Призванная Светом или Тьмой?

      — Саурель, подойди, пожалуйста, — просьбу своей госпожи эльфийка исполнила и встала рядом с ней, смотря вдаль. Девушка не понимала, почему провидица так рано позвала её. — Можешь мне принести мои вещи?       — Вы покидаете долину?       — К сожалению, да. Настало время прощания.       Человеческая дева пыталась сказать как можно спокойно слова разлуки, но голос дрогнул и выдал её состояние. Тара не спала всю ночь, думая о походе.        Владения эльфа она покидает сегодня, значит, делает ещё один шаг к своей главной миссии пребывания здесь.       — Я больше не увижу вас? — взгляд напарницы гномов прошёлся по грустному лицу Саурель, она взяла её руки в свои и сжала. Смотреть на эльфийку не очень удобно, так как она была выше раза в два. — Мы больше не увидимся с вами?       — Не знаю. Мой путь тяжёлый с множествами препятствий, которые надо будет преодолеть, и я не знаю, смогу ли сделать всё так, как видит моё око, но я постараюсь осуществить задуманное. А если у меня всё получится, то я обязательно посещу Ривенделл. Так что, ты можешь принести все мои вещи?       Подопечная Владыки замотала головой и покинула хозяйку комнаты.       Вчера за разговором с Элрондом прибывшая из другого мира узнала, что сюда её привезли укутанную в плаще одного из принцев. Эта новость вызвала большой шок, но отец Арвен сразу же её успокоил. Он сказал, что Гэндальф придумал историю, чтобы гномы её не расспрашивали про это.        Так же один из хранителей колец хотел узнать, что случилось там, на поляне, но ответить Тара не смогла, так как сама не знала, что там произошло. Она помнила лишь крики орков, вой варгов и адское жжение в груди, а после по всему телу… Её самым первым вариантом оказалась рука, которая горела, как безумная, после встречи во сне с Драконом.              Поразмышляв, провидица откинула эту догадку, потому что больше рука не напоминала о себе, она не болела. Вторым же — отражение в зеркале, можно сказать вторая личность, но оно тоже покинуло её и уже не появлялось давно. Все случаи, которые произошли с нею, пугали не на шутку.       — Моя госпожа, то есть Тара… Простите, всё ещё не могу привыкнуть.       Саурель пришла достаточно быстро, неся с собой походные вещи. Она положила их на кровать. Тут был новый костюм, клинки, которые не пострадали, средство для личной гигиены и ещё многое другое.       — Спасибо тебе, выручила. У меня к тебе будет ещё одна просьба… Передашь это письмо Владыке Элронду, когда сама посчитаешь нужным, но не затягивай с решением.       В руку остроухой Тара вложила свёрнутый листок.       — Я обязательно передам, когда вы уходите?       — Ближе к вечеру.

***

      Вечер сменил утро очень быстро. Я собралась и решила убить время прогулкой по уже знакомым мне местам. Никто не попался по пути, чему я была опять благодарна. Сейчас просто не хотелось ни с кем говорить.       Кто бы мог подумать, что я буду прогуливаться здесь по окрестностям долины Имладриса. Слова, сказанные Эру при встрече с ним, не выходили у меня из головы. Хотя все мысли, связанные со Средиземьем, не выходят.              Белокурый красавец в годах больше не снился, но, наверное, и к лучшему. Меньше знаю — крепче сплю.       Сегодня в Ривенделле состоится совет. Значит, дальнейший путь нам придётся преодолевать без мага. В принципе, как было предначертано в фильме и книге. Попрощалась я только с Саурелью, с остальными мне не хватило бы духу. Гномы сегодня не попались на глаза. Скорее всего, готовились. Тордиса я тоже не видела, к моему удивлению, он как-то смог договориться с Торином идти с нами. Ну мужик мужика видит из далека. Когда же речь шла обо мне — брать или не брать в путешествие, сын Дурина упёрся, как баран.       Ещё немного погуляв, я вернулась в свою комнату и взяла вещи. Мой последний взгляд прошёлся по временным апартаментам, как будто никто не жил здесь пару дней. Надеюсь, я ещё вернусь…

***

             Мои компаньоны находились на террасе и ждали, кажись, только меня.       — Тара, мы уже тебя заждались! Подумали, что ты решила остаться у остроухих.       Настроение у младшего сына Дис было на высоте. В принципе, как у всех гномов тут. Только маленький хоббит в огромном мире не разделял их чувств. Ему, как и мне, не хотелось уходить отсюда.       — Ты чего такая кислая?       — Ничего, всё хорошо.       Сыны Вала Аулэ мне не поверили. Я бы тоже не поверила, если б на меня смотрело лицо, которое съело лимон.       — Провидица может остаться у своих друзей эльфов, — Торин уже в привычной ему манере одарил меня недовольным взглядом.       Опять язвит. Неужели у него это в крови? Не помню, чтобы его отец плевался желчью.       На его серые тучки я решила ответить улыбкой и стала идти к нему. Мы стояли лоб в лоб. Склонив голову, как какой-то забавный зверёк, я засмеялась, вызвав мурашки у гномов и у самого короля.       — Ха-ха… Торин, сын Траина, сын Отрора, король под горой… Я не сделаю вам такой подарок! Мой облик надолго отпечатается в вашей баш… голове. Вы проснётесь — я буду рядом, вы будете прогуливаться — я снова буду рядом, всю вашу жизнь буду вас преследовать.       Мне показалось, или у него глаз дёрнулся?       Усмехнувшись и сделав поворот к выходу, я пошла вперёд, но внезапно меня остановили крики… принцев? Повернувшись, увидела бегущих полу-эльфов Эльрохира и Элладана.       — Тара?!       — Уйдёшь, не попрощавшись?       Краем глаза я заметила резкую перемену настроения всех гномов, в особенности Торина, который как раз отошёл от моих слов, но сил пререкаться у меня с ними не оставалось. Да и не хотелось. Настроение и так паршивое.       — Нужно было дать мне уйти, Ваши Высочества, — Элладан скривил лицо, из-за чего на моём скользнул испуг и не понимание.       — По-моему после всего, что между нами было, можно на ты, — эльф положил мне на плечо руку. — Ты могла бы остаться тут, с нами.       Мы стояли недалеко от потомков Дурина, так что они всё хорошо слышали.       — Остаться? Да, это хорошая идея. Прекрасная! Просто блестящая! Всегда хотела жить в замке, как принцесса.       Моё внимание перешло на гномьих друзей и Бильбо, но никто не смотрел в нашу сторону. Они делали вид, что им интересны узоры на каменной плитке.       Сами ведь подслушивают.       — Только есть одно «но».       — Какое?       — Их здесь не будет… — своему голосу я пыталась придать всю свою привязанность и преданность гномам. Теперь они обратили внимание на меня. Кто бы мог подумать, что это они услышат. — Я привыкла спать под храп, это для меня теперь музыка для сна, вставать под шум и гам. Есть шумной большой компанией. Привыкла получать язвительные комментарии от короля под горой. В Ривенделле этого не будет… Хочу побыть с ними побольше. Без них я пропаду, как и они без меня.       — Так вот, что выбрало твоё сердце? — на слова Эльрохира я только кивнула.       — До новых встреч. Передайте вашему отцу большое спасибо.       — Ты нас позабудешь… — склонил голову Элладан, прикрывая глаза. Я встала на носочки и положила руку ему на лицо.       — Нет, как вас забыть… Вас с братом я буду помнить всегда. Как и всех жителей Имладриса.       — Позволь обнять тебя.       Я не стала отвечать на просьбу, просто прыгнула и смяла в охапку сразу двоих полу-эльфов, повиснув на их шее. По спине пошли мелкие мурашки из-за тёплых прикосновений рук принцев, потому поспешила опрянуть от них так же, как и обняла. Я взмахнула рукой и стала уходить, не оборачиваясь.       — Ну чего встали как вкопанные!.. Я вас на себе не потащу! Нам ещё переть и переть!       Гномы оживились и поплелись за мной. Король под горой улыбнулся, но провидица этого уже не видела.

***

      Ривенделл погрузился во тьму. Маг с Владыкой этих земель поднимались по большой лестнице. Они о чём-то громко разговаривали. Гэндальф Серый этим вечером ходил без своей остроконечной шляпы, таким его видеть было не очень привычно. Он пытался образумить всех, что гномам под силу освободить свой прежний дом.       — С нашей помощью или без неё эти гномы отправятся к Одинокой Горе. Они намерены вернуть свой родной дом, и думается мне, что Торин Дубощит не станет просить у кого-либо дозволения. И я сам тоже не стану.       — Не передо мной нужно вам держать ответ, — лорд Элронд привёл его на выступ с аркой, украшенной цветами. Он зашёл на неё первый, за ним майар. Когда в его поле зрения попала леди Галадриэль, маг замер и почтенно склонил голову, проговорив:       — Леди Галадриэль.       — Митрандир, — эльфийка радостно улыбнулась ему.       Митрандир начал говорить на эльфийском языке, делая комплименты своей госпоже. Она же лишь смущённо улыбнулась им. Маг обернулся на Владыку последнего приюта.       — Я не подозревал, что лорд Элронд послал за вами.       — Он не посылал. Это сделал я, — напротив стола, в глубине другого коридора, начал выходить белый маг. Тень отпускала его на свет.       — Саруман.       — Ты весь в хлопотах, я смотрю, мой друг.

***

      — Скажи мне, Гэндальф, ты действительно думал, что твои планы и помыслы останутся незамеченными?       По голосу Сарумана Белого было понятно, что он не доволен поведением и скрытностью в своих действиях Гэндальфа. Он сидел на стуле, держа свой посох в руках. Эльфийская королева ходила кругами, шлейф её белого, как снег, платья следовал за ней.        — Незамеченными? Нет. Я лишь поступаю так, как считаю верным.       — Этот дракон давно тревожит тебя, — остановившись на минуту, сказала она.       — Всё так, моя госпожа. Смауг пока ещё не служит никому. Если он встанет на сторону врага, дракона могут использовать для ужасных целей.       Сказанное магом понимали все, только не все хотели признать эту правоту. Саруман был против мнения своего собрата.       — Какого врага? Гэндальф, враг давно побеждён. Саурон был повержен. Он никогда не обретёт прежней силы.       — Разве вас не волнует, что последнее кольцо гномов может просто исчезнуть вместе с его владельцем? Из семи гномьих колец четыре были проглочены драконами. Два забрал Саурон перед тем, как был отправлен в Мордор. Судьба последнего до сих пор неизвестна. Это кольцо, которое носил Траин…       Разговор набирал обороты. Два друга не намерены были отступать от своих убеждений и намерений.       — Без Кольца Всевластия эти кольца не представляют ценности для врага. Чтобы контролировать другие, ему нужно одно-единственное. И это кольцо утеряно уже очень давно. Его унесло в море водами Андуина.       На этот момент в разговор влился, как ручей в реку, Элронд.       — Гэндальф… Уже четыреста лет мы все живём в мире, которого нам с таким трудом удалось добиться.       — Вот оно как. По-твоему, это мир? Тролли то и дело спускаются с гор, они разоряют деревни, уничтожают фермы, — Гэндальф был крайне недоволен словами эльфа. — Орки напали на нас по дороге.        — Едва ли это прелюдия к войне.       — Вечно ты во всё вмешиваешься… Ищешь подвоха там, где его нет, — Саруману всё никак не удавалось отсечь друга, ему не нравилось, что он шёл поперёк его слова и делал по-своему.              Сидящий напротив него стушевался, и на поддержку пришла Владычица эльфов:       — Пусть говорит.       Он благодарно посмотрел на неё и продолжил:       — Пробуждается некая сила. И она пострашнее Смауга и куда могущественнее. Мы можем закрыть на это глаза, но она не оставит нас без внимания. Это я вам обещаю. Недуг поразил Зелёный лес. Лесовики теперь называют его Лихолесье, и они говорят… — на секунду воцарилась тишина. Саруман велел ему продолжить, ему было интересно, что могут говорить лесовики о чёрной магии. — Они говорят, что некромант поселился в Дол-Гулдуре. Чародей, оживляющий мёртвых.       — Это абсурд. Такой силы не существует в этом мире. Этот некромант всего лишь обычный смертный. Колдун, заигравшийся с чёрной магией.       — И я так поначалу думал, но Радагаст…       — Радагаст! Не говори мне про Радагаста Бурого. Он потерял рассудок, — произнести имя другого Бурого колдуна было отвратительно для высшего мага.       — Ну… он чудак, согласен. Он живёт уединённой жизнью, — Гэндальф пытался защитить друга от оскорблений в его адрес.       — Дело не в этом, а в чрезмерном потреблении всяческих грибов. От них омрачился его разум и пожелтели зубы. Я его предупреждал. Негоже одному из Истари шататься по лесу в столь… — Белому магу было очень неприятно разговаривать о нём, он не считал приемлемым жить в лесу. Пока колдун говорил лорду Элронду про него, леди Галадриэль перевела взгляд на Гэндальфа.

      Ты что-то принёс сюда. Ты получил это от Радагаста. Он что-то нашёл в Дол-Гулдуре.

      Да.

      Покажи мне.

      — Должен был сказать, ни больше ни меньше. Казалось, я говорил сам с собой… Он не обращал никакого внимания на меня.       Маг стал вытаскивать из потайного кармана свёрток. Галадриэль подошла ближе к столу, на котором уже была положена вещь. Все с интересом начали осматривать её.       — Что это такое? — первым задал вопрос полу-эльф.       — Реликвия. Из Мордора.       — Моргульский клинок, — прошептал с ужасом эльф, отойдя от него.       — Изготовлен для короля из Ангмара и похоронен вместе с ним. Когда Ангмар пал, люди с севера забрали его тело и всё, что ему принадлежало, и запечатали в высоких холмах Рудаура. Его похоронили в недрах скалы в столь тёмной гробнице, что свет не проникал туда.       — Но это невозможно. Мощное заклятье лежит на тех гробницах. Их нельзя открыть, — Элронд был прав, на тех гробницах и вправду лежало очень сильное заклятие и сломать так просто его невозможно.       — А есть доказательства, что это оружие из ангмарской гробницы? — Саруман до конца не хотел верить в происходящее.       — Никаких.       — Потому что их нет. Посмотрим, что нам известно. Одинокий отряд орков осмелился перейти Бруенэн. Был найден кинжал из давно забытых времён, а людской колдун, который зовёт себя Некромантом, балуется с чёрной магией. Не так уж это и страшно в конце концов. А вот затея этой гномьей компании, напротив, тревожит меня больше. Ты меня не убедил, Гэндальф. Я не вправе одобрить их поход. Обратись они сразу ко мне, я бы уберёг их от такого разочарования, буду претворяться, чтобы понять, зачем они…

      Они уходят…

      Да.

      Ты знал…

      — Боюсь, больше нам говорить не о чём, — вставая, сказал Белый маг. Тут пришёл взволнованный Линдир.       — Владыка Элронд. Гномы и провидица. Они ушли.       На моменте слов Линдира о провидице Саруман удивлённо перевёл взгляд на Гэндальфа.       — Что это всё значит? Провидица?       — Ты всё верно услышал, друг мой. В нашей компании находится провидица из числа людей.       Элронд скользнул взглядом по Гэндальфу.       — И как же зовут эту особу?       — Леди Тара.       — Во что ты опять влез, Гэндальф? Провидица? Насколько знаю я, люди становятся всё алчнее, а жадности им не занимать у гномов. Откуда там взяться девушке, которая видит будущее? Очередная самозванка, которой ты поверил.       — Это правда, она может рассказать то, что нам и невиданно.       Подтвердив слова Серого мага, Галадриэль прошла к арке и встала на неё. Элронд был удивлён, но этого он не показал. Эльф и майя Белый покинули террасу. Гэндальф остался с владычицей земель востока наедине, и у них состоялся приватный разговор:       — Ты последуешь за ними?       — Да.       — Ты прав, что помогаешь Торину Дубощиту, но я боюсь, что ваш поход разбудит неведомые нам силы. Тайна моргульского клинка должна быть разгадана. Что-то ужасное таится за завесой тени, вдали от наших глаз, и оно не покажется. Пока нет. Но с каждым днём его сила растёт. Ты должен быть осторожен.       — Да.       — Митрандир. Почему полурослик?       — Я не знаю. Саруман верит, что только лишь великая сила способна обуздать зло, но мне открылось иное. Я понял, что разные мелочи, житейские деяния простого люда помогают сдерживать тьму. Обыкновенная любовь и доброта. Почему Бильбо Бэггинс? Наверное, потому, что мне страшно и он предаёт мне смелости.       — Ничего не бойся, Митрандир. Ты не одинок. Девушка залог вашей победы.       — О чём вы?       — Недуг деда Торина Дубощита преследует его по пятам. Чем ближе вы к Одинокой горе, тем сильнее он становится. Но не беспокойся об этом, провидица поможет ему.

      ***

      Компания шла, преодолевая зелёные холмы, хитрые извилистые тропы. Ветер сопровождал их в пути. Все шли, разговаривая друг с другом и что-то обсуждая, лишь Тара молчала и не принимала участия в беседе. Она находилась вся в раздумьях. Немало вопросов вертелось в её голове. «Как там её семья?» — был вечным вопросом. Что ждёт её впереди? Как кончится поход? Удастся ли ей спасти гномов?       Если у неё получится спасти род Дурина, то всё будет хорошо. Она исполнит свою мечту и желание Эру. А дальше, что ей делать? Всевышний насчёт возвращения ничего не говорил, даже не заикался.       Вообще хотела ли прибывшая обратно? Домой… Дом — место, где кругом царит полный покой… У Элронда девушке было хорошо, но не так, как с гномами… Так может её место здесь, вместе с ними?       Тордис, сын Ваэлиса, как и обещал провидице, пошёл с ними. Он шёл в середине, разговаривая с племянниками короля. Для неё было полным шоком, когда она увидела его своими глазами, и то, что её душа уже блуждала здесь. Провидица дышала, ела и жила здесь. Ходила в походы, была знакома со многими жителями. Может, она ходящая во сне?.. Другого объяснения не присутствовало.       Когда обладательница дара появилась тут, на поляне в Шире. Она ущипнула себя, не сон ли это? Поняв, что это явь, радости не было предела. Познакомившись с гномами в норке Бильбо, да и то, что он вообще её впустил, представлялось просто нереальным. Эмоции лились каждый раз, когда с ней кто-то из фильма заговаривал, смеялся.       Вторгнувшись во владения владыки Элронда, она не хотела их покидать. Да и кто бы захотел?.. Ну, кроме гномов, конечно. Одно плохо: мяса они не ели, но всё было поправимо, если не едят, это не значит, что у них его нет. Можно взять и поймать животное, какое-нибудь.       — Осторожней, Тара! — жест вытянутой руки остановил её и выдернул из мыслей. На неё смотрел и улыбался Кили, рядом с которым стоял Тордис, его взгляд был не очень довольным. — Наступишь ведь.       На её пути оказалось неожиданно какое-то животное.       — Спасибо.       — О чём задумалась?       — О еде, — ответ получился на автомате.       — Так ты есть хочешь?! — он выкрикнул это настолько громко, что, казалось, горы сотряслись, а гномы остановились. — Дядя… Дядя! Тара есть хочет, давай привал устроим!       Торин повернулся и посмотрел на угрюмое лицо его временной подопечной. Ей же просто оставалось стоять, как живот в подтверждение слов начал урчать.       — Вот чего у тебя настроения не было?! Ты у нас голодная! Нельзя так это оставлять, — подскочил Фили и начал гладить по голове девушку.       Они прошли уже достаточно большое расстояние, намотали километров, да и солнце уже спускалось за могучие скалы. Так что на тему с привалом Торин дал добро. Расположившись на полянке, компания стала разводить огонь и готовить еду.       Провидица не стала помогать в готовке, а просто села на поваленное бревно и смотрела на горы, которые им предстоит пройти. Каменные великаны пугали её, а также там было очень высоко, вдобавок ещё и дождь ведь пойдёт…       — Не помешаю? — её временно отшельную жизнь решил нарушить самый маленький в организации по возвращению Одинокой горы от лап Дракона.       — Нет, Бильбо Бэггинс.       — Почему печалишься?       — Ты сам не весел, друг мой. Мы с тобой столько прошли, а сколько ещё пройдём… Наш с тобой дом всё дальше и дальше… Опасности всё ближе и ближе. Останемся ли мы живы?.. — Тара не очень хотела говорить это своему другу, но как только долина была покинута, усталость и волнение вернулось, а выговариваться хотелось.       Разговор о смерти не очень повлиял на хоббита, его лицо приобрело печальный и одновременно суровый вид.       — Знаешь, что?.. Я рад, что делю пищу и кров с тобой, Тара. Ты единственная, которая поддерживала меня с самого начала, помогала. И если мне суждено… — он замолчал, сглотнул и продолжил, — умереть, я… горд быть бок о бок с тобой.       Удивление было размером с кулак. В фильме Бильбо не отличался особой храбростью и уверенностью, но сейчас в его глазах не располагалось страха, в них осталась лишь преданность…       — Ох… Бильбо, — в объятиях было очень тепло… — Всегда оставайся таким.

***

      — А-а-а, вот и наваристый бульончик!       Дочь Анатолия так и сидела с Бильбо на бревне, как к ним пришёл Фили, в руках он держал две чашки, из которых выходил пар. Торин решил продолжить путь утром, поэтому ночевали все на поляне, окружённой большими и раскидистыми кустами. Гном с косичками протянул нам посуду с едой, полурослик поблагодарил его. Тара же прилично отказалась.       — Ай-ай, ты и так худенькая, каждый из нас мог одной рукой обвести тебя вокруг талии. На тебя ветер дунет и унесёт с собой от нас! Давай ешь! Или я всё дяде расскажу! А-а-а, или тебя дядя обидел? Когда он всё успевает?..       — Нет… Всё не…       — Дядя! Тара совсем загрустила! Ты её ненароком ни чем не обидел? — Торин разговаривал с Двалином и Балином за трапезой, но теперь всё его внимание было переключено на хоббита и человеческую девицу.       Тара вскочила, из-за чего Бильбо чуть не уронил чашку.       — Нет! Фили!.. Меня никто не обидел… просто иногда у девушек нет настроения. Вот и всё.       Король под горой осмотрел провидицу с ног до головы и остановился на лице, её взгляд был похож на раненного, побитого щенка, из-за чего сын Трора не поверил, что у неё нет настроения.       — Не беспокойтесь, всё хорошо завтра будет. Мы женщины такие… не постоянные. Я пойду, прогуляюсь. Бомбур? — гном, увидев, что на него смотрит та, которая лишила его обеда, начал быстро уплетать свою порцию, давясь… — Хах. Какой же ты всё-таки милый. Помнится прошлый раз я съела всю твою еду, на держи. Приятного всем аппетита!

***

      Что может быть прекраснее, чем прогулка перед сном. Свежий воздух всегда чист, как светлый разум. Трава мягкая, как ковёр стелиться, покрывая землю. Она нежно щекотала голые ступни девушки, которая шла вдоль деревьев. Свет луны сегодня очень яркий, он освещал всё вокруг, тени падали друг на друга, обнимаясь. Эта прекрасная ночь сопровождала её и показывала все свои секреты и тайны. Но не только ей раскрывалась вся красота. Вслед за уходившей из компании гномов ушёл и сам король. Он, как охотник, проскальзывал, обходил все препятствия, чтобы только не спугнуть лань. В конечном итоге она остановилась и посмотрела на ту, которая постоянно закрывает солнце собой.

      Готов проплыть он все моря.

И ему совсем не страшно.

И лишь одно я знать хотела бы.

Он выйдет за меня?

      Последняя строчка из её уст вышла какой-то обречённой и грустной. Прошла минута, песня не продолжалась.       — Надеюсь, не я причина твоих печалей?       Младшая дочь Марии резко повернулась, в шаге от неё стоял Торин Дубощит.       — Что ты здесь делаешь? И долго ты вообще тут стоишь?!       — Достаточно. Тебя долго не было, все начали волноваться. Ты не ответила на вопрос.              Девушка стояла перед ним, как заяц, загнанный в угол. Она была робка, что не свойственно её характеру, но Торину Дубощиту это только нравилось.       — Ты из-за слов Фили и Кили… Нет, всё хорошо. И сразу скажу: это не из-за того, что мы покинули долину, просто мы такие не постоянные.       — Что это была за песня?       — Эта песня… О любви Стоика Обширного и Валки. Они танцевали под неё и пели.       — Помнится, я обещал тебе танец?       — Ты хотел сказать: я проиграл тебе танец? — Торин Дубощит улыбнулся и подошёл к ближе. — Но музыки нет.       — Спой мне.       Просьба короля под горой прозвучала больше как приказ, но её это сейчас не сильно заботило. Для себя она отметила, что быстро согласилась на танец. Тара знала, что такой возможности, может, не представится.

Ни холод злой, ни жаркий зной.

Его не остановят.

Отдаст ли сердце своё мне сейчас?

      Потомок Дурина положил одну руку на талию, а другой держал руку девушки. Незаметно для себя он начал поглаживать её ладонь. Такое действие вызвало водопад мурашек у девушки. Ткань эльфийской одежды была тонкая, но она не пропускала холода. Он чувствовал пальцами всё её тепло. Они начали движения. Тара только сейчас заметила одну интересную вещь: её рост стал ещё ниже, но решив подумать об этом потом, провидица заострила внимание на глазах, которые были выше её.

Он отдаст свою любовь.

Мой дорогой, любимый мой,

Ты щедр и так прекра-асен.

Не надо для меня подвигов свершать,

Просто будь со мною рядом.

      Их тела двигались в такт музыки, её голос каждый раз менял тембр, то он был быстр, то тих.

Обещал, что золотом меня осыплет,

Поэмы будет посвящать.

Меня он хочет оберегать.

Хочу, чтобы он всегда был рядом.

      Они передвигались по поляне. Торин начал кружить её и тихо напевать в ответ.

Не нужно золота, и не-ет

Мне дела до поэзии!

Я лишь хочу, чтоб рядом был.

Мы будем петь и танцевать.

Обнимать друг друга нежно.

И сотни радостей делить.

Хранить любовь прилежно.

Я все моря готова проплыть.

И мне с ним со всем не страшно!

И лишь одно я знать хотела бы:

Возьмёт ли в жены он меня…

      Закончив петь, Тара поднялась на носочки и поцеловала короля Одинокой горы в губы. Прикосновение тёплых уст девушки исчезло быстро, как и горячие руки. Она отошла и напоследок сказала:       — Это за танец.

***

      Торин поднял нас ни свет ни заря. Я чувствовала себя, как несвежий овощ. Всё утро, как и путь до гор, я пыталась не смотреть на гнома. Вчерашний поцелуй на моих губах был ещё совсем свеж.       Не нужно было его целовать. У меня ведь губы совершенно сухие, потресканные все! Если спросит, скажу, что это ошибка. Да, именно она. Просто в компании мужчин, весьма симпатичных, скружило мне голову, вот и я позволила себе чуть вольности.       Тебе же понравилось?

                        Ни капельки!

      Тогда почему ты об этом думаешь и каждый раз дотрагиваешься губ? А и кстати да, тебя уже как две минуты Бофур зовёт.       — А?       — Тара, ты меня слушала?       Я хлопала глазами и смотрела на гнома, а он на меня. Сейчас мой вид был похож на болванчика.       — Начинается каменистая дорога, будь осторожней.       Мы подымались всё выше и выше на гору. Дорожка становилась всё уже и уже. Я боялась, что сделав одно неверное движение, моя нога сорвётся и я упаду в бездну, не закончив начатое. Вскоре начался ливень. Из-за чего соскользнуть и упасть стало крайне легко и просто. Вслед за ним пришёл и гром с молнией. Горы задрожали.       — Осторожней!       В нашу сторону летел большой булыжник. Врезавшись в скалу, он раскололся на несколько камней поменьше. Нам пришлось прислониться, чтобы на нас не попало.       — Держитесь! Нужно найти укрытие! — Торин был первый в нашей цепочке. За ним шёл Двалин. Мы друг друга поддерживали от падения.       — Берегись!       — Осторожно!       — Нет! Это не простая гроза, это грозная битва! Видите! — Балин указал пальцем на вставшего великана, он поднимался.       — Будь я проклят… Легенды не врали! Великаны! Каменные великаны!       — Мы за тебя, Бофур, все очень рады! Но мы сейчас сорвёмся! Господи, помоги!       Все мы были не на штуку напуганы. Грозная битва только начиналась. Даже я, зная, что так произойдёт, дрожала, как скулящий кала. Торин кричал, все кричали что-то, но я ничего и никого не слышала. Было настолько страшно, что я не могла пошевелиться. Моё тело прилипло к скале. Внезапно земля в прямом смысле стала уходить у нас из-под ног. Мы разделились. Часть гномов оказалась с другой стороны. Нас всё дальше и дальше оттягивало от товарищей. Великанов было уже трое, и каждый дрался с друг другом.       Я оказалась на другой стороне, как и Двалин, Кили, Бильбо, Глоин, Нори. Мы летели прямо в каменистую стену.       — Как романтично!       — О чём ты, женщина?       — Ну как же? Ты, Двалин, я и стена, в которую мы сейчас врежемся! А-а-а!       Суровый воин мою шутку ни как не оценил, я бы тоже не оценила. Моя нога начала соскальзывать, поэтому, вцепившись в брата Балина, я пыталась не упасть. Один, два, три и Торин, кричащий нам что-то. О, мы живы! Открыв глаза, моя туша оказалась на руках у романтика. Мы начали пересчитываться, не хватало Бильбо!       — Где Бильбо? Где хоббит?       — Вон он! — хоббит держался за жалкий отросток скалы.       Гномы хотели поднять его и кричали, что сейчас придут ему на помощь, но все сделали только хуже. Полурослик чуть не сорвался, если бы не король, успевший схватить жителя Хоббитании и вытащить, но скала не хотела так просто отпускать Торина. Его нога соскочила.       — Торин, держись!       Я сделала то же самое, что и король под горой с Бильбо. Мой вес был намного меньше, чем у гнома. Значит, трудов не доставит самой подняться. Так думала я до того, как моя нога соскочила с острого выступа.       — Тара! Подтягивайся!       Дождь оказался очень сильным, он бил по моим рукам крупными каплями. Они соскальзывали. Двалин протянул мне руку, его же держали братья и Торин. Остальные же кричали и смотрели обеспокоено на службу спасения. Рука гнома была в паре сантиметров от меня, протягивая свою ладонь, она то и дело соскальзывала.       — Двалин… Торин…       Из груди вырвался молящий звук о помощи, но расстояние всё увеличивалось и увеличивалось. И в момент, когда я оттолкнулась ногой, чтобы схватить руку гнома, не достала.       — Не-е-ет!

***

      — Пять, шесть, семь… восемь… Бифур, Бофур… десять… а! Фили, Кили! Двенадцать. И, конечно, Бомбур. Тринадцать. А где Бильбо? А? Где наш хоббит? Где наш хоббит?! Где Тара?! Где ваши два участника?!       Гэндальф появился и спас гномов, они смогли убежать, но два участника похода отсутствовали, это нагоняло тревогу на мага. Он надеялся, что провидица и хоббит сейчас появятся, но их не было. У гномов стояли окаменевшие лица, что они скажут Гэндальфу насчёт Тары, то, что она решила полетать со скалы? Отдала жизнь, как и обещала?       — Неужели?       — Тара! Она!.. — майар понял без слов одного из гномов.       — А Бильбо?..       — Чтоб этого полурослика! Он что, потерялся?! — Двалин прорычал это себе в зубы.       — Я думал, что он с Дори! — прокричал гном.       — Я тут ни при чём!.. — Дори, подавленный мыслью о смерти подруги, мог вымолвить только это.       — Когда вы видели его в последний раз? — серый маг пытался собрать всё в кучу.       — Кажется, он ускользнул, когда нас схватили.       — Что именно там произошло? Говорите!       — Я скажу, что произошло. Мистер Бэггинс воспользовался своим шансом. С самого начала похода он думал лишь о мягкой постели и тёплом очаге. Мы больше не увидим нашего хоббита. Он уже далеко.       — Нет. Он здесь, — из дерева вышел их взломщик.       — Бильбо Бэггинс. Я никому в жизни так не радовался.       — Бильбо, мы уж простились с тобой, как и… — у Кили не поворачивался язык сказать, что Тара погибла.       — Как ты проскочил мимо гоблинов?       — И правда — как?       Подгорному народу было не понятно, как хоббит прошёл мимо гоблинов, ведь турели так и мешали им. Бильбо что-то положил в карман, что не укрылось от мага.       — Да какая разница. Он вернулся.       — Это важно. Я хочу знать. Зачем ты вернулся?..       — Ты сомневаешься во мне. Я знаю, и всегда сомневался. Ты прав, я часто вспоминаю дом, скучаю по книгам, по моему креслу и саду. Да, моё место там. М? Это мой дом. Поэтому я вернулся, ведь… у вас его нет… дома. Его отняли у вас. И я помогу вам его вернуть… Тара бы хотела этого.       Торин посмотрел на хоббита другим взглядом. Идиллию разрушил вой варга:       — Ну вот, из огня…       — Да сразу в полымя. Бежим! Бежим!

***

      Гномы были на краю пропасти. Орки загнали их на деревья, но под силой хазаргов корни растений не выдержали и оторвались. Они начали падать; потомки Дурина, гномы и хоббит с магом прыгали с ветки на ветку, с дерева на другое дерево, чтобы не упасть в пасть здорового волка.       Торин Дубощит был удивлён, в его голове никак не укладывалось то, что Азог жив. Эта мерзкая змея — Бледный орк выжил. Тот, кто бил его деда, сейчас сидел на своём белом волке и смотрел с оскалом на них. Чтобы хоть как-то спастись от зубов и орков, Гэндальф с помощью магии зажёг шишку и начал передавать остальным.       Хазарги взвыли от боли и побежали обратно. Гномы восторжествовали, как дерево, на котором они сидели, под натиском начало падать. Бледный орк отдал приказ — убить гномов, а короля оставить напоследок. Твари медленно подходили к поваленному дереву. Внезапно откуда-то прилетел кинжал, который воткнулся прямо в голову прислужника Саурона. Все перевели внимание в сторону, откуда он прилетел. Оттуда выпрыгнула провидица. Она встала напротив варгов, лазутчиков и их главного. Эльфийский костюм был весь порван.       — Тара!       Выжившая повернула голову и посмотрела на короля под горой.       — Мне приснился сон, граничащий с реальностью. Там утренней росой свет падал яркой радостью в ваш дом. Я слышала смех детей, видела улыбку на лице твоём, но проснувшись в темноте, снова оказалась в хаосе… Торин, я… По льду за тобой иду и в огонь! За тебя, король под горой!       — Тара, нет!       Тара побежала на Азога Осквернителя. Он, ожидавший этого действия, прыгнул на своём волке, но предугадав ход, девушка пригнулась и распорола брюхо животному. Кровь начала литься в нос, в рот и в глаза. Хотелось блевать, но отвлекаться было некогда. Хазарг завыл и упал, испустив последний вздох. Удивлённый и злой орк встал с земли и побежал. Делая сокрушительные удары, провидица отступала к пропасти. Гномы смотрели, как их подруга скоро может и вправду умереть.       Дочь Анатолия и Марии оглядывалась назад, понимая, что Осквернитель ведёт её к обрыву. Поэтому, проскочив между ног орка, она встала в боевую позицию. Эта игра начала надоедать бледному орочью отродью. Выбив клинок из рук девушки, он полоснул её по животу. Сильная боль покрыла тело. Посчитав, что девка умрёт, истекая кровью, прислужник Саурона выкинул её, как ненужную вещь.       — Тара! Нет!       Чудище, ударившись о ближайшее дерево, упало на землю. Сын Трора встал, взяв дубовую ветку вместе с мечом, и отправился на помощь человеческой девушке. Он побежал на Бледного орка, тот же, облизав рукоять своего заострённого меча, кинулся на гнома.       Орки, решив помочь своему главному, тоже кинулись на Торина, у которого перед глазами стояла Тара, улыбаясь ему. Последовав примеру короля под горой, гномы с боевыми кличами и мечами начали драться с орками. Битва между гномом и Бледным орком, который уже успел забраться на другого хазарга, набирала обороты. Направив зверя на Торина, белый волк прыгнул в его сторону и повалил его на сырую землю. Пасть волка сомкнулась на груди гномьего короля, но внук Отрора не растерялся и нанёс удар по морде животного. Из-за резкой боли питомец орка выбросил из своей клыкастой пасти Торина. Он же упал на каменистый выступ, потеряв сознание. Азог Осквернитель приказал на оркском принести голову Торина. Но на помощь пришёл Бильбо, который встал на защиту друга.       С неба послышался клич орлов. Они один за другим забирали загнанных в угол.

***

      Могучие орлы перенесли всех на одинокую скалу. Отпустив детей Махала, все сбежались к Торину, пропустив мага. Он начал осматривать пострадавшего, внук Трора был без сознания. Майар прочитал заклинание, и Дубощит очнулся.       — Торин! Торин…       — Как полурослик?       — Всё в порядке. Бильбо здесь. Он невредим.       Бильбо стоял в стороне и смотрел на вставшего Торина.       — Ты! Куда ты полез! Ты ведь мог погибнуть! Я говорил, что ты будешь обузой, что ты не выживешь в походе, что тебе не место среди нас?! Я никогда так не ошибался в своей жизни. Прости, что сомневался в тебе.       Все начали ликовать. Торин обнимал хоббита, тот был в шоке, он не ожидал таких благодарностей от гнома.       — Да нет… я бы тоже в себе сомневался. Я не герой и не воин. Я даже не вор… — Бильбо покосился на Гэндальфа, который усмехнулся по-доброму.       Пока все были в восторге, глядя на вид Одинокой горы, Тордис, сын Ваэлиса, спускал с орла не дышащую девушку. Отпустив её на скалу, он начал слушать биение сердца — его не было, как и дыхания.       — Она не дышит! Гэндальф! Тара не дышит!

Конец первой Арки...