Проект «Вспыхни»

Ее комната находилась на четвертом этаже, но добираться до нее было тяжко. Пожиратели знакомили её с множественными комнатами, чтобы она все знала, куда можно, а куда нельзя. Вокруг все в темном цвете, словно и солнца не поступает в этом доме. Он был высоким, вытянутым к небу, будто хотел заслонить собой свет. Его стены казались не просто темными, они были чернее ночи, как будто вымазаны в сажу и сырости. Камень холодил взгляд: влажный, старый, с едва заметными трещинами, похожими на тонкие чёрные жилы. Окна здесь были узкие и высокие, но почти бесполезные: стекла в них мутные, будто покрыты слоем пыли, которую никто не решался стереть. Свет, даже если пробивался извне, умирал внутри, то есть, гас, не доходя до пола. Коридоры тянулись длинно и безмолвно. Потолки ненормально высокие, что тело инстинктивно напрягалось. Стены глушили шаги, не отдавали эха, будто дом не хотел, чтобы люди знали о чужом присутствии. Запах тоже был особенный. В нём было что-то тяжелое, гнилостное, перемешанное с ароматом старых книг, пыли и железа. Так пахнут места, где слишком долго молчат. Тёмные стены, тяжелые ткани, тени в углах, куда не добирался ни один луч. Казалось, что дом сам выбирает, что показать, а что скрыть. И если он не хотел, ты просто не видел. Самое пугающее то, что дом не казался заброшенным. Он жил. Элизабет оставили в комнате, непривычно просторной и пустой. Внутри лишь огромная, холодная постель. За дверью ванная с блестящим, безукоризненно чистым зеркалом и таким же безличным туалетом. Всё было настолько аккуратным, что казалось здесь никто не живет. Она не знала, куда поставить руки; не знала, где быть. Комната казалась не принимала её. Девушка подошла к кровати не сразу. Долго стояла на расстоянии, будто проверяла, можно ли вообще к ней приблизиться. Постель выглядела так, словно её заправили не руками, а чем-то безличным, механическим. Углы покрывала были слишком ровными. Не было следов присутствия человека. — Комната специально для тебя, — прозвучал голос за спиной, что Элизабет дернулась всем телом. Она резко отпрянула от кровати, словно та только что обожгла её. Пятки отозвались глухим стуком о пол. Воздух в горле сорвался, вдох получился слишком резким. — Ты там был... — шепнула она, вспомнив вчерашнее. Парень с длинными волосами и пугающим ртом. — Ты меня помнишь, милая Элизабет! — расхохотался так звонко, что девушка поморщилась. — Жаль, что ты не попалась мне. Я, знаешь, что с тобой сделал бы? Дыхание стало рваным и беспорядочным. Элизабет хватала воздух, будто тот внезапно стал тяжелым, и слёзы блестели на ресницах, срываясь на подбородок. Она не двигалась, даже дрогнуть боялась. Главное, чтобы он не подошёл. Джастин медленно выпрямился. На его лице появилась улыбка, слишком широкая, слишком спокойная, чтобы быть человеческой. Он наклонил голову набок, словно рассматривал редкий экспонат. Его взгляд зацепился за её глаза, и в этом взгляде не было тепла, только беспощадное любопытство, близкое к безумию. Он стоял так долго, что казалось, время в комнате застыло. И вдруг дверь распахнулась, ударившись о стену. Элизабет рефлекторно взвизгнула от перенапряжения, от того, как всё внутри сорвалось в панике. — Смотри, — его голос был почти мягким, и от этого ещё страшнее. — Если бы ты была у меня, ты бы стала, как он. Она не сразу поняла, кого он имел в виду, но взгляд Джастина подсказывал, что лучше не спрашивать. В комнату на четвереньках медленно вполз парень. Каждый его глухой шаг разрывался эхом где-то в груди девушки, будто ударял по внутренностям. Это зрелище стало для неё такой резкой психической болью, что она, согнувшись пополам, прижав дрожащие пальцы к губам, бросилась в ванную. Не сдержать тошноту, вырывающуюся через обжигающее горло. Она вдавилась спиной в холодную плитку стены, когда в комнату вошли двое. Её глаза, расширенные до болезненной округлости, не закрывались. Она просто не могла заставить себя моргнуть, чтобы не видеть того, кто ползёт по полу. Джастин держал в руках длинную цепь. Её конец был закреплён на шее парня. Будто он вообще мог бы куда-то убежать с таким ранением. — Ло… — выдохнула она с срывающимся криком, прикрывая рот ладонью, дрожащей вместе с подбородком. Слёзы текли так обильно, будто в ней была бесконечная вода. — Да, милая. Ваш предатель, — зло усмехнулся Джастин. Его откровенно радовало их состояние. А Ло даже не мог заплакать. Там, где раньше были глаза, зияли две чёрные пустоты, словно кто-то выжег в черепе двери в бездну. — Я их съел, Элизабет, — с гордостью произнёс клоун. Он чуть наклонился вперёд, заговорив мягким, змеистым шёпотом: — И тебе не стоит пытаться сбежать. Всё равно не выйдет. Кстати, когда ты родишь ребёнка, Гарри передаст тебя мне. Я съем тебя, моя хорошая, самым мучительным образом. Хочу слушать, как ты орёшь. Высокий клоун, довольный, вышел, оставив комнату погружённой в удушающий туман тишины. Девушка не могла пошевелиться; от долгого напряжения начал ломить мышцы. Тело не выдерживало этого неподвижного кошмара. — Что… что с тобой сделали? — прошептала она, стараясь смотреть куда угодно, только не на фигуру капитана по квиддичу, который сидел у двери, сложив руки, будто просто отдыхал. — Подумаешь, — хрипло усмехнулся он. — Вырезал мои глаза голыми руками и съел при мне же. Был бы повод переживать… Но в его смехе сквозило нечто тяжёлое, мучительное. — Мне так жаль… — сорвалось у неё. — Жаль? — Ло будто удивился. — Меня? Не стоит. Это я хотел предать вас, а не вы меня. Мой план провалился, вот и получил своё. Честно говоря, заслужил, Элизабет. — Зачем? Зачем ты предал нас? Он повернул голову, выставляя на свет чёрную зияющую глазницу. — Чтобы помочь Гарри исполнить его желание. — Желание? Но он же уничтожает наш мир! — Никакого волшебства больше не будет! — расхохотался он и тут же тихо заскулил, будто боль внутри разрывала его изнутри. — И знаешь… я бы сделал то же самое снова. Если бы дали время подумать, повторил бы. Потому что для Гарри это важно. Я единственный маг, который в него верил. Остальные только обижали, ненавидели. А вы четверо вообще пытались его убить. Так что всё, что он делает… вполне справедливо. Ло поднялся и пополз к двери. Его движения были пугающе уверенными, словно он знал каждый сантиметр дома на ощупь. Он вышел, аккуратно закрыв дверь за собой.

***

Она изучила свою комнату до последнего угла. Пусто. Ничего, чем можно было бы защититься или, наоборот, причинить себе вред. Дом будто сам следил за ней: ни одной острой детали, ни одного случайного предмета. Всё вылизано магией, обнулено до безопасной пустоты. Пальцы дрожали, но она крепко сжала дверную ручку, прежде чем решиться повернуть её. За дверью простирался, тёмный, вытянутый, словно специально растянутый волшебством, коридор. В самом его конце виднелась лестница. Оперившись ладонью о ледяную стену, она осторожно двинулась вперёд, словно каждый шаг мог выдать её. Спустившись на третий этаж, она едва не остановилась: резко, как удар в уши, прорвались звуки. Гул голосов, смех, шаги, шуршание одежды, дыхание людей, живущих здесь вместе с ней. Только теперь она поняла: тишина наверху была не естественной. Её окутали магией, отрезали от звуков, закрыли в глухой коробке, чтобы она думала, будто в доме никого нет. Она сделала ещё шаг. Гул снизу становился всё отчётливее: отдельные фразы вырывались из общего шума, хотя разобрать их было невозможно. Только ощущалось: люди здесь живут обычной жизнью, будто и нет всего этого кошмара наверху; будто никто не слышал ни её крика, ни цепи, ни пустых глазниц Ло. Её сердце замедлило удар, потом снова сорвалось в бешеную дробь. Она спустилась ещё на одну ступень. Доски под ногами тихо скрипнули, и ей показалось, что это скрип выдал её всему дому. Она замерла, задержала дыхание. Никто не вышел. Никто не позвал. Шум внизу шёл своим чередом. Она подошла к последнему пролёту лестницы и выглянула вниз, а из-за перил открывался вид на большой холл. Там, как ни в чём не бывало, ходили люди. Она инстинктивно вжалась за перила. С такого расстояния лица были размыты, но движения абсолютно нормальные. Будто они не заключённые; будто не пленники волшебника; будто не живут под одной крышей с монстром, который ест глаза. И тут в толпе произошло еле заметное: один мужчина перестал разговаривать. Просто оборвал речь на полуслове. Стоял неподвижно, будто пауза зависла в воздухе. Его собеседник ещё говорил, не замечая. А он - нет. Августус Руквуд. Ветеран Первой и Второй войны, но является Пожирателем смерти. На другой стороне баррикады. Он поднялся по ступенькам без какой-либо угрозы, но в его плавности было что-то слишком уверенное. На середине лестницы он остановился и слегка склонил голову. — Мисс Элизабет, — произнёс он тёплым, почти заботливым голосом, который никак не вязался с чёрной меткой на его запястье. — Мы рады, что вы спустились. Очень рады. Лицо девушки невольно вытянулось. Она никак не ожидала услышать что-то ласковое от Пожирателей Смерти. Такие слова, такая мягкость в голосе выбили её из колеи сильнее любого заклинания. — Что… с вами? — прошептала она и тут же прикусила язык, крепче сжимая деревянные перила, как будто только они могли удержать её на ногах. — Вы не ожидали, что такой человек, как я, способен на вежливость? — пожиратель едва заметно улыбнулся, будто скрывая за морщинами усталую доброту. — У вас было слишком плохое мнение о нас. Он протянул руку, приглашая её спуститься вместе с ним на третий этаж. Элизабет замерла, всматриваясь в его ладонь. Несколько минут она просто стояла, пытаясь понять, почему этот человек, убийца, вызывает в ней странное чувство доверия. Это не укладывалось ни в рамки, ни в здравый смысл. Могут ли те, кто проливал кровь, говорить так мягко? Но всё же она вложила свою ладонь в его. Он повёл её в просторную комнату, наполненную свежим воздухом, врывающимся через распахнутое окно. Правда, выпрыгнуть из него у неё бы всё равно не получилось. Над домом стояли чары, прочные, как каменные стены. Воспоминание о черных браслетах на запястьях резануло болью. Они отняли у неё магию - с ней и свободу. Элизабет тяжело выдохнула и опустилась на тёплый диван. Комната, как и весь дом, была до обидного простой: серые стены, тёмная мебель, ничего личного, живого. Скучная, мрачная, лишённая цвета, будто дышала холодом. Присутствие Руквуда было странным контрастом к той жестокости, которую она знала о них всю жизнь. — Вам нужно просто отдыхать, мисс Элизабет, — произнёс он ровно, почти заботливо. — Здесь никто не позволит вам поднимать тяжёлое или заниматься тем, что может навредить вам. Она вздрогнула. — Почему вы… так добры ко мне? — тихо спросила она, чувствуя будто говорит с волком, который внезапно предложил ей шерстяное одеяло. Он слегка наклонил голову, разглядывая её так, словно пытался увидеть в ней что-то скрытое. — Потому что приказ Гарри таков, — ответил он. Она передвинула плечи, будто стараясь стряхнуть с себя липкие ощущения. — Гарри велел… заботиться обо мне? — Да. А значит, никто здесь вас не тронет. Не вмешивайтесь в работу, не задавайте лишних вопросов. Вы под защитой. Хотите вы этого или нет. — секунду спустя добавил: — Вам принести что-нибудь? Еду? Воду? — предложил он. Элизабет всхлипнула так тихо, будто пыталась не потревожить воздух вокруг. — Все это до того, как я рожу этому мерзавцу ребёнка? — её голос сорвался, стал почти шёпотом. Глаза снова защипало, а ком в горле сжался так сильно, что казалось, дышать больше нечем. Пожиратель смерти сидел неподвижно, словно статуя, которую случайно оживили. На лице ни единой тени эмоций. Его холодный, стеклянный взгляд не дрогнул, хотя слова у него были мягкими, чтобы быть настоящими. — Ваше положение зависит только от вас, — произнёс он ровно, как будто читает заученную фразу. Она истерически рассмеялась. Смех вышел как ломкий осколок. Повернула голову в сторону открытого коридора. Туда, где в других комнатах подчинённые Гарри что-то оживлённо обсуждали, смеялись, звали друг друга по именам. Жили, будто их мир не превращается в кошмар. А она? Она была здесь просто вещью. Пустой оболочкой, созданной, чтобы выносить ребёнка, а потом умереть мучительно, так, как Гарри того желает. И это не изменится. Никогда. — Лучше не сопротивляться… — начал Пожиратель, но остановился, будто подбирая слова. — Так будет проще. — Проще? — её голос сорвался на рыдание. — Проще ждать, когда он меня съест? Или проще улыбаться, пока вены у меня высыхает от магии? Пожиратель опустил взгляд. Его тень качнулась на стене, двинулась, словно пытаясь отделиться от него. — Мы… — он медленно выдохнул. — Мы ничего не решаем. Мы лишь исполняем приказ. Гарри хочет, чтобы вы были… в сохранности. Она резко поднялась с дивана, чувствуя, как подкашиваются ноги, но удержалась. — Чтобы я не поднимала тяжёлого? Чтобы отдыхала? Чтобы была послушной маленькой куклой? Он поднял глаза. На секунду в них блеснуло что-то... Усталость? Жалость? Или ей просто хотелось так думать? — Именно так, — ответил он спокойно. — Ваша жизнь… сейчас представляет большую ценность. Он говорил так, будто озвучивал цену на товар. Элизабет обняла себя за плечи, пытаясь согреться в этом доме, где даже магия казалась ледяной. Где стены наблюдали за каждым выдохом. — А если я… нарушу ваши правила? — она вскинула взгляд, будто бросая вызов. — Вам не стоит этого знать, — сказал он так тихо. Воздух будто провалился внутрь себя. Далёкий смех Гарри эхом отозвался где-то на нижнем этаже, словно подтверждая каждое слово. — Вам лучше слушаться, мисс Элизабет. Это не угроза. Это предупреждение. Он сделал шаг назад, уступая ей пространство, будто понимая, что любое его движение может разорвать её хрупкое самообладание. — Отдыхайте. Гарри хочет, чтобы вы были… спокойной. Он вышел так же тихо, как и вошёл, прикрыв за собой дверь. Элизабет опустилась обратно на диван. Комната кружилась. Воздух тяжело давил на грудь. А в глубине дома, будто в сердце чёрного зверя, Гарри всё ещё смеялся. Элизабет медленно выдохнула, зажмурилась. Горло всё ещё жгло от слёз. Она подняла руки, и браслеты холодно блеснули, будто издевались. Нет магии. Нет выбора. Внутри что-то содрогнулось. Её пальцы дрогнули. Она попыталась представить будущее, и увидела только туман, размазанный страхом. Комната будто сузилась. Воздух стал слишком густым, тяжёлым, как в замкнутом гробу. Элизабет поднялась, подошла к окну. Провела ладонью по стеклу, и почувствовала лишь холод. Её отражение в стекле было чужим: бледное лицо, затуманенные глаза, тень человека, который когда-то умел смеяться и сражаться. А сейчас словно все это в ней нет. Она сдалась. Она обхватила себя руками, прижимая локти к груди, и позволила себе впервые за долгое время... Бояться. По-настоящему. Слабость стала теплом, которое на секунду согрело её измученное тело.

***

— Почему ты здесь? — произнёс за её спиной холодный, будто вымеренный голос, когда она изучала книги в другой комнате. Элизабет вздрогнула, разом ощущая, как кожа покрывается мурашками. Она медленно обернулась. На пороге стоял тот самый обворожительно красивый парень, которого она раньше видела. Сейчас же его бледное лицо было напряжённым, а под глазами залегли тени усталости. — Кто ты? — тихо спросила она, не отводя взгляда. — Я задал вопрос первым, — его губы сжались в тонкую линию, и виски немного напухли. Элизабет машинально сжала пальцы на подоле длинного белого платья. — Я... я просто осматривалась. Мне вроде не запрещали это делать! — выпалила она, чуть приподняв подбородок, будто защищаясь. Он вглядывался в неё настойчиво, словно пытаясь разобрать каждую мысль у неё в голове. В его глазах горели ледяной огонь, злость, усталость и какое-то тёмное напряжение, которому она не могла подобрать имя. — Тебе нужно подготовиться, — наконец сказал он. — В полночь он придёт. Слова ударили сильнее любого заклинания. Элизабет будто провалилась внутрь себя, хватая воздух, чтобы не потерять равновесие. — Неужели... т-так скоро... — вымолвила она. Ощущала, как ладони холодеют. Парень издал нервный смешок, что Элизабет телом чувствовала, как он сдерживает себя от порыва гнева. Он держал дверную ручку так крепко, будто сломается от его давления. — Естественно. А ты думала, что будешь расхаживать здесь спокойно? Никогда этого не будет. Он придет к тебе сегодня ночью только один раз. С первого раза у вас все получится. — Ты так рад, верно? — резко вырвалось у нее, и закрыла рот руками. Незнакомый замер, услышав слова, и налетел на нее, прижав к стене. Сжал ее тонкую шею до ее покраснения. Элизабет висела и трепыхалась, но внутри думала, что так было бы лучше, чем чувствовать унижение. — Рад?.. — выдохнул он, голос сорвался. — Ты не представляешь, чего всё это стоит. Эта короткая дрожь в его голосе удивила её больше, чем угрозы. Он убрал руку так быстро, как начал. Элизабет свалилась на пол, и начала громко кашлять, хватаясь за горло. Слезы вспыхнули с глаз, панический набирая в легкие воздух. — Просто… будь готова, — глухо произнёс он и вышел, громко захлопнув за собой дверь.

***

— Все быстро закончится. — шепот в полной тишине, когда девушка сидела спиной к двери на свой холодной кровати, был таким громким. Даже не было слышно, как открывалась дверь. Она не обернулась, но напрягалась сильнее обычного. Вскоре, когда прошла всего лишь минута, ей пришлось повернуться, вставая с кровати, ведь напряжение возрастало ровно столько, сколько вошедший стоял в мертвой тишине. На секунду она подумала, что он исчез, растворяясь в воздухе и оставил ее одну. Повернувшись, она увидела своего лучшего друга Гарри, которого предала. Ее губы сомкнулись, и крепко держала подол платья. В мыслях все было пусто в этот самый момент, а Гарри ничего не делал, уставившись на ее лицо. Девушка напряглась, и не могла смотреть на него. Ей нужно просто потерпеть несколько минут. Все быстро закончится, как он и сказал. — Гарри, я принес то, что отправил Маршал Уайт. — вошел в комнату один из Пожирателей. Он ни на секунду не отводил взгляд от него, и также тихо вышел, заперев за собой дверь, оставив их наедине. Гарри с помощью магии сделал так, что на тумбочке появился стакан с водой. Элизабет метнула на него взгляд и сглотнула. В его руках была странная, белая таблетка. — Тебе стоит это выпить. — отлевитировал ее к девушке. Таблетка плавно опустилась на дрожащую ладонь. — Что это? — голос сорвался на полуслове. — Это то, что облегчит нашу задачу. — холодно произнес он. — С помощью этой таблетки в тебе проснется возбуждение, но и при этом после нашего первого секса, ты сможешь сразу же забеременеть. Однако тебе нужно подождать после того как выпьешь. Возможно, тебе будет больно, поскольку таблетка поменяет твой организм, чтобы тело было готово к зачатию. — И ты думаешь, я это выпью? — выпалила она со злостью, сжимая ее. Гарри пожал плечами, и выглядел так беспечно. Казалось, ему будет все равно, если она выбросит. — Ну, тогда мы можем заниматься сексом много раз, до того, как ты сможешь забеременеть. Мысль о повторяющейся насилии вызвала в ней отвращение. — Видишь? И я этого не хочу. Она просто застыла. Смотрела на таблетку в руках и не могла поверить в то, что будет происходить этой ночью. Даже не понимала, радоваться или печалиться. Пока Элизабет думала, не заметила, что прошел пять минут, в котором никто ничего не предпринял. Поэтому. Поэтому она просто проглотила таблетку, и сжалась, крепко обнимая села на край кровати. На вкус ничего не напоминал. Был безвкусным. Он появился в поле её зрения. Был весь в чёрном, как и все Пожиратели смерти. Элизабет подняла взгляд и наткнулась на его безразличные стеклянные глаза. Они были зелёные. Девушка всхлипнула, вспомнив старое, былое - то время, когда они дружили. Ей стало его жалко, особенно в те моменты, когда Гарри постоянно размахивал руками, шевелил ими в воздухе и бормотал непонятные слова, пытаясь объяснить то, что хочет донести. — Я с самого начало, с момент нашего знакомства знал, что вы предатели. Элизабет вздрогнула, и сдержала в горле глухое рыдание, ведь удивление сменило боль. — Но вы были единственными моими друзьями, которые так тепло ко мне относились, что однажды просто забыл о том, что именно вы пытаетесь меня убить. Нормальные люди о таких вещах не забывают, но я не был в их числе. Ей показалось, что ему грустно, но когда вновь подняла влажные взоры, то поняла, что он стоит каменным лицом. — Гарри, я... — Знаешь, что? А ведь хорошо то, что мы будем заниматься сексом. Я помню как ты была влюблена в Гарри Поттера. В этого мерзкого героя нашей страны. — усмехнулся он гадко, и подошел к ней ближе на метр. Их ноги соприкасались. Элизабет ошеломлённо уставилась в зеленые, холодные глаза с снизу верх. — Ты уже готова? Что-то чувствуешь? Она заметила его выпирающий член, и почувствовала холод. Отпустила взгляд, и стала дрожать. — До прихода к тебе, я уже выпил таблетку. Не надумывай, Эли. Я тебя вовсе не хочу. Мне не интересны девушки. Элизабет до крови кусала нижнюю губу, и вновь задрожала, ощущая, как ниже живота странно меняется. Нет, не было больно, но абсолютно дискомфортно. — Прошло пятнадцать минут. Просто ляг, — сказал командным тоном. Девушка не знала, что придумать, и послушалась. Разум горел от тревоги, пытаясь отогнать самые разные страшные мысли. Она легла на кровать и начала панически дышать, когда он с помощью волшебства начал ее раздевать. С нее слетели белье. Кровать сдвинулась, и ощутила его близость. Мурашки появились на ее теле, и подумала, что собственное тело предает таким унизительным образом. Смотрела на окно, где за ним была темная ночь. Пыталась думать о другом, о счастливых моментах. Прикусила губы, зажмурилась, когда он вошел в нее. Сдержала крик от боли, но и при этом тело ожидало приятное. Стон Гарри резал ее уши, когда буквально навалился всем телом, двигаясь, то ли быстро, то ли средне. И она не сдержала неловкий и тонкий стон, но бывший лучший друг ничего не сказал. Хотя она думала, что он начнет издеваться. Все произошло действительно быстро. Осталась там лежать, чувствуя огромную вину за свой же организм, и одновременно внутри зарождалась ненависть к самой себе. Что на этот раз не смогла сражаться. Она сдалась. Так быстро. Свернулась калачиком. Через три дня она узнала, что забеременела.