабет бросила в него колкий, раздражённый взгляд, но вместо того чтобы отвернуться, повернулась всем телом в его сторону. Обняв колено, она чуть склонила голову и улыбнулась холодно, с вызовом. — Может, наконец перестанешь подозревать меня в скором предательстве? — произнесла она ровно, но в голосе слышался яд. — Не я, а твой капитан оказался предателем. — Да брось! — усмехнулся Хью. — Я знал, что он не из нас ещё в первый поход в их логово. Просто подловили. — он пожал плечами, размахнув рукой так, будто вся эта история была пустяком. — А вы его друзья! — он вдруг наклонился вперёд, и в его взгляде мелькнуло что-то хищное: — Кстати, вы же его друзья. — Ещё сколько раз напомнишь? — приподняла бровь Элизабет, не сводя с него глаз. — Я о том, — продолжил Хью, и в голосе его появилась жёсткость, — что вы должны знать его уязвимое место. По нему и можно ударить. Пламя костра качнулось, и его глаза в этот момент сверкнули, словно он уже видел, как этот удар будет нанесён. Неожиданно трое серьезно задумались над его словами. Между ними повисла тишина, прерываемая только треском костра и далёким шумом моря. Элизабет смотрела на Хью, не моргая, будто проверяя, блефует он или говорит всерьёз. — Да ну вас обоих, — вмешался Сэм, бросив в огонь обглоданную рыбью кость. — Вы оба любите играть в “кто больше знает”, но толку-то? Хью медленно повернул голову к нему, и усмешка на его лице стала шире. — Толк в том, Сэм, — сказал он тихо, почти лениво, — что когда придёт время, я буду знать, куда бить. А вот кто-то из вас, может, окажется по другую сторону. — Ты меня к чему ведёшь? — Сэм прищурился, но в голосе его скользнула тень тревоги. — Просто держись ближе к тем, кому доверяешь, — Хью слегка качнул головой, — если тут вообще есть такие. Элизабет фыркнула и отвела взгляд, но её пальцы крепче сжали колено. Сэм замолчал, разглядывая пламя, будто пытался найти в нём ответ. Море за спиной глухо ударило о камни, и в ту секунду тишина показалась почти гробовой. Тишина между ними была тяжёлой, словно сами слова всё ещё висели в воздухе. — Ты серьёзно думаешь, — начал Том, недоверчиво глядя на Арктура, — что у Гарри вообще есть слабости? Он всегда был почти идеален. — Да, — поддержала Элизабет, скрестив руки на груди. — Он никогда не показывал слабостей. Это не в его стиле - быть уязвимым. Арктур молчал, словно переваривая услышанное. Затем, посмотрев на друзей одним только взглядом, произнёс тихо, почти шёпотом: — Его слабость — это мы. Том и Элизабет уставились на Арктура, не веря своим ушам. — Что? — Том приподнял бровь, словно не расслышал. — Ты забываешь одну деталь, — тихо, но с нажимом сказала Элизабет. — Мы его предали. После такого даже Гарри не оправится. Её голос дрогнул, а в животе неприятно сжалось, но она постаралась сохранить лицо. — Получается, — недоверчиво произнёс Хью, — у Гарри нет слабости? Или вы просто недостаточно его знали? — Может, и правда... — пробормотал Арктур, глядя в сторону. — Скорее уж не мы его слабость, — с сомнением сказала Элизабет, — а этот жалкий Остин. Хью нахмурился. — Кто такой Остин? — Его парень, — без тени улыбки ответила она. — Они вместе с детства. — С детства? — не понял Сэм. — Я думал, начали встречаться на четвёртом курсе. — Забыл первую игру в турнире? — нетерпеливо вмешался Том. — Там прямо говорилось, что они знали друг друга с детства. — Нет, — покачал головой Сэм, — там было, что он встречается с маглом по имени Остин. Тем самым, который… который его насиловал, когда они были детьми. Слова повисли в воздухе. Даже сам Сэм выглядел так, будто пожалел, что сказал их. — С маглом? — в голосе Хью зазвенела истерическая нота. — Гарри встречался с маглом?! — Да, — кивнули Том и Элизабет почти одновременно. — И кстати, он какая-то шишка в магловском мире, — добавил Арктур. — Чушь, — отрезал Хью. — Там не было никого с именем Остин. — Потому что он умер! — воскликнул Том. — Да, но… — Арктур вдруг резко повысил голос. — Ло ведь говорил, что Гарри был мёртв! А он, чёрт возьми, жив! Элизабет вздрогнула от его крика. — Чего ты орёшь? — холодно спросила она. Хью медленно повернул голову к Арктуру, прищурившись так, словно разглядывал редкую, но крайне неприятную находку. — Вы даже в этом умудряетесь путаться. — его голос звучал холодно, но с явной ноткой удовольствия. — Вот поэтому он и выиграет, потому что доверял вам, а вы даже не можете понять, кто он на самом деле. Том нахмурился. — Что ты хочешь этим сказать? — Хочу сказать, — Хью чуть наклонился вперёд, — что вы называете себя его близкими друзьями, но всё, что у вас есть - это обрывки слухов и домыслы. А если он и правда считает вас своей слабостью, — он усмехнулся, — то он хуже, чем я думал. Элизабет резко вдохнула, но сдержалась. — Ты просто ненавидишь нас. — Ненавижу? — Хью изогнул губы в кривой усмешке. — Нет. Я презираю. Разница в том, что ненависть требует уважения к врагу, а вы его не заслужили. Повисла тишина, только волны за бортом глухо ударялись о причал. Арктур сжал кулаки, но ничего не сказал, а Том отвёл взгляд, понимая, что спор с Хью сейчас будет только на руку ему. Элизабет хотела что-то возразить, но вдруг замолчала. Её взгляд на секунду потерял фокус, мысли уплыли куда-то далеко, как будто она пыталась ухватить незримую нить. Она медленно перевела глаза на Хью. — Знаешь, — начала она тихо, но с ледяной чёткостью, — ты уже который раз говоришь о нас с таким отвращением. Почему? Почему ты так яростно нас ненавидишь? Хью оторвал взгляд, сжав губы. Его голос прозвучал холодно и ровно, но под кожей ощутимо дрожала горечь: — Потому что он был исключительным. Во всём. В заклинаниях, в дуэлях, в квиддиче. И преподаватели при этом не замечали его талант, лишь унижали, придирались. Он тяжело вздохнул, и его взгляд снова встретился с её. — А вы? Вы были рядом, но так и не попытались сделать так, чтобы его заметили. Чтобы он получил то, что заслуживал. Вы просто стояли в тени. Элизабет шокировано молчала, но Хью не мог остановиться. — Я никогда не был как он. У меня не было никаких талантов, никакого дара, всё давалось с трудом. А видеть, как ему всё удаётся так легко… — он сжал кулаки, сдерживая вспышку эмоций. — И вы… вы всегда были ближе к нему, чем я. И ненавижу вас не только за это. Вы предпочли стать его друзьями, чтобы в нужный момент предать и убить. Это подло, а не открытая ненависть. И я ненавижу себя за то, что позволял этому разрывать меня изнутри. Элизабет едва заметно вздрогнула. Слова Хью словно вонзились в то, что она сама так тщательно прятала глубоко внутри. Она отвела взгляд, прижимая руки к коленям, будто пыталась удержаться от того, чтобы не сгорбиться под тяжестью чувства вины. — Давайте вернёмся к разговору. — голос Хью стал резким, но в нём дрогнула нотка недоумения. — Вы сказали, его насиловали? Почему я об этом не знал? — Да. Это правда. — Арктур ответил глухо, будто каждое слово давалось через силу. — Ему в приюте было девять, а Остину, кажется, тринадцать. Хью застыл, будто слова Арктура ударили его прямо в грудь. Он смотрел на лица тех, кого презирал, и в его взгляде теперь смешались шок, непонимание и что-то, похожее на невольное сострадание, чувство, которое он не хотел себе позволять.

***

Вскоре они начали готовиться к вылазке. Место укрытия Гарри было известно, а всё остальное, детали, которые предстояло собрать на ходу. Элизабет, несмотря на холодный, почти презрительный взгляд Хью, решилась предложить ему потренироваться вместе. Это было не ради примирения, скорее, попытка отвлечься от собственного чувства вины, которое давило на неё с каждой минутой. И конечно же, становиться сильнее. Площадка за складом была залита серым утренним светом. Ветер хлестал по лицу, но Элизабет стояла прямо, в одной руке палочка, другая за спиной. — Начинай, — сказала она спокойно. Хью не стал медлить. Первый разряд сорвался с его палочки, но Элизабет блокировала его ещё до того, как заклинание коснулось воздуха между ними. Второе, третье, каждое отражалось с такой лёгкостью, что Хью с каждой секундой злился всё больше. — Сильнее, — бросила она, и в голосе не было насмешки, лишь требовательная твердость. Он попытался зайти с неожиданного угла, но Элизабет перехватила инициативу, её контратака сбила его с ног, а палочка Хью оказалась у неё в руках. Она протянула её обратно без улыбки. — Пока ты дерёшься только со мной, у тебя есть шанс встать. С ними такого не будет. Хью сжал зубы, но взял палочку. И всё же в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение, смешанное с прежней ненавистью. День катился к закату, а тренировка продолжалась, словно отчаянная попытка выжать из себя последние силы. Они тренировались месяц. Элизабет, как всегда, была безупречна, её движения были точны, быстры и грациозны, словно сама природа подчинилась её воле. Хью же, несмотря на внутреннее напряжение и усталость, упорно сражался с собственными сомнениями, стараясь не отставать. Том и Сэм держались рядом, меняясь между собой, поддерживая общий ритм. Тем временем остальные не могли не ощущать пустоту, что образовалась после ухода Арктура. Далеко за пределами тренировочной площадки, другая миссия набирала обороты. Арктур, с тяжелым грузом ответственности в душе, готовился к своей вылазке в штат Невада. Задача стояла предельно ясная, найти портключ, который позволит им совершить трансгрессию на огромное расстояние. От этого ключа зависела судьба всего их дела: только благодаря ему можно было безопасно переместить всех, минуя магловское слежение и ловушки врага. В руках у него был свиток с описанием точного местоположения портключа. Магия, заключенная в этом предмете, была мощной и требовала осторожности. Сделав последний уверенный шаг, Арктур поднял руку с амулетом, символом защиты и удачи, и произнёс тихое заклинание активации. Вокруг него закружился вихрь искр, и пространство словно растянулось и сжалось одновременно. Мир вокруг потускнел, уступая место зыбкому туману магии. И вот, когда вихрь магии достиг апогея, Арктур исчез, оставив после себя лишь едва заметное мерцание и тишину. Он вернулся к ним, и друзья приняли его радужно. Несмотря на то, что каждый погружался в свои тренировки и мысли, в воздухе витало тревожное молчание. Молчание, которое говорило о том, что впереди ждёт нечто куда более опасное и серьёзное, чем сражения на площадке.

***

Лас-Вегас поднимается из пустыни, как мираж, который слишком яркий, чтобы быть сном, и слишком искусственный, чтобы быть правдой. Днём он лежит под безжалостным солнцем Невады, раскалённые улицы дрожат в мареве, а за его пределами только бескрайние пески и молчаливые горы. Но стоит солнцу опуститься, и город загорается, словно комета, упавшая на землю. Элизабет сидела на жесткой кровати, сгорбившись, будто пытаясь стать меньше, раствориться в тесных стенах своей крошечной комнаты. Если это и можно было назвать домом, то лишь в ироничном смысле. Скорее, это была узкая палата, отделённая тонкими перегородками от таких же клетушек, в которых жили другие выжившие. Воздух здесь был душным, тяжёлым, пахло пылью, сыростью и чем-то металлическим, что всегда напоминало ей о крови. Она почти задыхалась, ощущая, как грудь сдавливает тяжесть воспоминаний о недавней вылазке. Слишком много потерь. Слишком много лиц, которые теперь можно было увидеть лишь во сне, и то ненадолго. Война пожирала их ряды медленно, но верно, как ненасытный зверь, которому не было дела до чужих судеб. Слухи о логове маглов давно ходили среди их людей, но лишь немногие знали правду. Те, кто туда попадал, уже не возвращались. Никто не мог сказать, что именно творилось за их стенами, всё было укрыто мраком тайны и страха. Но воображение легко дорисовывало ужасы, особенно после того, как пропавшие друзья и союзники словно растворялись в небытии. До недавнего времени маглы вели себя тихо, как хищник, затаившийся в траве. Они охотились из тени, похищали и исчезали. Но теперь что-то изменилось. Частые нападения на их лагеря словно вынудили врага шевельнуться, и было ясно, скоро они ударят в ответ, и ударят так, чтобы оставить после себя лишь пустоту. Элизабет чувствовала, что время пассивного ожидания прошло. Больше нельзя просто сидеть, слушая гулкое молчание стен. Пришло время самим двинуться вперёд, и этот шаг мог стать для многих последним. Арктур не участвовал в вылазках. Он редко покидал пределы своей палаты, оставаясь наедине с колдомедиками, что то и дело заглядывали к нему, принося еду и проверяя его здоровье. Но дело было вовсе не в слабости, он был мозгом этой войны. Именно он направлял отряды Сопротивления в нужное место, чтобы ударить по маглам с хирургической точностью, выискивая малейшие зацепки, которые могли привести к Гарри и мистеру Нотту. Однако поиски напоминали охоту за призраками. Никто из тех, кто сражался в полях, так и не видел их. Даже в местах, где уверенность казалась почти осязаемой, след обрывался, словно кто-то умело вырезал его из ткани реальности. Но Арктур стоял на своём: он был убеждён, что Гарри где-то рядом, прячется или скрыт насильно, и что нужно лишь время, чтобы вытащить его из тьмы. Дни и ночи он проводил, склонившись над столом, заваленным картами, обрывками отчётов. Но больше всего его внимание занимал предмет, к которому он когда-то относился с презрением - магловский ноутбук. Теперь же он владел им так, как иные владеют волшебной палочкой. Он зарядил его с помощью магии, переплёл заклинания с технологиями и пользовался им без малейших затруднений, словно это был артефакт, который слушался лишь его. В тусклом свете лампы его глаза блестели от напряжения и усталости. Иногда, когда за стенами палаты стихал шум лагеря, он мог поклясться, что чувствует, что Гарри близко. Очень близко. — О нас знают все маглы, — мрачно произнёс Арктур, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. На нём мерцали кадры, дрожащие, снятые на сотовые телефоны. Волшебники, бьющиеся за жизнь. Волшебники, падающие под пулями. И счётчик просмотров, взлетевший до миллионов. Остальные могли лишь слушать о произошедшем из его уст, но увидеть всё собственными глазами, это было тяжелее, чем они ожидали. Сэм опустил голову в ладони и с силой взъерошил волосы, среди которых теперь явно пробивалась седина. — Что это значит? — тихо спросил Том. Голос его звучал так, будто он говорил издалека. Ещё несколько часов назад они вернулись с вылазки, таща на себе тяжелораненых, и теперь едва держались на ногах. Они поклялись бы, что больше не способны воевать. — Это значит, — Арктур наконец оторвался от экрана, — что маглы видят нас. И не просто видят, они готовы. В памяти Тома ещё стоял тот ад: в последний рейд они поняли, что враг всегда на шаг впереди. Едва они появились, как небо разрезали ревущие силуэты быстрых, смертельно точных самолётов. Снаряды обрушивались на них, оставляя в воздухе чёрные шрамы дыма. Улететь было невозможно. Даже щиты трещали и рвались под огнём. Каждое появление в мире маглов стало смертельным риском. Том тяжело выдохнул, а в комнате повисла тишина, наполненная только слабым гулом ноутбука. — Допустим, мы нашли Гарри, — напряжённо произнёс Арктур, сжав кулаки. — Что потом? — Естественно, убьём. Что за вопрос? — выпалил Хью в ответ, будто это было очевидно. — И? — Арктур прищурился, в его голосе сквозил холод. — Что потом? Как я понял, этот проект «Insendio» его рук дело. Его идея. Думаешь, убрав его, мы остановим всё? — Если, чёрт возьми, предатель сдохнет, то и его проект загнётся, — отрезал Хью, почти рыча. — А откуда ты знаешь, что он уже не передал маглам, как его активировать? — голос Арктура стал опасно тихим. — Мы даже не понимаем, что это за проект. А они, будь уверен, знают. Так что, убив Гарри, мы можем просто лишиться шанса его остановить. Хью резко отвернулся, стиснув зубы, но спорить не нашёлся чем. — Думаю, он прав, — тихо сказал Сэм, и этот шёпот прозвучал как приговор. Он провёл ладонью по лицу, устало прикрывая глаза. — Мы ведь ни на шаг не продвинулись. Маглы, которых мы брали, молчали до конца. Выдерживали всё. В комнате повисла вязкая тишина, будто даже стены поняли, что выхода может и не быть. — Что ты предлагаешь? — спросила после минуты тишины Элизабет. У неё тоже был усталый вид, но она оставалась единственной, кто не терял надежду. — Я тут кое-что нарыл. Пока вы воевали, я тоже не сидел сложа руки, — его голос дрогнул, и он прокашлялся, сложив ладонь в трубочку. — Все маглы в какой-то степени уверены, что власти проводят ужасные эксперименты в одном месте. — слушающие потянулись ближе, чтобы рассмотреть в ноутбуке то самое местоположение, которое он нашёл. — Я прочитал мысли многих маглов. Все они, — продолжил Арктур, — уверены, что там происходит что-то такое, чего даже они боятся произносить вслух. Он увеличил изображение на экране ноутбука: спутниковая карта, где среди пустынной местности выделялся серый комплекс, словно вросший в землю. Вокруг лишь пустошь, ни дорог, ни населённых пунктов. — Это… — Сэм прищурился. — посреди пустыни? — Место, которое маглы называют «зоной, куда лучше не соваться». — кивнул Арктур. Элизабет склонилась над его плечом, вглядываясь в блеклые контуры строений. Её дыхание стало чуть тише, но глаза сверкнули. — Если там и правда делают эти эксперименты, — тихо сказала она, — значит, Гарри может быть там. Хью фыркнул, но без привычной насмешки. — Или его там уже нет. А мы только попадём в ловушку. — Ловушка или нет, — Арктур щёлкнул по клавишам, вызывая на экран схемы периметра, — это единственная зацепка за последние месяцы. И единственный шанс понять, что такое «Insendio». Том провёл ладонью по лицу, вздохнув. — Я слетаю, — отозвался Арктур, уже закрывая ноутбук. — в зону 51. Это займёт пару дней. Элизабет выпрямилась, глядя на остальных с тем самым упрямством, которое они уже знали: — А мы за это время будем тренироваться. Когда он вернётся, мы должны быть готовы. В комнате снова стало тихо. Но теперь в этой тишине чувствовалась не усталость, а предвкушение.

***

Возвращение Арктура произошло ближе к весне. Он провёл там бесчисленное количество дней, проверяя всё до мелочей и окончательно убеждаясь в своей правоте. К тому времени его друзья успели несколько раз взорвать тайники с припасами и опасным оружием маглов. Все и вооружённые маглы, и простые люди стали называть Элизабет «Сойкой» за её невероятную скорость. Ни солдаты, ни пули летающих машин, ни даже ракета не могли ранить или убить её. Она была слишком быстрой, настолько, что её следы невозможно было отследить. Каждый раз, когда они сражались или совершали налёт, на помощь им прилетал чёрный ворон. Волшебники так и не смогли опознать таинственного союзника. Предполагали, что это молодой человек. Он двигался так же стремительно, как и Элизабет, но всё же заметно уступал ей. С его помощью им удавалось уйти от множества атак маглов. Его прозвали Вороном за маску с острым клювом, капюшон, скрывавший лицо, и полностью чёрную одежду. Неизвестный никогда не вступал с ними в контакт. Он появлялся лишь тогда, когда они были на грани поражения, и так же бесследно исчезал. — В последний раз, когда вы очередной раз напали на Лас-Вегас, я видел, как из Зоны 51 вылетел F-16. Тогда я проник в их помещение с помощью Оборотного зелья, но продержался там всего секунду, меня сразу засекли. Пришлось трансгрессировать на большое расстояние, чтобы не поймали. Там стоит отслеживающее заклинание. Если мы попадём в это место, Гарри сразу узнает о нашем проникновении. — Что такое F-16? — спросил Сэм, нахмурив брови. — Это истребители. Те самые быстро летающие машины. — А-а-а! Которые не могли убить Элизабет, — гордо произнёс Хью, на что Арктур уставился на него. — Что я пропустил? — усмехнулся Арктур с невинной улыбкой. — Вы что, подружились? — Не дождёшься, — прохрипел Хью, скрестив руки на груди. В комнате раздался лёгкий смех, но напряжение никуда не исчезло. Все понимали, что впереди самая опасная операция за всю их борьбу. — Я... — Арктур внезапно помрачнел, глядя на их осунувшиеся лица. — Я просмотрел воспоминание одного учёного и, кажется, понял, почему они поймали столько волшебников. — он тяжело проглотил слюну. — Что ты узнал? — нетерпеливо спросил Том. Остальные тоже поджали губы, ожидая ответа. — Я увидел некоторых волшебников. Они сидели в каких-то квадратных... клетках? Это выглядело как тюрьма, но вокруг было всё белым-бело, сверкающее. — он прокашлялся, становясь всё мрачнее. — Там был Гарри. Все сглотнули, услышав его имя. Некоторые волшебники, что слушали, покрылись холодным потом. — Он управлял этой неизвестной тюрьмой. И, как я понял, точнее... я уверен, Гарри превращает волшебников в сквибов. Комната погрузилась в гнетущую тишину. Казалось, даже воздух стал тяжелее. Сэм прижал ладони к коленям, его пальцы дрожали, словно боясь, что сейчас сломаются. Он не мог отвести взгляда от Арктура, пытаясь осознать услышанное. — Сквибы... — прошептал он, словно боясь произнести это слово вслух. — Ты уверен? Арктур кивнул, его лицо было бледнее самой стены. — Да. Я видел, как Гарри подносил к ним устройство... что-то вроде... магического... блокады, которое подавляло их силы. Они были живы, но без магии и бессильны. Элизабет отвернулась, сжимая кулак, её губы дрожали. В её глазах отражалось отчаяние и вина, будто она уже чувствовала вес этой новой реальности. — Как он мог... — её голос с трудом прорвался сквозь комок в горле. — Как Гарри мог сделать такое с нашими? Хью нахмурился, глядя в пол, его губы сжались в тонкую линию. — Я всегда знал, что он опасен, но не думал, что настолько. Том откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, глаза уставились в пустоту. — Значит, мы воюем не просто с человеком, а с кем-то, кто готов предать всё ради своей цели. В комнате повисла густая пауза, каждый осознавал, что теперь ставка не просто свобода, а души и магия тех, кого они любили. — Но, что странного, волшебники, ни один из них не сопротивлялся. — его губы дрогнули, голос едва слышно дрожал. — Ну, естественно. — фыркнул Хью, не сводя пристального взгляда с Арктура. — Их до смерти зашугал или же использовал империус, чтобы не мешали. — Нет, нет, нет... — судорожно замотал головой Арктур, будто хотел стереть эту мысль. — Я почему-то уверен, что они сами не были против. Будто... они знали, что... Он осёкся, заметив, как Хью резко подался вперёд. Смех, который вырвался у того, был хриплым и болезненно громким, от него по комнате пробежала дрожь. — Видишь, Сэм?! — Хью почти задыхался от истерического веселья. — Что я говорил? Эти трое не собираются его убивать! — Хью... — начал Сэм, но тот его перебил, резко вставая. — Ты слышишь, как он оправдывает его, а? — Хью ткнул дрожащим пальцем в Арктура, глаза его горели злобой. — Подлец! Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Несколько человек, сидевших по углам, переглянулись, явно готовые в любой момент вмешаться, но никто не решался первым нарушить зыбкое равновесие. Арктур лишь молча смотрел на Хью, в его взгляде смешались растерянность, страх и что-то ещё непонятное, но тревожное. — Я… не хочу его убивать. — голос Арктура дрогнул, и он сгорбился, будто чужие слова, сказанные минуту назад, вдруг стали его собственным приговором. Вина навалилась на плечи тяжёлой плитой. Хью медленно поднял глаза, а потом резко, почти нервно, вскочил с кровати. Ладонь с глухим хлопком ударила по колену. Он зашагал по комнате, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Я так и знал… — его слова летели быстро, как пули. — Всё это время я был прав. Вы предадите нас. Я, чёрт возьми, был прав, Сэм! Ты слышишь?! Сэм сидел неподвижно, как статуя, с головой, упрятанной в ладони. Он не поднял взгляда. — Я тоже... не хочу его убивать. В комнате воцарилась тишина. Громкая, звенящая, от которой подрагивали виски. Хью замер, словно споткнулся об невидимую стену. Повернулся к другу медленно, с каким-то пугающим спокойствием. Моргнул раз, второй, третий, слишком часто, будто глаза пытались выдавить из памяти услышанное. — Что ты сказал? — Ты ведь прекрасно знаешь моё решение. — в голосе Сэма не было ни колебания, ни страха. Только тихая твёрдость, за которой угадывалась бездна. Хью криво усмехнулся, и в этой усмешке не осталось ничего человеческого. — Ах да… как же я мог забыть. — он откинул голову назад, и смех, вырвавшийся из его груди, был безрадостным и каким-то пустым. — Ты влюблён в предателя. Его взгляд медленно скользнул к Арктуру. — А ты, Арктур… тоже? Щёки Арктура вспыхнули. Он резко отвёл глаза на пол, на стену, на потолок, куда угодно, лишь бы не встретиться с ним взглядом, но молчание было ответом. И Хью понял. Они в ловушке. Не он, не они - все. Он медленно сел на стул, вперился взглядом в пустоту, и эта неподвижность оказалась страшнее крика. — Знаете… — начал он, тихо, почти шёпотом, и от этого слова зазвучали опаснее. — Я ведь могу закончить всё прямо сейчас. Оба не успеете даже вдохнуть. Воздух в комнате стал густым, как тёплый воск. Тени на стенах шевелились от колебания пламени свечи, будто за их спинами стоял кто-то третий, четвёртый, пятый, невидимый. Арктур почувствовал, как под кожей холодными иглами разливается страх. Сэм, как сердце медленно, но глухо бьёт в груди, готовое в любую секунду оборваться. А Хью сидел, чуть склонив голову, и с таким вниманием следил за ними, словно прикидывал, кого убить первым. — Но я успею отразить любую твою атаку, — ровно произнесла Элизабет, распрямляя плечи. Её взгляд сузился в холодную щель, в котором не было ни страха, ни сомнений. Она смотрела только на Хью так, будто в комнате, кроме него, не существовало никого. Хью крепче сжал палочку, костяшки пальцев побелели. Он знал, что она права. И именно это бесило его сильнее всего.

***

Нельзя сказать, что сердца этих юных бойцов не тянула вниз тяжесть, ведь надвигалось, возможно, самое страшное испытание их жизней. Все прежние миссии, убить нескольких маглов, выследить намёк на Гарри или на тех, кто держит в руках Англию и её армию, казались теперь мелкими, почти детскими играми. Они ни разу не сумели добраться до главной цели, и каждая неудача оставляла рану, но предстоящее - это было иное. Это пахло концом. Сопротивление утверждало: в том месте скрывается не только Гарри, но и сам кошмар, способный потрясти все магические страны. Проект - лишить волшебников магии, превратить их в сквибов. Дни уже стекали один за другим, и каждый понимал: процесс был запущен ещё тогда, когда Гарри впервые вошёл в эти белые стены. Если ударить сейчас, если разбить Зону 51, можно будет вырвать из плена полмиллиона душ. Но все знали - это будет поход в один конец. Элизабет сидела на сухой земле, чувствуя, как жара липнет к телу. Волшебная палочка лишь на миг охлаждала кожу, но жар не уходил, он будто сидел внутри, там, где живёт беспокойство. Её не оставляли мысли. Как бы сильно она ни старалась, взгляды соратников резали острее любого заклинания. Кто-то косился украдкой, кто-то не скрывал презрения. Оскорбления бросали ей вслед, как камни. И тогда Элизабет остро понимала, что так же всю жизнь чувствовал Гарри Вуд. Тот, кто с детства не знал тепла, только холод чужих насмешек, удары палочек и издёвки, которые он сносил с пугающей стойкостью. А потом предательство тех, кого называл друзьями. Элизабет передёрнуло, тошнота подступила к горлу. Она не хотела думать о том, кем была рядом с ним все эти годы, но память не сжечь. Мысли, как тени, не уходят. — Что ты тут делаешь? — голос Тома прозвучал сзади так тихо, что она даже не вздрогнула. Он присел рядом, обхватив руками колено. — Думаю о всяком, — ответила она, теребя край изношенной ткани своей мантии. Ночь раскинулась над ними торжественной тьмой, а небо было щедро усыпано миллионами холодных звёзд, что казались равнодушными свидетелями грядущей бойни. Элизабет глядела на свои руки, будто пытаясь отыскать в них опору. Том смотрел только вверх, в бескрайнюю глубину. Позже к ним молча присоединился Арктур. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, вперед, в темноту, где, казалось, рождался сам страх. — Надеюсь, наш план окажется сильнее времени, — выдохнул он. Воздух застрял в его груди, не желая уходить. — Ты сделал всё, что должен, друг, — Том повернулся к нему и улыбнулся, словно стараясь вложить в слова новую надежду. — Теперь остальное в наших руках. Мы разрушим это проклятое место, вытащим наших. Мы уже неделю ищем выживших и они приходят. Магические существа тоже встали с нами, как ты предсказывал, Арктур. И я чувствую, мы выиграем. — его голос дрогнул на последнем слове, и тишина ночи стала вдруг оглушающей. Элизабет не разделяла его надежду. Она знала, что даже сильные бойцы, как она сама, могут пасть, если напротив выйдут в разы сильнее. Все знали, что Пожиратели имели многолетний опыт в связи с Волан-де-Мортом, а Гарри - это уже отдельная тема. Он и тогда, в школе, говорил ей, что все волшебники на самом деле могут стать великими, как и Волан-де-Морт, Геллерт Грин-де-Вальд и Альбус Дамблдор. Просто многие не осознают свою силу. Гарри дал ей понять, что магия течёт в их венах, и она - неотъемлемая часть их души. Она даёт им неисчерпаемую энергию, следовательно, все могут быть сильными. Им следовало всем нутром чувствовать магию и направить её в правильное русло. Поняла это только сама Элизабет, а Том всего лишь наполовину. Он пользовался лишь своей половиной силы. Элизабет по этому же принципу учила всех волшебников из Сопротивления, чтобы они достойно сражались. Многие так и не поняли, как чувствовать то, что в тебе живёт. — Они в меня не верят… — убитый голос выдавал сильную усталость души. Том повернул голову и нахмурил брови. — Ты о чём? — Разве ты не видишь, — голос опять дрогнул, и пришлось сглотнуть, — как они смотрят на меня? — её глаза всё ещё были устремлены на свои руки. — Они думают, что я, как отец, решу их предать. — Ты не он, Элизабет. Они просто сволочи. Элизабет покачала головой. Она не могла говорить о том, как сильно скучает по своему отцу. Молчала, держала в себе, так как непозволительно было говорить о предателе, который разрушил целую страну. Тихо всхлипнула и глубоко вздохнула, но так и не подняла взгляд. — Не переживай, пожалуйста, Элизабет. Они слепы настолько, что не видят, как ты разрушила все склады с боеприпасами, как убила множество маглов. — Мы убиваем, Том. — она резко подняла красный взгляд на него. — Ты не чувствуешь за это вину? — Это они первыми напали, Элизабет. — он похолодел. — Я убиваю не людей, а маглов. Она закусила губы и вернула взор на свои руки. — Всё это несправедливо! — воскликнула она и вытерла рукавом свои слёзы. Арктур в этот момент издал смешок. — Несправедливо то, как мы обошлись с нашим другом. Гарри. И то, что мы даже и не искали Астрею. Она тоже в его плену? — раздражённо фыркнул он. — А где мы, по-твоему, должны были её искать? Её имение было разрушено. Мы же видели, когда трансгрессировали туда, чтобы найти её. Где, по-твоему, мы будем её искать? — слезливо проговорила Элизабет, не поднимая глаза. — Хочешь сказать, что ты действительно пыталась её найти? — Арктур говорил нервно, сжимая руки. — Как-то не верится. Том потерял дар речи, понимая, что сейчас начнётся. Элизабет замерла от его слов, резко повернула голову, и Арктур заметил, что её глаза уже наполнялись слезами, на коже проступали красные следы, словно вот-вот сорвётся и заплачет. — Ребята, давайте лучше вернёмся в палату и попробуем поспать, а? — поспешно вмешался Том, пытаясь разрядить обстановку. — Подожди! — Элизабет подняла палец, пресекая его слова, но смотрела не на Тома, а на Арктура, с лицом, полным изумления и боли. — Что ты пытаешься этим сказать, Арктур? — Ты и сама всё понимаешь, Элизабет, — холодно произнёс он, встретившись взглядом с её покрасневшими глазами. — Ох нет, Арктур… — голос её дрогнул. — Я не понимаю, к чему ты клонишь! — Не притворяйся. — его слова прозвучали жёстко, безжалостно. — Ты и не пыталась её искать. Мы заглянули только в одно место, и это её дом. А дальше именно ты отказалась продолжать поиски, прикрываясь войной и тем, что нас могут обнаружить Пожиратели. Ты просто не захотела. Я прав? Элизабет замолчала. Грудь сдавило свинцовой тяжестью, воздух вокруг будто стал гуще и тяжелее. Она часто заморгала, отчаянно пытаясь удержать слёзы, но они всё равно слишком легко находили дорогу наружу. Том незаметно для Арктура крепко сжал её руку, стараясь поддержать, но Элизабет поспешно отдёрнула ладонь, словно его прикосновение лишь усилило боль. — Я не думала, что ты так обо мне думаешь... — её голос прозвучал хрипло, надломленно.— Как ты можешь, Арктур? Я бы не… я бы… — Ты всегда так делала! — перебил он, сверля её глазами. — Неужели сама не замечала? Может, вспомнишь ситуации с Гарри? — в его голосе нарастала горечь. — Как ты, несмотря на мои слова, пыталась его убить? Ну? Забыла, конечно! Потому что тебе всегда было плевать на него! Последние слова он выкрикнул с такой злостью, что они будто отозвались эхом в стенах. Элизабет вздрогнула, как от удара, и с ужасом прошептала: — Что? — Я говорил по сто раз, что мы пытаемся убить того, кто нам безгранично доверяет! — его подбородок задрожал, голос сорвался, а слёзы скатились по щекам. — Я твердил, что мы поступаем подло, что он не может быть тем монстром, каким его считают все волшебники! Ты же знаешь, я предупреждал! И всё равно ты дважды пыталась его убить! — Хорошо... да... это моя вина... — слова вырывались из неё с болью, будто царапали горло. — Да, я... я принесла ему ту тарелку с едой... которая была отравлена... Но я положила совсем чуть-чуть! Я знала, что так нельзя... я... я не хотела его убивать! — дыхание сбивалось, и каждое признание давалось тяжелее предыдущего. — А в турнире... я не выпускала мантикору! Это не я сделала! Но мы все были замешаны, Арктур... — её голос сорвался в почти истеричный крик. — Почему ты обвиняешь только меня?! Он резко вытер ладонью слёзы. — Чуть-чуть?! — прорычал он, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Ты только вдумайся в то, что сказала! Яд, пусть и капля - это всё равно яд! Он доверял нам, доверял особенно тебе, а ты поставила под удар его жизнь! Элизабет вскрикнула в ответ, но Арктур не дал ей и слова вставить. — И не смей оправдываться турниром! — продолжал он, яростно сжимая кулаки. — Может, ты и не выпустила мантикору, но ты знала, что происходит. Знала и молчала! А молчание, Элизабет, ничем не лучше предательства. Знаешь, даже Том, который постоянно ссорился с ним, делал это не из злости. Он пытался держаться подальше, чтобы не ранить Гарри своей дружбой. Ведь если бы Гарри слишком сильно привязался, потерять нас стало бы для него ударом! Даже Том понимал это и старался разорвать связь острыми словами. Но ты! — его голос дрожал, смешивая отчаяние и ненависть. — Ты, Элизабет, постоянно пыталась подружить Тома с ним, чтобы, черт возьми, потом убить его! Ты предала его, как предал твой отец свою страну! — Хватит! — голос Тома сорвался. — Замолчи, Арктур! Тело Элизабет наполнилось холодным ужасом. — Ах, вот как? — новая волна слез нахлынула на нее, непроизвольно заливая щеки. — Только я во всем виновата? Раз уж ты такой святой, Арктур, скажи, почему, блять, не сражаешься за него сам? А? Прохлаждаешься здесь, спишь и ешь, пока мы почти теряем свои жизни! Сражаемся на смерть, чтобы вернуть его или хоть как-то остановить этот кошмар! А ты? Ты ничего не делаешь, потому что подлый трус! — Ребята, пожалуйста, хватит... — вымолвил Том. — Да, в отличие от тебя, я не скрываю того, что боюсь сражаться! Мне страшно! Я не хочу умирать! — его голос дрожал от ярости и страха одновременно. — И кто, по-твоему, виноват в моей боязливости? Элизабет закрыла рот рукой и зарыдала, не в силах сдержать рыдания. — Ты обвиняешь меня и в этом? — сквозь слёзы проговорила она. — В случившемся, когда тебе было восемь лет? Я была, Мерлин, ребёнком, Арктур! Как ты можешь винить меня и в этом?! — Потому что ты ни капли не изменилась! — выплюнул Арктур, его глаза пылали яростью. — Всё та же, показывающая храбрость ни за что! — Арктур, ты трусливый болван до мозга костей! И в этом я не виновата! Я не заставляла тебя заходить в лабиринт и всю жизнь обвинять меня за это! Я никогда не хотела вредить ни к кому из вас! Как ты вообще можешь меня обвинять? Как ты можешь… — Тем не менее, я прав, Элизабет, — холодно произнёс он, словно ножом прорезая её сердце, которое любило его. — Арктур, ты перегнул палку… — дрожащим голосом заметил Том, ощущая, как их дружба ломается. Их дорогие друзья сцепились настолько сильно, что приклеить кажется уже невозможным. Слова были уже произнесены. — Если вы все такие верные к Гарри, — всхлипнула Элизабет, — то почему не рассказали ему обо мне еще в начале? Вы трое молчали и соглашались вместе со мной! Почему никто не остановил меня? Что же вы, святые души, не сделали этого? Ах, да! Потому что тебе удобно перевесить всю вину на меня одну, Арктур! Потому что я одна все тащила! Даже такое предательство - одна я! Никто из вас не сказал ни слова, что вы виноваты перед Гарри. Ты, Том, — она обернулась к нему, слезы текли по щекам, не прекращая падать. — даже пытался думать, что ты не виноват в предательстве, думая, будто Гарри просто так предал всю страну, не осознавая, что на другом весу стояли мы. Сердце сжималось, будто тяжелая скала лежала на груди, каждый вдох давался с трудом. Внутри бушевала буря, смешение вины, отчаяния и бессилия. Между Арктуром и Томом пространство казалось разорванным невидимыми щупальцами боли, каждый взгляд, каждое слово пронзало её глубже. Она чувствовала, как горечь предательства въедается в саму душу. Её тело дрожало, руки непроизвольно сжимались в кулаки, а губы дрожали, пытаясь выдавить слова, но голос отказывался выходить. Она сидела там, будто маленькая, ранимая птица, зажатая между двумя силами, которые когда-то были её опорой, но теперь стали источником её самой глубокой боли. — Арктур, — голос Элизабет дрожал, но в нём звучала железная решимость, — ты труслив не физически, а морально. Ты никогда не пытался быть по-настоящему смелым, и теперь обвиняешь меня в том, чего сам не смог достичь. Её слова висели в воздухе, как ледяные иглы, пронзающие пространство между ними. Сердце сжималось, но взгляд оставался твёрдым, несмотря на слёзы, которые больше не могли скрываться. Элизабет ушла, оставив после себя двух людей, которых считала друзьями.

***

Настал день Х. Атмосфера была напряжённой, словно воздух вокруг пропитан тревогой. Сердца стучали слишком быстро, а нервы были на пределе, даже лёгкое движение могло спровоцировать взрыв. Ссора, разгоревшаяся неделю назад, ещё не угасла; она пряталась за полуулыбками и осторожными взглядами, готовая вспыхнуть снова при малейшем поводе. Арктур, как всегда, оставался в стороне. Он не вышел, чтобы попрощаться, предпочтя тихо скрыться в своём молчании. Элизабет ни разу не посмотрела в его сторону. Любовь, которая давно простила его ошибки, жила внутри, но её гордость не позволяла проявить это открыто. Она знала, что извиняться должна была не она. Поэтому сидела в ожидании, наблюдая за движением команды и чувствуя, как каждое мгновение растягивается, делая надежду всё более призрачной. И с каждым долгим ожиданием она всё отчётливее понимала, надеяться было глупо. Зона растянулась перед ними, как огромный оазис строгой секретности посреди пустыни Невады. Песчаные дюны терялись вдалеке, отражая палящие лучи солнца, и казалось, что здесь жизнь затаилась в самой пустоте. Дорога к объекту была узкой и выжженной, окружённой заборами с колючей проволокой и строгими знаками «Проход запрещён», которые обещали смерть любому, кто осмелится приблизиться. Главное здание выглядело удивительно неприметно. Одноэтажная коробка с бетонными стенами без окон и с едва заметной дверью, словно кто-то решил спрятать сокровище под видом обычного склада. Ничто не выдавало, что за её стенами хранятся секреты, от которых зависела безопасность маглов и волшебников одновременно. Лёгкая дымка над крышей казалась естественной, обычная вентиляция, казалось бы, ничего необычного. Вокруг здания расположились небольшие ангарные помещения и склады, все аккуратно расставленные, как на военном плацу. Здесь и там мигали фонари наблюдения, а камеры и датчики движения скрывались за стенами, словно наблюдали за каждым шагом. Воздух был горячим и сухим, пропитанным пылью пустыни, и каждый звук казался оглушительно громким в этой почти пустой тишине. Их задача была ясна: проникнуть внутрь неприметного здания, где скрывалась суть проекта, и уничтожить его, оставив после себя лишь руины. Простая бетонная коробка, но именно за её стенами скрывалась угроза, которая могла поглотить тысячи жизней. А теперь они должны были войти туда и положить конец этой опасности. — Я так не считаю. Элизабет устало посмотрела на Тома, когда они оказались на указанном месте, но всё ещё никто не начинал нападение. Словно все ждали какого-то чуда, которое должно было их спасти. — Что? — тихо спросила она, недоуменно моргая. — Арктур был не прав, — начал Том, — но пойми его. Он просто… — Том, я простила его уже на следующий день, — спокойно пролепетала Элизабет, вздыхая и скрестив руки. — Я ждала лишь того, что он сам подойдет и попросит прощение, но он… — она отвела взгляд в сторону, не в силах закончить мысль. — Элизабет, — осторожно произнёс Том, — Арктур давно, ещё со школы, влюблён в Гарри. Теперь понимаешь, почему он обвинял тебя во всех грехах. Том задержал взгляд на Элизабет, и в его глазах читалось мягкое, тихое сочувствие. Он видел её усталость, видел каждую невысказанную мысль и каждую скрытую слезу. Казалось, он ощущал её боль наравне с ней самой, будто часть его сердца сжималась вместе с её. Элизабет сидела неподвижно, позволяя этому взгляду проникнуть глубоко внутрь. Со всей ангельской душой она принимала эту боль, будто впитывала её, не пытаясь спрятать или оттолкнуть. Каждое её дыхание было тяжёлым, каждое движение замедленным, как будто сама жизнь текла сквозь меланхолию, которую она носила в себе. И в этом молчании, в этой тихой отдаче своей боли, она была удивительно сильна: её сердце страдало, но оставалось открытым, способным чувствовать и переживать до конца. — Я верну Гарри. — улыбнулась она ему, что Том почти заплакал от ее чистоты. — Тогда Арктур смягчится. Том невольно задержал дыхание, наблюдая, как из конца её палочки вырвалась сияющая искра, вспыхнувшая ярким фейерверком в вечернем воздухе. В этом свете её глаза казались ещё более светлыми, а улыбка чистой, как светлая надежда среди мрака войны. Он почувствовал, как его собственное сердце дрожит от её решимости, от той силы, что исходила от неё, и от невозможной одновременно хрупкости и стойкости. С каждой секундой, когда искра танцевала в воздухе, Том ощущал, как его вера в них, в их миссию и в неё саму, становится сильнее. Даже Арктур, если бы мог видеть это, едва ли остался бы равнодушен к такой ясной, светящейся решимости. — Красный код! Красный код! — эхом разнеслось в микрофонах военных, которые отчаянно следили за радарами и камерами, пытаясь засечь любое движение. Но с юга атака так и не была замечена вовремя. Вдруг на пустынной равнине показались сотни волшебников, мчавшихся с невероятной скоростью. Их движения были скоординированы идеально, в каждом шаге, в каждом взмахе палочки ощущалась решимость. И вдруг такие взрывы! Пустое поле вспыхнуло яркими огнями, магические снаряды разрывались по земле, поднимая в воздух клубы песка и дыма. Ветер уносил запах гари и металла, а в воздухе плавали отблески заклинаний, словно молнии, бьющие по земле. Казалось, что сама пустыня ожила от гнева и магии, и ни один магл не мог предвидеть такой силы атаки.