Не завидуя никому на свете

Тем не менее, жизнь продолжалась. Заканчивался учебный год, и нас ждали итоговые работы. На время боль утраты удалось притупить подготовкой. В то же время я заметил, что Борька начал приходить в школу как сам не свой. Я не стал уточнять, что было тому причиной, но заметил я ещё кое-что… Катька Пархоменко. После отъезда Ён Ми она явно пыталась занять её место, возможно, против воли того же Борьки. Получалось, правда, только занять место рядом со мной за одной партой, то самое место, что она занимала до Ён Ми. Но… Я не мог принять теперь её именно так, как ей бы хотелось. Ён Ми изменила меня. Катька всегда как бы случайно ждала меня на переменах, но я практически всегда сразу скрывался куда-то, где я мог бы побыть один до следующего урока. Иногда я был не один, а с Борькой и Грозой - наверное, единственными друзьями, которым я мог доверять. Именно в один такой момент, правда, без Грозы, состоялся разговор. - Борька, так что у тебя с Катькой случилось? - Не понимаю… Всё нормально же! - Вижу я, как всё нормально у тебя… Вот, Катька постоянно показывает эту нормальность, тьфу… - Не хотел грузить тебя. Вижу ведь, как тебе без Ён Ми хреново, хоть ты и виду не даёшь. - А Катька хочет сделать ещё хреновее! Причём не только мне, но и тебе в первую очередь, да и себе тоже! А теперь расскажи мне, что же на самом деле происходит. - Да понимаешь… Она, это… Отдаляется от меня. Игнорирует. А когда говорит, постоянно упоминает тебя. - Борька… Я не могу, не имею права ей отвечать хоть чем-то, напоминающим взаимность! Но тебе и только тебе пора взять ситуацию в свои руки. Только ты должен сказать ей, что между нами ничего быть не может, и что я верен только моей Ён Ми, а ты веришь в то, что у вас с Катей большое будущее впереди. Возьми пример из своих стартов. Ты же не бросишь дистанцию, когда видишь впереди финиш? Так зачем же ты сдаёшься сейчас? До конца учебного года осталось совсем ничего, так что бери себя в руки и действуй! Я же буду ждать её… - Пашка… Романтик ты старый! Вот это верность… - И чем я старый? Подумаешь, на пару недель старше тебя! Мы рассмеялись и разошлись. Работы были сданы, последний школьный день подходил к концу. Я быстро собрал вещи и собрался уходить, в то же время ощущая на себе Катькин взгляд, полный… отчаяния? Я повернулся к ней и лишь взглядом показал на дверь, в которой уже стоял Борька. После чего пулей понёсся прочь из класса. Уже дома отец сообщил мне неожиданную, но в то же время такую долгожданную новость. Тот самый Сондовонский лагерь, о котором мы неоднократно говорили с Ён Ми, примет в этом году не дальневосточную делегацию, как обычно, а смешанную, в том числе пионеров из Москвы. Я немедленно связался с нужными лицами, контакты которых у меня были в связи с моим положением в пионерии, и подал прошение. Через пару дней меня вызвали к куратору. Куратор, человек не самой приятной наружности, встретил меня с недоброй улыбкой. Он начал сразу говорить, не давая вклиниться в монолог. - Ну что же, Смирнов, прошение твоё рассмотрено. Мы прекрасно знаем твои заслуги, награды и общую репутацию тебя в пионерии, а также уже решённый вопрос о твоём приёме в комсомол. Но… Сверху решили иначе. В Корею поедет Максим Васильев, твой, как ты помнишь, главный конкурент. Да, его список заслуг поскромнее. Но он не ставил нам палки в колёса. Да-да. Ты думаешь, а с чего это вдруг? А вспомни то, что ты устроил осенью, когда по твоей прихоти твоя школа лишилась лучшего учителя иностранных языков во всём Союзе! Ты думал, тебе это всё сойдёт с рук? Пришла пора платить по счетам. И то, что поедет именно Васильев, а не ты, как нам кажется, является вполне справедливой платой за твою неблагодарность. Корейская сторона конечно, ещё не одобрила нашу кандидатуру, но завтра уже будут подписаны документы, Максим уже сидит на чемоданах! Им некуда будет деваться! Всё понял? Свободен. Я вышел из кабинета. Вот, собственно, и конец всему. Я не увижу свою любимую этим летом. И вообще, скорее всего, уже никогда. Конечно, я надеялся, что завтра что-то поменяется, но… Мне показалось, что я услышал телефонный звонок, но… Какое это имело значение? Отец молча налил мне дома стопку соджу, которую я выпил залпом. Закрывшись в комнате и проплакав какое-то время, я уснул. Утром я не хотел вставать с постели. Однако мой покой нарушил отец. - Паша, срочно к телефону. КГБ! Я немедленно встал и побежал к трубке. Надежда ведь умирает последней? По телефону мне сказали, что за мной приедет машина, и мы вновь поедем в кураторскую, после чего мне дадут новые инструкции. Я быстро проглотил завтрак, оделся и поехал с людьми в форме туда, где ещё вчера меня разлучили с мечтой о жизни с любимой. В кабинете сидел абсолютно бледный куратор, на лице которого уже не было той мерзко улыбки, чиновник из горкома и полковник Борцевич. - И всё же я настаиваю, что ехать должен Васильев, - неуверенно промямлил куратор. - Горком партии отказывается подписывать документы на Васильева, - твёрдым голосом ответил ему чиновник. - Да, вы отправили нам документы на него для визирования. Однако, как вы знаете, мы имеем право наложить на ваше решение вето и назначить собственного кандидата, которого вы обязаны немедленно утвердить. Таким образом, Горком партии направляет в КНДР в качестве главы делегации пионеров Советского Союза товарища Смирнова Павла Алексеевича. - Куратор рассмотрел доводы горкома, однако он настаивает на кандидатуре Васильева. Либо документы будут подписаны сейчас, либо не едет никто. Смирнов, а вы что здесь делаете? Сказано же… - Товарищ куратор, не забывайтесь, - ответил ему Борцевич. - Есть куча различных факторов, которые не дают ему право ехать за рубеж. Максим Сергеевич не прошёл нашу проверку из-за деяний своей сестры Александры Сергеевны, которая была с позором изгнана из одной из школ нашего города за профнепригодность и жестокость к ученикам. Да-да, мы говорим о вашей жене. Захотели поставить на место невинного школьника, который больше всех пострадал от её действий и который пытался предотвратить международный скандал? Что же, мне бы хотелось показать вам ваше место, которое вы займёте, если не подчинитесь вышестоящим лицам. После этого Борцевич что-то шепнул куратору на ухо. Ему ничего не оставалось делать, кроме как сказать следующие слова. - Хорошо. Ваша взяла. В Корею едет Смирнов. Я же не согласен с этим решением, потому прошу принять заявление об увольнении после того, как я подпишу мой приговор. Радуйтесь, Павел, что сейчас вас вытащили. Но вы вернётесь после этого сюда. Обещаю вам, что я просто так вас не оставлю. Вы будете жалеть каждую минуту, что отобрали у более достойного пионера право поехать за границу. Документы были подписаны, и ко мне подошёл полковник Борцевич. - Ну что же, Паша, поздравляю со скорой встречей с вашей подругой! Корейская сторона будет очень довольна нашим решением. Сейчас же вам необходимо собираться в дорогу. Рейс улетает послезавтра, вот билеты и паспорт с уже готовой визой. Далее вас встретят и проведут лагерную программу. Во время неё вам будут переданы новые инструкции, которые нам уже известны, но давать их преждевременно мы не будем. Удачи! Я не помню, как добрался домой. Однако первое, о чём я попросил отца, так это приготовить чемодан и разобрать вещи. Папа на это ответил просто: - Всё так и должно было быть. Я не сомневался в этом. А теперь вперёд, к мечте! Как же мама за тебя рада там, наверху…