Не завидуя никому на свете

Проснулся я от трели будильника, хотя вставать и вовсе не было никакого желания. Помня о том, кто будет вести первый урок, я всячески хотел оттянуть момент пробуждения. Однако я помнил и о том, кто будет со мной на этом уроке, кто будет меня поддерживать, потому нехотя всё же встал с постели, сделал что-то наподобие зарядки, заскочил умыться, после чего привычным шагом направился на кухню… А там меня ждал накрытый стол и сияющая Ён Ми в его главе. - Паша, доброе утро и приятного аппетита! - радостно сказала она, расплываясь в улыбке. - Ну ты и соня, я уже где-то час как встала! - Ну зачем же просыпаться в такую рань? - удивился я. - Я обычно встаю в 7 утра, раньше вставать смысла нет. Школа рядом, уроки сделаны, можно особо не спешить. - А, ну да, это моя уже привычка работает, прости. Мы в Корее обычно встаём очень рано, почти все в одно и то же время, где-то в 6 часов. В это время по всему городу разливается красивая песня о том, как мы любим наших Полководцев и переживаем за то, как им тяжко трудиться ради нашего блага. И она начала напевать грустную мелодию. Конечно, у меня перед глазами тогда она ещё не рисовала патриотические картинки и не вызывала желание узнать, где же родной Полководец (это строчка из песни), но чувствовалось что-то родное и тревожное. Папа говорил, что в последнее время со страной происходит что-то дурное, и я чувствовал это. Правда, я ещё совсем недавно считал это благом, но слыша голос Ён Ми, я понимал, как заблуждался. Закончив петь и дождавшись, пока я поем, она начала собираться в школу. Я последовал её примеру, и ровно в 8 мы вышли из квартиры. - А какую музыку любят сейчас молодые люди у вас в стране? - вдруг поинтересовалась Ён Ми. - Застала ты меня врасплох, конечно, с этим вопросом - парировал я. Скажу честно, многое мне не нравится, но что-то я не прочь послушать и сам. Например, есть у нас такая группа, "Кино" называется. Может, слышала… - Я вообще почти никого из вашей эстрады не знаю. Разве что Аллу Пугачёву, она недавно приезжала к нам в страну, был полный зал! Папа был там, даже на сцену вылез, с трудом достал билеты и получил такое удовольствие!... А что это за "Кино"? - Играют они современную музыку. Кстати, их главный певец вроде как кореец. - А вот это уже интересно, и как его зовут? - Виктор Цой он. - Да, Цой - это корейская фамилия, довольно распространённая. Но она неправильная. - Я знаю, но винить в этом некого. Всё же наша система передачи корейского языка не совсем совершенная. Вот та же фамилия Цой… У вас же она произносится как Чхве, верно? - Да. Ну а о двух особых примерах ты догадаешься? - Если я скажу Ким Иль-сон или Ким Джон-иль, меня никто не поймёт здесь. Спросят, что это за люди? - А ты догадливый, молодец! Но когда переходишь на корейский, лучше добавь что-то к их именам. Так мы и не заметили, как дошли до школы. - Слушай, первый урок у нас английский. Я вроде уже рассказывал про учительницу, Александру Сергеевну. Ты готова встретиться со злом? - Не преувеличивай. Хотя посмотрим. Если что, я готова постоять за себя и весь класс. Перед дверью кабинета нам подмигнула завуч. Означало это только то, что на самом уроке всё было бы очень плохо, и без её вмешательства было не обойтись. Прозвенел звонок, мы заняли свои места, и тут вошла она. Александра Сергеевна не блистала красотой. Очки, вызывающая косметика в духе "Ритмической гимнастики", аляповатая одежда и огромная сумка, в которой, будьте уверены, можно было бы найти всё: от губной помады вплоть до полного собрания сочинений Ленина. - Встать! - прокричала она на весь класс. - Окей, сит даун. Смирнов, ху из абсент тудай? И что это за узкоглазая дурочка рядом с тобой? Я решил отвечать полностью на английском, дабы несколько позлить зазнавшуюся учительницу. - Фёст оф олл, ит из эбсент, нот абсент, энд итс тудэй, нот тудай. Некст, Жидких из илл. Энд ластли, зис из ауа нью стьюдент фром зэ Дэмокрэтик пиплз рипаблик оф Кориа, Кан Ён Ми. - Так, не выделывайся, Смирнов. Тебя в Англии с твоим произношением никто не поймёт. Слышал бы тебя мой англичанин, он бы посмеялся над твоими речами! Но неважно. Ён Ми, встать! Сейчас мы и проверим, как эта дура знает английский. К доске! Рассказывай о себе. И если я услышу хоть одну ошибку… - То что? - зазвучал голос внезапно появившегося в дверях кабинета завуча. - Александра Сергеевна, кажется, я вас уже предупреждала о последствиях вашего поведения. - А кто что сделает? - резко парировала училка. - Не пугайте меня вашим Петром Антоновичем. Если он что-то сделает против меня, мне не составит труда написать куда надо и кому надо. А если я это сделаю, то ни Петра Антоновича, ни вас, ни тем более этих бездарей в этой школе не будет! Последняя фраза сопровождалась ещё и брезгливым жестом в сторону нашей с Ён Ми парты. Завуч хотела что-то вставить, но училку было уже не остановить. - Да и вообще, по какому праву вы тут завуч? Видимо, Пётр Антонович вас взял явно не из-за педагогических способностей! Но ничего, скоро я буду сидеть на вашем месте! Может быть, мы с новым директором и сжалимся над вами, бедными обманутыми людьми… Вот попомните мои слова! Ещё пять минут изо рта Александры Сергеевны лился отборный поток помоев и ругани в адрес нас, завуча, всего преподавательского состава и Петра Антоновича. Завуч же стояла спокойно и, видимо, фиксировала все выражения дословно, включая и то, что филологи называют “обсценной лексикой”, а другим людям более известное под названием “русский мат”. Ён Ми сидела в полнейшем шоке, слёзы наворачивались на её глаза. Она шепнула мне: - К такому жизнь меня не готовила. Этот шёпот остановил поток брани в адрес школы. Но ненадолго. Александра Сергеевна повернулась к нам и крикнула: - Ах ты, узкоглазая шмакодявка! Что-то против учителя решила сказать? Да ты просто сопля! Слабая и противная сопля! Двойка тебе в четверти! Дневник! - Простите, Александра Сергеевна, но я не буду давать вам свой дневник для выставления несправедливой оценки, - на чистом английском, с едва уловимым азиатским акцентом парировала Ён Ми. - Во-первых, вы не знаете моих навыков в английском языке, которые я вам сейчас и демонстрирую. Во-вторых, несмотря на свою внешность, я могу за себя постоять! - А в-третьих, я здесь учитель!!! - проорала Александра Сергеевна на русском. - Я здесь решаю, кому ставить хорошие оценки, а кому плохие! Я не позволю перешёптываться обо мне за спиной узкоглазым шалавам! По классу прошёл ропот. Такого наш 8 “Б” ещё не слышал… - А вообще, я сейчас преподам тебе урок, прямо сейчас и при всех, несносная ты девчонка! - продолжала Александра Сергеевна. - Не хочешь по-хорошему… И она приготовилась занести кулак. Я машинально встал и закрыл Ён Ми от этого монстра. - Уйди, Смирнов! Или хочешь получить вместе с ней? Давно пора! И в тот момент, когда я уже приготовился к удару… Завуч резко встала за Александрой Сергеевной, схватила её и отвела в сторону. - Довольно, - спокойно заговорила завуч. - Я услышала достаточно. Я отстраняю вас от этого урока за причинённую детям психическую травму. Сказанного вами достаточно для того, чтобы прямо сейчас уволить вас из нашей школы. Ребята, собирайтесь домой, объяснения перед учителями беру на себя. Пётр Антонович поймёт. - А чем докажешь мои слова перед своим любовничком, хамка? - не унималась училка. - Чем надо, - последовал логичный ответ. - Записала-таки, сволочь… Отдай блокнот, сука! Катя Пархоменко немедленно встала и вышла из класса искать подмогу. Следующие пару минут Александра Сергеевна тщетно пыталась вырвать у завуча блокнот с “компроматом”, после чего смачно выругалась и уже было собралась вновь пустить в ход кулаки, как вдруг вся мужская часть преподавательского состава ворвалась в класс и вывела учительницу из класса. По коридору отдалялись проклятия и отборный мат. Завуч села за учительский стол и тихо сказала: - Кан Ён Ми, двойку в четверти я отменяю. Мне очень жаль, что ты увидела такой беспредел… Как бы это не вышло нашей школе боком… С этими словами она обхватила голову руками и заплакала. Ён Ми подошла к ней и тихонько ответила: - Ничего страшного. Я на вашей стороне, Паша на вашей стороне, вся школа с вами. Скандала не будет, если его не захочет другая сторона. А если захочет... Весь класс после этого встал вокруг завуча, как будто защищая её. - Ладно, ребята, я до директора. Надеюсь, я избавлю вас от мучений, ругающихся сейчас в коридоре. Если кто вдруг не сделал домашнее задание, на следующий урок приготовьте его. А сейчас я вас отпускаю домой. Хорошо, что сегодня пятница, завтра у вас уроков нет… Хорошенько отдохните, вдоволь нагуляйтесь и наиграйтесь в своих дворах, а в понедельник мы с вами вновь встретимся! Паша, ожидай сегодня звонка с домашними заданиями для ребят! Мы всем классом проводили завуча до директора, после чего забрали вещи и молча вышли из здания школы. По пути домой я забоялся, что Ён Ми расплачется, однако она ненадолго сжала кулачки, вздохнула и… запела. Красивую песню, которую я очень хорошо знал, так как она была записана на одной из привезённых корейскими товарищами аудиокассет. В ней пелось о цветке, одном из символов Кореи. - А ты знаешь, о чём эта песня? - не переходя на русский, спросила Ён Ми. - Да, это же цветок, названный в честь Великого руководителя товарища Ким Чен Ира, - тоже на корейском ответил я. - Жаль только, что вживую его так и не довелось увидеть, как и кимирсению. - Ничего, ещё придёт время, - с улыбкой ответила спутница. - Конечно, я могу сейчас звучать как сумасшедшая, особенно учитывая, в какой стране мы сейчас находимся, но я всегда нахожу покой в душе, когда вспоминаю о наших мудрейших и проницательнейших вождях и обо всех вещах, что с ними связано. - Понимаешь, этого мне и не хватало… Впрочем, давай об этом поговорим дома. Хоть у нас сейчас в стране и гласность, эти разговоры традиционно у нас оставляют для кухонь. - Спасибо, Паша. И… спасибо за то, что слушаешь! И поддерживаешь. Я не думаю, что у нас в Корее вообще такое имело бы место. Хотя нет… Был один эпизод. С учителем физкультуры, когда я перешла в шестой класс. Я решил тактично перевести тему на другой лад. Физрук, заглядывающийся на красивых девочек, особенно немного опережающих в определённых аспектах других - это было знакомо и нам. По крайней мере, в нашей школе о таких моментах никто не знал, но про другие школы района я слышал много рассказов. - Что собираешься делать после школы? - А что показывают в кино? Давай сходим? Я не нашёлся, что ответить. Обычно в нашем местном кинотеатре показывали либо какой-то импорт, на который очень не хотелось водить Ён Ми, либо советские картины не первой свежести и не самого лучшего качества. Однако желание гостя - закон, и я пообещал ей, пропуская её у входа в подъезд, выяснить расписание на сегодняшний день. Найти телефон кинотеатра через справочную было лишь делом техники, и пока Ён Ми приводила себя в порядок, я уже выписывал себе время сеансов и наименования фильмов. Список, откровенно говоря, был немного удручающим, и я не питал особых надежд, давая его Ён Ми. Однако, просмотрев его своим неповторимым взглядом, она выхватила у меня ручку и обвела в списке заинтересовавшее её название. “Секунда на подвиг” была мне представлена как не особо интересная историческая драма на чуть больше чем два часа совместного производства СССР и Китая, однако Ён Ми чем-то зацепила эта картина. Подумав ещё немного, она зачеркнула в списке Китай и подписала “КНДР”. - Да, в твоём кинотеатре, конечно, напутали. Скажи мне, как у вас в Советском Союзе называют Китай? - Китайская народная республика, или КНР… А, по ходу, я теперь понял, всего одна буква, и КНДР превратилась в КНР! - Ну ладно, Паша, судя по списку, нам пора собираться! Фильм этот у нас был настоящей сенсацией, вот увидишь - сам убедишься! И действительно, когда мы через 3 часа вышли из тёмного зала, я был поражён. Об этом эпизоде истории в нашей стране почти не говорили, но в КНДР советский солдат, накрывший собой гранату, брошенную в сторону Президента Ким Ир Сена, почитается как настоящий герой. Ён Ми рассказала мне эту историю в деталях, а я глотал каждое слово и поражался - почему же наша страна не особо обратила внимание на человека, из-за которого, по сути, сейчас мы с Ён Ми идём под руку по московским улицам… Да, под руку. И было чётко видно по лицу Ён Ми, что она была счастлива. Что же творилось в её голове сейчас? Может, во мне она нашла родственную душу?... Мы вернулись домой, поужинали и сразу сделали уроки. Чтобы высвободить все выходные. После уроков я вернулся к заброшенной ранее теме. - Советский Союз уже не тот, который был раньше, - начал я издалека. - Ещё каких-то два-три года назад мы тоже пользовались эпитетами и прочими вещами в адрес нашего руководства. Но пришёл новый генсек, и теперь у нас перестройка и гласность. Да, мне иногда не чуждо что-то западное, например, джинсы или пластинки с явно не советской музыкой. Но я, как и мой отец, не поддаюсь демократическим изменениям. Они делают стране только хуже. Я из тех, кто поддерживает коммунизм и Партию, хотя сейчас это не модно. И когда я слышу от тебя очередной эпитет в адрес Великих Полководцев, я понимаю, что этого сейчас не хватает нашей стране - вполне реального идеала, к которому нужно стремиться. Так что… постарайся почаще говорить так при мне! - Да, я слышала от отца, что СССР меняется, и меняется не в лучшую сторону, - ответила Ëн Ми. - К сожалению, сегодня я получила лишнее подтверждение этому. Я очень хочу, чтобы ты когда-нибудь приехал к нам. А, может, и остался бы… Пока не стало слишком поздно… Я был готов что-то ответить, но тут позвонил Ун Чхоль. Он решил составить нам компанию в изучении центра Москвы, сообщив нам, что договорился о посещении некоторых мест. Время на часах уже переваливало за 11 вечера, и пора было уже расходиться по постелям. Перед тем, как лечь спать, Ён Ми поцеловала меня в щёку. Неужели… мы теперь настолько близки, что почти как парень и девушка? Но… Впрочем, это тепло быстро склонило меня в сон. Снилось мне, как я хожу по улицам… нет, не Москвы, а Пхеньяна, дышу свежим воздухом, а рядом Ён Ми рассказывает мне о достопримечательностях… И ощущаю я себя там своим человеком, даже несмотря на мою славянскую внешность…