Призванная Светом или Тьмой?

      Что такое боль?       Боль — неприятное, мучительное чувство, которое может привести к печальным последствиям. Она бывает разной. Боль от предательства, от невзаимной любви, от провала в своей цели, от одиночества. Есть множество причин, из-за которых люди её испытывают, и каждый раз исход бывает разный… Но если всё это сложить вместе? Какое чувство образуется внутри? И насколько оно будет сильным? Можно ли отбросить всё и снова жить счастливо?       Сейчас в больших и уютных покоях на белоснежной простыне лежала бледная, исхудавшая девица. Её голова покоилась на перьевой подушке, волосы, словно снег, имели тусклый и неживой цвет, они расстелились на всей кровати, спокойно лежа, словно роща цветов на поляне.       Лицо девушки при каждом вздохе искривлялось, при выдохе разглаживалось. Тело содрогалось при лёгком дуновении ветра, которое проникало в комнату с помощью открытого окна.       Медленно чёрные ресницы дрогнули, и незнакомка неспеша открыла глаза. Чуть припухлые губы издали полувсхлип, полувздох. Её глаза поспешно обвели помещение и остановились на потолке, с которого свисали деревянные резные украшения. Она приняла сидячее положение и подняла руки, они же, начиная от локтей и до конца кончиков пальцев, были обвязаны. Скинув одеяло с себя и встав на ступни ног, незнакомка резко схватилась за живот, от которого пошла резкая боль.       В согнутом состоянии она простояла несколько минут, как в голову девушки пришло что-то важное... Воспоминание, будто это произошло совсем недавно, из-за чего девушка схватилась за голову, в которую вошла боль, но резкие движения не давали утихнуть и прежней беде. Чувства перемешались. Усталость, сонливость и многое другое не давало ей держаться на своих ногах, но прибавив усилий, она всё же приняла вертикальное положение, хоть и сгорбившись.       Мышцы тела ныли, призывая лечь обратно, как и пульсирующая голова и рана. Она приподнялась и стала осматривать комнату ещё внимательнее, отмечая что-то, вдруг её взгляд ушёл куда-то в сторону. Напротив неё на согнутых ногах, почти лёжа, еле стояло существо, которое со страхом и паникой смотрело на неё в отражении. Эта испуганная девушка повторяла все движения за ней. Прекрасная и в то же время ужасная, тощая голубоглазая эльфийка? Она была дитём Эру, её белоснежные прямые волосы спадали со спины, которая не могла удержать их. Ей в голову пришли мысли: почему здесь находится эльфийка? И в таком ужасном состоянии? Что с ней случилось? Почему в её глазах столько ужаса и удивления?       Словно летящая птица, которая не спешила с посланием, раненная поняла, что на неё смотрит её же отражение. Испугавшись этого, она отскочила от зеркала, тем самым перевернув рядом стоящий столик, вместе с ним на пол полетела и прекрасно расписной кувшин с водой.       Громкий шум поднялся в одинокой комнате. Страшные и испуганные возгласы выходили из неё. На этот кошмар прибежала темноволосая эльфийка. Её кожа покрылась мурашками, одной рукой она прикрыла рот от удивления, обнаружив сидящую на мраморном полу эльфийку, на той же не было чистых и прежних одеяний, на которых находились свежие и нарастающие пятна крови, увеличивающиеся с каждой секундой, но раненную это не волновало. На её лице нечего, кроме опустошения, не имелось. Эльфийка испугалась и в скором темпе ушла в неизвестное направление, что-то говоря на неизвестном языке.       Вернулась она уже с несколькими себе подобными созданиями. Они говорили на эльфийском языке. Их голоса были взволнованы. Эльф с темнокаштановыми волосами поднял выбившуюся эльфийку на руки и положил на кровать, попутно приказывая остальным.       Через несколько минут раны, которые ранее открылись, были перевязаны, а истощённая эльфийка молча смотрела в потолок, не произнеся и слова. Служанка, представленная к ней, слушала наставления от медика, который всё время прерывал свой взгляд и устремлял его на раненную. Убедившись, что незнакомка не в силах устраивать ещё один такой срыв, мужчина ушёл, оставив новую подопечную на свою ученицу.

***

      Лихолесье… Поистине великий лес Средиземья, который располагался к востоку от Мглистых Гор и к северо-востоку от Гондора. Раньше некогда прекрасный лес звался Зелёным, но это было до того, как на него спустилась тьма. Теперь ему дают разные названия… Например, как Темнолесье. На этой обширной территории обитало множество разных животных, включая от самых маленьких и до больших зверей.       Однажды здесь я увидела чёрных летучих мышей, а также тёмно-серых мотыльков, которые имели размер с человеческую ладонь. Над лесом, в кронах деревьев, поселились тёмные бабочки. Конечно, присутствовали и обычные пауки, но уходя вниз, на землю, божествовали гигантские и ужасные Великие Пауки — потомство Унголиант, которые плетут паутину в ветвях деревьев и кормятся тёплой кровью.       Почему же на светлой земле Лихолесья появились эти поганые твари… Дремучая чащоба леса, возможно, была светлее и ярче, но память об этих временах утрачена очень давно. Сейчас она представляла собой жуткое место, в которое мало кто решится сунуться без подготовки, если только его не ведёт крайняя нужда. Огромные деревья скрывали солнечный свет, а запутанные тропы жили своей жизнью, то и дело меняясь и сбивая путников с пути. Каждый, кто слышал о Лихолесье, знает: если тропа утеряна, пути назад уже не будет, и всякого, кто осмелится углубиться в самое сердце леса, ждёт погибель в этих местах.       Лес был очень густым и сохранял очертания своих границ много веков. В нём находились Горы Лихолесья и лесная река, бежавшая из Серых Гор, а также и ручей, берущий начало в Горах Лихолесья. Этот ручей был зачарован, и тот, кто падал в него, засыпал на долгое время.       Лихолесье встречало всех путников неприветливо и мрачно. Тёмное влияние Владыки чувствовалось здесь как и прежде: даже спустя годы после его изгнания этот лес помнил всё, что происходило здесь раньше. Сырой затхлый воздух не двигался, а неба не было видно за гигантскими плотными кронами величавых деревьев.       На севере виднелась Одинокая Гора, куда ОНИ держали свой путь, а на юге расположилась заброшенная крепость Дол-Гулдур, как напоминание о смутных годах царствования Саурона. Здесь также имеется эльфийская северная тропа, но та скрыта от чужих глаз. Она выводила к болотам к югу от озёрного города Эсгарот, но также выводила к королевству лесных эльфов под управлением Трандуила. Лес был известен эльфам ещё с Первой Эпохи, а во Второй Эпохе отец Трандуила Орофер установил здесь эльфийское поселение.       Дворец Владыки Лихолесья представлял собой огромную пещеру на восточной границе, уходящую вглубь крутого холма, поросшего лесом. Перед пещерой протекала бурная река Лесная, а по склону холма до самого берега спускались высокие буки так, что их корни омывались водой.       В большинстве своём подданные Трандуила жили в лесах и строили свои дома на земле или на деревьях. Пещера же была королевским дворцом, сокровищницей и крепостью при нападении врагов. Там же находились и темницы для пленных.       Внутри этот подземный дворец состоял из многочисленных коридоров, освещённых факелами, и широких залов с ответвляющимися от них более мелкими пещерами. В огромном помещении с колоннами, вырубленными в живом камне, находился королевский резной трон.       Вход во дворец был через огромные каменные ворота, закрывающиеся волшебным образом, которые находились сразу за мостом, перекинутым через реку, но он не единственный. Под дворцом по тёмному каналу, идущему из самого сердца горы, протекал поток, впадавший в реку Лесную. Там, где он вытекал из горы, имелся шлюз, закрывавшийся сверху решёткой до самого дна, чтобы никто не мог попасть этим путём внутрь или наружу. Но её часто поднимали, так как через шлюз проходила оживлённая речная торговля. И там, где река проходила под пещерами, был прорублен люк, который находился в королевских погребах и закрывался большой дубовой крышкой.       Король Трандуил построил себе подземный дворец, последовав примеру короля Тингола из Дориата. Конечно, его чертоги сильно уступали Менегроту, так как у отца Леголаса не было таких богатств, искусности и помощи гномов, а его народ оказался прост и невежественен по сравнению с эльфами Дориата.       На высоком дереве, а точнее на его ветвях, стояла я — Линариэль… Эльфийка… Обладательница белых волос, которые сейчас были заплетены в высокий хвост; на мне имелась эльфийская боевая форма. Мои глаза следили за боем, который уже заканчивался, и сейчас на меня смотрел мой отряд, ждавший следующих указаний…

***

      По длинным коридорам и по лестницам шла заместитель командирши стражи Таурель, Линариэль. Она направлялась в Тронный Зал Короля Трандуила, который был величественен и прекрасен, резные колонны в форме деревьев поддерживали высокие своды, гобелены на лесной мотив украшали зал, а фонари дарили мягкий струящийся свет. На возвышении находился деревянный трон, вырезанный с таким искусством, что кажется, будто само дерево выросло в такой форме.       — Я пришла доложить вам, Владыка Трандуил.       — Мой приказ был выполнен? — с некой заинтересованностью сказал эльф, мелодично закинув одну ногу на другую.       — Да… Мы зачистили лес и гнездо, как вы и велели, Владыка. Всё прошло без происшествий и жертв.       — Приготовления к празднику?       — Было всё закончено сегодня утром. Для проведения праздника всё готово. Позвольте откланяться.       — Не позволю, — лишь одна фраза Короля Трандуила заставила эльфийку содрогнуться всем телом. Нет, она не боялась Владыку, всего лишь лёгкий мандраж и предвкушения слов вызывали такую реакцию.       Эльфийский слух был хорош, поэтому заместительница командирши, не смотря на своего Господина, поняла, что он медленно встал и стал спускаться по ступенькам, не отрывая взгляд с лица своей поданной. Его длинная накидка тянулась за ним шлейфом. Спустившись вниз, он встал вплотную к Линариэль.       — Леголас сказал, что ты намерена пропустить празднества… Это так? — она медленно опустила лицо в знак согласия. — Я хочу знать, почему ты приняла такое решение?       — Я считаю, что это не мой праздник, Владыка, и я не смею на нём присутствовать.       — Почему в твоих речах я слышу отвращение?       — Вы должны были услышать, что в моих словах отвращение только к самой себе, Владыка, — Линариэль пыталась прибавить голосу твёрдости и уверенности, но её выдавали руки, которые по привычке стали сами по себе мять край одежды. — Эльфы на подсознательном уровне чувствуют обман и ложь, видят насквозь тех, кого встречают… А мы, люди, введёмся на сладкие речи и красивые улыбки… Н-но всё же, почему так вышло? Отчего я им была не по душе… Почему я никак не могу отпустить своё прошлое и жить настоящим. Память снова и снова возвращает меня в те дни, когда я была ещё в отряде Торина Дубощита, — на последних словах голос эльфийки дрогнул.       — Я всегда считал, что память — странная вещь. Она упрямо хранит то, что хочется как можно скорее забыть, но каждый раз прошлое поджидает нас на нашем пути, либо мы проходим через это, делая определённые выводы и живя дальше, либо оно поглощает нас полностью, заставляя кануть в вечность, — Владыка Трандуил повернулся спиной к Линариэль и продолжил говорить: — Никогда не нужно возвращаться в прошлое, дитя… оно убивает твоё драгоценное время. Истории не повторяются, и никто не меняется… Никогда никого не жди и не стой на месте. Иди только вперёд, не оглядывайся. Тем, кому ты будешь нужна, обязательно тебя догонят…       — Вы правы, Владыка, настало время отпустить прошлое и жить настоящим… — лицо Линариэль выровнялось, руки она опустила по швам и вдохнула полной грудью. Владыка Лихолесья встал в пол-оборота к ней и спросил:       — Как твой сон? Снадобья Эрефенделя помогают? Не вздумай лгать мне, Линариэль… — взгляд ледяных глаз был пристальным и ловил каждое изменение в лице эльфийки, в которой боролись два ответа. Солгать и подпортить отношения с Владыкой или сказать правду, тем самым добавить в его и без того занятую голову свои проблемы. Ответа не последовало не до и не после. — Пожалуй, дорогу до моих покоев ты запомнила с прошлого раза.              — Не нужно… Мне хватит лекарств Эрефенделя… Я в порядке…       — Я чувствую своё королевство и его жителей целиком и полностью. И сейчас я знаю, что ты мне лжёшь, — внешне Владыка Трандуила оставался спокойным, как летний ручей, но внутри росло недовольство и беспокойство.       — Мне кажется, что из-за лишнего внимания могут пойти слухи, которые подпортят вашу репутацию, Владыка, — эльфийка сделала шаг ближе к его величеству и подняла уверенный взгляд.       — Меня это не волнует… — Линариэль хотела бы возразить, но только она открыла рот, как Трандуил сказал: — Мой приказ не рушим, из-за чего изволь исполнить его.       — Я поняла, Владыка…       — Тебе следует посетить празднества Мерет Нуин Гилиат.

***

      Когда Линариэль покинула тронный зал, она направилась в эльфийскую оружейную, которая находилась в северной части дворца. Эльфийка собиралась взять лук и отправиться в лес для того, чтобы проветрить мысли и помочь самому лесу.       Заместительница командира стражи шла медленно, попутно летая в своих мыслях. Она сочла странным то, что за весь путь ей не попалась ни одна живая душа, но после поняла: сейчас все эльфы заняты последними штрихами праздника, из-за чего в коридорах было так пусто и тихо.       Линариэль хоть и сказала, что готова отпустить прошлое, но вот оно само не собиралось этого делать.              Девушка помнила каждое обидное слово, сказанное потомками Дурина, потоки горьких слёз, от которых ей не удалось спастись, и ненавистные взгляды, что для неё были страшнее смерти. Она ничего не забыла, и Линариэль не простила.       Эльфийка делала большие выводы насчёт себя и своих бывших компаньонов. Она считала себя глупой и наивной девушкой, так как принимала предателей за семью, а врагов за друзей, но каждый раз в уме появлялись воспоминания, когда душа пела снова и снова, как только они начинали разговаривать с ней, но её доверие было подрано. Глаза выпустили столько влаги, что сил просто закрыть их не оказалось. Внутри Линариэль засела глубокая обида и злость на гномов Эребора… Но где-то в самой глубине души, там под илом, она хотела вернуть всё обратно.       Она помнит тот день, когда проснулась во дворце — опустошение единственное чувство, которое эльфийка испытывала, и если бы не великий Король эльфов Трандуил, принц Леголас и Таурель её лик бы погиб. Взамен на своё спасение она рассказала отцу принца всё, что произошло с ней, кроме одного… Она избежала рассказа о смерти. Линариэль не желала им погибели, из-за чего решила сделать последнее доброе дело для гномов Эребора.

***

      — Не-е-ет!       В роскошной комнате на деревянной кровати сидела Линариэль, которая недавно находилась в царстве Морфея, но проснулась от очередного кошмара. Эльфийка быстро перевела свой взгляд на руки и крепко сжала их, а после потрогала лоб, вытерев выступивший пот. Она пыталась отдышаться и взять своё тело и разум под контроль.       Сегодня Мерет Нуин Гилиат, и в этот праздник она встретится с прошлым, которое так отчаянно пыталась забыть. Линариэль встала с кровати и подошла к кувшину с водой, не наливая жидкость в прозрачный стакан, девушка прислонила губу к краю фарфоровой вещи и отпила оттуда половину. От алых губ на момент появились мокрые дорожки, уходившие вниз по горлу и скрываясь в светло-зелёной сорочке.       Ночные кошмары появились с того дня, как она оказалась во дворце и как от неё отказался отряд Торина Дубощита. С тех пор миновало больше пяти месяцев. Каждый раз она просыпалась в холодном поту и пыталась успокоить своё сбивчивое дыхание. Ей не удавалось выспаться, из-за чего в теле всегда имелась мелкая слабость, она проходила только тогда, когда Владыка Трандуил использовал свои силы. Король сам лично укладывал её на кровать, как маленького ребёнка, напевая колыбельную. После таких манёвров Линариэль не просыпалась от собственных криков.       С плохими снами вернулась и Она. Её двойник, её страх и ненависть. Облик. Посчитав, что девушка приходит только ночью, Линариэль решила лечь спать днём, подумав, что являющаяся во снах не придёт, но она не дала ей такой возможности. Сон всегда начинался с хорошего воспоминания, когда эльфийка была счастлива с гномами, но стоило ей очередной раз моргнуть, как всё переворачивалось и становилось ужасно, вокруг жил хаос, который сопровождался трупами и кровью.       Шрам, полученный от Азога Осквернителя, зажил, но не без помощи эльфийских средств. Уродливый рубец напоминал о том, как она вступилась за гномов, одного Хоббита и Мага.       У Линариэль было достаточно времени, чтобы убедиться в правдивости слов Биорна. Лесные эльфы отличались от своих собратьев. Именно чрезвычайной подозрительностью к чужакам, даже к себе подобным. Эльфийке пришлось постараться, чтобы самой адаптироваться к новому телу, к новому дому и к новой семье. Её приняли не сразу. Жители Лихолесья пристально наблюдали за ней.       Заместительница Тауриэль по-прежнему крепко держала в руке меч, чтобы в опасный момент быть готовой вонзить своё оружие в тело змеи. Также эльфийке было не комфортно, что её перемены настроения чувствуют всё эльфы, как будто это у них что-то произошло. От такой крепкой связи, словно детектор, её штормило, но приятное чувство возникло, когда к ней подошла маленькая эльфийская девочка. Это произошло пару месяцев назад, во время прогулки по королевству Трандуила.

***

      Босая эльфийка ступала по прохладной земле. Почва обволакивала ступни, щекоча нежную кожу. На ней было лёгкое длинное платье, цвета сиреневой Азалии — цветка, означающего таинственное, которое хотелось разгадать; прямоугольный вырез позволял увидеть длинную и белоснежную шею. На талии эльфийки был слабо завязан пояс, под женскую вещь. Её белые волосы плавно раскачивались в такт движения. Она шагала не торопясь, осторожно преодолевая ступеньки, пока девушку не закрыл водопад, падающий глубоко вниз. У эльфийки не было определённого маршрута, ей просто захотелось развеяться, чтобы дуновения ветра унесли с собой хотя бы немного её грусти и печали, чтобы на душе стало легче.       Она вышла на большую и круглую площадку в центре, на которой стояла беседка, сделанная из дерева, а вокруг неё росли прекрасные цветы. Увы, их названия эльфийка не знала, она прошла к ней по дорожке. Аккуратно прикоснулась к столбу, рассматривая вырезанные на нём эльфийские узоры. Зайдя в неё, беловолосая увидела скамью, сделанную из дерева, но уже другого. Присев, девушка посмотрела на верх беседки, который был построен из переплетённых ветвей, из-за чего сюда проникал свет, а ночью можно было увидеть звёзды с их подругой луной.       Её взгляд не мог остановиться на чём-то одном, поэтому всё время направлялся в никуда, она лишь тяжело выдохнула. В её голове размножались мысли, словно какие-то двери, к которым надо найти заветный ключ, чтобы, открыв их, неясное стало ясным и понятным.       — Посему грустись?       К ней тихо подошла маленькая рыжеволосая девочка. Её волосы уложенные в замысловатые косы, не могли скрыть острые ушки, кончики, которых имели нежно розовый оттенок. Взрослая эльфийка, отойдя от своих мыслей, наконец обратила на неё внимание. Ребёнок, снова повторил вопрос, но уже смелее и подойдя ближе.       — Я не грущу.       Незнакомая девица даже не пыталась сделать счастливый вид в подтверждение своих слов. Она повторила все свои прошлые действия, но на этот раз положив взгляд на один из бутонов, надеясь, что ребёнок покинет её.       — Ты не должна влать… Потому сто ложь — это плëхо, так родители говолят мне.       — Всё верно… врать нельзя, не бери пример с меня…       — Мама говолит, сто улибка красит эльфийку.       На удивление девушки ребёнок лесных эльфов оказался куда настойчивее, вопреки её ожиданиям, рыжеволосой макушке же наоборот, очень хотелось узнать кто она? Что за эльфийка, и почему её взгляд наполнен горестными цветами? Почему её печаль настолько велика?       — А если я не эльфийка?       — Как ни эльфийка? — малютка с удивлением начала залезать на скамью, беловолосая снова обратила на неё своё внимание. Одной своей маленькой ручкой она заправила чужую прядь за острое ухо, оголяя его. — Вот ведь твои уски, а значит, эльфийка! Как и я!       — Ха-ха… Значит, эльф — это тот, кто имеет заострённые уши? — девушка посмеялась, а девочка немного схмурилась, как бы обдумывая её слова.       — Да! — счастливая улыбка расцвела на её нежном и пухленьком лице. Она была рада, так как смогла поднять настроение своей новой знакомой. — А ещё! Мама говолит, что на дусе сразу лесает после лазговола.       — У тебя прелестная мама, надо будет сказать ей спасибо за дочь.       — Гм…       — А как ты поняла, что мне грустно?       — Мама говолит, что этë своего лода связь между нашим налодом! Я почувствовала слабую боль, но только мне она не плинадлежала… То же самое чувствовали все, поэтому я искала обладателя, столи печального чувства… И нашла тебя! Я лазделю твои чувства, и тебе станет легче.       Эльфийка ахнула от такого заявления, а после замолкла, по её щекам полились мелкие прозрачные слёзы, но им не удалось скатиться с аккуратного подбородка, так как рядом стоящий ребёнок стал вытирать их своими пальчиками. Девушка приспустила голову и накрыла своими руками ладони рыжеволосой. Горькие капли текли ещё долгое время, и каждый раз девочка принимала их в свои пальцы, проговаривая тёплые слова.       — Я Сауриэль… Не плачь… Всё будет хол… хор… хоросо! — Сауриэль пыталась выговорить слово, но с первой попытки не получилось, из-за чего ребёнок злился и надувал щёки, тем самым смеша девушку.       — А я Линариэль, — плача и смеясь, сказала она, резко прижав Сауриэль к себе, а та же не была против этого.

***

      Так я обзавелась новым другом и доверием со стороны некоторых эльфов… В тот час она была самым светлым лучом в Средиземье. Сауриэль отогнала мою печаль своими словами и прикосновениями. Тьма ушла и пролился свет.       В моей голове ни разу не проскальзывала мысль о том, что эльфы настолько могущественный народ, что могут чувствовать друг друга. Однажды, когда мне было невыносимо больно, в сердце возникло маленькое, но тепло. Это тёплый комочек исходил от… м… Моего народа? Какого им было? Как они себя чувствовали во время моих слёз? Из-за этого я испытывала отвращение к себе ещё больше. Лучше бы меня вообще не нашли в том лесу…

***

      — Линариэль… — мягкий и бархатный голос, принадлежавший Таурель — прекрасной эльфийки, звал беловолосую, которая, услышав своё имя, сразу же обернулась. Когда её глаза зацепились за командира стражи, Линариэль стала бесцеремонно рассматривать свою подругу, забыв о манерах. — Неужели уроки этикета и манер прошли даром?       — Ха-ха… Прости меня, Таурель… — эльфийка мягко ухмыльнулась, не держа обиду или зла на её пристальный осмотр. — Просто ты очень красивая. Вот и забылась.              Таурель правда была красивой девушкой. Она имела волосы цвета огня, глаза, словно мерцание звёзд в ночи, привлекали внимание многих эльфов, но глава стражи в свою очередь не видела в них своего счастья, из-за чего многие сердца были разбиты, и лишь Линариэль знала, что огненно-рыжая красавица найдёт своё счастье только в потомке младшего Дурина.       Когда-то в детстве я услышала вопрос: можно ли влюбиться с первого взгляда? Поначалу во мне обитало огроменное сомнение, что такая любовь возможна, но повстречав всех этих людей, эльфов, гномов, магов и хоббитов с орками, все они развеялись.       — Я уже и не надеялась тебя увидеть… — сказала эльфийка, когда подошла ко Линариэль вплотную.       — Я бы не сказала, что пришла сюда совсем не по своей воле, но предпочла бы уйти, сменив платье на штаны, а прекрасную музыку на вопли умирающих орков и потомков Унголиант, — лёгкий смешок вышел из мягких уст Тауриэль. — Я пошла, потому что не хотела обижать вас, ведь все так старались, вносили свои вклады в этот день. Неправильно было бы останься я в своей комнате…       — Мы — лесные эльфы, чтим все праздники и стараемся, чтобы всегда было всё прекрасно, ни один эльф не остаётся без дела. Да, и кто не любит празднества, когда можно просто насладиться прекрасными мгновениями.       Линариэль любила разные праздники и торжества больше всех на свете. Они всегда приносили ей радость, восторг. Громко играющая музыка уносила её тело и разум в свою страну, но сейчас на голову свалилось очень много проблем, от которых убежать она никак не могла, не потому что не хотела, а из-за того, что после эльфийка будет сожалеть об этом всю жизнь до самой смерти. Но может ли она хоть сегодня забыть обо всём? И побыть простым лесным ребёнком?       — Интересно, сколько эльфов пригласят тебя потанцевать на этом празднике?       Я хочу хотя бы сегодня побыть той, кем не являюсь… Сегодня я Линариэль, у которой нет забот, ведь праздник — это всегда что-то весёлое, необыкновенно тёплое и радостное торжество, поэтому сейчас я буду счастливой.       — Мне не приносит это ни малейшего удовольствия, — Тауриэль тяжело выдохнула.       — Я думаю, твоё счастье близко, — Линариэль подмигнула эльфийке, заставив её улыбнуться, а после пригласила выпить ягодного сока, который стоял в дальнем углу зала, тем самым не мешая никому.       Вскоре заиграла музыка. Эльфы освободили центр помещения, чтобы все желающие потанцевать выходили на него. Мужчины стали приглашать танцевать своих возлюбленных, некоторые звали друзей. Беловолосая, заметив движение с левой стороны, на секунду посмотрела туда и заметила идущего эльфа, обладателя тёмных волос, заплетённых в тугой хвост. Линариэль была уверена, что молодой по меркам эльфов мужчина пригласит именно её подругу, из-за чего отвернулась, продолжая наслаждаться ягодным вкусом.       — Кх-кх… — послышалось покашливание, которое поставило под сомнение мысль о приглашении на танец именно главу стражи, но откинув эту мысль, её заместительница продолжала стоять спиной. Да, и наблюдать за отказом тоже было не очень хорошо. — Прошу прощения… Можно пригласить вас на этот танец?       Линариэль быстрым взглядом посмотрела на Таурель, которая улыбалась, попивая сок из серебряного стакана. Рыжеволосая кидала многозначные взгляды в спину своей подруги. В спешке она повернулась и увидела стоящего рядом с ней высокого и красивого эльфа. Он мило улыбался и протягивал руку, приглашая на танец. Линариэль удивилась и не сразу дала ответ, но согласилась. Мужчина взял женскую нежную ладонь и повёл в центр зала.        Эльфийка растянулась в улыбке и доверила все действия своему партнёру, который за танцем начал вести с ней простой разговор. С виду они казались возлюбленной парой.       Когда же музыканты закончили играть, все пары разошлись друг от друга, поклонившись. Теперь они вдвоём прошли к тому месту, от которого начинали знакомства, Таурель же там уже не было. Линариэль пыталась найти её глазами, но та, слившись с толпой, пропала.       — Вы искусно танцуете, — Мириэль встал напротив собеседницы и взял со стола красное вино, отпивая от него небольшую часть.       — Ох, благодарю за комплимент, Мириэль… Вообще это мой первый танец за последнее время, и если честно, то я боялась наступить вам на ногу.       — Тогда я приятно удивлён, — мужчина всё это время смотрел на беловолосую с любопытством. — Не любите празднества?       — Люблю, но иногда от всех дел кружит голову, и праздники докучают, добавляя работы.       — Прекрасно вас понимаю, скажите, а вы…       Так завязался ещё один бессмысленный разговор, который приносил Линариэль только радость и некое спокойствие, а также понятность, что эльфы потихоньку, но принимают её к себе. Конечно, доверие и любовь приходит не сразу, а лишь постепенно, словно из кирпичей собирают целый домик. Мириэль был прекрасен в общении, он интересовался всем и каждый раз размышлял над чужим ответом. Возможно, он даже являлся душой компании.       Также Мириэля не волновали неодобрительные взгляды с некоторых сторон. Вообще большинство эльфов уже приняло Линариэль в свою семью, но избранные так и не могут свыкнуться с её внезапным появлением, ведь хуже всего это одиночество. Он понимал Линариэль, как никто другой, и чувствовал множество грустных эмоций эльфийки. Со временем они ушли. Всё стало по-прежнему, воцарилось спокойствие… Только вот её настоящее состояние, уверенная и в то же время фальшивая улыбка не смогли скрыть от сына Марианно всю правду. Несколько лет назад эльф прогуливался по владениям своего Короля, чтобы развеяться от ночного патруля, и, проходя мимо очередного сада, он увидел, как белокурая смотрит отрешённо на свой кулон, который сейчас она не носила.       У всего народа была необыкновенная связь с друг другом, но сейчас он ничего не чувствовал, хоть и пытался прислушаться, она как будто и не находилась здесь вовсе. Его это испугало и пугало сейчас, а потом неужели лесные эльфы настолько очерствели за всё время, что не могут подать руку помощи несчастному, который улыбается им в лицо и пытается помочь? С одной стороны Мириэль понимал, почему так происходит, но с другой терялся.       Он смотрел на девушку, и что-то привлекло его внимание, словно насекомое эльф впился взглядом в шею девушки. Ему показалось это очень и очень странным и пугающим?.. Линариэль же поняла, куда он смотрит, из-за чего поспешила закрыть этот участок тела.       — Прошу прощения… Я задумался над вашим рассказом и… — молодой эльф не успел договорить, так как увидел приближающегося к ним Владыку Трандуила. Эллен же не видела его и повернулась только тогда, когда её партнёр по танцам поприветствовал Короля лесных эльфов. — Владыка.       — Оставь нас, — голос лесного Короля был твёрд и требователен. Мириэль, поклонившись, ушёл, попрощавшись с эльфийкой. — Я рад видеть тебя, Линариэль…       — Вы просили, чтобы я пришла, — сказала она и посмотрела на Трандуила.       — Всё же я надеялся, что ты почтишь нас своим добровольным присутствием…       Отец принца имел длинный рост и хорошее телосложение, из-за чего рядом с ним Линариэль чувствовала себя, как за огромной скалой. Эльфийка хоть и училась манерам, но всё иногда отступала от них, как сейчас. Её взгляд прошёлся по всему Трандуилу и остался на прекрасных глазах, невольно она сравнила его с гордым Оленем, который смотрел на лес сверху вниз, осматривая свои владения и защищая их.       Медленно, как будто собирается рой пчёлок, заиграла мелодия, настолько прекрасная, что в душе возникло тёплое и родное чувство.       Без каких-либо слов Владыка Трандуил протянул свою изящную и сильную руку. На движение девушка тут же отреагировала. Она посмотрела на Владыку, у которого глаза, словно две льдинки, грели намного сильнее, чем что-то другое. Отец Леголаса спокойно ожидал её согласия. Девушка плавно положила свою руку в его. Очень нежно Трандуил повёл её в центр зала. В Линариэль родилось новое чувство, как будто миллион прекрасных бабочек сейчас пытался оторвать её от земли и полететь на небеса. Король Лихолесья уверенно начал вести танец, он почувствовал некую скованность в движениях своей подчинённой, из-за чего резко закружил её, чтобы обратить внимание на себя и взглядом попытался сказать, что всё хорошо. Тогда Линариэль выдохнула и расправила крылья души и тела. Её разум охватила музыка, а тело отдалось в сильные руки партнёра. Они танцевали в самом центре помещения, возвышаясь над другими парами, столь лёгкой и красивой была их пара и движения.       — Я не хотела идти на торжество, не потому что не желала полюбоваться звёздами или отдохнуть. Просто присутствовала некая скованность… И не хотела, чтобы эльфы чувствовали себя, так же рядом со мной, — Линариэль говорила мягко и гладко, крепко сжав плечо Трандуила, из-за чего приятная ткань одежды ударилась с кожей девушки. — Всё-таки лесные эльфы очень подозрительны, но я не сержусь на них. Просто немного обидно, неужели я настолько устрашающе выгляжу?       Эльф подавил короткий смешок, не спуская глаз с Линариэль, которая ещё больше улыбнулась.       — Но несмотря на это, ты пришла… И должна была заметить, что большинство уже благосклонны, тебе остаётся сделать последний шаг к ним перед тем, как они окончательно тебя примут. Этот праздник тебе в помощь, ведь звёздный свет — это событие, отмечаемое лесными эльфами Лихолесья из-за их священной любви к свету звёзд, подобной взаимной любви к свету среди эльфов, свидетелями которой они становятся, когда мир затихает и вечный звёздный свет озаряет небо, видимое над лесом… Ни что не снимает усталость, как любование звёздами…       — Да, свет звёзд прекрасен, и я надеюсь завоевать ещё большого уважения и любви вашего народа… — Линариэль взглянула на Трандуила и увела взгляд в сторону. — Но пришла я по нескольким причинам, одна из них самая главная…       Девушка сохраняла интригу, что забавляло его величество и наводило интерес.       — И каков смысл главной причины?       — Я пришла потому, что вы меня позвали, будь это кто-то другой, меня бы здесь с большей вероятностью не было… — Линариэль посмотрела на него и сжалась телом и душой, ожидая ответа на свои слова.       — Думаю, продолжить этот вечер лучше всего за прогулкой… Пойдём…       Владыка Трандуил прекратил танец и под взглядом своих подданных ушёл вместе со своей спутницей. Их провожал также испуганный и нервный взгляд. Мириэль думал.       Что это всё значит?

Всё от лица маленького Хоббита, который живёт в большом и страшном мире, но всё же таком прекрасном.

      Когда я повстречал Тару, в моей родной деревне уже как два месяца была долгожданная весна — прекрасное время года, в котором прибавляется день и укорачивается ночь. Весенние деньки набирали силу с каждой секундой. Тепло, отдаваемое солнцем, становилось всё сильнее. Начинали зеленеть деревья, птицы вили свои гнезда, при этом они весело щебетали и добавляли радости.       Тогда только начался апрель месяц. Первого числа я отправился на рынок. Это было прекрасным началом тёплого сезона. Все деревья стояли зелёные. Птицы вели хлопотливую жизнь. Воробьи выводили птенцов и занимались их воспитанием. Когда проходил дождь, то они находили лужицы и принимали ванну. Летом иногда проходил грибной дождь, который идёт, когда светит солнце. А иногда на землю обрушивался ливень с громом и молниями.       В тот день я возвращался с рынка, заказав у старого дедушки — Энгвлина свежей и заморской рыбки. Ничего не предвещало чего-то нового, всё было как всегда, но подымаясь по высокому холму к моей норе, я увидел девушку, которая стояла на одном месте и смотрела по сторонам. Чужестранка была одета в дорожный костюм. И тут у меня возник вопрос, что здесь может делать чужестранец? Ведь никому в моих краях не нравилась суета и приключения. Я хотел было пройти мимо, как она заметила меня. Мои ноги сразу понесли мою голову от проблем и неприятностей, но чужестранка последовала за мной. Прибавив ходу, я пытался скрыться от неё, но погоня только усилилась, из-за чего она обогнала меня и встала напротив, перед этим сильно нервничая, а после опуская глаза. Её странное поведение меня насторожило, хотя девушка не была похожа на сурового гнома, ни на загадочного эльфа, о которых мне удавалось читать в книгах. Юная леди являлась человеком, который имел уж больно низкий рост.       Когда она начала говорить, я узнал её имя и понял, что миловидная особа уже знала меня, но откуда? После же она объяснила, откуда ей известно моё имя. В моей памяти был маленький пробел насчёт волшебника — Гэндальфа, от которого она собственно и узнала про меня. Девушку звали Леди Тарой. Её следующие слова чуть выбили мои мысли из головы. Она искала временное жилище. Между нами повисло молчание, за которое я обдумывал своё решение. Оставлять беззащитное звено — девушку на улице было нельзя и неправильно во всех смыслах этого слова. Я — Бильбо Беггинс, потомок Таков никогда не отказывал в помощи своим братьям и сёстрам, так почему сейчас должен бросать? Пусть она и не хоббит вовсе. Разве порядочный хоббит бросит даму в беде? Нет, настоящий мужчина не может так поступить — никогда, даже если он её и не знает. Да, и Леди Тара не была похожа на воровку или на кого-то подобного, поэтому я согласился. Девушка оказалась в не себя от счастья, и с этого момента в моей старой жизни появилось что-то новое.       Конечно, поначалу недоверие к Таре всё же имелось, потому что она появилась из воздуха. О ней никто ничего не знает, как и я сам. Чтобы избежать неприятных случаев, я тихо приглядывал за ней. Просто наблюдал и отмечал все детали, запоминал, как и где лежат те или иные вещи. Нет, меня нельзя было назвать параноиком, но меры предосторожности всё же никто не отменял. Так как однажды моя кузина Лобелия Саквин Беггинс доверху набила карманы ложками из столового серебра, из-за чего лишиться приборов для трапез не очень хотелось.       Жить с девушкой на постоянной основе было в новинку для меня, поэтому я старался сделать всё, чтобы для неё моя нора превратилась в самое уютное место во всём Средиземье, ведь нельзя подпортить мнение о гостеприимстве хоббитов и о Беггинсах, но через некоторое время я делал это не для этих причин, а лишь потому, что стал считать Тару своей второй семьёй.       С её появления мои дни начали лететь, а не тянуться. Что утро или ночь на моём лице была улыбка. Девушка каждый раз придумывала что-то новое и странное для меня, но это я не мог назвать неинтересным или неполезным. Конечно, имелись и те моменты, когда Тару не было слышно и видно. Это время она проводила за книгами, которые обнаружила, осматривая мой дом на второй день пребывания в нём. Девушка была книголюбкой, читала разные книги, начиная от детских и заканчивая взрослыми. Оказались и те истории, которые нравились нам обоим, тогда мы засиживались у камина, делясь эмоциями и чувствами, которые получили во время прочтения работы. Также я чувствовал прилив сил, спокойствия и радости, когда Тара с горящим интересом в глазах слушала рассказы про мою жизнь и про жизнь хоббитов, об их быте. В свою очередь она поведала свою историю о семье, о путешествиях.        В Шире её приняли после того, как узнали получше, теперь чужестранка не была незнакомой девушкой для всех. Все говорили о ней, как о доброжелательной, вечно улыбающейся леди. Особенно её полюбили малыши, которые прибегали к моей норе для того, чтобы отведать сладкого печенья, сготовленного Тарой. Она же была этому только рада.       Я же удивлялся ей, как в таком создании может умещаться столько энергии и радости к жизни? Также меня привёл в шок наш старый и ворчливый старик — Франмель, который отличался запасом слов и вредности, но познакомившись с Тарой, он немного преобразился.       Когда мы первый раз с ней пошли на рынок за продуктами, все озирались на нас и с замешательством проговаривали: кто эта девушка? Почему она ходит с Туком? Неужели это невеста Бильбо Бэггинса? Тара не обращала на это внимания, а также показала, что это нормально и переживать здесь не о чем. Немного, но меня это успокоило. Было немного непривычно видеть такое внимание к своей персоне.       Вообще в детстве я был очень энергичным хоббитом, тащил в дом всё, что попадалось мне на пути и казалось таким интересным. Например, глину, прутья и светлячков. Мне было интересно, что скрывается за пределами Шира? А после прошло так много времени. Много воды утекло, что в привычку больше вошла спокойная, бесхлопотная жизнь. Для большинства жителей Хоббитона такой образ жизни был приятней и родней, так что вряд ли в их краях кому-то могли понравиться всякие путешествия и долгие приключения. Я и подумать не мог, что однажды отправлюсь в поход с одним волшебником и с тринадцатью гномами.       В один день моя судьба снова начала набирать обороты. В мой дом нагрянул странный волшебник, а после и создания, родившиеся из камня. Они искали себе взломщика и вора в одном экземпляре. Под предводительством Торина Дубощита, который вёл их в Эребор — дом гномов, захваченный на многие годы страшным существом — Драконом Смаугом.       Я был немного ошарашен, что Тара тоже отправляется в него, даже под протестами Дубощита, с которым они уже успели поругаться из-за меня же. Всю ночь моя голова была забита походом — это опасное путешествие, из которого, возможно, я не смогу вернуться? Признаться, в моей душе присутствовал страх за себя, но большее волнение испытывал, потому что Тара тоже может сгинуть, но я не видел в её глазах страха смерти. Конечно, он имелся, только в нём жил другой смысл, что она не справиться? Только вот с чем? Я не решался спросить…       Я боролся сам с собой. С одной стороны моё мнение и решение останавливалось на том, чтобы не вливать в свою размеренную и предсказуемую жизнь что-то опасное, но другая твердила, что жизнь — это не всё, что миру предложить можно. Я понимал, рискнуть — значит открыть для себя новый мир и стать частью чего-то большего, нежели моё обычное существование. Это уникальная возможность переступить границу привычного и окунуться в удивительное путешествие, полное драгоценных сокровищ, дружбы и открытий.       На утро в моей норе уже никого не было… Тогда я заметил оставленный договор, и тут меня словно невиданная сила подтолкнула к заветной двери. Своих компаньонов я догнал на границе Шира. Под весёлые взгляды гномов и Тары моё имя стало держаться с их именами, меня приняли в отряд Торина Дубощита.       С самого начала наш поход был изнурительный, долгий, и, как ожидалось, долгая езда дала свои очертания. Тело ужасно болело, в ногах присутствовало напряжение, а в голове родилось воспоминание об отдыхе на удобном кресле или кровати, но возвращаться было уже поздно. Тара же, несмотря на свой рост, сравнимый с гномьим, ехала на настоящем жеребце, из-за чего приходилось задирать голову.       Также я знал, что Торин Дубощит видел во мне обузу, словно они тащат с собой раненого, какой-то балласт. Я старался помочь отряду, как и Тара, хотя от неё было намного больше пользы, но гном всё равно показывал своё недовольство, из-за чего будни каждый раз наполнялись ссорами и руганью. Однажды я спросил об этом её. Не надоело ли ей такое обращение, на что она ответила:       — Нет, Бильбо… Это даже мило. Ты заметил, какой его величество забавный, когда кричит и когда пытается сделать мне больно? Чтобы я покинула отряд. Но этого не будет… Никогда.       Ответ меня удивил. Ей этот поход приносил удовольствие, словно какая-то прогулка с разными зверюшками. Вскоре я понял, что странность и Тара близкие подружки, но никого это не отпугивало из отряда, наоборот, прибавляло интерес к её персоне.       Минуты превращались в часы, они же в дни. Однажды на очередном привале случилось происшествие. Горные тролли схватили наших пони, а именно Миртл и Минди, при этом ужасное отродье смогло уйти почти незамеченным. Мне поручили задание освободить их, я не считал, что это хорошая идея, но Фили и Кили посчитали меня идеальной кандидатурой для этого дела. Конечно, всё обернулось не как предполагалось, меня и отряд Торина Дубощита схватили, не было только Тары. Гномы обнаружили её пропажу с самого начала, из-за чего не находили места. Горные тролли не отличались большим умом, поэтому в мою голову пришла идея. Нужно как-то потянуть время. Внезапно вдали я увидел Гэндальфа, который шёл к нам на помощь, и тут мне пришлось быстро придумать всё на ходу. Далее откуда-то не возьмись упала Тара, прям свалилась с неба или точнее со своего укрытия. Я никогда не видел, как она сражается, хотя и ведовал об этом. Общими усилиями нашему отряду удалось выжить, но спасибо сказали только Гэндальфу, Тару Торин Дубощит просто отругал. Во мне что-то щёлкнуло, и я хотел было вступиться, как меня остановила одинокая слеза, скатывающаяся с женского лица. Моя хорошая знакомая плакала? Всё гномы были удивлены такому происхождению событий.       После же по дороге к пещере, которую мы искали, Тара не промолвила и слова. Шла с поникшей головой, что не очень соответствовало ей. Я и гномы пытались приободрить её, но нам пришлось разминуться, ведь мы нашли ту пещеру. Девушка куда-то ушла, а я остался на входе в углубление. Как только Гэндальф и некоторые из горного народа вышли оттуда, маг дал мне эльфийский клинок, который загорается синим цветом при близости орков и подобных существ.       За нами началась охота, в которой на помощь пришёл друг и коллега серого мага. Его звали Радагаст Бурый, с помощью своих умений в ведении саней, он увёл от нас отряд орков. Он сумел выиграть время нашему отряду, но вскоре нас окружили. Гномы начали сражаться с приближающимися орками, которые сидели на своих питомцах. Когда все уже думали, что это последний их день, Гэндальф нашёл пещеру, в которой был тайный проход в долину Имладриса. Нас там приняли, дали спокойно отдохнуть, перевести дух, но долго мы там не пробыли. Надо было выдвигаться, только на этот раз Торин велел уходить, не дожидаясь мага.       Путь до гор выдался тяжёлым, поэтому перед самым подъёмом наверх Торин Дубощит объявил привал, но рано утром отряд снова отправился в опасное приключение. Как оказалось, все легенды и песни о каменных великанах несли в себе правду, а не сказку чьих-либо уст. Также я и не думал, что здесь окажется погибель… Сначала моя, но никак не Тарина, которая спасла меня и его величество. Сама же упала в самую тёмную и глубокую бездну.       Мы остановились в пещере, где каждый по-своему унимал растущую боль от потери девушки. Я сжимал свою грудь, и редкие слёзы падали на промёрзлый камень. Все члены пути тихо сидели, кто где. Потеряв всю надежду, я не выдержал и решил покинуть отряд, но путь мне перегородил Бомбур — добродушный гном, весельчак компании и утверждавший, как и Тара, что моё место среди них.       Конечно, никто не знал, что найденная пещера окажется никем не занятой, из-за чего весь отряд попал в ловушку гоблинов. Кроме меня. Я же по чистой случайности стал свидетелем ужасной картины, а именно: неизвестное мне существо напевало песни и сдирало кожу с одного гоблина. Уйти незамеченным не получилось. Голлум, так звали бывшего хоббита, предложил сыграть в угадайку в обмен на путь к выходу, но если я проиграю, то он съест меня всего живьём, для этого существа нормально осуществлять такое, но в моём понимании это невообразимая дикость. Загадки сменяли друг друга, пока Голлум не потребовал задать вопрос.       В конечном итоге у меня получилось найти путь к выходу из пещеры, не без помощи этого существа и Тары, которая загадывала мне точно такие же загадки. Невольно, но я улыбнулся воспоминаниям, пока не началась погоня. После же мне удалось добраться до моего отряда. Серый маг, пересчитывая участников похода, недосчитал двух. Меня и девушки. По его глазам и голосу я почувствовал панику. Он стал расспрашивать гномов, которые не знали, что ему ответить, и тут слово взял Торин. Внезапно мои ноги вывели меня из укрытия, к удивлению, всё были рады, кроме Короля, который задал вопрос. Не знаю, что во мне щёлкнуло, но захотелось сказать что-то доброе и поддерживающее для них. Настал ностальгический момент, как Гэндальф потребовал объяснений насчёт пропажи девушки. Митрандир в страхе смотрел на нас, никто слово не брал, и маг понял всё сам.       Резко раздался волчий вой, и нам снова пришлось драться за жизнь, но мы оказались окружены со всех сторон. Впереди обрыв, позади орочий отряд. Нам пришлось взбираться на верх, на деревья. И вот огромные и страшные чудовища стали прыгать на растения. Такого напора им было не выдержать, из-за чего сосны наклонялись всё сильнее, пока корни их не вырвались из земли. Я как можно крепче держался за ветку дерева, пока огненный барьер не давал к нам приблизиться волкам.       Словно из чертогов мёртвых вышел бледный орк, верхом на белом варге. Он приветствовал Торина улыбкой, словно вызывая на бой. Как будто в тот день одержали победу у Мории не народ Дурина, а они — беспощадные твари. Осквернитель приказал принести голову Дубошита, и он было бы сделал, если не стрела, убившая бывшего эльфа. Я, как и все, дёрнулся и перевёл взгляд. В том месте стояла Тара. Наступившее счастье и облегчение охватывало всё сильнее. С ней было всё хорошо, но внезапно она бросила вызов мерзкому существу, тот же не имел ничего против поживиться свежей плотью и накинулся на неё. Битва выдалась жаркой, но перевес сил, естественно, оказался на стороне предводителя тёмной стороны, из-за чего человеческая дева получила серьёзное ранение в живот. На помощь к ней кинулся Торин, но усталость дала свои выводы. Смотреть на предстоящую смерть мои глаза не могли, собрав все силы, я бросился на врага и спас гнома.       Чтобы попасть на скалу перед Одинокой горой нам понадобилось не только желание, но и храбрость с силой волшебной, которая понадобилась ещё сильнее, но после, когда весь отряд был в безопасности, так как ни Тара, ни Торин не двигались и не давали признаков жизни, Гэндальф с помощью магии привёл в сознание Дубощита, который с грозным лицом смотрел на меня. Обидные слова полетели из его уст, и мне ничего не оставалось, лишь опустить свои глаза. Неужели я сделал что-то неправильное? Я ошибся? Но все вопросы тут же ушли, когда гном обнял меня, говоря приятные слова.       Но моё признание от всего окружения длилось не долго, так как резко послышались перепуганные крики, один был громче другого. Все обернулись, в том числе и я. Тара захлёбывалась собственной кровью, и если бы не Митрандир, то она скончалась на месте. С помощью магии удалось остановить кровь и немного залечить рану, которая не собиралась так просто затягиваться.       Несколько дней подряд Тара лежала без сознания… бледная кожа, тёмные круги под глазами, слабое дыхание — это всё, что осталось от весёлой девушки. У всех вставал вопрос, неужели им всё-таки придётся её оплакивать? Она умрёт у них на руках? Только они увидели её живой, как опять случилась беда.       Часы летели напролёт, как под общими молитвами девушка открыла глаза и приняла вертикальное положение, конечно, в этом ей помог я и Тордис, который тоже не отходил от неё. Так как отряд сильно отставал от графика и наша жизнь всё ещё находилась под угрозой, было решено отправиться в путь рано утром. Всё время мой взгляд не отходил от кудрявой, которая шла и выла от боли, хотя она пыталась скрыть свои мычания, но как можно вытерпеть сильную и жгучую боль? Всё правильно — никак. Гномы не могли слышать завывания, как я сам. Тордис, сын Ваэлиса — самый близкий друг Тары и хороший гном пылал ненавистью к Торину Дубощиту. Я понимал его, ведь девушка стала как родной, из-за чего бессилие раздражало меня ещё больше.       Я знал, что Тара чувствовала себя беспомощной перед всеми, и пытался приободрить её, но девушка будто не слушала или не хотела ничего слышать. Шли мы медленно, конечно, но нас радовало то, что Таре стало полегче, снизь мы темп ходьбы. Каждый раз Торин объявлял пятиминутный привал, чтобы перевязать рану, так как лишние движения не давали коже регенерировать. Нагрузки на неё только ухудшили положение. Тара слабла, поэтому следующие часы её нёс на руках Тордис, он никому не давал больше этого делать, гном был чернее тучи и выглядел устрашающе. Торин же не подходил к ней ни до… Ни после, хотя я читал по его лицу некое желание, которое скрывалось за серьёзностью.       Вскоре случилось то, чего никто не ожидал. Торин принял решение оставить девушку здесь. Я находился в шоке от такого заявления, но после объяснения причины пришло осознание и принятие, почему он так поступает. Внутри себя я понимал, что к чему. Гэндальфа не было, маг отлучился посмотреть дальнейший путь, из-за чего опровергать решение никто не стал.       Я помню… хрустальные глаза, наполненные слезами непонимания, отчаяния, страха и надежды, что всё это неправда. Мы ушли, каждый чувствовал отвращение к себе и каждый знал, что она не простит.       Мы воссоединились с магом, только вот ему не понравилось решение гномов и моё. Он сказал… Разве настоящий горный народ смог бы оставить девушку?.. Одну и без защиты? Тем более раненную? Никто не сделал и шагу назад, из-за чего Митрандир ушёл один за ней, но вскоре вернулся. Он сказал, что Тары там нет, кроме лужи крови и разодранной одежды… Её не стало теперь навсегда…