Проект «Вспыхни»

Небо над пустыней горело, словно само солнце рухнуло на землю. Маггловские оружия рассекали тьму, сливаясь с пламенем заклинаний, и казалось, сама ночь содрогалась от грохота и криков. Взрывы сотрясали воздух, песок превращался в дымящийся стеклянный прах. Знаете ли вы тот простой факт, что чаще всего на войне все люди, считая и волшебников, являются не только оружием, но и мишенью? Как и прямо сейчас, настоящие оружии стремятся превратить маглов в мишень, чтобы попадать прямо в красную точку. Сотни магов атакует по какой-то причине землю, где с расстояния спутника видно светлое место пустыни. Казалось бы, они сошли с ума, если дырявят землю неизвестно от чего, но план Арктура был составлен не просто так. Маглы бились в тревоге, ибо с мощными оружиями не могли пробить их защитный барьер, которого держат другие волшебники, находящие в невидимой чаре. Естественно, их заметят лишь другие волшебники. Вся земля дрожала под натиском мощных оружий и заклинаний, но никто их в этот самый день не могут остановить. Тех, кто пытается остановить войну любыми путями, и тех, кто стремится постичь власть над странами. Их было слишком много. Маглов. Но ничто не могло остановить сильных бойцов из подростков-волшебников, которые дырявят землю. — Почему они продолжают дырявить то место? Словно вовсе не обращают на нас внимания! — спросил паническим тоном один из сержантов, не отрывая взгляда от экрана видеонаблюдения. Джаспер, которому вся ситуация казалась забавной, лишь пожал плечами и не перестал улыбаться. — Напомни-ка мне, юнец, когда вы впервые обнаружили кого-то из волшебников? И как вы это поняли? Сержант нахмурил брови, пытаясь осознать, зачем нужна такая информация, но всё же ответил: — Не мы это поняли, а мистер Поттер. — он осёкся, заметив, как в чёрных глазах Джаспера вспыхнул интерес, и поспешил продолжить: — Он сказал, что его должны устранить, но мы не смогли. Он уже успел уйти. — Волшебники могут менять внешность, — усмехнулся Джаспер. — И, раз он оказался именно здесь, значит, узнал об этом месте больше, чем следовало. То, что они бьют в одно и то же место — тому доказательство. Он чуть подался вперёд. — А ты-ка подсчитай, сержант, расстояния до нашего проекта №1, №2 и №3. Сержант застыл на долгие пять минут, борясь с паникой, прежде чем вскочить на ноги. Его лицо было искажено страхом, а Джаспер, глядя на это, лишь расхохотался. Проникновение через главную дверь, откуда вел проход в самый низ, к месту, скрытому от всех, оказалось простым. Отвлекающий манёвр сработал, и Хью сумел войти, чтобы вместе с командой заминировать первый этаж к чертям, оставив неповреждённым лишь коридор, ведущий к лифту вниз. Всё оказалось таким, каким описал Арктур в своём плане и чертеже для войны. Установив взрывчатку, сотворённую волшебниками, они сумели уничтожить всех учёных и военных, что находились в здании. Хью приказал своим уйти первыми, а сам остался, чтобы порох вспыхнул огнём. Маглы затаили дыхание от ужаса. Земля с гулом задрожала, ветер взвился с силой, окутывая всех напряжением. Взрыв сокрушил тех, кто был уверен в своей очередной победе. Их ноги подкосились, а рядом начали один за другим рваться другие здания, в которых прятались смертоносные самолёты и мощнейшее оружие для войны с магами. Маглы поняли, что волшебники всё прознали. Всё узнали. И теперь против них нет ничего. Им пришлось вызвать Гарри Вуда, находившегося далеко отсюда. Защитная линия, которая доселе стояла стеной перед волшебниками, рухнула, словно растворилась в огне. Первой в бой вышла Элизабет. — Сойка! Сойка! — закричали маглы. — К оружию! Убить её! Но её было невозможно уловить. Даже если она не двигалась с безумной скоростью, стойкость в телепортации скрывала её присутствие. Она перемещалась каждую секунду, появляясь то тут, то там, и глаза врагов тщетно искали её силуэт, «Сойку», хотя за ней двигались сотни других магов. И вдруг она оказалась в небе. Она падала, но это нельзя было назвать падением, скорее, стремительным броском в бой. В её руке сверкала палочка, которой она владела мастерски. За считаные минуты один её взмах породил исполинского дракона. Существо, равное величиной настоящему чудовищу, вырвалось наружу и стало пожирать врагов, пока сама Элизабет не решит положить этому конец. Адское пламя, вызванное рукой человека, истощённого отчаянием, сотрёт в прах каждого, кто когда-либо пожелал ему зла. Дракон уничтожал десятки, но и сама Элизабет не знала усталости. Раз за разом она взмахивала палочкой, насылая тьму и смерть, и маглы падали всё быстрее. Их число стремительно уменьшалось, и у волшебников зарождалась мысль, что они сумеют прорваться в главное здание, освободить своих и уничтожить остальное. Но главный удар предстоял Хью. На нём лежала ответственность - спуститься вниз с помощью лифта и взорвать те подземные уровни, где скрывались странные, непостижимые существа. Но это означало лишь одно — смерть. Хью понимал это и принял. Он шагнул в лифт и отправился в самую глубину, оставив наверху друзей. Элизабет, Том и Сэм ждали его жертвы. Ждали храброй смерти Хью, как знака к последнему броску вперёд. Поэтому отстаивали свои места, чтобы побольше убивать маглов; чтобы они не мешали Хью, отвлекая их внимание на себя. Лифт остановился, и двери с глухим скрежетом разъехались в стороны. Хью вышел в полутёмный коридор, где воздух был пропитан гарью и чем-то чуждым, отталкивающим. Внизу было тихо, но подозрительно тихо, словно враги-ученые поджидали его появление. Нервный тик давал ему знать. Напряженно держал палочку, вслушиваясь в каждые шорохи, которые доносились до его уха. Дышать было трудно, а со лба обильно текли поты. Не просто было решиться на такой шаг за свою страну. Он шёл вперёд, держа в руках заготовленный заряд. Его шаги отдавались эхом по бетонным стенам, и каждый удар сердца напоминал отсчёт времени до конца. И вдруг... чужая фигура медленно выступила из темноты. Хью замер и с болью сглотнул. — Нет... — прошептал отчаянно Хью, а глаза стали мокрыми, но слезы не шли, ибо сдержался. Перед ним стоял Гарри. Его взгляд был тяжёлым, непреклонным, но Хью показалось, что они были слишком усталые. — Гарри? — глаза Хью были неподдельно восхищенными, несмотря на больную ненависть. Он даже на миг отпустил палочку, а потом напрягся, сжимая в руках. Его сердце надломилось, когда понял, что скорее всего умрет от его рук, чем от пользы своей смертью, взрывая этот чертов коридор с существами. — Неприятно, что каждая собака узнает меня, хотя в таком положений, грех меня уже не знать. — прозвучал его режущий, холодный голос, который быстро пронесся, как лезвия по его душу. — Ты ублюдок, — без тени ненависти произнес Хью, и задрожал, поднимая на него палочку. — Я убью тебя. Гарри немножко пошатнулся на месте, посмотрев на него удивленно, но после нахмурил брови, улыбаясь в кривой усмешке. Хью это разозлило, хоть и не понимал его странную реакцию, а затем проглотил слюну, когда Гарри медленно поднял палочку. — Последнее желание? Мгновение тянулось бесконечно, пока не вспыхнули первые искры. Хью метнулся в сторону, отражая заклятие, которое разорвало бетон за его спиной, обдав каменной крошкой. В ответ он ударил тёмным сгустком, пламя рассекло воздух и, ударившись о щит, рассыпалось сотней осколков, озаривших коридор. Взрывы заклятий эхом гуляли по подземелью. Воздух становился густым, горячим, полным запаха горелого камня и магии. Хью, стиснув зубы, шаг за шагом пытался прорваться ближе, и каждый его удар был отчаянным, смертельным. Гарри двигался иначе, хладнокровно, словно танцуя среди искр. Его заклятия ложились ровно и точно, как удары клинка. Он не спешил, будто знал исход. —Почему ты это сделал? Почему ты довел всю страну до такого состояния? — Я единственный, кто может довести всё до конца. Их силы столкнулись вновь, вырвав огненный вихрь, что на миг превратил коридор в пылающую пещеру. Хью пошатнулся, кровь стекала по его щеке, но он поднялся, держа палочку высоко. — Ты достойно сражался, Хью. — прошептал Гарри. Хью испустил из кончика палочки вспышку, удивленно глядя на волшебника. В следующую секунду воздух разорвал зелёный свет. Наверху всё дрожало от грохота боя. Дракон Элизабет всё ещё выжигал остатки магловских отрядов, а Том с Сэмом прикрывали её, отбивая новые залпы. Но в каждом их движении чувствовалось напряжение. Ждали того, что должно было случиться внизу. Секунды тянулись невыносимо долго. Элизабет, не прекращая атаковать, то и дело бросала взгляд на горящее здание. Её сердце било быстрее с каждой минутой ожидания. И вдруг небеса разорвала вспышка. Огненные искры сложились в жуткое зрелище. Лик черепа, чёткий и страшный, горящий на фоне дыма. У каждого из них был свой знак, последняя клятва, чтобы предупредить друзей о скорой смерти. И сейчас над ними сиял знак Хью. Элизабет уронила палочку, глаза её расширились. Внутри всё оборвалось, она поняла, что он не смог завершить задуманное. Не потому, что испугался. Не потому, что передумал. Его оборвали. И его мог остановить только Гарри или Пожиратели. Элизабет прикусила губу, удерживая крик, который рвался наружу. Внутри всё горело ярче любого заклятия. — Надо отступать! — вскричал Сэм, удерживая барьер. С появлением Гарри и Пожирателей на улице появились и военные с подкреплением, слишком много, чтобы удержать позицию. Они окружали площадь; огонь и сталь гремели с небес. Гарри вместе с Джаспером и Пожирателями наблюдал за происходящим издалека, без движения. — Мы проигрываем! — крикнул Сэм, с усилием держа щит над головой, чтобы хоть как-то прикрыть их от пуль с летательных машин. — Нам не стоит бросать жизни на ветер! Лучше отступить, перегруппироваться и придумать новый план. — Он прав, Элизабет! — добавил Том. Его треснул от усталости и ужаса: — Нам нужно вернуться. Ты обещала мне, Элизабет! — он вцепился в взгляд, видя, как в её глазах собираются слёзы. — Нас ждёт Арктур. Иди ко мне! Ты обещала мне выжить! Но она не могла уйти. Всё слишком далеко зашло. Элизабет перевела взгляд на Гарри, затем обернулась к своим людям и, сквозь дрожащую улыбку, встряхнула плечами. Том покачал головой, умоляя. Она подняла палочку и в её голосе прозвучала не мольба, а приговор. — Это последний бой этого мира! — прокричала она, и заклинание усилило её слова так, что их услышали даже через рев сражения. — Мы будем сражаться до последнего вздоха! Если не сейчас, то когда?! Мы подростки, но и мы поколение, которое будет бороться до конца, чтобы остановить эту войну! Это сделаем мы любой нашей ценой! Я понимаю, что в ваших сердцах течет прямо сейчас страх, но направьте все это в этот самый час для прекращения войны! Я клянусь, ваши смерти не будут напрасны! Смерть тем, кто смеет посягнуть на наш мир! Вперёд к гибели! Её крик разорвал воздух, и толпа ответила криком, превращая страх в неукротимую ярость. Том остался стоять на одном месте, а затем вовсе и упал на колени, наблюдая как толпа подростков возобновили сражение, убирая с головой щит. Он начал плакать, понимая, что умрет здесь и сейчас. Элизабет прорывалась сквозь атаки первее всех, зачищая своим путь, и защищала даже сверху, призвав свою метлу. Отвлекала внимание самолетов на себя, но и не могла их взорвать. Было слишком тяжело. Их ношу облегчил появление черного ворона, который взрывал каким-то образом F-16. Волшебники вновь начали радоваться, а Пожиратели все еще не вступали в бой, лишь наблюдая издалека, словно грозная тень. Вдалеке Гарри стоял, окружённый Пожирателями. Его глаза, холодные и пустые, следили за каждым её движением. Между ним и Элизабет лежала сотня человеческих судеб, но для Гарри это было просто поле необходимости. Он не вмешивался, пока всё шло по его расчёту. Когда дракон ринулся на новую волну техники, одна из ракет попала рядом с Элизабет, взрыв ударил в неё, сбросил с ног и на мгновение погасил мир. Она слышала только дыхание близких и собственный бешено бьющийся пульс. Том метнулся, поддержал её; у него текла кровь, но он стоял, как каменная стена. Сэм на секунду оперся на колено, находясь вдалеке от них. Она рванула прочь от линии огня, рассекая пространство, будто ножом, и на её пути образовалась аллея света, жаркая и безопасная. Те, кто успел следовать за ней выживали; те, кто опоздал, падали под железом и свинцом. Она платилa за каждого, выколачивая у судьбы мгновение жизни для товарищей. Но цена была велика. Сэм пал, схватившись за грудь: пуля, брошенная сквозь разрыв в щите, пробила его сердце. Том кричал, бросаясь к нему, а Элизабет почувствовала, как вся сила в ней стала равноценна пустоте. Она вознесла палочку, чтобы вернуть его, но дыхание Сэма остановилось и его лицо осталось спокойным, как у усталого солдата. Её крик стал не боевым кличем, а воплем потери. В этот миг именно ярость и горе дали ей силу, о которой никто не ведал. Она собрала древнее заклинание, забытое и грубое, но мощное, свет, который режет ткань пространства. Луч пронзил воздух и устремился к Гарри. Он успел поднять щит, но зеркало его защитной вуали треснуло: искра её мести коснулась его плаща. На мгновение в глазах Гарри мелькнуло что-то, не страх, а неожиданное сожаление. Он шагнул назад, и в тот самый момент их взгляды встретились. — Почему Ворон с такой силой не атакует Гарри?! — отчаянно закричал Том, пронзая очередного солдата и едва успевая поднять щит. Элизабет нахмурилась. Её взгляд метнулся к небу, где чёрная тень Ворона описывала круги. Он не бросался на Гарри, не пытался прорвать строй Пожирателей. Вместо этого он парил выше всех, метался между ракетами и вспышками огня, отбивая смертоносные снаряды, выпущенные с летательных машин. Ворон делал то, что считал единственным выходом: удерживал небо, чтобы хотя бы кто-то выжил на земле. А внизу, несмотря на всё, чем больше маги уничтожали врагов, тем быстрее маглам приходило новое подкрепление. Волны солдат накатывались одна за другой, и битва превращалась в бездонную яму, где каждая победа тут же оборачивалась новой потерей. Волшебники стали смертельно уставать от собственного колдовства: пять часов непрерывной битвы истощали их тела и души. Каждое новое заклинание рвалось наружу с усилием, словно сама магия сопротивлялась. На улице сгущались сумерки. Темнота опускалась на руины, но тьма не могла скрыть поле боя: его разрывали вспышки, тысячи заклинаний, миллионы выстрелов и взрывы ракет превращали ночь в раскалённый день из огня и дыма. Едва держась на ногах, они то и дело оседали на колени, удерживая тыл магической защитой. Силы уходили, и каждый новый удар по щиту отзывался болью в сердце. Когда Элизабет рухнула на землю, не ощущая собственных рук, её накрыло осознание: смерть близка. Стоит лишь отпустить палочку и сердце остановится вместе с последней искрой её воли. Том бросился рядом, опустился на колени и приложил ладонь к её плечу, будто мог передать ей часть своих сил. Его собственное тело трясло в конвульсиях от перенапряжения, но он продолжал держать щит, не позволяя врагу разорвать их окончательно. Их предводительница, та, что всегда стояла впереди, теперь лежала в грязи, бледная, с дрожащими губами, едва удерживая палочку. Некоторые заколебались, защита ослабла на мгновение, и в щитах появились первые дыры. Один из молодых магов закричал, будто хотел сам собой закрыть эту пустоту: — Элизабет! Держись! Но она не ответила. Том, дрожащий и измождённый, прикрыл её собой, усилием удерживая щит. Его взгляд метнулся к союзникам: — Не смейте падать! Не смейте! Она ещё жива! Слова его прозвучали сурово, но в голосе слышался страх. Маги, чьё дыхание уже сбивалось, собрали остатки сил. Щиты вновь сомкнулись. И всё же каждый понимал: если Элизабет сдастся, то падут и они. — Я хочу домой, Том… — её голос дрожал, глаза были полны слёз и отчаяния. Том прижимал её к себе, и слёзы катились по его щекам. Он хотел что-то сказать, но слова гасли в горле. — Прости меня… Я сама всё начала. Газета… если бы не она, мы бы сейчас были дома. Ужинали, смеялись, а я втянула вас в это. Я так виновата… Он качнул головой. — Ты не виновата, Эли… Она улыбнулась, но её улыбка была похожа на предсмертный вздох. И тогда Том решил: он не даст ей мучиться. Он прикроет её телом, пусть смерть заберёт его, а не её. Она смотрела на него спокойно. И это спокойствие пугало его сильнее всего, но в тот миг над полем пронёсся ледяной ветер. Земля пошла трещинами, замерзая на глазах. Волшебники, уже готовые пасть, вскинули головы. На горизонте сгущались тучи. И среди них появилась фигура в чёрном, ударившая палочкой в землю. Маглы исчезали один за другим, будто втягивались в чёрную пустоту. — Министр? — дрожащим голосом прошептала Элизабет. И тут с криком один из подростков вскочил: — Дементоры! Дементоры! Они на нашей стороне! Тьма ринулась на поле. Дементоры вырывали души врагов с хрустом и воем, воздух звенел от их криков. И волшебники, вдохновлённые этим ужасом, поднялись снова. Им больше не приходилось держать щит, отражая смертельные пули. Тьма сама приняла бой за них - дементоры уничтожали не только тех, кто сражался на земле, но и стрелков в небе. Один за другим пилоты теряли сознание, и их машины падали вниз, разрывая воздух грохотом. Подростки, обессиленные и почти смирившиеся с гибелью, улыбались сквозь слёзы, глядя, как возвращаются взрослые. Те вставали рядом и брали на себя удар, как и должно быть. Ответственность снова ложилась на плечи старших, а юные впервые за долгие часы могли вдохнуть свободно. Но противостоять маглам они должны были любой ценой. В порыве отваги нить реальности терялась, ведь одни сходили с ума от непрерывной бойни, другие истощались до предела, истекая силой, словно кровью. Гарри, всё это время лишь наблюдавший, наконец решился вмешаться. Его лицо оставалось каменным, бесстрастным, и потому никто не сразу понял, что он собирался сотворить, когда поднял палочку к небу, туда, где кружили сотни дементоров. Мгновение спустя тьму прорезало ослепительное пламя. Оно вспыхнуло так ярко, будто само небо загорелось, и охватило крылатых созданий. Дементоры, в их холодной бесконечности, закричали беззвучным воплем, исчезая в языках всепоглощающего огня. По его знаку палочки подняли и Пожиратели Смерти. Их заклятия разрезали воздух, вплетаясь в волю Гарри. И тогда Элизабет и Том почувствовали, как сердце ухнуло вниз, ведь стало ясно - началась новая, куда страшнее фаза битвы. Шум ужаса пронёсся по рядам волшебников. Те, кто ещё секунду назад приветствовал приход дементоров как спасение, теперь стояли оцепеневшими, не веря собственным глазам. Тьма, что всегда была союзницей, горела, плавилась, исчезала в пламени, поднятом рукой Гарри. Элизабет, едва удерживавшая себя на ногах, прошептала, будто самой себе: — Даже они… Том стиснул зубы, ощущая, как по спине холодным потом пробегает осознание, что всё их сопротивление ничтожно. Если Гарри способен стереть с лица земли самих дементров, что же он сделает с ними? Подростки, которые ещё радовались появлению союзников, заплакали уже от отчаяния. Кто-то бросал палочки и прикрывал голову руками, будто перед неизбежным ударом. Другие, напротив, срывались в безумные крики и атаковали вслепую, не замечая, как тут же падали замертво. Над полем боя витало чувство, что сама надежда сгорела вместе с дементорами. Когда отчаянье стало накрывать их, вдруг землю сотряс новый грохот. Вдалеке, там, где высилось здание, их главная цель, тот самый бастион магловской силы, наконец вспыхнуло ослепительным светом. Огонь рванул вверх столбом, будто сам воздух разорвался, и волна жара докатилась даже до тех, кто стоял на поле боя. Все взгляды невольно обратились к небу. И там, сквозь клубы дыма и яркие отблески пламени, проступил знак, но не Пожирателей, а совсем иной. На фоне огня сиял белый лошадь с распростёртыми крыльями — личный знак Арктура. Элизабет закричала, но крик её утонул в реве разрушения. Сердце её рвалось из груди: она сразу поняла, что это означало. Арктур… их друг, её любимый… Он пожертвовал собой, чтобы довести план до конца. Том стоял рядом, оцепеневший, и только сжал её руку, не находя слов. В этот миг и враги, и союзники замерли, словно само небо отдало последнюю дань павшему. Пламя поглотило здание, а над ним продолжал гореть знак Арктура — прощальный огонь его души. Отчаянье накрыло Элизабет, как тёмная волна. Вина, которая и без того разъедала её душу, теперь превратилась в невыносимую тяжесть. Она рухнула на колени, крича, захлёбываясь собственным голосом, словно вырывала из себя последние силы. Каждое слово было болью, каждое рыдание отчаяньем, которое разносилось над полем боя громче любого заклятия. Том стоял рядом, потрясённый и потерянный. Он не мог понять, ведь Арктур должен был оставаться в укрытии, за тысячи километров отсюда в безопасности, живым. Он не должен был быть здесь. Не должен был сражаться. Но пугливый друг пал храбрым поступком. Тот, кого они всегда берегли и пытались защитить, оказался готов отдать всё, даже свою жизнь. Его знак в небе горел как доказательство — Арктур нашёл в себе смелость, когда остальные уже теряли её. Том не уследил за Элизабет. В отчаянии она призвала к себе метлу, и её крик, настоящий, сорванный болью, заставил многих поднять глаза к небу, туда, где всё ещё горел знак Арктура. Том не смог поднять палочку. Его взгляд был прикован к другой дуэли, Гарри и Министра. Последний взмах разрезал воздух с такой силой, что Тома отбросило назад, он ударился головой и на мгновение потерял связь с реальностью. Перед глазами всё плыло: земля, пламя, падающие тела. Он видел, как один за другим сражённые волшебники падали. Если кто-то ещё оставался жив, их тут же утаскивали в плен. А где-то над полем кружилась Элизабет. Она была отчаянна, неукротима, и её последним рывком стала магия, из взмаха палочки вырвался гигантский дракон, сотканный из огня и тьмы. Он ринулся на маглов, ломая ряды и пожирая бронетехнику. Маглы стреляли, но она была неуловима, то появляясь, то исчезая, словно сама смерть в полёте. И вдруг Том заметил, как Гарри вновь поднял палочку к небу. Мгновение спустя Элизабет словно оборвалась, её тело рухнуло вниз, неуклонно падая с ужасающей скоростью. Том упал на колени. Всё внутри него онемело. Он остался один. Совсем один. А вдали, в последний раз расправив крылья, загадочный Ворон, тот, что тайно защищал их в самые тёмные часы боя, был изрешечён пулями и обрушился на землю, скрывшись в клубах пыли и дыма. Война закончилась поражением. Волшебники не смогли устоять, не смогли прорвать путь и достичь цели. Всё оказалось тщетным. Вокруг лежали убитые. Том сидел рядом с телами друзей и не знал, как чувствовать себя дальше. Слёзы текли по щекам, отчаянье сжимало сердце, но лицо оставалось неподвижным, окаменевшим. И вдруг лёгкий шорох, взмах плаща. Перед ним стоял Он. Гарри. Изменившийся Гарри. Его взгляд был полон злобы и власти, холодный, как сама смерть. Том поднял глаза и едва смог вымолвить: — Прошу тебя, Гарри… Не забирай Элизабет… Она у меня осталась единственная… Оставь её мне… прошу… Ты многих забрал… не забирай её… верни мне её… Гарри молчал, словно каменная статуя. Лишь коротко взглянул и, не сказав ни слова, развернулся. И Том остался один со своими разрушающими мыслями, со своей безысходной болью. Он видел, как в течение нескольких часов поле боя опустело. Гарри увёл всех. Никто из маглов не тронул Тома и он понял, что это тоже был приказ Гарри. Оставить его. Единственного. И только спустя какое-то время Том узнал правду о загадочном Вороне. Когда он наконец увидел тело, сердце его разорвалось окончательно. На земле перед ним лежала Пэнси Паркинсон. Изувеченная, едва узнаваемая. Том закрыл лицо руками и разрыдался во весь голос первый раз за всю войну, всей израненной душой.